Время милосердия Гришэм Джон

46

Кира появилась в зале суда, сопровождаемая приставом. Она шла медленно, с опущенной головой, избегая взглядов. Кира надела простое хлопковое платье, в котором у нее явно отсутствовала талия. Когда она остановилась перед судебной протоколисткой, внимание всех в зале суда уже было приковано к ее животу. Многие перешептывались, несколько присяжных смотрели в сторону, словно смутившись за бедную девочку. Кира стыдливо покосилась на присяжных — испуганный ребенок, угодивший в испорченный взрослый мир.

— Вы Кира Гэмбл, сестра обвиняемого, правильно? — обратился к ней Джейк.

— Да, сэр.

— Сколько вам лет, Кира?

— Четырнадцать.

— Вы определенно беременны.

— Да, сэр.

Джейк репетировал эту сцену тысячу раз, потерял из-за нее сон, спорил до хрипоты, обсуждая мельчайшие детали с женой и со своей командой. Теперь ни в коем случае нельзя было облажаться. Он спокойно задал вопрос:

— Когда срок родов, Кира?

— В конце следующего месяца.

— Кто отец ребенка?

Как ей было велено, Кира ответила, касаясь губами микрофона:

— Стюарт Кофер.

В зале ахнули, раздались громкие возгласы. Эрл Кофер тут же выкрикнул:

— Это подлая ложь! — Он вскочил, указывая на девочку пальцем. — Подлая ложь, господин судья!

Джанет Кофер закрыла лицо ладонями. Барри Кофер громко проговорил:

— Ну и дерьмо!

— Тишина в зале суда! — сердито воскликнул Нуз и стукнул своим молоточком.

— Сколько еще этого дерьма на нас обрушится, судья? — крикнул Эрл. — Сколько еще вранья?

— Порядок в суде! Я не потерплю нарушений!

Двое приставов заспешили в третий ряд позади обвинения, к Эрлу. Тот продолжал тыкать пальцем и надрываться:

— Это несправедливо, судья! Мой сын мертв, здесь его пытаются оболгать! Все ложь, ложь!

— Удалите этого человека из зала суда! — велел Нуз в микрофон.

Сесил Кофер вскочил, готовый защищать отца с кулаками. Первым двум приставам, добравшимся до них, было по семьдесят лет, им уже давно не до драк, зато третий был ростом шесть футов пять дюймов и более ста килограммов веса, обладатель черного пояса. Он легко зажал Сесила под потной подмышкой, Эрла схватил за локоть и поволок обоих, чертыхающихся и извивающихся, к проходу, где их приняли другие приставы и помощники шерифа, быстро доказавшие бунтарям тщетность дальнейшего сопротивления. Их вытолкали к двери, где Эрл успел задержаться, оглянулся и проорал:

— Я до тебя доберусь, Брайгенс!

Джейк, как и весь зал суда, наблюдал и внимал происходящему в ошеломленном молчании. Тишину нарушали лишь всхлипы Джанет Кофер и гул кондиционеров в окнах. Кира сидела на свидетельском стуле и вытирала слезы. Лоуэлл Дайер смотрел на адвоката так, словно готовился нокаутировать его. Присяжные были потрясены.

Судья быстро опомнился и крикнул приставу:

— Прошу вывести присяжных!

Те бросились прочь из зала, будто уже не собирались возвращаться. Как только за ними закрылась дверь, Дайер произнес:

— Ваша честь, у меня есть ходатайство, его следует рассмотреть в кабинете судьи.

Нуз взглянул на Джейка так свирепо, словно готов был на месте лишить его адвокатского звания, и объявил:

— Перерыв на пятнадцать минут. Мисс Гэмбл, можете пока сесть со своей матерью.

Оконный кондиционер в кабинете Нуза работал отменно и обеспечивал гораздо больше прохлады, чем в зале суда. Судья швырнул мантию на кресло, закурил трубку и, сложив руки на груди, встал за своим столом, не скрывая огорчения.

— Вы знали, что она беременна? — обратился он к Джейку.

— Да, знал. Как и окружной прокурор.

— Лоуэлл?

Дайер был багровый от злости, с подбородка капал пот.

— Штат вносит ходатайство о нарушении процедуры и аннуляции процесса, Ваша честь.

— На каком основании? — холодно осведомился Джейк.

— На том основании, что нам подстроили ловушку.

— Не получится, Лоуэлл, — возразил Джейк. — Вчера ты видел ее в суде и сам мне сказал, что она беременна. Ты знал о подозрениях в сексуальном насилии. Теперь налицо доказательство.

— Вы знали, что отец ребенка — Кофер? — уточнил Нуз.

— Да.

— Когда вам стало это известно?

— В апреле мы выяснили, что Кира беременна. Она с самого начала твердила, что это Кофер. Она готова дать показания, что несколько раз он ее насиловал.

— И вы это скрывали?

— А как иначе? Покажите мне норму права, правило, процедуру, требующую, чтобы я раскрыл кому-то, что сестру моего клиента насиловал потерпевший. Можете не искать, все равно не найдете. Я не обязан никому об этом сообщать.

— Но вы ее прятали, — заметил Дайер. — Прятали от всех.

— Вы дважды просили меня устроить вам встречу с ней, и я это сделал, в своей конторе. Один раз второго апреля, второй раз восьмого июня.

Нуз поднес зажигалку к своей трубке и выдохнул облако дыма. Табак подействовал на него успокаивающе, и он произнес:

— Я не люблю ловушек, Джейк, вам это известно.

— Так измените правила. По гражданским делам у нас неограниченное досудебное предоставление доказательств, по уголовным — почти никакого. Ловушки — образ жизни, особенно для обвинителей.

— Я требую аннуляции процесса, — заявил Дайер.

— Зачем? — спросил Джейк. — Хотите вернуться через три месяца и все повторить? Я не возражаю. Мы принесем в суд младенца и продемонстрируем его присяжным в качестве вещественного доказательства номер один. Вторым будет анализ крови.

Дайер в недоумении разинул рот.

— Ты мастер прятать свидетелей, да, Джейк? — выдавил он.

— Ты уже прибегал к этому дешевому приему. Разыщи новый материал.

— Джентльмены! Предлагаю обсудить дальнейшие действия. Боюсь, все мы немного шокированы. Сначала беременная свидетельница, потом нервный срыв у семьи потерпевшего. Меня тревожат наши присяжные.

— Отправьте их по домам, господин судья. Суд возобновится позднее.

— Аннуляции не будет, мистер Дайер. Ходатайство отклонено. Мистер Брайгенс, теперь вы и ваш свидетель, как я полагаю, намерены вести речь о совращении.

— Ей четырнадцать лет, Ваша честь, до возраста согласия еще далеко. Кофер был на двадцать лет старше. Половая связь между ними незаконна, связана с применением насилия, преступна. Кира готова показать, что Кофер неоднократно насиловал ее и потом угрожал убить вместе с братом, обвиняемым, если она проговорится. Девочка была слишком напугана, чтобы открыть рот.

— Мы можем как-то это ограничить, господин судья? — взмолился Дайер.

— Какую степень откровенности вы задумали, мистер Брайгенс?

— У меня в планах нет обсуждения частей тела, Ваша честь. Ее вид говорит сам за себя. У присяжных хватит ума понять, что случилось.

Нуз снова выпустил струю синего дыма и проводил его взглядом.

— Предвижу некрасивую сцену.

— Все и так некрасиво дальше некуда, господин судья. Четырнадцатилетнюю девочку несколько раз насиловал и оплодотворил мерзавец, пользовавшийся ее беззащитностью. Фактов нам не изменить. Это произошло, и любые попытки с вашей стороны ограничить показания Киры предоставят нам множество оснований для апелляции. Закон конкретен, Ваша честь.

— Я не просил читать мне лекции, мистер Брайгенс!

А не помешало бы…

Какое-то время Нуз жевал мундштук трубки, пуская облака дыма над столом. Наконец он сказал:

— Я не уверен, как лучше справиться с этим скандалом. Никогда такого не видел, честное слово. Непонятно, как все это подействует на присяжных.

— Не вижу, как это может нам помочь, — простонал Дайер.

— Это никому не помогает, — заметил Джейк.

— Адвокатам сторон никогда еще так не угрожали в моем суде, Джейк, — произнес Нуз. — После суда я разберусь с мистером Кофером. Работаем дальше.

Никому из троих не хотелось возвращаться в зал из кабинета судьи и слушать показания Киры.

Омар Нуз собирался провести эффективный и безопасный судебный процесс практически у себя на заднем дворе. Он уговорил шерифа расставить всех помощников — штатных, внештатных, резерв, добровольцев — в здании суда и вокруг. После выходки Эрла и прозвучавших угроз адвокаты сторон и присяжные, вернувшиеся в зал, убедились, что охрана значительно усилена.

Кира вернулась на свидетельское место, зажала в кулаке платок и постаралась успокоиться. Джейк сказал ей, стоя у трибуны:

— Перед перерывом вы, Кира, назвали отцом своего ребенка Стюарта Кофера. В связи с этим я вынужден задать вам кое-какие вопросы о вашей половой связи с ним, хорошо?

Она прикусила губу и кивнула.

— Сколько раз вас насиловал Стюарт Кофер?

Дайер не постеснялся вскочить и запротестовать. Лучше бы он не открывал рот.

— Протестую, Ваша честь! Я возражаю против слова «насиловать», предполагающего…

Джейк разозлился.

— Лоуэлл! — заорал он. — Как еще ты прикажешь это называть? Ей четырнадцать лет, ему было тридцать три…

— Мистер Брайгенс! — прикрикнул Нуз.

Не обращая на него внимания, Джейк сделал еще шаг в сторону прокурора.

— Что ты предпочтешь взамен «насилия»? «Нападение сексуального характера»? «Посягательство на надругательство»? «Совращение несовершеннолетней»?

— Мистер Брайгенс!

— Подбирай слова, Лоуэлл. Присяжные не глупцы. Произошедшее не вызывает сомнений.

— Мистер Брайгенс!

Тяжело дыша, Джейк уставился на судью с таким видом, будто приготовился, разделавшись с окружным прокурором, наброситься на него.

— Вы нарушаете порядок, мистер Брайгенс.

Джейк продолжал молча смотреть в упор. Его рубашка намокла еще сильнее, рукава были заранее закатаны, словно он предполагал драку.

— Мистер Дайер?

Тот отпрянул.

— Ваша честь, я протестую против слова «изнасилование», — сказал он, откашлявшись.

— Отклоняется, — громко и отчетливо произнес Нуз. — Продолжайте.

Джейк, отойдя к трибуне, покосился на присяжного номер 12, Джои Кепнера, и увидел, что тот сидит довольный.

— Кира, сколько раз вас насиловал Стюарт Кофер?

— Пять раз.

— Давайте вернемся к первому разу. Помните, какое было число?

Она достала из кармана сложенную бумажку и заглянула в нее. Это было лишнее: они с Джейком, при участии Джози, Порсии и Либби, так часто обсуждали происходившее в разные даты, что все подробности давно заучены наизусть.

— Двадцать третье декабря, суббота.

Джейк медленно указал рукой в сторону присяжных и попросил:

— Пожалуйста, расскажите присяжным о событиях того дня.

— Мама была на работе, брат гостил у друга. Я находилась наверху одна, когда Стюарт вернулся домой. Я заперлась. Я раньше видела, как он смотрел на мои ноги, и не доверяла ему. Мне не нравился Стюарт, мы не нравились ему, в доме вообще была гнетущая обстановка. Я слышала, как он поднялся по лестнице, потом постучался, подергал дверную ручку. Я спросила, что ему нужно, Стюарт ответил, что надо поговорить. Я сказала, что не хочу разговаривать, может быть, позже. Он опять стал дергать дверную ручку, велел, чтобы я отперла дверь, потому что это его дверь, его дом и я должна делать то, что он скажет. Но в тот раз Стюарт был не так страшен, не кричал и не ругался, уверял, будто просто хочет поговорить о моей матери, потому что беспокоится о ней. Ну, я отперла дверь, и он вошел. Стюарт был уже раздет, в одних трусах…

Кира замолчала, глаза наполнились слезами.

Джейк терпеливо ждал. Он никому не собирался позволять торопить показания его свидетеля. Слезы всегда помогали делу. Карла, Либби и Порсия не спускали глаз с женщин-присяжных, следя за их реакцией.

— Знаю, как вам тяжело, но это очень важно, — произнес Джейк. — Что было потом?

— Он спросил, занималась ли я раньше сексом, я ответила, что нет…

Дайер нехотя поднялся.

— Протестую, показания с чужих слов.

— Отклоняется! — отрезал Нуз.

— Он сказал, что хочет секса, чтобы нам с ним было хорошо. Я отказалась. Я испугалась, пятилась, но он был очень сильный. Стюарт схватил меня, бросил на кровать, сорвал с меня футболку и шорты и изнасиловал.

Кира расплакалась, сотрясаясь всем телом. Оттолкнув микрофон, она рыдала, закрыв обеими руками рот.

Половина присяжных наблюдала за ее мучениями, другая половина отвернулась. Номер 7, миссис Файф, и номер 8, миссис Саттерфилд, утирали слезы. Странно, но номер 3, мистер Кингман, которого защита считала одним из наиболее твердых сторонников закона и порядка, с любопытством поглядывал на Либби, и та заметила, что его глаза тоже увлажнились.

Вскоре Джейк спросил Киру:

— Хотите, сделаем перерыв?

Вопрос давно отрепетирован, ответ тоже — быстрое «нет». Кира была сильной девочкой, многое пережила и могла все это выдержать.

— Что случилось после того, как он закончил, Кира?

— Встал, натянул трусы, велел мне перестать реветь. Сказал, чтобы я привыкала, потому что мы будем постоянно этим заниматься, пока я живу в его доме.

Дайер привстал:

— Протестую. Показания с чужих слов.

— Отклонено, — завил Нуз, не глядя на обвинителя.

Садясь, тот задел свой блокнот, упавший со стола на пол. Нуз оставил это без внимания.

По кивку Джейка Кира продолжила:

— Стюарт спросил, понравилось ли мне, я сказала «нет». Я плакала, вся дрожала и думала: «Как ты можешь думать, что мне понравилось?» Когда он уходил, я еще лежала, укрывшись простыней. Стюарт подошел ко мне и дал пощечину — несильно. Пригрозил, что если я кому-нибудь проболтаюсь, то он убьет меня и брата.

— Что было потом?

— Как только он ушел, я направилась в ванную. Я чувствовала себя грязной, хотела смыть с себя его запах. Я долго сидела в ванне и старалась перестать плакать. Мне хотелось умереть, мистер Брайгенс. Впервые в жизни я думала о самоубийстве.

— Вы рассказали матери?

— Нет.

— Почему?

— Я боялась его, мы все боялись его. Я знала, что если кому-нибудь расскажу, то мне не поздоровится. Это продолжилось, я поняла, что могу забеременеть. Мне бывало плохо по утрам, тошнило в школе, я знала, что придется поделиться всем с мамой. Я собиралась это сделать, но тут Стюарт был убит.

— Брату вы тоже ничего не сказали?

— Нет.

— Почему?

Кира пожала плечами:

— Слишком боялась. Что бы он сделал? Мне было страшно, мистер Брайгенс, я не знала, как поступить.

— Вы так никому ничего и не сказали?

— Нет.

— Когда произошло следующее изнасилование?

Глядя в свой листок, Кира ответила:

— Через неделю, тридцатого декабря. Как и в первый раз — в субботу, дома, когда больше никого не было. Я его отталкивала, но он же гораздо сильнее меня. Когда все закончилось, Стюарт уже меня не бил, просто опять пригрозил.

Джанет Кофер громко всхлипнула — это больше походило на крик — и опять разрыдалась. Нуз, указывая на нее, обратился к приставу:

— Прошу вывести эту даму из зала суда.

Два помощника шерифа сопроводили ее к двери. Джейк посмотрел на свою свидетельницу:

— Кира, расскажите, пожалуйста, присяжным о третьем изнасиловании.

Справившись с приступом дрожи, Кира вытерла лицо. Не спеши, настойчиво учил ее Джейк. Спешить совершенно некуда. Процесс так или иначе будет недолгим, поэтому торопиться не станет никто. Наклонившись к микрофону, она произнесла:

— Чтобы в очередную субботу все не повторилось, я попросила Дрю побыть со мной дома. Стюарт ушел. Миновало уже две недели, мне удавалось избегать его. И вот однажды днем Стюарт заехал за мной в школу на патрульной машине. — Кира заглянула в шпаргалку. — Был вторник, шестнадцатое января. Я задержалась в школе — готовилась к пьесе, театральному проекту. Он вызвался забрать меня. Мы остановились поесть мороженого. Уже смеркалось, сейчас я понимаю, что Стюарт тянул время, чтобы стало совсем темно. Мы направились домой, но он выбрал окружную дорогу, проехал мимо церкви Доброго Пастыря и остановился за старой сельской лавкой, давно закрытой. Темно было хоть глаз выколи, нигде ни огонька. Стюарт велел мне лезть на заднее сиденье. Я ничего не могла поделать. Я умоляла его успокоиться, хотела закричать, но все равно меня никто не услышал бы. Он оставил заднюю дверцу открытой, помню, было очень холодно…

— Он был в форме?

— Да. Снял кобуру с пистолетом и спустил штаны. Я была в юбке, Стюарт задрал ее мне до шеи. По пути домой я плакала не переставая, поэтому он ткнул дулом пистолета мне под ребра и приказал заткнуться. Пригрозил, что убьет меня, если я скажу хотя бы словечко. Потом со смехом добавил, что хочет, чтобы я вошла в дом так, будто ничего не произошло, вот, мол, и посмотрим, какая я актриса. Я побежала к себе в комнату и заперла дверь. Вскоре ко мне заглянул Дрю.

Какими бы откровенными и захватывающими ни были ее показания, Джейк знал, что было бы ошибкой мучить свидетеля и присяжных подробностями всех пяти надругательств. Они и так много вытерпели, а он набрал очков на весь остальной процесс. Джейк шагнул к столу защиты, чтобы кое-что записать, и покосился на сидевшую в третьем ряду Карлу. Та мгновенно провела красным ногтем себе по горлу. Это означало: «Добивай!»

Он вернулся к трибуне и продолжил:

— Кира, в ночь гибели Стюарта вы находились дома с Дрю и с матерью?

— Да, сэр.

Дайер встал.

— Протестую, Ваша честь. Защита инструктирует свидетеля.

Нуз раздраженно ответил:

— Да, инструктирует, мистер Дайер, но это будет занесено в протокол. Отклоняется. Продолжайте, мисс Гэмбл.

— Мы были дома и, как всегда, ждали. Стюарт сильно припозднился, а обстановка в доме и так давно ухудшилась. Мы с братом упрашивали маму сбежать, пока все целы. Я решила сознаться ей, что со мной происходит что-то странное, что я, наверное, беременна, но все еще опасалась, и потом, нам некуда было идти. Мы угодили в ловушку. Если бы мама узнала об изнасилованиях и вообще, то не знаю, что бы она сделала. Но я все еще боялась его. В полночь мы увидели свет фар. Мы с Дрю скорчились на моей кровати и забаррикадировали дверь. Слышали, как Стюарт вошел, мать была в кухне, началась ссора, затем драка. Мы слышали, как он бьет ее, как она кричит, он бранится, все это было ужасно…

Вытерев слезы, Кира прильнула к микрофону.

— Стюарт поднимался наверх? — спросил Джейк.

— Да. Внизу вдруг все стихло, раздались его шаги на лестнице. У него заплетались ноги, он едва не падал, так был пьян. Поднимаясь, Стюарт повторял мое имя нараспев, как сумасшедший. Стал дергать двери, орать, чтобы мы его впустили. Мы так боялись… — У нее дрогнул голос, опять хлынули слезы.

Ужас, который в тот момент испытывали они с Дрю, передался, казалось, всему залу. Глядя на то, как Кира рыдает, размазывает слезы по лицу, пытается быть сильной после всего пережитого, никто не остался равнодушным.

— Может, сделать перерыв? — спросил Джейк.

Кира покачала головой. Ей хотелось скорее со всем этим покончить.

Когда Стюарт затопал вниз по лестнице, они с Дрю поняли, что с матерью случилась беда, иначе она бы пошла защищать их. Они ждали в темноте, прижавшись друг к другу. Шли минуты, оба плакали. Сначала спустился вниз Дрю, а затем Кира. Сев на пол в кухне, рядом с мамой, Кира силилась оживить ее. Дрю набрал 911. Он бродил по дому, но Кира не знала, чем он занят. Потом брат закрыл дверь спальни, и она услышала выстрел. Когда Дрю вышел, она спросила, что он сделал, хотя и так знала. Дрю ответил: «Я его застрелил».

Джейк внимательно слушал, время от времени вроде бы заглядывая в свои записи, а на самом деле следя за присяжными. Те на него не смотрели. Их взоры были прикованы к девочке.

— Кира, вот вы спустились вниз по лестнице и нашли вашу мать. Вы еще боялись Стюарта?

Кусая губы, она кивнула:

— Да, сэр. Мы не знали, что он делает. Мы увидели маму на полу и решили, что он убьет и нас.

Джейк перевел дух, улыбнулся ей и произнес:

— Спасибо, Кира. Ваша честь, я передаю свидетеля стороне обвинения. — Он сел и ослабил воротник, тоже, как и вся рубашка, мокрый от пота.

Лоуэлл Дайер в смятении приблизился к трибуне. О том, чтобы напасть на беспомощную девушку, не могло быть и речи. Кира завоевала безоговорочное сочувствие присяжных, и любое недоброе слово обвинителя дополнительно сыграло бы в ее пользу. Он начал перекрестный допрос со слов:

— Мисс Гэмбл, вы постоянно смотрите в какие-то записи. Могу я поинтересоваться, что там у вас?

— Конечно. — Она вынула сложенный листок. — Это мои записи о пяти изнасилованиях.

Джейк усмехнулся. Он зарядил эту мышеловку, и Дайер слепо в нее попал.

— Когда вы их приготовили?

— Я долго над ними работала. Заглядывала в календарь, чтобы точно знать, что не ошиблась с датами.

— Кто вас об этом попросил?