Целительница Бульба Наталья

Женщина явно кого-то или чего-то ждала. Несколько раз бросала взгляд на большие часы, едва не терявшиеся в узоре мозаики.

Девочка… Девочка что-то увлеченно рисовала в лежавшем перед ней альбоме.

Когда они подъехали, тонированный джип уже стоял на стоянке у кафе. Почти прямо у входа, но очень удачно прикрытый двумя торговыми автоматами по продаже воды и снеков.

Как и родстер, появление которого Игнат заметил, когда выходили из душевого отделения бани.

И хотя ни то ни другое напрямую никак не подтверждало его вывода…

Одно Игнат знал точно: их еще считали мертвыми. И лучше бы все так и оставалось.

— Не буду спорить, — со слишком знакомым Игнату прищуром заметил Реваз. — Но я бы на твоем месте…

Договаривать он не стал. Поднялся и, прихватив термос и бумажный пакет с пирожками, направился к выходу.

Ненадолго, но им пришлось задержаться. Ревазу в последний момент приспичило, и он, сбросив ношу на заднее сиденье, побежал обратно. Как он сказал, облегчиться.

Игнат только хмыкнул — в подобные игры они играли уже не раз, — открыл заднюю дверь со стороны водителя. Собрал накопившийся мусор в пакет, отнес в стоявший сбоку от здания бак.

Женщина с ребенком появились на пороге кафе, когда Игнат, закончив с наведением порядка, закреплял в держателе термос. Осмотрелась — все ее действия выглядели по-дилетантски откровенными, потом, практически бегом, потянула девочку в сторону того самого темно-синего родстера.

Машина покинула стоянку минуту спустя. Рванула. Взвизгнув шинами, влетела в поворот, выезжая на дорогу, что вела к трассе.

— А вот и голубчики, — прикрыл его собой как всегда своевременно появившийся Реваз.

Джип проехал мимо медленно, вальяжно. Обдал выхлопом…

— Ушли на грунтовку, — спустя несколько секунд отчитался Реваз, лишь теперь давая возможность Игнату выпрямиться.

Дорога на трассу — направо. Грунтовка, насколько помнил Игнат, налево.

— Сделают круг и перехватят, где потише, — поддержат Реваз его мысленный расклад.

И хотя это не имело к ним никакого отношения…

— Перстень у нее видел?

Прежде чем ответить, Игнат обошел машину, сел на пассажирское сиденье. Дождался, когда за рулем устроится Реваз.

Женщина и девочка были одеты по-дорожному. Неброско, но отнюдь не дешево. Если даже не сказать дорого. Да и перстень на пальце… Если Игнату не изменяло зрение, то стоимостью в целое состояние. Подделками такие не бывают. Только настоящими, которые дарят или на помолвку, или на рождение ребенка.

— На гоп-стоп не похоже, — вопреки собственным размышлениям о неплохом куше, произнес Игнат.

— Вот и я так думаю, — завел двигатель Реваз. — Но если ты скажешь, что это не наше дело…

Вместо ответа Игнат сдвинул панель на двери, открывая скрытый там оружейный сейф.

Дело, конечно, не их, но оставить без помощи женщину и ребенка в категориях их принципов выглядело откровенной подлостью.

* * *

— Вот что, Данила Евгеньевич… — Трубецкой поджал губы, выбирая из двух «плохо» то, что было получше. — Отправляй Александру и Юлю с Мещерскими. Понадобишься здесь.

— Ваше превосходительство… — уже далеко не в первый раз попытался высказаться Варланов. Тот, который следак.

И ведь давно понял, что лучше не перечить, но цену себе он знал, потому и держал планку, что Трубецкому вполне импонировало, только не тогда, когда ситуация выходила из-под контроля.

— Протокол, — останавливая так и не начавшуюся полемику, требовательно произнес он. Протянул руку.

Что порадовало, наводящих вопросов не последовало. Не до конца заполненный бланк Варланов подал еще до того, как пришлось бы давить взглядом.

— С начальством вопрос решу, — после того как протокол от его огня сгорел в пепел, слегка «пожалел» Варланова Трубецкой. — И не только этот.

Девчонку из свидетелей требовалось выводить. Да, была рядом, но…

Задержали похитителя Мещерский и Валдаев. Саша, судя по рассказу парней, с которыми князь успел поговорить, пока Данила не подал сигнал о помощи, подбежала, когда все закончилось.

Мещерский для складывавшегося в голове плана подходил плохо — не целитель, а вот Валдаев…

Что предложить его отцу для сговорчивости, Трубецкой знал. Сделать хорошее распределение для сына, чтобы и с практикой, но и не совсем уж в пекло, было в его силах.

— А мы пока…

— И скажите им, чтобы портрет протерли.

— Что? — Трубецкой уже работал, так что не сразу сообразил, о чем, выходя, сказала девчонка.

— Портрет, — пальцем показала она на стену, на которой висел портрет императора. — Пыль там.

Князь посмотрел в указанном направлении. Пыль на портрете действительно была. Много.

— Не скажите, а прикажите, — ловя себя на том, что Александра нравится ему все больше, поправил Трубецкой. — И — накажите. За халатность.

— Я в этом не разбираюсь, — хмыкнула она, пожав плечом, и наконец покинула кабинет.

— Я провожу, — улыбкой дав понять, что оценил усилия Трубецкого, вышел за ней и Соколов.

Вовремя. Очень хотелось выругаться, но не при ней же. И так боялась…

Вот это «боялась» оказалось неожиданным. И вряд ли беспричинным, что вызывало вопросы. Не к ней, естественно, а к ее окружению, которое где-то что-то сделало или сказало не так.

Впрочем, это была не та проблема, которую требовалось решать незамедлительно.

— Вот что, Степан Андреевич. — Подойдя к столу, Трубецкой устроился на том стуле, на котором до этого сидела Александра. — Ты ведь уже понял, что дело это не столь простое, каким кажется.

— Ваше превосхо…

— Давай без чинов, по имени-отчеству, — перебил его Трубецкой.

О том, что к расследованию стоит подключить Варланова, он подумал едва ли не сразу. И не их родственные, пусть и очень дальние связи были тому причиной.

С начальником полиции Центрального округа Москвы полковником Вышнивецким Трубецкой был знаком давно. Не приятельствовали, но симпатизировали друг другу, признавая, что даже там, где присутствовал конфликт интересов, занимались одним и тем же. Очищали от грязи не только город, но и все, что называлось емким словом Родина.

И уже не раз от полковника слышал, что застоялся его лучший следак. Уперся в потолок, выбраться за который, не сменив статус, не получится. А с этим как раз проблемы. В рамках уголовной полиции.

— Простите, Трофим Иванович, но как-то это… — слегка замялся Варланов, чем еще более понравился Трубецкому.

Свое место он действительно знал. И с той стороны, где считался среди лучших следаков. И с той, когда четко осознавал, какими окажутся последствия вот такой лояльности.

— Ты садись, садись, — подстегнул его Трубецкой. Дождался, когда тот вернется за стол. — Не могу я открыто забрать это дело. Достаточно малейшей утечки…

— Предлагаете поработать на вас? — правильно понял его Варланов.

— Предлагаю работать на меня, — поправил его Трубецкой. Отметив, что его поправка следака не смутила, продолжил: — Есть у меня необходимость создания еще одного отдела, как раз на стыке наших проблем и сферы уголовной полиции. Справишься с делом — возьмешься за организацию.

— А господин полковник? — едва ли не равнодушно уточнил Варланов.

Реакция Варланова Трубецкого вполне устраивала, еще раз подтверждая правильность выбора. Большие возможности — большая ответственность. И столь же большие проблемы, которые предстояло решить.

— Господин полковник будет только «за», — успокоил его Трубецкой и поднялся. — Так что, если согласен…

Он не сомневался, что Варланов не откажется.

Этот человек не только знал свое место, но и осознавал, чего хочет от жизни.

Данила вернулся быстро. И уже не таким растерянным.

За это Трубецкой друга и ценил. За умение собраться, когда того требовали обстоятельства. А то, что иногда выглядел обескураженным, так это нормально. Он — целитель милостью божьей, не для него все эти шпионские игры и криминальные истории.

— Ну, что скажешь?

В магичке, как называли в полицейском участке предназначенные для одаренных помещения, они находились втроем. Он, Данила и Варланов, которому и предстояло со всем этим дальше работать.

Мальчика они уже посмотрели. Да, магема подчинения. Да, нестандартная, но опасности для жизни нет. Да и снять проблемы не составит. Без всяких последствий.

А вот мужчина…

Вместо ответа Данила поморщился. Снова поднял засиявшие серебром руки…

Нечто подобное видеть Трубецкому доводилось. И вот это «доводилось» ему не нравилось. Ни время, когда это происходило, ни место.

— Права Саша, — наконец произнес Данила.

Отошел к раковине. Тщательно намылил руки. Смыл, вытер.

Трубецкой не торопил его. Помещение изолированное. Внешнее воздействие невозможно, как и активация «программы». По крайней мере, пока подозреваемый находится в блокирующих браслетах.

— И в чем она права? — в отличие от Трубецкого проявил нетерпение Варланов.

Данила обернулся. Спокойствия в выражении его лица не было.

— Видел я такую схему магемы. У нее даже название есть. Рабский ошейник.

Трубецкой и не хотел, но выругался. Зло. Смачно.

С местом и временем он не ошибся. Персидский конфликт. Восемнадцать лет назад. Рабский лагерь, куда Трубецкой приезжал в рамках миссии обмена пленными.

— Снять сможешь? — задвинув эмоции куда подальше, поинтересовался он.

Ответ знал, но хотелось иметь дело с тем, кому полностью доверяешь.

Увы, это оказался не тот вариант.

— Нет, — качнул головой мрачный Данила. — Ищите спецов в других ведомствах. Я, к сожалению…

Трубецкой только кивнул.

Рабский ошейник…

Грязная магема. Практически не оставлявшая шансов.

* * *

— Я за поворотом приторможу. Бери Сашку, и прыгайте. Там кусты совсем рядом, успеете…

— Реваз…

Реваз посмотрел почему-то не на отца, а на меня. Подмигнул.

— Барин, не беси меня, я и так бешеный.

Мне бы усмехнуться — Реваз сейчас был похож на постоянно прикалывавшегося Андрея, но все было очень серьезно. Две машины у нас на хвосте…

Судя по тому, как нас пытались столкнуть с моста, о том, чтобы просто передать приветы, речь не шла.

— Хорошо, но ты…

— А ты за меня не беспокойся, барин, ты вон за нее беспокойся, — кивнул Реваз на меня. — И объясни ей, чем такие проделки иногда заканчиваются. Пока еще куда не влезла.

Наверное, мне должно было стать стыдно. Застыдиться я не успела.

— Готовьтесь! — заорал Реваз.

Машина влетела в тот самый поворот, о котором он говорил. Шины завизжали при резком торможении. Я, сгруппировавшись, выпрыгнула в открытую дверь одновременно с отцом. Перекатилась в кювет, вскочила на ноги и кинулась под укрытие кустов.

Скрыться я не успела. Сначала был одиночный выстрел. Потом очередь, еще одна… Машина, в которой остался Реваз, завиляла, ткнулась носом в фонарный столб и… взорвалась, тут же окутавшись прозрачным пламенем.

Что-то ударило меня в грудь. Я дернулась и открыла глаза. Сердце бешено колотилось, по лицу тек пот…

Отдышавшись — и надо же было такому присниться! — посмотрела на часы. Почти десять. Так поздно я давно не вставала.

Отец говорил, что лучше днем найти полчаса времени и прилечь, чем спать до обеда. Сон бесполезный, даже вредный.

А тут еще телефон…

— Да, — ответила я на звонок.

— Проснулась?

— Не без твоей помощи, — откинув одеяло и поднявшись, огрызнулась я. — Скоро учеба, а ты…

— У тебя в двенадцать примерка в ателье. Потом я тебя заберу, и поедем подберем что-нибудь на осень.

— Как скажете, маменька, — елейным голоском ответила я. И даже наметила реверанс, благо Андрей этого кошмара в моем исполнении не видел. — Думаешь, без тебя не справлюсь? — продолжила я другим тоном.

— Справишься, — фыркнул Андрей. Вот точно догадался, как я испохабила поклон. — Но ты возьмешь, что подешевле, а я — то, что нужно.

— Да не буду я…

— Все, Саша, спор прекращаем. В половине первого я буду у ателье. Освободишься раньше — подождешь.

— А если я…

— Данила Евгеньевич с Яной и Сергеем у меня в клубе. Пробудут до трех. Людмила Викторовна с Кириллом и Юлей поехали по тем же делам, что и мы с тобой. Записку тебе оставили…

— И откуда ты все знаешь? — Подойдя к окну, я отдернула шторы. Зажмурилась от ударившего по глазам солнечного света.

— Я все знаю, — рассмеялся он. — Так что давай умывайся, одевайся, завтракай и вперед. Нас ждут великие дела!

Напомнить, что за великие дела я вчера уже получила, не успела. Андрей, как это обычно и бывало, оставил последнее слово за собой и отключился.

Положив телефон на подоконник, потянулась. В голове еще звучали очереди и взрыв, но все это уже отступало перед дневными проблемами.

Ателье. Поход по магазинам…

В отличие от других высших учебных заведений, где все было более чем демократично, в магической академии требовалась унифицированная форма одежды, стандарты которой устанавливались для каждого факультета отдельно.

Для целителей — темно-синее платье чуть ниже колен, с воротником-стойкой и рукавом три четверти для девушек и такого же цвета костюм-тройка для юношей. Это для повседневной носки.

Шили форму в ателье, находившемся тут же, на территории академии.

Комплект для специальных занятий в больнице или морге выдавали отдельно. Уже за государственный счет.

И хотя окончательного списка на зачисление не было, я значилась в другом, среди тех двух десятков счастливчиков с разных факультетов, кто уже гарантированно поступил.

Второй звонок настиг меня уже за завтраком.

— Выспалась? — Юля обошлась без приветствия, стоило мне ответить.

— Даже слишком, — рассмеялась я. — Такой ужас снился, все наши приключения меркнут.

— Ну, я бы так не веселилась. — Юля включила видеорежим. — Сны с пятницы на субботу судьбоносные.

— Ага, — беспечно фыркнула я, кивнув на стоявшие рядом с ней пакеты. — Еще не все скупили?

Юля тяжело вздохнула:

— Я понимаю папу, который категорически отказывается ходить с ней по магазинам. Мы еще половины не взяли, а я уже мечтаю куда-нибудь сбежать. Кстати, — вскинулась она, — я зачем звоню-то. Ты новости смотрела?

Я покачала головой. Завтракать я села у себя во флигеле, так что до газет, которые Данила Евгеньевич всегда оставлял в гостиной, не добралась. А планшет не включала, слишком многое произошло за последние дни, стала ценить вот такие тихие минуты.

— А ты посмотри, посмотри, — настойчиво порекомендовала Юля. — Вечером обсудим.

— С кем? — оценила я многообещающий взгляд подружки.

— С теми, кто в новостях. Извини. Мама.

Она, как и Андрей, отключилась, не дав мне сказать ни слова.

Подлив в чашку чаю, я включила планшет. Открыла новостной сайт.

Сначала шли перепечатки с официального портала императорского двора — ничего интересного, но важно быть в курсе. Затем сообщения о зарубежных гостях…

То, о чем говорила Юля, я нашла на второй странице. Огромный заголовок «Два курсанта военного училища предотвратили похищение ребенка» и заметка в несколько строк.

Для меня в ней ничего неожиданного не было — мы с подругой упоминались вскользь, как две барышни, с которыми молодые люди отдыхали в кафе, но Юля, похоже, обиделась. Даже не за себя, а, скорее всего, за меня.

А вот мне эта слава… Хорошо Андрей еще вечером предупредил, что вопрос уже решается и о нас с Юлей пресса умолчит.

Чего это ему стоило…

Домой мы вчера вернулись в сопровождении отца Антона — Николая Ивановича Мещерского и охраны на двух машинах.

Ехали, как царские невесты…

Я язвила, но у этой язвительности имелись все основания. Николай Иванович общался с нами в высшей степени радушно. Ни малейшего намека на высокопарность, лишь уважительное отношение.

И этим он подкупал. Не столько меня, сколько Юлю. Та хоть и понимала, что скрывалось за выказанной приветливостью, но принимала все на свой счет.

А зря!

Я видела, что Юля все сильнее привязывалась к Тохе. Да только это был тот случай, когда ни одного шанса. Даже с учетом положения Данилы Евгеньевича.

Имейся у нее целительский дар…

Целительского дара у нее не было. А тот, который стихийный, оказался слишком слабым, чтобы рассматривать Юлю как перспективную невесту.

Вот ведь… Сообразив, что едва сама себе не испортила настроение, быстренько допила чай и выключила планшет.

Я не люблю ходить по магазинам, но ходить по магазинам одной выглядело не вполне романтично, а вот с Андреем…

Его трудно назвать красивым, но для того, чтобы привлекать женские взгляды, харизмы ему вполне хватало. Чтобы развлечься, наблюдая, как Андрей будет морщиться и хмуриться, натыкаясь на очередную красотку на своем пути, этого было более чем достаточно.

* * *

Два повседневных платья, одно парадное.

Служащие ателье свою работу знали. Несмотря на то что примерка была первой, все сидело на мне идеально.

Поблагодарив и получив заверения, что через два дня заказ будет готов, вышла на улицу.

Половина первого. Я уложилась минута в минуту.

Андрей вновь ждал на стоянке, но машина была другой. Серебристый внедорожник. Хищный. Агрессивный. От него так и веяло мощью.

Да и Андрей выглядел иначе. Когда вышел, чтобы открыть мне дверь, я даже присвистнула от неожиданности. Темно-серый костюм-тройка, белоснежная рубашка, галстук. Завершали образ прическа, золотые запонки и часы стоимостью как этот самый автомобиль.

— Вы не ошиблись? — подойдя ближе, с сарказмом уточнила я.

Сама я была одета… Нормально я была одета — классические черные брючки с широким поясом и белая блузка с воротником-жабо, — но не для этого типа.

— Опасаешься за репутацию? — чуть прищурившись, склонил он голову к плечу.

О чем хотел сказать, расшифровывалось без труда. Мол, богатый поклонник, совращающий юную деву.

— За чью? — парировала я.

Юные девы бывают разные. Некоторые — весьма невоспитанны.

— Туше, — поднял руки он.

— То-то же, — хмыкнула я, устраиваясь сзади. — А это что? — уточнила, когда сел и он.

Андрей оглянулся, посмотрел на упакованную коробку.

— Твои письменные принадлежности. Не хотел время на них терять.

Вроде и правильно, но…

— А сама бы я не справилась? — Я сделала вид, что обиделась.

Андрей вновь обернулся. Хмыкнул:

— У нас большая программа.

— Ну, если так… — вроде как прощая, протянула я. — С чего начнем?

— Увидишь, — бросил он, выезжая с парковки. — У Яны твердая рука, — резко сменил он тему.

— Сам смотрел? — сдвинувшись в середину, подалась я вперед.

Он, отметив мои перемещения, качнул головой, но ничего по этому поводу не сказал.

— Сам. Она хоть и напугана, но держится хорошо. Толк будет.

— Ты что-то говорил про Сергея? — вспомнила я наш разговор.

Андрей посмотрел на меня в зеркало заднего вида. Вздохнул. Да так тяжело, что я ему даже посочувствовала. Вот навяжут такую девицу, потом думай, что с ней делать. Хворостиной по мягкому месту нельзя. И непедагогично, и по возрасту уже поздно. А разговоры на нее не действуют.

— Данила Евгеньевич нанял Сергея охранником для Яны. Пока на время следствия.

— И как Яна на это отреагировала? — представив себя на ее месте, поинтересовалась я.

— Не обрадовалась, но восприняла нормально, — вновь бросил на меня взгляд Андрей. — И правильно. Так всем спокойнее будет.

— Думаешь, что еще ничего не закончилось? — вроде как только сейчас дойдя до этой мысли, нахмурилась я.

Этот взгляд Андрея был скептическим. А еще — многообещающим. Начиная с разговоров, которые не действуют, и заканчивая хворостиной.

А то, что непедагогично…

Так, цепляя друг друга, мы добрались до первой точки нашего маршрута.

Если бы я знала, куда едем…

— Андрей, я не сплю? — Покинув с его помощью машину, я остановилась в ступоре.

Здание было огромным. Стекло и металл. И много света, который отражался в отполированных до блеска машинах.

— Не спишь, — усмехнувшись, заверил он меня и согнул руку, чтобы я могла опереться.

— А зачем мне машина? — Сделав шаг, я вновь остановилась. — Академия рядом.

— А больницы, в которых вы будете отрабатывать практические занятия, разбросаны по всей Москве, — демонстрируя ангельское терпение, привел он вполне разумный, на мой взгляд, аргумент.

— А что я скажу профессору? — чуть не плача, спросила я. Я, конечно, не представлялась бедной родственницей, но уехала примерять платья, а вернулась на машине. Что он может подумать?!

— А машину тебе пришлют родители к учебе. Сейчас мы ее только выберем и оплатим, — с намеком глядя на меня, медленно и четко произнес он.

— А почему мы выбираем сегодня? — не удержалась я от очередного вопроса.

И ведь видела, что грань его терпения уже близко, но… Я никак не могла поверить, что все это происходит со мной.

— А потому что потом ты будешь выбирать под цвет машины пальто, сумочку, сапожки…

— Зачем? — не поняла я. Еще раз мысленно повторила про себя сказанное… — Извини, — демонстрируя пай-девочку, скромно потупилась я.

— То-то же, — вернул он мою подколку.

Я предпочла промолчать. Чтобы не злить. А то ведь могла и без машины остаться.

Несмотря на многообразие, свою машину я выбрала сразу. Вот только увидела, и все… Любовь с первого взгляда.

Маленький двухдверный внедорожник черного цвета. И не важно, что был он небольшим, машина выглядела машиной, а не игрушкой.