Воскресный папа Резник Юлия

- О господи, Орлов… Тебя только это волнует?

- Нет! Но после года целибата – это, знаешь ли, немаловажный аспект.

- Ну, может, ты и заслужил сладенького, - улыбнулась я в воротник, а потом вдруг поняла – есть еще кое-что важное, что я должна ему сказать. – И, Миш…

- Да? – заулыбался он.

- По поводу того, что ты не мой идеальный покойный муж.

- Не думаю, что хочу это обсуждать.

- А здесь и обсуждать нечего. Потому что Саша – мое прошлое.

Орлов ничего не сказал, но по тому, как потеплел его взгляд, я догадалась – он понял, что я хотела до него донести своими словами.

ГЛАВА 23

Михаил

- Да что ты будешь делать! – буркнул я и одернул галстук, который сроду никогда не носил. Придирчиво осмотрел себя в зеркале и, чертыхнувшись, вернул узел на место. – Ну, как?

- Жених! – кивнул Ринат с многообещающей улыбочкой. Ничего хорошего, как вы понимаете, эта улыбка мне не сулила. С тех пор, как мы с Аришей начали встречаться, для братьев я стал основным объектом для насмешек. Как будто мы вновь вернулись в детство, когда чувства к девочке среди дворовых пацанов считались чем-то зазорным. За них недобитому Донжуану могло и прилететь.

- На тебя Машка срыгнула, - мстительно заметил я.

- Черт! – Ринат поднял Машку на вытянутых руках. Напустил на лицо строгости, а секунду спустя стал настороженно принюхиваться, - Да она, похоже, еще и в памперс надула.

- Кто? Моя принцесса? – я ухмыльнулся и пощекотал дочке животик. - Быть такого не может. Правда?

Машка улыбнулась во весь свой беззубый рот. И во мне в очередной раз что-то дрогнуло в ответ на эту еще бессознательную улыбку.

- Я серьезно, Мих, сделай с этим что-нибудь, - занервничал брат.

- И не подумаю. Кто девушку ужинает, тот ее и танцует.

- Мы так не договаривались…

- Ничего не знаю. Я уже опаздываю.

Неприкрытая паника Рината доставляла мне истинное удовольствие. Обычно сдержанный и все знающий, сейчас он выглядел по-настоящему обескураженным. Я растянул губы в ухмылке. Настроение с каждой секундой становилось все лучше и лучше. Толкнул дверь в коридор. Из глубины квартиры прилетело:

- Ма-а-а-ам! А Мишка отказался менять Машке памперс! Скажи ему…

Я откинул голову и засмеялся, уже не сдерживаясь.

- Что сказать, Ринатик? – послышался мамин мелодичный голос.

- Что нормальные мужики так не поступают!

- Ты еще поплачь, - крикнул я. Ринат выглянул из-за двери:

- Топай-топай. Женишок.

Ну, женишок и женишок. Не сказать, что мне не нравился этот опыт. Я, только начав встречаться с Аришей, понял, что это у меня в первый раз! Можете себе представить? Мне почти сорок, а я никогда толком не ухаживал за женщиной. Те редкие свидания, что мне устраивала мать, как правило, ограничивались единственным разом, а те, что инициировал я сам – на свидания походили мало. От барышни мне нужно было только одно. Я этого никогда не скрывал, а потому мы оба знали, чем дело закончится. И для чего это все. Обязательный ужин до был просто частью обязательной программы. Подводкой к тому, что случится после. А вот с Аришей все было не так. И черт его все дери, мне это нравилось! Ну, кто бы мог подумать…

Мы встречались с ней уже почти два месяца. За это время мы два раза сходили в кино, несколько раз поужинали, и даже однажды, забежав в торговый центр, чтобы купить кое-что из барахла Машке, сходили на тот самый каток. Дело было утром в понедельник, поэтому народу там вообще не было. Только лед, скорость и её маленькая ладонь в моей. На коньках Ариша держалась плохо. Но энтузиазма ей было не занимать. Да и я бы никогда не дал ей упасть. Даже шнурки ей я завязал сам, опустившись перед ней на колено. Так было удобней. Двусмысленность происходящего я понял позже, заглянув в её смеющиеся глаза. Смеющиеся и красивые…

А сегодня у нас по плану был выход в свет. Оказалось, Ариша большая поклонница балета. Вот я ее и позвал, хотя сам никогда не понимал, что там может понравиться. Позвал, да. А что билеты фиг достанешь – не подумал. К счастью, с этим Тёма помог. У него хватало связей в богемных кругах.

- Билеты остались только по штуке баксов. Берешь?

- Штуку баксов за мужика в колготках? С ума сошел? Я врач, а не наркобарон. Там точно нет ничего подешевле?

- Не-а. Перекупы сметают билеты только так. Ай, ладно, проехали. Считай это моим подарком.

Хм… Так уж вышло, что из нас с братьями я был самым нищим. Ринат как сыр в масле катался, Артем жил скромней, но вовсе не потому, что не мог себе позволить роскоши. Его работы продавались на крупнейших аукционах за баснословные деньги. Так что доход там был - о-го-го. Один я жил от зарплаты и до зарплаты. Впрочем, на хлеб с маслом мне моего заработка хватало. Если не ходить на балет… - мрачно подумал я.

- Ну, уж нет. Я тебе с получки верну.

- Как хочешь, - пожал плечами Артем.

И вот теперь я стоял, нетерпеливо похлопывая билетами по ноге, в ожидании, когда мне откроют.

- Мишенька! Как я рада тебя видеть, дорогой!

- Добрый вечер, Надежда Семеновна. Ариша собирается?

- Ага. Затихла у себя в комнате, - шепнула мне та и посторонилась, пропуская в коридор, ведущий к спальне. Прежде чем войти в комнату, я поправил узел галстука, нервировала меня эта удавка просто донельзя. Или сам поход нервировал, или наша новая встреча с Аришей – не знаю. С каждым разом мне давалось это все трудней. И уходить от нее, и держать руки при себе.

Аришу я заметил не сразу. В полумраке комнаты она лежала, свернувшись в клубок, и сладко спала, подложив руку под голову. Я подошел поближе. Опустился на тумбочку и принялся ее рассматривать. Вечерний макияж, волны влос, то самое новогоднее платье… Маленькие ножки, обтянутые капроном, которые она трогательно поджала. А под всем этим – усталость. Чудовищная. Черные круги под глазами не скрывал даже макияж. Она намекала, что ей несладко с Машкой приходится, но я только сейчас понял, насколько. При мне дочь вела себя молодцом. И, может, поэтому я не то чтобы не доверял словам Ариши, просто… Полагаю, я думал, будто она несколько преувеличивает проблему.

Я задумчиво провел ладонью по шее. Бросил на нее еще один взгляд и встал. Случайно наступил на валяющуюся на полу игрушку, та громко запищала, но Ариша и бровью не повела. Лишь подтверждая мои догадки. Я поднял проклятую пищалку и убрал ее от греха подальше. До двери шел, внимательно глядя под ноги. Тетя Надя с дядей Костей пили в кухне чай.

- Надежда Семеновна, Константин Витольдович… А как вы относитесь к балету?

- Ох, Мишенька, в молодости мы частенько ходили. Помнишь, Костик? А сейчас в театре такие цены дерут, что мы забыли, когда мы были там в последний раз.

- А сегодня? Вы бы не хотели сходить? Только, боюсь, времени на сборы - в обрез.

Супруги переглянулись.

- У тебя появился лишний билетик?

- Нет. Просто мы с Аришей не сможем пойти.

- То есть как это? Она так ждала! С утра кудри накручивала, - шепнула мне по секрету.

- Она уснула. И я подумал – зачем ее будить, правда? Пусть выспится. Ну, так что? Как вам мое предложение?

- Я даже не знаю, – растерялась Надежда Семеновна. - Билеты такие дорогие. Да и вы… Ну, когда вы еще выберетесь?

- Какие наши годы, – улыбнулся я. - Решайтесь!

Тетя Надя собралась за пять минут. Дядя Костя и того быстрее. Я закрыл за ними дверь. Сунув руки в карманы, вернулся в кухню. Выглянул в окно. А там зима… В этом году непривычно холодная, но снежная. Только за один этот снег можно было простить зиме холод. В окнах соседних домов – огоньки. Новый год на носу. Подумать только – еще и года нет, как мы с Аришей встретились, а столько всего произошло! Та девочка, которую она спасла, уже на ноги встала. Еще не бегала, но жила полноценной жизнью. А если бы не Ариша, ее бы не было. И нас бы, может, тоже не было. И Машки. Если бы она не спасла ту девочку, если бы я на нее не наорал, если бы мать не встретила ее на остановке, и дальше, и дальше...

Мело. Снег бросало в окно горстями. А мне так жарко сделалось от всех моих мыслей и воспоминаний, что хотелось открыть окно и подставить лицо этой вьюге.

Я все-таки сдернул галстук. Зря только мучился и узлы вязал. Сначала сам. Потом уж при помощи брата. Снял пиджак. Тот самый, что я к Фельдманам надевал. Расстегнул воротничок рубашки и подкатил рукава по-домашнему. Не зная, чем себя занять, вернулся в комнату Ариши, которую она теперь с Машкой делила. Обошел кровать и сел с другой стороны. Под задницей зашуршали бумажки… Я вытащил стопку скрепленных скобой листов. Пробежался глазами. Остановился. Надолго залип на спящей Арише взглядом и снова вернулся к записям… Достал телефон. Открыл поисковик. Погуглил. Нет, я читал эти статьи и раньше. За перевод некоторых я даже платил из своего кармана. Потому что публикации этих работ на русском сильно запаздывали. И уж, конечно, я интересовался авторством статей. Просто никогда не шел дальше фамилии Карелина, который всегда значился первым, а, видимо, надо было. Потому что прямо под ним было – Арина Кучер. Пока я тихо охреневал, Ариша пошевелилась. Открыла глаза. Моргнула. А потом села на постели:

- Я что, уснула? Ты давно тут сидишь?

- Да уже часа два, наверное, - пришибленно проговорил я.

- Как два? Как два, Миша?! А как же билеты? Как же балет? О, господи! Ты почему меня не разбудил?

Ариша вскочила с кровати, нацепила на одну ногу туфлю и наклонилась, видимо, в поисках второй. Зачем ей туфли в такой мороз? Или в театр женщинам в туфлях полагается? Так мы уже опоздали.

Не получив от меня должной отдачи, Арина выпрямилась.

- Ты почему молчишь? Что делать будем?

- Ничего. На балет я тётю Надю с дядей Костей отправил. Им тоже не мешает развеяться, как думаешь?

- Ох, Миша… Билеты такие дорогие! Надо было меня разбудить.

- Нет. Надо было дать возможность тебе поспать. Уже давно надо было.

- Да что ты? Я в порядке. Правда, – испуганно заметила Ариша.

- Угу. Я вижу. Ты… вообще не спишь?

- Сплю! Когда получается, – соврала эта странная женщина, а чтобы я ее не донимал, сменила тему: - Слушай, ну, так дело не пойдет. Я же готовилась. Ты тоже. И что нам с этим делать теперь?

- Иди сюда.

Она вскинула брови, совсем немного помедлила, но все ж шагнула между моих широко расставленных ног. Я ее обнял. Вжался лицом в живот. И почувствовав, как неуверенно она принялась перебирать пальцами мои волосы, поинтересовался:

- Индекс Хирша тринадцать?

- Что? Ты о чем?

- О твоем наукометрическом показателе.

- Ах, вот оно что. А при чем мой индекс Хирша к балету?

Знаете, что в этом всем было самым ценным? Она действительно искренне недоумевала. Подумаешь, индекс Хирша тринадцать, тогда как у многих академиков, годящихся ей в дедушки, дай бог, доползал до десятки?

- К балету – ни при чем. А вот к моему достоинству – самое непосредственное. Боюсь, оно у меня рядом с тобой усохнет.

Ариша недоуменно хлопнула ресницами. А потом откинула голову и рассмеялась.

- Нет, Орлов. Это тебе не грозит.

- Думаешь? Я вот уже всерьёз начинаю сомневаться. И так без дела… хм… висит… точнее - стоит… висит, стоит… в общем, какая разница, правда? А тут… Ариш, ты мне вот что скажи…

- Да?

- Ты сомневаешься, достаточно ли я для тебя крут?

- Орлов, ты спятил? Или накатил?

- Нет.

- Тогда у тебя температура.

- Еще бы. Я буквально киплю. Ариш…

- М-м-м?

- Касательно твоего вопроса о том, чем бы нам с тобою заняться…

- Я слушаю.

- Есть у меня одна идея.

- Она предусматривает выход из дома?

- Нет.

- А из этой комнаты?

Услышав скрытый смех в ее голосе, я покачал головой.

- Ну, что ж. Кажется, я поняла, на что ты намекаешь. Как думаешь, сколько у нас есть времени, пока мои вернутся? - Я пожал плечами, не отрывая лица от ее мягкого живота. – А впрочем, тебе ж немного надо, да, Орлов?

А вот тут, не стерпев унижения, я выбрался из своей нычки. Задрал голову, сузил глаза:

- Немного? – процедил угрожающе. – Да я… Да я…

- Что? – уже вовсю хохотала Ариша.

- Я сейчас тебе покажу – недолго. Ты у меня пощады еще попросишь!

- Точно?

- Не сомневайся.

И показал. Опрокинул ее на кровать. Навис сверху. И показал, сначала губами и пальцами, а потом, когда она более-менее пришла в себя после первого раза, уже по-настоящему. Тягуче нежно. Никуда не спеша. Теряясь в ней. Сходя с ума от невозможной, какой-то ненормальной нежности и потребности именно в ней.

- О чем думаешь? – спросила она спустя много-много минут молчания. Тихих вдохов, полных нежности взглядов…

- О том, что это точно лучше, чем балет.

От атора: друзья, кто еще не с нами в истории Рината - торопитесь. Скоро стоимость подписки возрастет.

ГЛАВА 24

Ариша

- А здесь Миша обустроил комнату для Маши. Как тебе? Вообще-то раньше тут был кабинет Орлова, и я была против того, чтобы он им жертвовал, но Миша даже слушать меня не стал. Машку он просто обожает! – похвасталась я Любаше и еще раз обошла комнату, чтобы та могла получше рассмотреть наши переделки. Особенно я гордилась панно из дорогущих обоев с зайцами, которыми мы оклеили противоположную от манежа стену. Мне оно жутко нравилось.

- А ты обожаешь его.

- Кого? – мечтательно переспросила я, потеряв нить разговора.

- Орлова, ясное дело.

- Да ну! Брось… У нас обычное партнерство.

Я себе постоянно об этом напоминала. Потому что опасность влюбиться в такого мужика, как Миша, была очень высока. Очень… А что потом?

- Ага. А еще месяц назад ты меня убеждала, что он - ваш воскресный папа, и ничего более, – не упустила возможности помянуть старое Любаша.

- Что тут скажешь? Орлов сумел меня переубедить.

- И насколько он был убедительным?

- В каком смысле? - начала было я, а потом дошло. Я нахмурилась, но, не сумев доиграть роль, повалилась на кресло-качалку и в голос захохотала. – Ты невыносима!

- Так что?

- Очень убедительным, - зарделась я.

- И когда вы съезжаетесь?

- Да вот, собственно… процесс идет полным ходом.

- Родня, наверное, не нарадуется?

- Это мягко сказано. Правда, моим, конечно, немного тоскливо. Прикипели они к нам с Машенькой. Да, моя хорошая? – Машка поджала слюнявые губки. Свела брови-ниточки, недовольно покраснела, а когда я уже было решила, что она вот-вот заревет, очаровательно улыбнулась. И мое сердце зашлось материнской нежностью. Я протянула палец и потрогала сахарную, наконец округлившуюся щечку пальцем. – Но они будут часто видеться, когда я вернусь на работу.

- Значит, ты не передумала?

- Нет.

Не сказать, что, принимая такое решение, я не испытывала чувства вины перед дочерью, но я так же понимала, что рождение ребенка - не повод отказываться от себя. От своих планов, амбиций и целей. Любому малышу нужна была в первую очередь счастливая довольная жизнью мать, а меня счастливой делала работа.

- А что по этому поводу думает Орлов?

- Да ничего. Он меня понимает. Пойдем, покажу тебе наш снег... – перевела я тему и отдернула гардину. Потом пришел Любашин черед хвастаться. На контрасте с нашим зимним пейзажем песок, пальмы и лазурная гладь океана выглядели особенно привлекательно.

- Все-все, выключай! Зависть застит глаза, не могу на это смотреть, – засмеялась я, прежде чем услышала звук проворачивающегося в двери ключа. Быстро свернула наш разговор и выскочила встречать Орлова.

- Ты елку купил! – восхитилась я, так до конца еще и не решив, как себя с ним вести. Как встречать его после работы? Обнимать? Целовать ли? О чем его спрашивать, чтобы он не подумал, будто я что-то выпытываю или, не дай бог, навязываюсь. Не совсем понимая, где проходят границы его приватности, и как далеко мне позволено заходить.

- Угу. Сто лет не ставил, а тут… Для Машки. Эй, это кто тут такой щекастый? Нравится?

Свой восторг Машка выразила, пустив новую порцию слюней. Орлов засмеялся и, ничуть не брезгуя, звонко поцеловал дочь.

- Ты только сильно ее не тискай. Согрейся сначала.

- Ладно. А тебя тискать можно? – поинтересовался, деловито разматывая шарф и усыпляя мою бдительность, чтобы потом напасть на меня и тискать столько, сколько душа пожелает. Потому как отбивалась я, честно говоря, слабо. Все силы уходили на смех.

- Ой! – задохнулась я, вдруг осознав, что не сделала, пожалуй, самого главного.

- Что такое?

- Ужин не готов! Я с Любашей заболталась… Прости.

- Да брось. Сейчас вместе чего-нибудь приготовим. Я только руки помою.

И это было так хорошо! Готовить с ним ужин, слушать, как он рассказывает о работе, а потом наряжать елку и, просто сидя рядом, смотреть телевизор, пока получалось просто смотреть… и не касаться друг друга. Потому что, стоило только коснуться, и отлепиться мы уже не могли.

Семейная жизнь закрутила. Теперь мы всегда были вместе. В гости, за покупками, навестить стариков. Миша и Ариша – то… Миша и Ариша – это. По отдельности в глазах близких мы будто перестали существовать. Если Мише звонили братья, то непременно передавали привет и мне, если заходили в гости – обязательно покупали нам с Машкой какие-то милые мелочи. Шоколадку, букетик цветов или блестящий шарик. А если хотели побыть в мужской компании, то Мишу отпрашивали у меня лично. Когда Ринат сделал это в первый раз, я своим ушам не поверила. И потом долго над ними подтрунивала, зачем-то маскируя тот факт, что мне это очень польстило. Невозможно передать, что для меня означало то, как тепло они меня приняли в их большую семью. Как будто у меня вместе с Мишей появились еще и два брата, о которых я всегда мечтала в детстве.

- Слушай, я тут с Фельдманом созванивалась…

- Да? А по какому поводу?

- По поводу своей зависшей диссертации, - призналась я, выждала пару секунд и, поскольку от Миши не последовало никаких вопросов, чуть разочарованно продолжила: - Они нас в гости пригласили. Сходим?

- Конечно. Надо только глянуть свой график, а то я что-то зашиваюсь совсем.

- У тебя много дежурств, - вздохнула я.

- Еще бы. Мне, знаешь ли, не везет с кадрами, – ухмыльнулся он, шагая пальцами на юг по моему животу. Если честно, сначала я немного стеснялась оставшихся на теле шрамов, но Миша… он смотрел на меня с таким неприкрытым желанием, что я вообще перестала загоняться на этот счет.

- Почему это не везет? – задыхаясь, прошептала я.

- Да всякое бывает. Последняя, вон, докторица в декрет уйти надумала. Представляешь?

- Ужас какой… - Орлов усмехнулся. Коснулся носом моего виска и мягко пошевелил пальцами. – Только я тут узнала, что эта самая докторица готова вернуться.

Миша замер. Насупил брови и навис надо мной, опираясь на локоть.

- Что ты имеешь в виду?

- Я хотела бы выйти в ближайшее время. На полставки. Это сколько? Десять дежурств в месяц? Если бы ты не ставил меня в сутки, а, скажем, по шесть часов…

- Мы обязаны это обсуждать сейчас?

Орлов демонстративно провел по мне горящим взглядом.

- Н-нет, - сглотнула я и первой к нему потянулась. Проблема в том, что к начатому разговору мы так и не вернулись. Ни наутро, ни через неделю. А потом я поняла, что Орлов его сознательно избегает.

В день, когда мы с Мишей договорились с Фельдманами о встрече, Миша задерживался. А когда я хотела уже набрать его номер, мне позвонили с незнакомого номера.

- Да?

- Арина Германовна, это Ира Кузнецова. Я по поручению Михаила Ильича звоню.

- Что-то случилось? – похолодела я.

- Нет-нет. Все в полном порядке. Он просто в операционной завис. Попросил вам передать, чтобы вы к Фельдманам на такси ехали. А Михаил Ильич прям туда подъедет, сразу, как освободится.

- Хорошо. Передайте Михаилу Ильичу, что я так и сделаю.

У Фельдманов на этот раз никого не было. Только мы с Машкой, которую тут же у меня отняла жена Генриха Львовича. А хозяину дома я вручила бутылку вина.

- Эх, какая красотка! Давно я уже таких маленьких в руках не держала. Отвыкаешь быстро, – ворковала Клара Марковна, укачивая Машеньку на руках.

- Это мы уже большие, – улыбнулась я. - Машка ведь недоношенной родилась.

- Да, я в курсе, Аришенька. Но ведь главное, что все хорошо!

Я кивнула с той уверенностью, которой в последние дни не испытывала. И ведь права была Клара Марковна. Все было хорошо, но что-то все равно не на шутку меня тревожило. Я даже догадывалась, что…

- Жарко у вас. Наверное, надо снять кофточку. Там еще трикотажная под ней.

- Ай, да брось их, Ариш. Кларочка тут со всем разберется. Ты лучше мне вот что скажи…

- Да?

- Когда ты планируешь защищаться?

- Не знаю. Для начала, наверное, нужно в аспирантуру поступить…

- Шутишь? Ты разве не в курсе, что сейчас и без этого вполне можно защитить кандидатскую?!

- Нет, – растерялась я. - Если честно, я даже не интересовалась.

- Ариша! Ну, разве так можно?!

- Да мне вроде как сейчас не до этого.

- Вздор! Время идет. А у тебя уникальные наработки. Ты что… ты что? Разве такое ждет? Нет, конечно. Послушай, я тут узнавал…

В общем, к приходу Миши, дерганного и какого-то злого, Фельдман мне уже по полочкам разложил, что да как.

- А вот и Михаил Ильич, а помятый-то какой! День тяжелый?

- Ничего, прорвемся, – вздохнул Орлов. Прижался ко мне, проходя мимо. Прикрыл глаза, прикоснулся носом к чувствительному местечку за ухом. Меня окатило теплой волной. И непонятно стало, что меня еще совсем недавно тревожило. Вечер выдался чудным. Мы много болтали, вспоминали родителей, Мишины студенческие годы и мои… Но, как бы ни было хорошо, надолго задерживаться мы не стали. Уже в машине Орлов у меня спросил:

- Знаешь, чего я не пойму? Как тебя отец отпустил в Африку.

- С облегчением, - грустно улыбнулась я, осознав, что это, пожалуй, первый раз, когда он проявил интерес к моему прошлому. Может быть, это меня и настораживало? То, что я о нем знала все, а он обо мне – ничего. Как если бы это было неважно. Мы жили… хорошо, да. Но будто исключительно Мишиной жизнью. К моей жизни он интереса не проявлял, и поэтому в какой-то момент я в наших разговорах просто перестала затрагивать эту тему. Впрочем, это не означало, что я отказалась от себя в угоду ему.

- Почему с облегчением?

- Потому что он никогда в меня не верил. И маниакально боялся, что я опозорю его гремящую на всю страну фамилию. Из Африки это сделать было сложней.

- Ты же его единственная дочь, – искренне недоумевал Миша.

- Для него это не имело особенного значения. Он был… холодным сухим человеком. Может быть, даже жестоким. Я рада, что моей дочери с отцом повезло больше, – наши взгляды с Орловым встретились, прежде чем я отвернулась к окну. Машка сладко спала в люльке на заднем сиденье.

- Почему же ты не сменила фамилию, когда вышла замуж?

- Из чувства противоречия. Наверное, мне важно было ему что-то доказать. Миш…

- Да?

- Ты прикинул, как можешь распределить мою нагрузку в отделении? Думаю, я уже вполне готова выйти на работу. И Машка… Она тоже готова, как думаешь?

- Угу. Но у меня что-то никак не доходят руки. Я в такой запаре, ты бы знала. Слушай, а тебе не показалось, что Фельдман очень сдал за последний год?

Нет. Мне показалось, что Орлов отчаянно ищет повод, чтобы сменить тему. В носу защипало, горло сжалось.

- Мне тут фильм посоветовали, хочешь, посмотрим, когда уложим Машку спать? Я тебе массаж сделаю…

- Звучит заманчиво, - выдавила я из себя и наигранно улыбнулась.

И мы купали Машку, он смотрел, как я кормлю ее, как укачиваю, он целовал ее в лобик перед сном. А потом я готовила в микроволновке попкорн, пока он искал нужный фильм на Нетфликсе. И все как всегда. Хорошо. Но почему, когда он любил меня, мне так сильно хотелось плакать?

Я с трудом выдержала завтрак. Проводила Мишу на работу. А едва за ним закрылась дверь, набрала Фельдмана:

- Генрих Львович, доброе утро. Я не рано? Нет? Мне ужасно неловко вас просить, но я тут слышала, что у Курпатова не укомплектован штат. Вы бы не могли поспособствовать моему переводу? Нет-нет. У нас с Мишей все хорошо. Просто муж-начальник - сомнительное удовольствие, - рассмеялась я. - Да, я готова выйти, когда Дим Саныч скажет… Если он меня возьмет, конечно. Оторвет с руками и ногами? Ну, руки пусть хотя бы оставит. Мне ими оперировать…

А потом все закружилось просто с невероятной скоростью. Через час мне позвонили из отдела кадров, через два – я уже, оставив Машку с Лидией Сергеевной, писала заявление на перевод. А еще через некоторое время вернулась домой. И стала дожидаться возвращения Орлова. А он себя долго ждать не заставил. Примчался домой, как миленький.

- Это что означает?! – проорал он, взмахнув у меня перед носом какой-то бумажкой.

- То, что я перевожусь. Ты обедать будешь? У нас борщ есть.

- Борщ?! Ты издеваешься?

- Нет. Я тебе предлагаю поесть.

- Я не хочу есть! Я хочу знать, почему я от главврача узнаю, что моя жена переводится в другое отделение…