Проданная боссу Невеличка Ася

Вот от этой мысли все встало на свои места. Голова протрезвела, внутри разлилось тепло, и впервые за долгое время меня отпустило.

Женюсь на ней, если смогу. Но проблемы лучше решать поступательно.

Но черт дернул меня чуть раньше. Я припарковался возле большого торгового центра, чтобы позвонить, и взгляд сам собой зацепил рекламу ювелирного бутика.

Я вышел просто посмотреть… Не знаю… Цены? Дизайны? Никогда не интересовался темой обручальных колец вплотную — не моя тема. Но зашел, чтобы убедиться, что ближе к ней не стал.

Миловидная девушка сразу распушила хвост, вытянула в призывной улыбке губы и направилась ко мне.

— Вас что-то интересует? Могу помочь подобрать самое лучшее.

— Интересует… Обручальные кольца. Покажите, какие есть из самых дорогих.

Я это сказал?

— Оу, — восторг девушки поумерился. — Вообще, мы можем принять заказ на индивидуальное исполнение, если не срочно.

— Не срочно, но я хочу просто посмотреть.

— Да, конечно. Пойдемте со мной.

Я рассматривал ободки из золота и белого золота, перекрученные из сплавов, с гравировкой и инструктированные драгоценными камнями, но ничего столь же необычного и запоминающегося, что понравилось и подошло бы Таше.

И поиск идеальных колец стал навязчивой идеей. Если я надену на ее палец своё кольцо — оно должно быть особенным, значимым, связывающим её со мной навсегда.

По вечерам я приезжал домой и забывался в её тепле, заботе, любви. Почему то я не сомневался, что Таша мне простила всё и полюбила. Это сквозило в каждом ее движении, в каждом взгляде. Моя… И не моя.

Я дал ей время привыкнуть к себе, к дому, к другому положению вещей. Дал передышку от страха и обреченности. Ждал, когда она наберется сил, чтобы подтолкнуть ее к следующему этапу свободы — к разводу.

Мне было больно смотреть, как она боится делать самостоятельные шаги, как каждый раз испуганно встречает меня у порога, как провинившийся щенок, как отказывается от инициативы и забирается в свою скорлупу безразличия и полного повиновения. Но такая Таша мне не нравилась, я любил ее строптивость и дерзость, которые так плохо сочетались с наивностью.

Подтрунивая над ней, я все чаще вспоминал сказку про колобка. Скажи ей — сядь мне на язык, ведь сядет дурочка! Хотя… Когда она реально садится мне на язык, я тащусь от ее вкуса и запаха, охреневаю от срывающихся стонов, теряю самообладание от ее дрожи под напором моего языка.

Я вздохнул, переводя дыхание…

С ней нельзя спешить. Одно неверное движение и спугну. И куда убежит моя Таша от страха, никто не знает. Я подводил ее к решениям медленно, подготавливал каждый следующий шаг.

И тут выстрелила Вика! Мать её!

После моего отказа сразу бы расписаться, она стала появляться чаще и подключила своего отца. Таша знала о невесте, но беспокоить ее подробностями моих дел с невестой я не хотел. Зачем ей мои проблемы, если она со своими только-только начала разгребаться.

Теперь не вздрагивала при каждом моем обращении. Встречала в ожидании сюрприза, а не наказания. Не стеснялась подгоревших котлет и пересоленых блинов. Обнаглела до такой степени, что начинала прелюдию к сексу сама! Хотя вроде из нас двоих именно я был заводилой.

Мне все это безумно нравилось и не хотелось ломать. Но Вика…

Что, если ребенок мой?

Голову сжало как тисками. Любые отступные, попытки уговорить на аборт, тут не прокатят. Она дочь моего партнера, а я сейчас в очень рискованном положении и без его поддержки все планы рухнут как карточный домик.

Жениться?

Внутри все перевернулось от отвращения. Ведь я дал Вике шанс. Мы встречались, я ухаживал за ней, причем она ломалась не долго, залезла в ширинку в первый же вечер. Тогда я понял, что с ней широкие жесты не обязательны, Вика с удовольствием принимает прямой подход, когда нагнул и трахнул.

Через две недели я «нагулялся», и наши встречи прекратились сами собой. Она еще звонила, приглашала, но у меня как отрезало. А теперь последствия…

Черт!

Я не имею права строить планы на будущее с Ташей, пока не решу вопрос с Викой. И с партнером.

— Вика? Нам нужно поговорить. Давай сегодня вечером в кафе.

Я договорился о встрече, сразу же позвонил знакомому врачу и через него вышел на заведующего лабораторией, чтобы проконсультироваться, когда можно провести анализ на отцовство.

Он уточнил срок беременности и объяснил разницу между инвазивным и неинвазивным тестом, спросил про согласие будущей матери:

— Она согласится, — уверил я.

— Но, если вопрос не стоит об аборте или судебном направлении, лучше подождать. На большем сроке или после рождения ребенка и безопаснее будет и результат точнее.

— Я понял. Спасибо.

Вот теперь я был готов к разговору в кафе, но оказался не готов к отказу.

— Я не буду делать тесты!

— Вика, это нормальное требование. Я тоже не могу взять на себя обязательства, пока меня не увижу результаты.

— Ты хочешь избавиться от нас, — шипела Вика. — Я знаю о твоих связях — подкупишь врачей и подделаешь тест. А на мне на всю жизнь останется клеймо и твой ребенок!

— Сбавь тон, — осадил я невесту. — Если ребенок мой, я его не брошу.

— А меня? — тут же ощетинилась Вика.

Я нервно дернул подбородком. Если смогу вылезти из удавки ее отца, то лучше пожизненно буду платить алименты на содержание, чем жить с нелюбимой. Мне терпения не хватит.

— То есть, меня ты бросишь? Или даже подбирать не будешь?

— Вика, прекрати…

— Ты подбираешь исключительно шлюх из провинции?

— Замолчи, — предупредил я.

— И тащишь их домой, — Вику понесло. — Она лучше сосёт? Или дает трахать себя в жопу?

— Заткнись!

Я вскочил, не в состоянии сдержать ярость. Наверное, впервые я был на той грани, когда оправдал бы оплеуху, отвешенную невесте.

Но она испугано заткнулась сама, вытаращив на меня глаза.

— Ты делаешь тест на отцовство, и только потом мы говорим о свадьбе.

Я бросил пять тысяч на столик и, не дожидаясь расчета, вылетел из кафе. Пусть тянет, пусть настаивает на тесте после родов. Я не спешу. За это время утрясу проблемы с Ташей, разведу их с мужем, дострою торговый центр и развяжусь с частью кредитов.

Чем дольше я откладываю свадьбу, тем проще будет её отменить. Никому не нужна семья, где муж с женой терпеть друг друга не могут. Не факт, что мы выберемся из такого брака не покалеченные.

Заведенный разговором и собственными мыслями, я шел вдоль улицы, огибаемый людским потоком. Дневной зной сошел, вечерний ветерок пробегал по пролетам улиц, но я весь пылал.

Это же надо так увязнуть в недоотношениях!

И сколько мне еще придется болтаться в неопределенности?

Черт!

А если я женюсь на Наташе?

От такого решения я остановился. Оглянулся в поисках ближайшего торгового маркета. Не сомневаясь ни минуты ринулся внутрь.

— Где ювелирка?

— Первый этаж, ряды справа от входа, улыбнулась мне девушка информационного стола.

— Спасибо.

В первом же решил купить кольца. План созрел моментально. Если я буду женат к моменту тестирования, партнер поймет, отступится. Я не откажусь от своего ребенка, предоставлю им с матерью полное обеспечение, образование, содержание. Всё что потребуется. Но не смогу жениться на Вике, когда люблю другую.

— Вот обычный дизайн, — девушка положила передо мной бархатную подложку с обручальными кольцами. — Но еще у нас есть эксклюзивные модели ювелирного дома «Инь-Ян» Кельмера…

— Показывайте.

— Это другая ценовая категория, господин, но кольца уникального дизайна без тиражирования.

Я нетерпеливо кивнул.

Она достала маленькую подушечку, на которой было только две пары колец. Взгляд сразу вцепился в косичку. Женское кольцо более выпуклое, инструктированное голубыми бриллиантами. Мужское повторяло форму женского, но более грубо, с кованными элементами без всяких переливающих камней. Действительно инь и ян.

— Эти.

— Полтора миллиона рублей. Но мы можем сделать скидку.

— С-сколько?

— Ох, я предупредила, что это эксклюзив. Но мы можем подобрать аналоги подешевле. Вот у нас есть…

— Нет, не нужно копий. Я расплачусь кредиткой.

— Как пожелаете.

Я сжимал коробочку с кольцами, чувствуя, как вокруг нее пульсирует ладонь, словно сжимает сердце. Сегодня же сделаю предложение Наташе и поговорю об ускоренном разводе с ее мужем.

Уже на подъезде к дому зазвонил телефон. Мой партнер. Отец Вики.

— Да. Сергей.

— Так вот как ты мне платишь за доброту, Марк? Отказываешься от моей дочери и своего ребенка? Обрюхатил и ушел в сторону?

— Не отказываюсь, Сергей, а прошу доказать мое отцовство.

— Она в истерике прибежала домой! Чего ты творишь? Её доводишь до нервного срыва, беременность ставишь под угрозу?!

— Я не…

— Ты женишься на ней! Или я тебя, сучонка, спущу с небес на землю. Зарвался ты, сучонок, забыл, что я как поднять, так и опустить могу. Втоптать в грязь!

— Женюсь. Если ребенок мой — женюсь, — выдохнул я, понимая, что не смогу подставить Наташку, что партнер будет бить не в меня, а в мои слабости, и Таша попадет под удар.

А я не хочу, чтобы хоть какая тварь трогала моё чудо.

— Женишься-женишься, Вика по тебе бредит. Стала бы она нагуливать от другого.

Слепая отцовская любовь…

И снова убивающее бездействие. Пришел, поцеловал Ташу и спрятал коробку с кольцами в ящик стола. Сейчас не время, но оно придет. А пока подготовлю Ташу к следующему шагу, к разводу…

Но всё словно сговорилось против меня.

— Чем так замечательно пахнет?

Я обнял Ташу за талию и привлек к себе.

— Думала ты не почувствовал, — надулась моя девочка.

— Что? Разве такой аромат можно игнорировать?

Я втянул воздух и повел носом на запах.

— Дай угадаю… Это рыба с чем-то… Мммм-ах!

— С чем-то, угадал! Но не рыба.

— Нет?

Теперь она закатила глаза и поцеловала меня в кончик носа.

— Обычно ты с порога идешь на кухню, а сегодня мимо меня в кабинет…

— Да, точно, но теперь срочно на кухню! Веди, моя царица и владычица морская… Таш, точно не рыба? Запах очень рыбный.

Она показала язык и нарвалась на поцелуй.

Что-то я переживал за ужин. Никто не спорит, каши, котлеты и тушеная капуста ей удавались на славу, но все остальные продукты она безбожно портила. Хотя две недели с Заславским, как тот не отпирался, все же помогли кое-какие продукты спасти.

— Ты же сказал изумительно пахнет?

— А то! — уверенно соврал я.

— Тогда тебе понравится, — довольно заключила Таша.

— Только ты учти, что если не рыба пахнет рыбой, то она скорее всего неправильно приготовлена.

— Марк! — теперь в ее голосе слышалось возмущение, но я не мог пойти против инстинкта самосохранения. — Тогда знаешь что…

— М?

— Я завяжу тебе глаза и ты будешь есть, не глядя на еду!

Коварная! Когда я успел пригреть змею на своем сердце?

— Нет!

— Ты хочешь меня обидеть? — её глаза увлажнились, нижняя губа задрожала, и в принципе все это я люблю, но когда в других места увлажняется и дрожит, точно не на лице!

— Перестань, Таш. Я съем то, что ты приготовила. Но не завязывай мне глаза, — я черт побери хочу видеть, что отправит меня на то свет или на всю ночь обниматься с унитазом.

Наташка просияла, усадила за стол, постелила салфетку и налила мне что-то с бульоном, воняющее рыбой.

— Та-дам! — она лучилась торжеством, а я не мог разыгрывать вторую партию «я это есть не буду».

Сразу же видно буду, еще как буду. Как бы еще добавки не попросить…

— Это что? — осторожно поковырялся я ложкой в бульоне.

Там плавало много ингредиентов, но я ни одного не узнал.

— Ну, Марк! Это курица.

— А почему пахнет рыбой?

— В бульоне мисо, — с удовольствием пояснила Таша, доставая гренки собственного приготовления.

Это облегчало задачу, может хоть сухариками поужинаю. Но не успел я выдохнуть, как Таша закинула их в бульон.

— Э?

— Ян говорит, чтобы разнообразить домашнее меню, можно поэкспериментировать с фьюжн! Ну? Взять два знакомых любимых блюда и смешать их, добавляя связующее звено.

Я сцепил зубы: убью Заславского! Сука, готовить бы ее разные домашние блюда научил, куда он полез с фьюжн?

— Класс, — выдавил я. — А почему ты выбрала это?

Таша пожала плечами. И как всегда в эти моменты она выглядела как нашкодившая девчонка. Моя девчонка! И так хотелось сграбастать ее в охапку и отшлепать… Ух, как хотелось отшлепать, а потом пожалеть и снова приложиться к попке…

— Ну потому что я люблю курицу, а ты мисо-суп. И я подумала, вау, как круто, если у нас появится домашнее блюда, которое мы оба любим!

— Вау-у…

Расстроено подхватил я, глядя как расползаются гренки в бульоне.

— А сухари там зачем? Ни в мисо, ни в курицу гренки не добавляются.

Теперь Таша прикусила изнутри щеку, закатывая глаза, а мне в голову полезли мысли о неприличном минете, который она кстати делает на уровне. Даже выше — на очень приличном уровне.

— Ты прослушал. Это связующее звено, как говорил Ян!

— А-а-а! — протянул я, как будто понял. — Это Заславский одобрил тебе этот рецепт? — паскуда.

— Нет, — смутилась Таша. — Он только предложил поэкспериментировать.

— Ну что ж… Надо будет как-нибудь пригласить его на ужин. И ты обязательно приготовь весь свой фьюжн, который есть в рационе.

— Спасибо, Марк, — расплылась счастливая Таша, — я знала, что тебе понравится!

Вот ради этих счастливых глаз и улыбки, я готов был съесть курицу в рыбном бульоне с раскисшими сухарями в нем.

Что это, если не любовь?

И снова спокойный тихий вечер дома с Ташей. Стал ловить себя на мысли, что мне не обязательно торчать в ней, кончать с ней, чтобы быть счастливым. Иногда достаточно просто сидеть рядом, обнимать, «снимать» носом запах с волос, с кожи. Одно это заводило неимоверно.

Но оттого, что Ташу придется отпустить, а вечера проводить с Викой, всё настроение сдыхало на корню.

Я снова прижал мою девочку к себе, увлеченно смотрящую девчачий фильм, поцеловал в висок, и осторожно спросил про планы:

— Ты уже освоилась в Москве? Сколько ты тут? Месяц?

— Чуть больше, Марк. Да, наверное, освоилась, — она отвлеклась от экрана и посмотрела своими пронзительно голубыми глазами на меня, буквально выворачивая наружу.

Как ей удается проделывать это со мной?

С того вечера в нелегальном казино эти глаза сразу зацепили, а я честно пытался слезть с крючка, но чем дольше оставался рядом с ней, тем крепче насаживался. И вот теперь смириться, что я потеряю свою девочку, не мог.

Черт, Вика права, я настолько подлец и эгоист, что готов подкупить все лаборатории страны, чтобы они отрицали мое родство с ребенком в ее чреве. Я не хотел его, не хотел связывать себя с Викой, вообще ни с одной другой, когда есть Таша…

— Чем думаешь заняться дальше? — тихо спросил я, играя с ее отросшими волосами, дергая за кончики, накручивая на палец и снова подтягивая её к себе, чтобы поцеловать.

Она неуверенно пожала плечами и в глазах отразился испуг. Этот чертов непобедимый страх. Но почему она так смотрит на меня? Неужели еще не поняла, что я не такой, как ее муж?

— Мне… Я… Не знаю.

Настроение испортилось окончательно.

— Хорошо. Думай. Я готов помочь тебе в будущем.

— Чем? — прошелестела Таша, и я бы не услышал, если бы в этот момент не смотрел на её губы.

— Всем, моя, всем, что будет в моих силах, — больше говорить не хотелось.

Предел моего отлучения от её близости был достигнут, и мне срочно, просто жизненно необходимо было удостовериться, что она моя, что она рядом, со мной!

Я мог бы проглотить ее, такую жажду она во мне вызывала. Пытался трогать ее везде, и от жадности мне не хватало рук. Она тихо ойкала от моей случайной грубости, но я тут же зализывал свое нетерпение, пока не слышал довольный вздох или стон.

В отличие от командировки в ее городе, у себя я стал размеренным. Ну, мне так хотелось думать. Теперь я не гнал в сексе, чтобы скорее разрядиться, теперь я смаковал каждым выпадом её тело, реакцию, отзывчивость.

Ташка была на удивление чувственная и откровенная в своих реакциях. Меня дико возбуждала эта открытость и доверие.

Как? Как после ударов от мужа-мудака, она с такой щедростью любит меня и доверяется полностью?

Я бы не смог. Мне достаточно одного предательства, чтобы вычеркнуть человека из жизни навсегда.

А она верит, дает второй шанс, прощает, любит…

С какой ты планеты, Ташка? Где твоя броня? Кто учил тебя подставлять другую щеку, когда надо драться за свою жизнь и свое счастье?

Как всегда с ней пик наслаждения настиг внезапно. Вот я думал, что еще растяну и заставлю ее кончить пару раз, как меня скручивает от собственного взрыва. Я ору и подминаю ее под собой.

Моя! Моя, нахрен. И никому не отдам.

И только на финальных аккордах пропущенного фильма, под бегущие титры, я обнял ее расслабленное, вытекающее из рук тело, и прошептал:

— Давай сделаем тебя свободной. На следующей неделе.

Не стал говорить, что мной движет не доброта, а самая настоящая корысть. Хочу, чтобы она была незамужем, когда сделаю ей свое предложение.

Хочу, чтобы никаких обязательств не осталось за мной, когда она примет мою руку и сердце, и всю мою душу с грешными потрохами.

Если уж начинать новую жизнь с ней, то с чистого листа. Большего мне не надо.

На следующей недели все пошло кувырком. Вика продолжала нагнетать обстановку между мной и своим отцом, категорически отказываясь от теста. Сергей, понятное дело, стоял на стороне своей дочери, настаивая, чтобы мы расписались, а после родов проверяли, раз есть сомнения.

— А если ребенок не мой? — я с недоумением смотрел на партнера.

— Но Викуся то уже твоя!

Где, нахрен, логика?

Но Сергею было похрен на логику, он просто стал придерживать мне выдачу инвестиций. Со всех точек, где я открыл логистические и торговые центры стала стекаться информация о перебоях в работе. Я дергался, а партнер только улыбался и продолжал гнуть своё:

— Не дело дочери брюхатой и незамужней ходить. Нас все в городе знают — а ты так позоришь нашу семью, отказываясь взять на себя ответственность за сделанное дитя.

Их семью знали не только в столице, но и за пределами. Банкиром Сергей стал еще в перестройку, когда олигархи выстреливали как грибы после дождя. Чуть хитрее, чуть проворнее — и ты в дамках. Я был еще мал, чтобы воспользоваться временем, но им воспользовался Сергей.

А спустя десятилетие помог подняться мне, финансируя все мои проекты.

Я сидел на его банковской поруке как на игле. Всю неделю пытался найти другой банк, рефинансировать проекты, перекредитовать основные кредитные линии, но никто не хотел переходить дорогу партнеру. А более мелкие банки просто ссали вкладывать все свои финансы в один бизнес.

Я чувствовал себя спелёнатым по рукам и ногам. Мог только выть от бессилия.

Вечером, на помолвке друга Сергей меня добил. Я пришел с Ташей, потому что не ожидал, что встречу тут его с Викой. Та язвительно улыбалась. Что снова задумала, стерва?

Сергей смерил Ташу презрительным взглядом, за который хотелось вмазать ему в морду.

— Отойдем, — кивнул он, а я предупреждающе посмотрел на Вику — только попробуй что-нибудь сделать!

В пяти шагах от девочек, я стоял напротив Сергея, но не сводил с них глаз. Вика, что-то говорила Таше, и мне это не нравилось.

— Смотрю, ты бегаешь по городу как оголтелый, ищешь деньги… Что же ты меня, партнер, бросить хочешь?

Было бы странно, если бы Сергей не узнал о моих попытках уйти из его кредитов:

— Не люблю, когда на меня давят, игнорируя здравый смысл, — проговорил, еле удерживаясь, чтобы не оттащить Вику от моей девочки.

— Ладно-ладно, — хлопнул меня по плечу Сергей, пытаясь отвлечь от девочек, — Вика сама не хочет скорую свадьбу.

— Что? — вот тут я от удивления уставился на партнера. — С чего бы?

— Поздно уже, пузо то растет на глазах с твоим ребенком. Так она ни в одно платье не влезет. А хочется же красивых фотографий на память, свадебное путешествие. Так что, оставим свадьбу до родов.

— И до теста, — тут же вставил я.

Сергей кивнул:

— И до тестов. Но избавься от этой бабенки, что с собой притащил. Нехрен при беременной невесте с другими бабами жить.

Я хмыкнул:

— Нет, Сергей. Она останется. И не гни меня еще ниже, чем я уже прогнулся.

— Марк… Я думал, ты понял, что в этом городе тебе не найти другого партнера.

— Я понял, Сергей, понял.

— Так не забудь. По подписанным тобой договорам, я могу в один день потребовать возврата в семь миллиардов. А потом придавлю тебя выплатой процентов. Ведь не выкарабкаешься…

— Если придавишь — нет, не выкарабкаюсь. Только миллиарды ты свои получишь в виде недостроенных объектов. Кому незавершенку сбывать будешь? Мы же оба понимаем, у нас в городе мало людей, кто потянет развитие федеральной сети, а мелкие залётники не отстегнут тебе за незавершенку запрошенный ценник.

Сергей скривился. Да, он тоже в некоторой степени зависел от меня, только поэтому пытался договориться, а не додавить.

Я закончил разговор, повернулся и не нашел Ташу.