Первая смерть Лайлы Гувер Колин
Лучше бы она забралась Лайле в голову да сама выяснила, чтобы избавить меня от объяснений.
– Есть такая штука… называется соцсети.
– Я знаю, что такое соцсети.
– Ну да, конечно. Так вот, Лайла работает над тем, чтобы монетизировать мою платформу.
– Значит, ты инфлюенсер?
Я откидываюсь на спинку стула, окончательно сбитый с толку.
– Откуда тебе известны такие вещи?
– Я смотрю телевизор. Я много чего знаю. Ты знаменит?
– Нет.
– Но хочешь стать знаменитым?
Срабатывает таймер микроволновки. Уиллоу выхватывает из нее тарелку и направляется к столу.
– Лайла надеется, что моя музыкальная карьера пойдет в гору. Я подыгрываю ей. Даю то, чем она может занять себя.
– А вдруг она права? И ты станешь знаменитым?
– Этого я и боюсь.
Уиллоу запихивает в рот ломтик картошки и очерчивает вилкой круг в воздухе.
– Значит, вот как ты оплачиваешь аренду дома? Зарабатываешь деньги в соцсетях?
– Нет. Я выложил в интернет всего три песни. А деньги у меня и так есть. Наследство.
Я ожидаю, что она как-то прокомментирует это, однако Уиллоу просто с любопытством меня разглядывает.
– Ты прикидываешься, что тебе это не надо, или действительно не хочешь сделать карьеру в музыке?
– Я на распутье. Люблю писать музыку и хочу, чтобы люди ее слушали, но сомневаюсь, что мне придется по душе все, что этому сопутствует.
– Внешность у тебя соответствующая.
– Вот чего я точно не хочу, так это стать знаменитостью благодаря внешности!
– А вдруг ты переоцениваешь свой талант? Что, если подписчики запали на тебя по причине твоей сексуальности?
Я смеюсь. Что называется, рубит с плеча!
– Ты считаешь меня сексуальным?
Уиллоу закатывает глаза.
– В зеркало посмотрись! – Она жестом указывает на мой телефон. – Хочу послушать одну твою песню. Которую ты пел для Лайлы в вечер вашего знакомства. По-моему, называется, «Я больше не верю».
– Ты же вроде не копаешься в ее памяти.
– Порой трудно избежать соблазна. Это воспоминание у нее в голове на самом почетном месте.
Оно и мое самое любимое.
Я открываю приложение и включаю для Уиллоу песню. А сам тем временем утыкаюсь в ноутбук, стараясь игнорировать происходящее. Терпеть не могу слушать собственные песни. Поэтому решаю проверить почту, пока она прослушает все три композиции. Наконец музыка заканчивается, и Уиллоу возвращает мне телефон.
– У тебя завораживающий голос.
– «Завораживающий» из уст привидения – это хорошо или плохо?
– Как хочешь, так и понимай! – Уиллоу в хорошем настроении. Вообще-то она всегда в хорошем настроении, даже когда сердится на меня – за настойчивые попытки выяснить, почему она застряла в этом доме, или за то, что я чуть не подмешал снотворное Лайле. Переход от Лайлы к Уиллоу воспринимается как удар хлыста: Лайла спит на ходу, а Уиллоу – как порыв ветра.
– А ты ощущаешь тревожность Лайлы, когда находишься в ее теле?
– В данный момент – нет. Наверное, потому, что она спокойна. Ей сейчас не о чем тревожиться.
– Но ведь ты чувствуешь, как она любит и грустит. Ты сама мне говорила.
Уиллоу кивает.
– Очевидно, ее чувства сильнее беспокойства. Тем более что все ее мысли о тебе.
Приятно слышать.
– Она ждет, что я сделаю ей предложение?
– А ты собираешься?
– Наверное.
Уиллоу отпивает глоток воды. Проглатывает. Несколько секунд задумчиво изучает свою тарелку – пытается прощупать мысли Лайлы.
– Она надеется, что ты сделаешь ей предложение, однако вряд ли ждет его в ближайшее время.
– Какое кольцо она хочет?
– Какая разница? Ты его уже купил. И спрятал в обувь, как идиот.
Она знает об обручальном кольце?
– Девушки чуют такие вещи лучше всякой ищейки. Перепрячь срочно, а не то она его найдет.
– Ты видела кольцо? Как полагаешь, ей понравится?
– Я полагаю, ей понравится любое, какое ты ей вручишь, даже из пластика, – улыбается Уиллоу. – Она любит тебя больше чем… – Она обрывает фразу на полуслове.
– Больше чем что?
Уиллоу качает головой. Ее глаза внезапно стали серьезными.
– Не бери в голову. Мне не следовало говорить. Это нечестно.
Она приканчивает еду, и я не могу не задуматься: в чем причина внезапной перемены настроения? О чем она умолчала?
Уиллоу вытирает со стола, направляется к выходу из кухни и оглядывается на меня через плечо.
– Пойдем, Лидс. Спой для меня.
Я медлю. Никогда не забуду, как пел для Лайлы тогда, в Большом Зале. Хочу ли я извлечь из памяти и повторить это для другой девушки? Не будет ли это предательством?
Уиллоу уже ждет меня в Большом Зале. Я тяну еще несколько секунд, однако в конце концов выхожу из кухни. И на входе в зал застываю как вкопанный – Уиллоу подняла крышку рояля, раскинула руки в стороны и легла на живот в такой позе, будто пытается вскарабкаться на рояль. Заметив мое недоумение, она виновато улыбается.
– Пытаюсь почувствовать звук. Без тела никогда не получалось. Это чудесно.
Я намерен сохранить в памяти свое выступление в этом зале для Лайлы – и точно так же не могу не спеть сейчас для Уиллоу. Кроме меня, она ни с одним человеком не общалась. Ей ужасно одиноко!
И я заставляю себя сесть на банкетку.
– Что ты хотела бы услышать?
– Спой ту песню, над которой сегодня работал на ноутбуке.
– Я думал, ты ушла куда-то. Звал тебя, да не дозвался.
Она отрывает щеку от крышки рояля.
– Не желала прерывать творческий процесс. И притворилась, будто меня нет.
Как ни странно, я что-то подобное подозревал. Порой кажется, я могу ощущать ее присутствие, хотя сам точно не скажу, по какой причине – потому что знаю, что она обитает в доме, или потому что в данную минуту она действительно рядом.
Уиллоу снова ложится щекой на полированное дерево крышки и терпеливо ждет.
Я смотрю на клавиши, пытаясь вспомнить, с чего начинается песня.
– Я ее еще не закончил.
– Спой что есть.
Я перебираю несколько клавиш и поднимаю взгляд. Она закрыла глаза.
– Песня называется «Свободных мест нет», – произношу я негромко.
И пою для нее.
- Пусть был я богат, но в душе был я беден,
- И что меня ждет в этом мире – не ведал.
- Замки отворились, и скрипнули двери,
- И камни, и стрелы в меня полетели.
- Теперь мы с тобою цари без престола.
- Дворец опустел. Мы как будто в неволе.
- «Люблю тебя!..» – эхо металось по залам,
- Лишь стены запомнили, что ты сказала.
- А я так мечтал: время раны залечит.
- Вернемся на старт, и любовь будет вечной.
- И нам никогда не добраться до финиша.
- Но голос все тише, и своды все ниже…
- И руки чисты – а сердце в крови,
- Душа замирает. Летим на огни.
- Но близок рассвет, неоновый свет:
- Свободных мест нет.
- Но близок рассвет, неоновый свет:
- Свободных мест нет.
Ну вот и все. Я вновь смотрю на Уиллоу. Ее глаза по-прежнему закрыты.
Она прижимается к роялю, раскинув руки – будто не хочет, чтобы музыка кончалась. Грустная… словно тоскует о чем-то утраченном. Будет ли она скучать по музыке, когда мы уедем? Больше никто не споет для нее. Не с кем поговорить вечерами, не с кем скоротать время… Так и придется ей плавать по дому в бестелесной оболочке.
Наконец Уиллоу открывает глаза, однако с места не двигается.
Наши взгляды встречаются. Хочу утешить ее – не потому, что невольно проецирую на Уиллоу фрагменты своих чувств к Лайле, а потому что я хочу утешить именно ее. Уиллоу.
– Как жаль, что ты одинока, – шепотом произношу я.
Она улыбается. Улыбка грустная.
– А ведь эту песню написал ты. Значит, я не более одинока, чем ты.
Зал медленно погружается в тишину, которая постепенно окутывает и нас.
– Она любит тебя по-настоящему.
Почему Уиллоу мне это говорит? Неужели она тоже порой испытывает непреодолимое желание прикоснуться ко мне, поцеловать меня – так же, как я хочу коснуться Лайлы и поцеловать ее? И в эти минуты, находясь в теле Лайлы, она ощущает такую же неловкость, как я?
– Сегодня ее тело очень устало. Нужно позволить ей выспаться. – Уиллоу отрывается от рояля. – Идем в спальню?
Я хочу пойти в спальню.
И потому не могу.
Проглатываю готовое сорваться с языка «да» и опускаю глаза.
– Ты первая.
Я кладу пальцы на клавиши.
Она внимательно смотрит на меня, но вместо ответа я начинаю вновь играть мелодию той же песни. Она выходит из зала. Услышав, как закрылась дверь спальни, я обрываю музыку и роняю голову на рояль.
Что я делаю?
Почему не хочу остановиться?
14
Я проснулся с твердым намерением сегодня посвятить себя Лайле. Наверное, чувствовал себя виноватым.
Уделить ей весь день оказалось нетрудным. Она целый день была у меня под боком, в прямом смысле, – погода не оставила нам другого выбора.
Сейчас около полуночи, Лайла еще не спит.
Возможно, чувствует себя не в своей тарелке от одной мысли оказаться в центре торнадо, да еще во время грозы. Я внимательно слежу за прогнозом: синоптики торнадо не обещают, только сильные грозы и ливни. И все же непрекращающиеся удары грома сотрясают дом и держат Лайлу в постоянном напряжении.
Она устроилась на диване в Большом Зале, положив ступни мне на колени, и перечитывает свои посты в соцсетях. Я пытаюсь дочитать книгу, начатую полгода назад – о телеведущем, который заявлял, будто был шпионом, – однако вместо того тупо пялюсь в экран, не воспринимая ни единого слова, потому что беспрестанно думаю об Уиллоу. Лайла согласилась задержаться здесь еще на несколько дней, но уезжать все равно придется.
Уиллоу останется одна.
И просто так к ней в гости не приедешь – гостиница находится у черта на куличках. Дорога займет целый день. Сначала авиаперелет, потом несколько часов за рулем арендованной машины…
Если я хочу когда-нибудь помочь ей найти ответы, надо принять предложение о покупке дома. Пусть даже Лайла откажется здесь жить. Потому что я буду сожалеть, если его купит кто-то другой. Можно снова открыть гостиницу, нанять управляющего. Тогда появятся постояльцы, и Уиллоу не будет так одинока.
Я стану собственником, и у меня будет повод периодически сюда наведываться. Посещать Уиллоу, не вызывая подозрений у Лайлы.
А не будет ли это эмоциональной изменой?
Уиллоу – привидение. Разве она может встать между мной и Лайлой?
Однако в некотором смысле она уже встала между нами.
Мы с Уиллоу начинаем чувствовать себя наедине друг с другом все более комфортно – до такой степени, что я предпочитаю ее общество обществу Лайлы. Гордиться тут нечем: Лайла слишком много для меня значит. Однако я увлечен – и даже одержим – идеей, что наша реальность не единственная из существующих. Причем такое впечатление, что я постепенно отдаляюсь от нашего мира. Меня тянет в мир Уиллоу… а может, ее тянет в мой мир. В любом случае мы принадлежим к разным мирам, но теперь мы нашли способ объединять их, и я перестал интересоваться всем прочим, что меня окружает.
В этом нет вины Лайлы. Она не допустила ни одной ошибки. Она всего лишь жертва, как и полгода назад, даже если не осознает этого. Единственная ее ошибка – влюбиться в меня.
Я полагал, что наша поездка поможет ей вновь обрести себя. И, наверное, помогла бы, однако я обнаружил присутствие Уиллоу. И ничего не предпринимаю, напротив, позволяю своей увлеченности привидением – или как еще называть Уиллоу? – вбивать все больший клин между собой и другими сторонами моей жизни.
А Лайла, похоже, ни о чем не подозревает. Думает, у нас с ней все хорошо, – потому что она не помнит деталей, не помнит, как прекрасно было все у нас до того, как я, по сути, стал ее сиделкой. Я не жалею о своем решении. И все же, несмотря на любовь и заботу, процесс выздоровления зачастую не обходится без негативных последствий – не только для самих больных, но и для их близких.
– Что читаешь? – спрашивает Лайла.
Она роняет телефон на грудь. Голова повернута, волосы разметались по подушке. Из одежды на ней только шелковый полупрозрачный топ, не закрывающий пупок, и кремовые трусики из того же комплекта. Я кладу телефон на подлокотник, обхватываю лодыжку Лайлы и медленно передвигаю руку в сторону колена.
– Пытаюсь закончить ту самую книгу.
– Какую?
– О телеведущем, который считает себя наемным убийцей.
Она встряхивает головой.
– Не слышала о такой.
У меня едва не вырывается «я же рассказывал тебе», но тут я вспоминаю – это был наш последний разговор перед нападением. В памяти Лайлы этот день не сохранился. Так же, как и последующая неделя. Ни единого слова из наших разговоров в предшествовавшие выстрелам минуты. Иногда я пробую заполнить пробелы в ее памяти; однако сейчас лучше не надо. Мне дурно от одной мысли, что это может спровоцировать ее тревожность.
– Ерунда, обычный роман.
Я ложусь на диван рядом с Лайлой и устраиваюсь поудобнее. Она прижимается ко мне и целует в шею. Меня окутывает аромат ее шампуня – тропические фрукты, манго и банан. Я словно уношусь подальше от штата Канзас, туда, где наверняка хотела бы сейчас оказаться Лайла.
Что она подумает, узнав о покупке дома?
Стоит ли мне его покупать?
Может, лучше собраться и уехать? Я уже не раз пересек черту, и каждая из этих линий может превратиться в высокую стену, через которую нам не перебраться.
– Лидс!
Голос Лайлы доносится словно издалека. Он висит в воздухе, пока я пытаюсь понять, хочу ли я вырваться из сна.
– Лидс, просыпайся!
Ее ладонь у меня на щеке, и мы лежим все на том же диване, прижавшись друг к другу. Не удивительно, что я заснул – если учесть, сколько времени мы с Уиллоу бодрствуем ночами. Мне удается поспать не больше, чем Лайле.
Я запускаю пальцы под шелк ее топика и провожу ладонью по спине. В тот же миг она толкает меня в грудь – настолько резко, что сама скатывается с дивана на пол. Я слышу глухой удар и распахиваю глаза. Затем нагибаюсь. Она лежит на спине и смотрит на меня.
Уиллоу. Не Лайла.
– Извини. – Я вскакиваю, чтобы помочь ей подняться. – Думал, ты Лайла.
Встав, она окидывает взглядом одежду, в которой была Лайла – вернее сказать, почти полное отсутствие одежды.
– Тебе лучше пойти переодеться, – хриплым голосом говорю я. Она бегом бросается наверх.
Я иду на кухню готовлю нам кофе. Я устал. Уже поздно, и казалось бы, последнее, что мне нужно – это кофе. А вообще последнее, что мне нужно – это предлог сидеть и болтать с девушкой, которая Лайлой не является. Однако когда Уиллоу возвращается, я чувствую облегчение и мгновенно забываю о своих предубеждениях.
На Уиллоу футболка и пижамные брюки Лайлы. Она принюхивается к кофе.
– Неплохая идея.
Я наполняю две чашки, одну из них придвигаю к ней. Мы с Уиллоу стоим за барной стойкой плечом к плечу. Я добавляю себе в кофе сливки, она размешивает сахар.
– А ты знаешь, что в древней арабской культуре женщина была вправе развестись с мужем, если ему не нравился приготовленный ею кофе?
Я наклоняюсь над стойкой.
– Неужели?
Она кивает и смотрит мне в лицо. Медленно отпивает из своей чашки и произносит:
– Вычитала в одной из книг. В Большом Зале.
– И много книг ты там прочла?
– Все.
– А какие-нибудь еще интересные факты узнала?
Она отставляет чашку в сторону и, подтянувшись, садится на столешницу.
– Самый дорогой в мире кофе производят в Индонезии. А дорогой он потому, что зерна поедают и переваривают в своем кишечнике дикие кошки, и лишь потом из них делают кофе.
Неожиданно… Я смотрю в свою чашку и корчу рожу.
– То есть как? Зерна кофе извлекают из кошачьего дерьма?
Она кивает.
– И люди платят больше денег, если он произведен из кошачьего дерьма?
– У богатых свои странности, – смеется Уиллоу. – Вот и ты когда-нибудь станешь таким. Будешь плавать на своей мегаяхте и пить кофе из кошачьего дерьма.
– Жуть. Надеюсь, со мной подобного не случится.
Уиллоу упирается руками в столешницу и слегка откидывается назад, при этом качая ногами.
– Твоя мама… Какая она?
Я теряю дар речи.
– Моя мама?
– Я иногда слышу, как ты разговариваешь с ней по телефону.
Много раз в течение дня я раздумываю, где находится Уиллоу, когда она не в теле Лайлы. Неужели она повсюду меня сопровождает? Или целый день торчит в Большом Зале? А ходит ли она за Лайлой?
– Моя мама очень хорошая. Я счастливчик.
Уиллоу медленно выдыхает, смотрит на свои ноги и прекращает качать ими.
– Интересно, какой была моя мама.
Впервые она признает, что могла раньше жить нормальной человеческой жизнью – до того, как оказалась в теперешнем состоянии. Неужели наступил перелом? Неужели она захотела узнать о своем прошлом?
– Я думаю принять предложение и купить дом.
Уиллоу оживляется.
– Купить этот дом? Ты серьезно?
Я киваю.
– А Лайла захочет жить здесь?
– Скорее всего, нет. Однако я могу подать ей это как вложение капитала. И у меня будет повод навещать тебя.
– Почему ей здесь не нравится? Я просматриваю ее воспоминания об этом месте, и они все замечательные.
– С тех пор много чего случилось. Не думаю, что ей не нравится конкретно здесь. Просто после выписки из больницы у нее не было возможности обрести постоянное жилье. По-моему, она нигде не почувствует себя дома, пока мы вдвоем не подберем себе что-то подходящее, и сомневаюсь, что ей придется по душе настолько уединенное место.
– Она ведь раньше жила в Чикаго? И возможно, захочет туда вернуться?
Уиллоу знает, чего хочет Лайла? И намекает мне?
– Тебе виднее.
Уиллоу качает головой.
– У нее слишком хаотичные мысли.
– Что значит «хаотичные»?
– Трудно объяснить. Ты сам говорил, что у нее провалы в памяти. А вот мне кажется, что там всего слишком много, тяжело обработать информацию. Один слой накладывается на другой, и я не в состоянии пробиться через залежи. Да и не мои это мысли, зачем их разгребать? Проще игнорировать.
– Наверное, ты правильно поступаешь.
Она горько усмехается.
– По-моему, мы уже давно перестали различать, что правильно, а что нет.
Какое-то время мы молчим. Мы оба понимаем, что ведем себя нехорошо, – и каждый из нас надеется, что другой не положит конец этим отношениям. Мы явно наслаждаемся обществом друг друга, иначе не устраивали бы ежевечерние посиделки.
Уиллоу задумчиво смотрит на меня.
– Что произошло в тот вечер, когда в вас с Лайлой стреляли?
Я переминаюсь с ноги на ногу.
– А не проще ли тебе покопаться у нее в голове? Мне действительно не хочется об этом говорить.
Уиллоу молчит несколько секунд, затем произносит:
– Я могла бы… но хочу услышать твою версию.
Воспоминания не из приятных. Изложив на допросе в полиции каждую деталь, я твердо решил больше на эту тему не распространяться. Однако Уиллоу ждет. Я открываю рот… И тут совсем рядом сверкает молния, и небо раскалывает оглушительный гром. Уиллоу вздрагивает; все погружается во тьму.
Освещение на кухне вырубилось мгновенно – как и электричество во всем доме.
Раскаты грома еще не успели смолкнуть, когда Уиллоу вскрикивает:
– Лидс!
Она явно напугана.
Я ощупью нахожу ее, массирую ей плечи и успокаиваю:
– Все хорошо. Просто вырубился свет. Через пару секунд включится.
Уиллоу, отшатнувшись, срывающимся голосом выпаливает:
– Что происходит? Где мы?
Кухню освещает очередная вспышка молнии. Лицо девушки то высвечивается, то погружается в темноту. В ее глазах застыл ужас. Я тотчас понимаю – это уже не Уиллоу.
– Лайла?
– Что, черт возьми, случилось? – восклицает она громче и пятится от меня. Затем хватается за край стола, дико озираясь вокруг. – Почему я на кухне?
Читать бесплатно другие книги:
