Первая смерть Лайлы Гувер Колин

24

Я мою Лайле голову. Трагичное повторение нашего первого утра, когда мы вместе принимали душ. Только сейчас мы молчим. Я не задаю ей вопросов, потому что мое стремление найти ответы завело нас в тупик. Не сожалеет ли Лайла, что я вообще приехал? Не явись я сюда, она и не догадывалась бы, чего лишилась, попав в новую реальность.

Прошлую ночь мы провели без сна. Несколько часов в поисках решения просидели в интернете, перерыли книги в Большом Зале. Два часа назад встало солнце, а мы так ничего и не нашли.

Начинается новый день. Сейчас мы немного поспим и вновь примемся за поиски.

Я споласкиваю ей волосы и целую в макушку. Она прислоняется спиной к моей груди, вздыхает и расслабляется. И мы молча стоим под струями горячей воды. Не романтично. И не сексуально.

Мы охвачены печалью.

– Ее тело измучено, – произносит Лайла.

– Не ее, а твое.

Лайла поворачивается ко мне. Да, она устала – даже глаза ввалились. Лайле нужен сон – однако теперь, когда она знает, что ее место в этом теле, а не в потустороннем мире, ей не нравится идея уходить из него в никуда.

Я и сам чувствую себя как выжатый лимон.

Не хочу, чтобы Лайла позволила Сэйбл вернуть контроль над телом, однако этого не избежать. Только так организм может восстановиться.

– Выпей две таблетки снотворного, – предлагаю я. – Может, она поспит подольше.

Лайла кивает.

Мы выходим из душа, и я достаю лекарства. Лайла запивает таблетки водой и забирается в постель. Я опускаю ночные шторы, чтобы солнце не проникало в комнату, и ложусь рядом. На этот раз не медлю и тут же привлекаю Лайлу к себе. Наконец-то я снова чувствую себя нормально, ложась с ней в одну постель.

Нормально – насколько возможно в нашей ситуации.

Я все еще ожидаю, что очнусь от кошмара. Последние месяцы хоть не вспоминай – а ведь все признаки были налицо! Какой же я тупица! Или тут сыграла роль моя предубежденность? Никогда не верил ни в духов, ни в привидений. А хотя бы и верил – заметил бы я, что Лайлу подменили?

Есть ли в нашем мире другие люди, которые, подобно Сэйбл, притворяются, будто страдают от некоей формы амнезии и им трудно разобраться в своих воспоминаниях, а в действительности они просто живут в не принадлежащем им теле? Душа попала в чужое тело и застряла в нем, как в ловушке…

– Лидс… – шепчет Лайла мое имя. Даже по шепоту понятно, как ей тяжело.

– Что такое?

Она утыкается мне в плечо.

– Я думаю, есть только один способ.

– Какой?

Она делает глубокий вдох. И после выдоха произносит:

– Тебе придется убить меня. А затем вернуть к жизни! – Я зажмуриваюсь. Не желаю принимать ее слова. Не хочу даже слушать, однако Лайла продолжает: – Если я пробуду в состоянии клинической смерти достаточно долго, чтобы душа Сэйбл покинула тело, тогда, возможно, моя душа сумеет завладеть телом, когда ты запустишь мое сердце.

– Прекрати, – возражаю я. – Слишком рискованно. Если что-то пойдет не так…

– Невозможно так жить всегда.

– Мы ведь живем.

Она смотрит на меня полными слез глазами.

– Я совершенно измотана. День за днем, больше не могу… А ты? Неужели действительно хочешь всю оставшуюся жизнь продержать девушку в заточении?

Не хочу. Это мучительно, но еще тяжелее думать о том, что Лайла может умереть.

– Мне не нравится такое решение.

– А жить так, как мы живем? Она не спит без лекарств, а я потом страдаю от побочных явлений. Я устала. Ты тоже. Если для меня это единственный способ существования, то лучше вообще не существовать. – Она плачет. Я так мучаюсь! Не могу видеть ее расстроенной… и все же эгоистичная часть меня скорее предпочла бы видеть ее в таком состоянии, чем не видеть вообще.

– А если мы сделаем попытку и она окажется неудачной? Я никогда себе этого не прощу. Я не смогу без тебя жить, Лайла.

– Сможешь. Целых семь месяцев прожил.

Я смотрю ей в глаза.

– Это была не жизнь, черт возьми!

Она понимающе прикасается ладонью к моей щеке и целует меня. Ласково и в то же время безутешно. Что мне делать?

Какая пытка – целовать Лайлу, чувствуя ее страдание и осознавая, что сейчас творится у нее в голове. Она считает, что смерть – единственный выход.

А я опасаюсь, что смертью все закончится.

– Давай прекратим.

– Мы должны что-то предпринять. И поскорее, пока у меня есть силы.

– Я не соглашусь на такое.

Лайла проводит пальцами по моей руке. Добирается до ладони и сцепляет свои пальцы с моими.

– Наш план сработает, Лидс. Если мы все как следует продумаем, сработает.

– Почему ты так уверена?

– Потому что, – она касается губами моего подбородка, – я люблю тебя больше, чем Сэйбл. И я не сдамся.

Хочется верить. А что делать, если ничего не получится? Если я не смогу вернуть ее к жизни? Если тело умрет окончательно, вероятно, вместе с ним умрет и душа.

И что тогда? Как объяснить ее смерть полиции? Семье Лайлы? Аспен?

Лайла протягивает руку и разглаживает мои нахмуренные брови.

– Расслабься. Мы поспим, а потом позаботимся о деталях.

Я киваю, хотя единственное, чего мне хочется, – отбросить прочь все эти мысли. Думать только о Лайле.

Нежно прикасаюсь к ее губам; она отвечает мне тем же взглядом, как и в наш первый вечер – когда мы лежали на траве.

Я провожу пальцами по усеянной веснушками переносице.

– Почему ты такая красивая?

Она улыбается воспоминаниям.

Вот чего мне не хватало. Таких моментов наедине с Лайлой. Невысказанных, о которых помним только мы… взглядов, которыми мы обмениваемся. Связь между нами возникла сразу же после знакомства. Связь настолько сильная, что смогла вновь привести меня к ней, в этот дом. Когда я даже не знал, что ищу ее. Связь, которая удерживала меня здесь, даже когда я был убежден, что Уиллоу на самом деле Сэйбл.

Лайла вновь целует меня, и наш поцелуй длится настолько долго, что у меня немеют губы.

Она обвивает меня всем телом. Мы занимаемся любовью. Я не закрываю глаз от изумления – как все изменилось, когда вернулась Лайла! Все как раньше. Пылко, страстно и в полном смысле слова идеально.

Наконец Лайла затихает в моих руках. И теперь я понимаю, что она права.

Однажды мы нашли друг друга впервые.

Затем мы нашли друг друга во второй раз – после ее смерти.

И я начинаю верить, что нам под силу сделать это в третий раз.

25

Последние два дня Лайла провела, детально планируя свою смерть.

Я провел последние два дня, пытаясь найти другое решение.

И, как ни прискорбно, не нашел его.

Лайла слабеет. Чем дольше ей приходится брать верх над Сэйбл, тем меньше времени Сэйбл остается на сон. А когда Лайла дает ей возможность поспать, Сэйбл спит очень мало. Только когда действуют лекарства, да и то недолго.

Сэйбл не оставляет попыток сбежать, в результате чего ее запястьям достается еще больше. Ссадины слишком заметны. Я все время забинтовываю их, однако очень обеспокоен – сегодня должны заехать Аспен и Чед, а мы с Лайлой не уверены, что нам удастся скрыть раны. Сейчас на Лайле одна из моих рубашек с длинным рукавом – в ее гардеробе не нашлось ничего более подходящего.

Остается лишь надеяться, что Аспен не заметит бинты.

Остается лишь надеяться, что Аспен ничего не заметит.

Лайла устроилась на диване, положив ноги мне на колени. Мы тупо пялимся в телевизор. С улицы доносится шум мотора, к нам сворачивает машина. Телепередача нас не интересует. Мы просто стараемся вести себя естественно – и планируем делать так в ближайшие сутки, пока Аспен и Чед у нас.

Лайла встает, опускает рукава и, придерживая их большими пальцами рук, направляется к двери. Я следую за ней.

Когда мы спускаемся в вестибюль, Аспен уже заглядывает внутрь. Я распахиваю дверь и беру у Аспен сумку. Лайла бросается обнимать сестру, едва та переступает порог.

Проявление чувств застает меня врасплох. Это не похоже на обычное приветствие. Лайла обнимает сестру так крепко, словно потеряла ее и вновь обрела. А ведь так оно и есть. В прошлый приезд сестры Лайла чувствовала себя скованно. Полагала, ее ощущения принадлежат кому-то другому, и, вероятно, не осознавала, что ее тяга к Аспен вполне реальна.

– Ну, здравствуй, – радуется Аспен, наклоняет голову и с любопытством оглядывает сестру. – Ты какая-то измученная.

– Пару дней проболела, – отмахивается Лайла. – Теперь уже лучше.

Она прячет ложь за широкой улыбкой. Чед кивком здоровается со мной и забирает сумку Аспен.

– Только не говори, что у тебя нет пива. Двенадцать часов за рулем! Без пива я умру.

Он направляется к лестнице, чтобы отнести вещи в спальню, которую они с Аспен занимали в прошлый приезд, однако Лайла хватает его за руку и увлекает в сторону холла.

– Мы поселим вас внизу. На втором этаже прорвало трубу.

Опять ложь. Я не понимаю, с какой целью, тем не менее помогаю Чеду перенести сумки в одну из комнат на первом этаже. Затем мы вчетвером садимся на кухне. Чед озирается в поисках выпивки.

– Что у нас на ужин? – спрашивает он. – Пахнет приятно.

Около часа назад мы с Лайлой наспех соорудили запеканку. С учетом обстоятельств готовка показалась нам отдыхом. Нам редко удавалось хоть чем-то порадовать себя. Трудно не позволить жестокой действительности всецело завладеть разумом, трудно даже вспомнить, как мы жили раньше. До Сэйбл.

– Запеканка в духовке, – говорит Лайла. – Почти готова. – Она поворачивается к сестре. – Как ваша поездка в Колорадо?

Аспен натянуто улыбается. Они с Чедом обмениваются взглядами.

– Поездка удалась. Две проколотые шины, разбитая задняя фара, а в довершение ко всему мы застряли в кювете и шесть часов проторчали на дороге.

– Эти шесть часов мы даром времени не теряли, – встревает Чед, с намеком поднимая бровь.

Аспен усмехается, не желая развивать тему.

– Она какая-то другая.

Аспен подкралась неожиданно. А я-то думал, что один в кухне!

– Какая? – осторожно переспрашиваю я.

– Лучше. Я будто заново обрела сестру. Твоя задумка привезти ее сюда удалась. Ей пошло на пользу.

Я с облегчением выдыхаю.

– Да. Ей определенно лучше.

– И все же она усталая. И похудела.

– На прошлой неделе подхватила инфекцию.

– Инфекцию? – Аспен удивленно поднимает голову. – А она сказала, что отравилась рыбой.

Черт!

Памятка на будущее: уж если врать, то врать одинаково.

Я киваю.

– Да. И рыбой тоже. Хреновая неделя выдалась.

Я хватаю телефон и выхожу на улицу, Аспен следует за мной. Лайла и Чед уже там.

Лайла сидит за столиком в патио, поближе к нагревательной лампе, которую я включил после ужина. Чед устроился на бортике бассейна, опустив в воду ступни. Вчера, когда мы узнали о приезде гостей, я позаботился о подогреве.

Я подхожу к Лайле, целую ее в макушку и сажусь рядом. Она берет меня за руку и улыбается.

Следующие полчаса мы прикидываемся, что у нас все тип-топ. Смеемся шуткам Аспен и Чеда. Пытаемся вести себя непринужденно. Даже строим планы: а не отправиться ли нам в путешествие вчетвером, месяца через два?

В путешествие, которое может не состояться, если мы не найдем выход из ситуации.

И тут меня озаряет догадка – вот почему Лайла готова поставить все на кон, чтобы вернуть свою настоящую жизнь: пока она заперта в этом доме и находится во власти Сэйбл, у нее, по сути, нет жизни.

Нельзя покидать гостиницу, пока Лайла всего лишь временная обладательница своего собственного тела. А кем она будет, если я уговорю ее остаться в теперешнем состоянии? Краткой гостьей в нашем мире… да и то по милости Сэйбл. Мы никогда не сможем уехать. Не сможем отправиться через два месяца в запланированное путешествие с Аспен и Чедом.

Во что превратится ее жизнь? В сплошное мучение. Словно в тюрьме.

Просто так встретиться и поболтать с сестрой – и то невозможно. Необходимо тщательно планировать.

Когда Аспен с Чедом лягут спать, Лайле в любом случае придется подумать, как не спать всю ночь, чтобы не позволить Сэйбл взять контроль над телом. Или мне придется подумать, как заставить Сэйбл молчать, чтобы не услышали гости.

Может, потому Лайла и поселила Чеда с Аспен на первом этаже. Тогда, если Сэйбл на минуту вернет себе тело, они не успеют услышать производимый ею шум, прежде чем Лайла опять займет ее место.

– Лайла говорит, что ты все же покупаешь гостиницу? – спрашивает Аспен, глядя мне в глаза. Наверное, я прослушал разговор сестер. Понятия не имею, почему возник такой вопрос.

– Да. На прошлой неделе подписал договор. Жду, пока оформят бумаги.

– Надеюсь, ты понимаешь, что теперь от нас не отделаешься? До Уичито не очень далеко, а я скучаю по этому дому. – Она косится на Лайлу и кокетливо добавляет: – И даже по тебе скучаю.

Лайла улыбается и сжимает руку сестры.

– Ты не представляешь, как я по тебе скучала! Не могу дождаться, когда жизнь вернется в нормальное русло.

А ведь Аспен не догадывается, что слова Лайлы имеют двойной смысл.

Лайла сидит спиной к Чеду и не замечает, как он выходит из воды и направляется к глубокой части бассейна. Отступает футов на десять, снимает рубашку, разбегается и, обхватив руками колени, с воинственным кличем прыгает в бассейн. Раздается громкий всплеск.

От неожиданности Лайла вздрагивает.

Я замечаю изменения почти немедленно. Более того – практически точно засекаю момент, когда Лайла выскальзывает из своего тела.

Сэйбл вырвалась! Я застываю на месте. Непредвиденный резкий звук испугал Лайлу. Как в свое время удар молнии.

Сэйбл с выпученными глазами озирается по сторонам. Затем внезапно вскакивает, опрокинув стул.

– Что за?.. – Она смотрит на свои руки, потом на дом у себя за спиной. – Как я оказалась на улице?

Я поспешно встаю и пытаюсь втиснуться между ней и Аспен. Однако Сэйбл тут же делает шаг назад и выкрикивает:

– Не смей приближаться ко мне!

Черт возьми!

Аспен тоже встает.

– Лайла, что с тобой?

Сэйбл продолжает пятиться от меня. Она смотрит на Аспен и тычет в меня пальцем:

– Он накачивает меня лекарствами! Не дает уехать отсюда!

Я мотаю головой, готовясь отпираться, однако не успеваю открыть рта, как Сэйбл закатывает рукав и показывает перебинтованное запястье.

– Он держит меня привязанной к кровати!

Я бросаюсь к ней, чтобы остановить, но внезапно ее рука повисает вдоль тела, а глаза закрываются. Я хватаю ее за плечи, стараясь оградить от взгляда Аспен. Лайла делает осторожный вдох и как ни в чем не бывало открывает глаза. Однако на ее лице застыл ужас.

– Что с тобой? – громко повторяет Аспен. В ее голосе слышится паника. – То есть как «накачивает лекарствами»? – Она проталкивается между мной и Лайлой и берет в руки лицо сестры, заставляя ту смотреть на себя, а не на меня.

Я отступаю. Как теперь Лайла выкрутится из ситуации? Аспен оглядывается через плечо и смотрит на меня как на монстра.

– Это… просто шутка… – неубедительно мямлит Лайла.

– Что… что-о?

Чед шлепает к нам в мокрых джинсах, оставляя за собой лужицы воды.

– Что случилось?

Аспен указывает на Лайлу.

– Она только что сказала, что Лидс накачивает ее лекарствами. И привязывает к кровати.

– Я пошутила. – Лайла смотрит то на сестру, то на Чеда, пытаясь найти оправдание своей оплошности. Она выдавливает из себя улыбку, однако обстановка продолжает накаляться.

– Странные у тебя шутки, – хмыкает Чед.

– По-моему, это не шутка, – говорит Аспен. – Покажи-ка еще раз свои запястья.

Лайла вырывает у сестры руку, зажимая рукав большим пальцем.

– Это наша приватная шутка. – Лайла смотрит на меня. – Скажи ей, Лидс.

Я не знаю, что говорить. Сейчас Аспен не поверит ни единому моему слову. Однако я киваю, придвигаюсь к Лайле и обнимаю ее за талию.

– Действительно, это наша дурацкая приватная шутка. Она только нам кажется смешной.

Аспен недоверчиво смотрит на сестру. Затем рассеянно трет рукой лоб, совершенно озадаченная. Мы ее не убедили.

– Идем в дом, Лайла.

Лайла смотрит на нее и мотает головой.