Проданная боссу Невеличка Ася

— Ты не понимаешь, как моей дочери унизительно появляться на людях с пузом и незамужем? Ты с ней спал?

Я расцепил челюсть:

— Спал.

— Тогда не понимаю, чего ты отпираешься! Какая тебе разница сейчас распишешься или через полгода?

Слова Сергея легли на благодатную почву. Ведь теперь мне действительно никакой разницы… Но меня в принципе не устраивало чужое манипулирование мной. Злило!

Я устал, что каждый крутит мной как хочет. И если с Наташей я сам виноват, сам развелся, то в бизнесе такое допускать нельзя.

— Пусть делает тест, и хоть завтра распишемся.

Я встал из-за стола и покинул кафе.

До середины следующей недели все словно забыли меня, только я ничего не мог забыть, прокручивая, как в мясорубке, неутешительные факты.

Сергей может препереть меня к стене, откупиться я смогу только женитьбой на его дочери. Виталий мог подставить за то, что я зажал обещанную ему долю, и кто знает, не зарывает ли он меня еще глубже?

Что я за дурак, что оставил его управляющим?

Влюбленный дурак! Я до сих пор не могу вырвать из сердца его жену, и ради её безопасности и спокойствия реально мог бы отписать половину компании на ее мужа. Мог, до того, как они вскрыли карты. Слишком поторопились. С чего бы?

Я собрал управляющих со всех своих федеральных комплексов, Виталия в том числе. Игнорировать его было пока в ущерб бизнесу.

— Господа, на повестке дня перевод моих компаний в закрытое акционерное общество. Вы узнаете информацию первыми. Прошу ее не разглашать и подумать о своем участии в бизнесе. Я подготовил презентацию моей… кхм, будущей федеральной торговой сети и прогнозы по доходности.

Замелькали слайды. Я расписывал перспективы, делая упор на плюсы открываемого бизнеса.

— А с чем вызван перевод компаний в акционерные общества?

Ожидаемый вопрос, и тут важна моя честность и их доверие. Я включил верхний свет, чтобы в затемненном помещении все видели мое лицо и решимость:

— Я хочу слезть с банковской иглы. Ради свободы в развитии проекта, я не хочу рисковать из-за ограничений банков и кредитных условий.

За столом начались переговоры. Я не мешал обсудить полученную информацию, но должен был предупредить.

— В момент регистрации акционерного общества акции также будут выставлены на закрытом аукционе среди крупных предпринимателей страны. Вы должны понимать, какой шанс предоставляется вам. Поэтому прошу серьезно обдумать и взвесить свое решение.

Я распустил совещание, погружаясь в юридическую волокиту с переводом частного предприятия в акционерное общество, когда ударил гром.

— Марк Витальевич, у нас арестованы все банковские счета.

Главный бухгалтер стояла в дверях бледная и нервно сжимающая телефонную трубку.

— Все? С какого черта?

— По банковскому требованию, Марк Витальевич…

Вот, значит, как, Сергей Иванович? Решил приблизить дату свадьбы путем давления?

— Ты главное не падай. Иди выпей что-нибудь укрепляющего. Я свяжусь с банком и все улажу.

Главный бухгалтер продолжала заламывать руки:

— У нас срочные переводы ко контрактам и налоги. Я же все рассчитала! Если сейчас не разблокируют счета, нам их заморозит налоговая и инкассовые требования. А там срок выплаты зарплат. Всё как снежный ком, Марк Витальевич!

— Понял. Я постараюсь уладить быстро.

Минут тридцать я пытался обуздать бешенство, потом набрал партнера:

— Сергей Иванович, мои счета заблокированы. Я думал мы с тобой сначала разберемся в проверке.

— Марк? Да-да… Я разобрался. На лицо растрата целевых средств.

Я заскрипел зубами, Виталий так и не прислал мне консолидированный отчет, каждый раз ссылаясь на разные причины. Со своей стороны, я так и не смог проверить расходование средств сам.

— Я думал, ты оповестишь меня, прежде чем принять меры. Вроде мы договаривались, что ты отодвинешь сроки по возврату кредита?

— Разве я говорил, что отодвину сроки? Нет. Я обещал перепроверить и говорил, что со сроками все можно будет решить.

— Так реши! — злость вырвалась наружу.

— Я тучи разведу руками в ту же секунду, как ты распишешься с дочерью.

— Почему ты не мог сказать сразу?

— Тогда бы ты отступил, а мне пришлось бы сильнее нажать на тебя. Как понимаешь, в безвыходную ситуацию зятя я ставить не хотел. Так что легкий урок пойдет тебе на пользу, а Викуся обретет спокойствие и станет счастливой. Понял?

— О. Да.

Я отключился, бросив телефон и ломая карандаш. Черт, как же так? Полстраны считают меня крутым мужиком, сгибающим в бараний рог банкиров и предпринимателей, тащащий амбициозные проекты, получающий международные гранты! А Наташка с мужем, партнер с дочерью вьют из меня веревки. И я нихрена не могу сделать!

Как выплыть из этого водоворота?

Жениться?

Перед внутренним взором сразу возникла Таша… Она единственная, кому я мог бы сделать предложение то сердца, но и она оказалась змеёй, использовавшей меня, чтобы нажиться.

Жениться на Вике, пусть ради ребенка, противилось всё нутро. Она не станет ни нормальной женой, ни хорошей матерью, ни даже сносной любовницей… Вот Наташка хотя бы в сексе постоянно держала меня в тонусе. Даже сейчас, стоило вспомнить, как внизу все наливалось, словно не дрочил утром в дше.

Но и отвязаться я от Сергея без серьезных потерь не могу. Значит, стоит попробовать не самому пробивать его броню, а заставить Вику отказаться.

Еще один карандаш треснул в пальцах. Выругавшись, отбросил обломки в корзину и снова взял трубку, набирая Вику.

— Привет. Готов надеть тебе на пальце кольцо. Твой отец очень убедителен.

— Что-то по голосу не чувствуется, что ты рад, — ехидно пропела в трубку невеста.

— Я рад. Очень хочу обрадовать тебя.

— Тогда вечером? — игриво поинтересовалась она.

— Зачем откладывать? Я готов отложить все дела и заехать за тобой. Ты где?

Вика прощебетала адрес салона на другом конце Москвы, и я рванул к ней, на ходу придумывая план действий. На своих условиях я могу жениться на ней. Вот только понравятся ли им мои условия?

Я посадил Вику в машину, выслушал ее претензии, что явился без цветов, отвез за МКАД на парковку перед моллом, заблокировал дверь и развернулся к Вике. Она словно почувствовала и напряглась.

— Мы не поедем в ресторан? Ты не угостишь меня обедом?

— Боюсь, как бы тебя от нашего разговора не стошнило.

Вика скривилась:

— Я думала, ты наконец-то решил не откладывать свадьбу в связи с моим положением. А ты опять…

— Ты удивлена? Тебе кажется странным, что зная о твоих любовных похождениях, я хочу быть уверен, что ты носишь моего ребенка?

— Он твой.

— Докажи!

Вика фыркнула и дернула дверь, намереваясь красиво сбежать, но не получилось. Не для того я двери блокировал.

— Выпусти меня!

— Ну нет. Сначала выслушаешь то, что я хочу сказать, потом можешь идти на все стороны.

Она раздраженно достала из кармана пальто телефон, но я тут же вырвал его и убрал в свой.

— Отдай!

— Сначала поговорим.

— Хорошо. Говори.

Я выдохнул. Не замечал, что пока додавливал невесту, сдерживал дыхание. Не мог поверить, что пойду на такие меры. Но меня партнёр взял за яйца, в ответ я хотел держать за яйца его. Он манипулирует деньгами, а я родственными связями.

— Твой отец очень убедителен, выдавая тебя замуж.

— Ну еще бы, — хмыкнула невеста.

— Но не ему со мной жить, а тебе. Ты уверена, что именно я тебе нужен?

— Конечно, Марк!

— Ты же не любишь меня?

— Что за ерунду ты несешь? Причем тут любовь? — Вика поморщилась. — Это деловое соглашение. И договорные браки куда крепче, чем по любви.

Я хмыкнул. В чем-то она права. Когда чувства не примешиваются к бизнесу, результатов достигаешь намного быстрее и практически без шибок. Но при заключении брака разве можно вычеркивать чувства, как при заключении договора? Разве тогда брак станет семьей?

Не уверен. Брак так и останется браком. Заключенным договорным союзом. На всю жизнь. Как клетка с двумя пожизненно заключенными.

— Именно, соглашение. И после его подписания, вся ответственность за тебя перейдет ко мне.

Вика кивнула.

— И тогда не отец и не ты будете решать, как поступить с тестом и ребенком, а я.

— Ч-что… Что ты имеешь в виду? — невеста вцепилась в свою сумочку так, что побелели пальцы.

— Только то, что после ЗАГСа мы поедем не в свадебное путешествие, дорогая, а в лабораторию. Для моего договорного брака — это важное условие.

— Ты достал уже! Он твой, понял? А любые анализы могут повредить ребенку!

— Какой у тебя срок? Уже месяцев шесть? На этом сроке анализ могут сделать по крови. Твоей и моей. Этого будет достаточно.

— Я против!

— Если ребенок мой — чего ты боишься?

— Я… Я… А если они ошибутся? Я читала. Такой анализ не дает точного результата.

Я кивнул:

— Не дает. В этом случае мы сделаем тест с проколом.

— Нет!

— Да. Я буду твоим мужем и это мне решать.

— Нет. Я против.

— А я смогу получить решение суда на проведение анализа, как супруг, сомневающийся в отцовстве.

— Выпусти меня, — сквозь зубы процедила Вика.

— Не могу. Твой отец припер меня к стенке. Сейчас мы едем в ЗАГС, я как раз выжидаю время по записи. А потом едем в лабораторию.

— Нет! Я не хочу сейчас делать тест!

Я схватил ее за плечо и развернул к себе:

— Ты не хочешь делать его после родов, не хочешь делать до свадьбы, но у тебя нет выбора и ты сдашь анализы после регистрации. Поняла?

Вика закусила губу, отворачиваясь от моего прямого взгляда.

— Я поговорю с отцом, — наконец выдала она.

— О чем?

— Чтобы не давил на тебя. В конце концов, ты прав. Мы можем зарегистрировать брак после родов.

— Здравая мысль. И тест в этом случае будет стопроцентный.

— Д-да… Тест… Марк, выпусти меня. Я всё поняла.

— И поговоришь с отцом?

— Да, поговорю.

— Завтра он снимет арест с моих счетов и оставит мне инвестиционный кредит на прежних условиях.

— Да.

— Повтори.

— Он уберет арест со счетов и инвестиционного кредита…

— На тех же условиях!

— Да-да, на тех же.

Я улыбнулся, обхватывая её затылок и приближая к себе, лицом к лицу:

— И тогда мы проживем еще три месяца в свое удовольствие, пока муж-самодур не получил права на твою свободу, так ведь, дорогая? Ты ведь думала об этом?

Но ответить я ей не дал, заткнув рот и поцеловав со всей злостью, что копил с утра, а может и последние полгода.

Вика всхлипнула оттолкнула меня и забилась в дверь, пытаясь ее распахнуть.

Я отдал ей телефон и разблокировал дверцу, чтобы выпустить невесту. Она тут же поймала свободное такси и укатила.

Теперь ее ход. Если завтра я смогу работать, то у меня появится фора в кварта, чтобы отвязаться от Сергея. Если же со счетов начнут снимать арестованные средства, то вечером я буду женат и возможно через три месяца стану отцом…

Вот только ни один из этих вариантов не радовал. Все они направлены на выживание, а не на созидание. А я привык строить, расширять, а не экономить и урезать.

Вечер прошел в томительном ожидании звонка Сергея и угроз в мой адрес, но он так и не позвонил. Утром главный бухгалтер сообщил, что банк прислал отзыв уведомления и счета разблокированы.

Я сам набрал Сергея, но тот сбросил вызов и не перезвонил.

Мой бизнес потёк в своем обычном режиме. Партнер меня игнорировал. Невеста не докучала. А я рыл носом землю, чтобы успеть до Викиных родов надуть подушку безопасности.

За месяц я зарегистрировал акционерное общество и продал двадцать пять процентов всех акций в совокупности. Но чтобы оказаться в безопасности, необходимо было пристроить еще двадцать. Вот с ними я застрял, пока не решил найти зарубежного инвестора, готового купить пакет акций целиком.

Уже в аэропорту принял звонок от партнера. Неужели заподозрил, раз впервые набрал меня сам?

— Да, Сергей?

— Срочно!.. Срочно приезжай в больницу… Дочка! Вика… Господи…

Его голос срывался, он кричал, не мог связно говорить.

— Успокойся. Что с Викой?

— Она в больнице, срочно приезжай. Моя девочка… Господи!

Меня прошиб пот:

— Что с ней?

— Выкидыш!

— Как выкидыш? Какой выкидыш? Ей же рожать скоро?

— Я не зна-а-аю! — застонал в телефон Сергей. — ей стало плохо, пошла кровь… Я поздно приехал. Врачи не дают никаких гарантий… Моя доченька… Приезжай. Ты ей очень нужен.

— Еду.

Я сдал билеты, поймал такси, по дороге в больницу созвонился с потенциальными покупателями акций, пытаясь объяснить ситуацию и при этом не потерять клиентов. А потом нашел Сергея, уже по его виду определяя, что все хуже, чем я представлял.

— Как Вика?

— Еще борется за жизнь, Марк… Я молюсь… Каждую минуту молюсь, чтобы она выжила.

Я побоялся спросить о ребенке, но Сергей словно подслушал мои мысли:

— Ребенка не спасли… Мы приехали слишком поздно, срок слишком маленький… Твой ребенок умер, Марк.

Внутри моментально натянулась и лопнула струна, наполняя все тело, весь разум горечью потери. Я мысленно еще не примерял на себя роль отца, не позволял себе думать, что ребенок мой, и вот уже потерял… И если он был мой, то даже немного не успел побыть любимым, желанным. И ушел, отвергнутый родительской бесчувственностью.

— Как?..

— Не спрашивай. Им некогда. Жизнь Викули на волоске…

Несколько томительных часов мы прождали в коридоре в ожидании вестей. Врач вышел уставший и с приговором «снова ждать»:

— Мы остановили внутреннее кровотечение, перевели пациента в реанимацию, но эти сутки будут критическими. Нам остается ждать и надеяться.

Он ушел, а Сергей осел на скамью, хватаясь за сердце:

— Как же так? Как так?..

— Э-э! Друг, не раскисай! Ей помогли, и Вика выкарабкается. Слышишь?

Всю ночь я пронянчился с Сергеем. Доставил домой, отпоил чаем, заставил проглотить яичницу с беконом и остался ночевать. Я не мог бросить его в такую минуту.

Утром, с самого открытия приемного покоя, мы снова были в больнице у кабинета врача.

— По утрам у него обход. Потом прием и перевязка. Так что примет вас врач только после обеда, — поделилась с нами словоохотливая медсестричка, стреляя в меня глазами.

— Какой обед? У меня дочь лежит в реанимации!

— У многих кто лежит в реанимации, — фыркнула она, моментально настраиваясь против убитого горем Сергея. — У нас вообще реанимация забита. Что ж теперь врачу без обеда оставаться?

— Кто, кроме врача, может сообщить о состоянии Вики после осмотра? — вмешался я.

— Может я бы и смогла, но ждите врача, — поджала губы девчонка, демонстративно развернулась и ушла.

— Мне б волю, — прорычал Сергей Иванович, — закрыл бы к херам эту больницу.

Мы снова сидели и ждали. Я заметил, как врач спустился с верхнего этажа, где находились палаты реанимации, и прошел на этаж с лечащимися больными. Медсестричка юркнула в процедурный, как только врач пошел по палатам.

— Сергей, я отойду ненадолго. Жди тут, может врач раньше уделить нам время сможет.

И оставив партнера, пошел к процедурной.

— Вот дурища! — услышал я разговор, медсестричка была в кабинете не одна. — Таблеток наглоталась?

— И не только. Таблетки то кровотечение дали, которое чуть остановили, — услышал я ее голос. — Она ж шкафы двигала, кресла поднимала, чего только не делала с собой… Зря её Пал Артёмыч спас, такой идти надо следом за своим убитым ребеночком!

— Что ты такое говоришь, Верка? Прикуси язык. Ни ты ни я не знаем, почему она решила избавится от младенца, да чуть сама на тот свет не угодила. А если б и знали — не нам решать, как должно быть. Мало ли какая там трагедь…

— Какая там может быть трагедь? Ты видела в коридоре её папка с мужем околачиваются? Муж такой, хоть облизывай! Разве от таких детей скидывают? Ты что?

— А если это не его ребенок?

— А чей? — растерялась Верка. — Разве от таких красивых мужчин гуляют?

— От всяких гуляют… Ладно лясы то точить, вон те пробирки забирай и неси в лабораторию.

Я быстро отскочил от двери, пребывая в легком замешательстве. Медсестра говорила о Вике? Это был не выкидыш, а преднамеренно сорванная беременность? Но зачем? Ради бога, кто так делает?!

Верку я перехватил уже возвращающуюся из лаборатории.

— Еще раз расскажи мне, что случилось с ребенком пациентки? — я назвал фамилию Вики, на что медсестра округлила глаза.

— Я не знаю, я ничего не знаю!

Я чертыхнулся, ударив ладонью в стену, над головой Верки. Та заголосила, пришлось убрать руки:

— Как она? Когда с ней поговорить можно будет?

— Это вы у врача….

— Да-да, с ним обязательно. После обеда, верно?

Верка молча кивнула. А я забрал ключи от квартиры у Сергея и поехал собирать доказательства.

Я только приехал отсюда, но меньше всего меня заботила обстановка в доме. Зато теперь я прицельно шел в Викину комнату, до конца не в состоянии поверить, что она убила ребенка. Уже не играло роли, чей он, хотя если она это сделала с моим…

В душе снова все перевернулось, удушливый ком подкатил к горлу, когда я открыл дверь… В ее спальне все было разгромлено. Шкаф валялся, огромная двуспальная кровать сдвинута к самому окну, по ламинату остались безобразные царапины, показывающие, что кровать эта совершала не одно и даже не два перемещения. Но больше всего меня поразили грязные кляксы крови на поцарапанном ламинате.

Я пытался сглонуть, но не получилось. К горлу подкатила тошнота, и я выбежал из спальни.

Уже у машины пришел в себя и отдышался.

Я определенно завязываю с Викой, рву отношения с ее отцом и начинаю новую жизнь. В этой явно что-то пошло не так. Но прежде чем вычеркнуть их, я хотел узнать от Вики одно: зачем?

Я вернулся в больницу, отдал Сергею ключи, спросил, можно ли уже увидеться с Викой, но партнер только покачал головой. Дочь пережила ночь, но состояние все еще оставалось тяжелым.

Разделять скорбь по ее здоровью и умышленному убийству не хотелось, попрощался с Сергеем, желая поскорее перевернуть эту страницу, и уехал. Почти сразу взял билеты на самолет и вылетел в Европу. Там теперь ключ от моей новой жизни.

* * *

В поисках совладельцев моего бизнеса я задержался в командировке больше месяца. Желающих оказалось даже больше, чем я мог надеяться, но у каждого были условия.

Я с неделю прожил в Австрии у Курта, завороженный его идеей масштабировать торговую сеть за пределы страны именно от российских поставщиков.

— Русский шоколад, русские колбасы и во-о-одка, Мар-р-рк! Мы порвем рынок!

Но пока Курт рвал меня, требуя планов стратегического выхода сети в Европу.

Пока я строил эти планы, встречался с возможными инвесторами этого нового проекта, обо мне вспомнил Сергей, названивая по несколько раз на дню, требуя приехать и поддержать дочь.

— Как она?

— Слава богу! Все хорошо. Пришла в форму, снова порхает по магазинам, клубам… Ну ты же знаешь мою дочь!

— Сергей, это не мое, конечно, дело, но после случившегося, может не стоит ей снова «порхать», особенно по клубам?

— Как это «не твое»? Самое твое! Вот ты приезжай и приструни, скажи, чтоб дома сидела, к свадьбе готовилась. А я не могу, прости. Не могу видеть ее убитой горем. А когда она занята, хоть чем, она словно забывается.

Я не мог по телефону послать Сергея и его дочь, но отказался возвращаться «немедленно», четко дав понять, что помыкать в бизнесе мной не стоит.

К концу командировки неожиданно всё изменилось. Исходя из масштабов потребности Европы наших продуктов, сама федеральная сеть становилась придатком к логистической по Европе.

В голове стал формироваться план глобальной сети с выходом на международных перевозчиков, где построенные торговые точки в нашей стране фактически становились терминальными для экспорта.

Финансирование нашлось быстро, довольно щедрое, с покрытием непредвиденных трат. Новые партнеры, австрийские, немецкие, французские, оказались лояльными бизнесменами, желающими только инвестировать и получать процент с прибыли. Такой подход меня очень устраивал.

Я возвращался в Россию, чтобы закрыть вопрос с Сергеем и Викой, доделать начатый проект по федеральной сети и после нового года окончательно свалить из страны, чтобы поднять свой бизнес на новый уровень.

Но я совсем забыл еще один форс-мажор, Виталия и… Ташу.

Глава 11. Сюрприз

— Ты не имеешь права отказаться от моей дочери! — Сергей потрясал кулаками перед моей рожей, я продолжал сидеть с невозмутимым видом, глядя прямо перед собой. — Девочка столько страдала, мучилась, а ты… ты!

Страницы: «« « ... 910111213141516 » »»