Целительница Бульба Наталья
Их мысли двигались в одном направлении, но признаться честно, Трубецкой боялся ошибиться. Едва ли не впервые в своей жизни.
— О том, что использовался препарат, который «стирает» память, мы узнали только благодаря оставшейся в живых Яне. У остальных предполагали наличие снотворного или транквилизатора, но следов их не находили, потому как соединение полностью распадалось.
— И что из этого следует? — Трубецкой чуть развернулся, чтобы лучше видеть лицо собеседника.
— Я бы сделал два вывода. Первый: изначально они не собирались убивать. Издеваться — да, но смерть не входила в планы. Иначе к чему эти игры с памятью? Второй: они не выбирали случайно. Знали свою жертву, как и жертва знала их. Отсюда — простой контакт и доверительность отношений.
— Что подтверждается историей с Яной, девочкой хоть и дружелюбной, но достаточно осторожной, — кивнул Трубецкой.
— Тогда идем дальше. — Андрей бросил короткий взгляд в окно. Направлялись они в стрелковый клуб, куда чуть позже должен был приехать и Варланов. Тот, который следак. — Ни один из дежуривших нарядов посторонних у дома Соколовых не зафиксировал. Аналитики прогнали записи — чисто. Но место для стрельбы выбрано идеально. Единственная точка, с которой просматривается комната Яны.
— Выбирали не визуально, а по памяти?
— Что тоже вписывается в нашу версию. Обе или как минимум одна — из близкого окружения Соколовых. Далее — контакт с остальными жертвами. Плюс стрельба из арбалета. Плюс специфичный препарат и магические наручники… Объем работы большой, но маркеры достаточно четкие. Если группа не отработает за пять-семь дней…
— …то есть вероятность, что это сделают наши детишки, — нахмурился Трубецкой. — Посадил бы я их под замок…
— …из-под которого они найдут способ сбежать, — вновь перехватил инициативу Андрей. — Ваше превосходительство, давайте каждый займется своим делом. Вы займетесь полицией, я — ребятишками.
С таким взглядом на ситуацию Трубецкой был согласен. Правда, ребенком своего Сашку он не считал, что не мешало тому оставаться для него ребенком.
* * *
Ветер в Ставрополе был всегда. В этот раз — сухой и жаркий. Из Персии.
Машину они оставили на платной стоянке аэропорта, заплатив за две недели. Даже если найдут, то не сразу. Да и без результата. Отпечатки в ней, конечно, имелись, но чужие. Как и оттиск ауры.
А уж как это они сделали… Потому и работали в тандеме, что один умел одно, а второй — другое.
Сами, в три этапа сменив внешность и одежду и забрав оставленный для них багаж, на такси отправились в пансионат, где формировался конвой для сопровождения груза. Шел он из Москвы. Подарок императора Владимира Мохаммаду Хасан-шаху, правителю Персии, на двадцатипятилетие восхождения на престол.
Трубецкой предлагал влиться в команду еще в столице, но едва ли не в последний момент пришлось все переиграть. Несмотря на дипломатическую составляющую груза, персы отказались открыть визу тем, кто прямо или косвенно участвовал в последнем конфликте.
Вот под эту замену Реваз и Игнат и вписались. С чистой биографией, если верить которой, оба восемнадцать лет назад служили на Дальнем Востоке, что полностью исключало к ним какие-либо вопросы принимающей стороны.
И ведь сработало. В Ставрополь, где происходила замена одних на других, их пригласили без малейшего участия Трубецкого, что можно было считать серьезной удачей. Засветись он в их истории даже намеком, на всем остальном тут же можно было бы ставить крест.
Пансионат оказался закрытым. Что, впрочем, и неудивительно. Груз серьезный. Это до Ставрополя военным бортом, дальше — колесами.
Таксист остановил машину метрах в двадцати от блокпоста, рядом с предупреждающим знаком. Игнат с Ревазом забрали вещи, расплатились.
Из прохлады салона да под обжигающее южное солнце…
Больше нервировал несший песок ветер. Вот от чего не помогали никакие магемы, кроме тех, что спасут и от снаряда.
А ведь когда-то даже не замечали. То ли были моложе, то ли подобные мелочи пасовали перед стоявшими тогда перед ними задачами.
А задача тогда была…
Границы империи трепали постоянно. Чаще исподтишка — пакостили и уходили, старательно заметая следы. Но бывало и по-серьезному. Не просто с территориальными притязаниями, но и с попытками подвести под это юридическую базу.
Особенно старались персы, османы и китайцы с японцами. Не всегда сами по себе — находились и те, кто умело играл на чувстве национальной гордости, но всегда под флагом великой идеи, как наркотик действовавшей на фанатиков.
Эти мысли шли фоном. Помогали не перестроиться — вернуться, до конца ощутив, что царивший вокруг мир был лишь иллюзией.
— Ну что, барин, развлечемся? — довольно фыркнул Реваз. Огляделся.
— Главное, чтобы с нами не развлеклись, — уже входя в образ, буркнул Игнат. Тоже окинул все вокруг цепким взглядом.
Хорошая дорога, по которой съехали с трассы, тянулась до самого забора и, скорее всего, уходила и дальше. Здание пансионата — за стеной деревьев только и видно, что пара верхних этажей.
Магический купол.
— Пошли уж, любитель развлечений, — добавил Игнат тем же тоном, направляясь к одиноко торчавшему справа от дороги блокпосту.
Остановили их недалеко от шлагбаума. Первым выставился старший наряда. По возрасту — чуть за тридцать. Старший лейтенант? Капитан?
Игнат бы поставил на первое. Для второго не хватало раскованности, намекавшей, что в карьере все идет как надо.
Но взгляд у старшого был специфичный. Вроде и рассеянный, но просвечивал как рентген.
Еще двое — бойцы, натасканные. Встали правильно, четко контролируя свои сектора.
— Документы, — потребовал старший.
Реваз опередил Игната, достал паспорт и предписание, которые они получили в рязанском Совете ветеранов военных действий. Подал.
И ведь практически не изменился — лишь чуть подправили овал лица, но родная мама вряд ли опознала бы сына в этом бритом отморозке с косым шрамом на левой щеке.
— Рустам Абашидзе? — Старший наряда сверил физиономию в паспорте с представленной к осмотру.
— Так точно! — не вытянулся, но подтянулся Реваз. — Капитан в отставке.
— Оружие, наркотики, спиртное? — кивнул старший на лежавшую на траве сумку.
— Никак нет! — чуть дернув губой — мол, нашел о чем и у кого спрашивать, отчеканил Реваз.
— Ну раз нет… — вернул паспорт старший. — Ваши документы? — развернулся он к Игнату.
Игнат затягивать не стал, подал паспорт:
— Иван Волков. Капитан в отставке.
До Ставрополя он был голубоглазым блондином. В Ставрополе сменил окрас, став темно-русым с щедрой сединой. Форму лица тоже подшаманили с помощью биологических накладок. Не кардинально — его телосложение ограничивало возможности, но достаточно, чтобы этот Иван Волков и тот Игнат Воронцов стали разными людьми даже для тех, кто был близко с ними знаком.
Сбои, конечно, были не исключены, что, скорее всего, и случилось при встрече с Ираклием. Целительский дар позволял чувствовать тех, с кем приходилось вместе работать.
— Полковой лекарь? — оторвал старший взгляд от документов.
— Так точно, — невыразительно ответил Игнат. — Кстати, у вашего бойца, — он посмотрел на того, который стоял справа от него, — варикоз паховых вен. Если не хотите угробить, отправляйте в госпиталь.
Старший в сторону бойца даже не взглянул, но поблагодарил вполне искренне:
— Спрашивать, уверены или нет, не буду. И — спасибо, что не прошли мимо.
Игнат не отреагировал — некоторая нелюдимость настоящему Ивану Волкову действительно была присуща, подхватил сумку, закинул на плечо.
До ворот, где был устроен еще один контрольно-пропускной пункт, телепать пришлось метров триста. Не будь вокруг зелени, прогулка вышла бы унылой. А так — вполне терпимо, глазу нашлось за что зацепиться.
Картину портил тот самый ветер. Здесь, за чертой города, песок, который он нес, чувствовался особо.
— Кстати, так и не спросил у тебя, — обходя очередной бетонный блок, которыми щедро украсили дорогу, начал Игнат, — а что Ираклий делает в Ставрополе?
Реваз остановился, задумчиво посмотрел на замершего одновременно с ним Игната:
— Я когда тебе про обстановку в регионе рассказывал, ты меня слушал?
Игнат вздохнул. Хотел кивнуть, но потом качнул головой. Слушать-то он слушал, но думал в тот момент о другом.
О Сашке он думал. О том, как устроилась в Москве. С одной стороны, именно об этом она и мечтала. С другой… Иначе все должно было произойти. Иначе!
— Тогда слушай сейчас. — Реваз вновь направился в сторону пансионата. — Ираклий — единственный сын третьей жены князя Давида Багратиона. Погибла молодой. Было покушение на самого князя, она закрыла его собой.
— Отсюда особое отношение к Ираклию, — хмыкнул Игнат, — что не помешаю князю отправить отпрыска на войну.
— А отпрыск его спрашивал? — напомнил Реваз о категоричности того Ираклия, которого они знали. — Ты же помнишь, если что втемяшилось ему в голову, уже не выбьешь. Одно утешало, чаще всего он был прав, а когда случалось ошибаться, то все равно выворачивал в свою пользу.
Игнату ничего не оставалось, как согласиться.
Целителем Ираклий оказался слабым, но остановить кровь, «очистить» рану, обезболить мог.
А еще он был сильным земляным, что помогало в разведке. Практически невозможно застать врасплох.
— Так, значит, Ставрополь в качестве подарка? — поспешил подытожить Игнат. Они уже подходили, хотелось закончить разговор.
— Часть Ставрополя он получил в качестве приданого за Софико, — поправил его Реваз. — Остальное взял сам. Не сразу, конечно, но теперь никто не оспаривает его право контролировать город.
Формулировка звучала интересно. Контролировать город…
В Центральной России о таком даже мысли не возникало — количество княжеских родов, способных, объединившись, обуздать любого наглеца, остужало подобные желания, здесь же главную роль играла близость персов и османов, усиленно помогавших естественному отбору и делавших сильнейших действительно сильнейшими.
Ну а дальше все просто. Лучше иметь одного хозяина, с которым и выстраивать взаимоотношения, чем нескольких, чаще всего неспособных договориться друг с другом.
Менталитет, мать его…
По мнению Игната, императору уже давно было пора заняться этим регионом, но кто он такой, чтобы давать подобные советы?!
— Будем считать, что нам повезло, — подытожил он. Это касалось и сегодняшних реалий, и случая, который свел их с бывшим сослуживцем.
Реваз, может, и хотел что-то ответить, но они подошли к КПП.
— Ваши документы.
Происходящее отдавало ностальгией, но Игнат предпочел бы находиться сейчас в другом месте и с другими людьми.
Увы, чтобы желание исполнилось, предстояло сначала добыть эти чертовы документы, а затем сделать все, чтобы они оказались в Москве.
Что из этого было сложнее, ни он, ни Реваз не знали.
ГЛАВА 13
Выспаться нам с Юлей не довелось.
Сначала приехал Александр Трубецкой. Потом Антоха с Игорем. Затем, припозднившись буквально минут на пять-семь, Илья Воронцов.
Нам с Юлей даже позавтракать не дали. Но это и к лучшему. Заказанную парнями пиццу доставили быстро, так что голодными не остались.
О том, что произошло ночью в доме, первым узнал мой тезка. Он позвонил Антону и Игорю. Антон — Илье.
Я могла и ошибаться, но там, у озера, особой дружбы между ребятами не заметила. Но прошло несколько дней…
Похоже, в каждом из них дремал дух авантюризма. Появись у него повод проснуться раньше, дружба случилась бы уже давно. Но вышло так, как вышло.
История с Яной не только собрала нас, но и научила, что в одиночку не сделать того, что вполне по силам, когда вместе. И не важно, что звучит это несколько пафосно. Когда искренне, тогда можно.
Устроились в гостиной. На этот раз в той, что во флигеле. Стульев на всех не хватило, но мы решили вопрос кардинально: переставили стол к дивану. Туда же передвинули кресла, так что устроились со всеми удобствами.
Единственное, приходилось отвлекаться, чтобы приготовить свежий чай. Но и от этого нас с Юлей освободили. Все кухонные хлопоты взял на себя Игорь, как оказалось неплохо знакомый с этой нехитрой премудростью.
— Так, я это не хочу. — Юля отодвинула блюдо, на котором лежала пицца с морепродуктами. — А хочу я…
— Разбаловались вы, барышня. — Хохотнув, Антон положил ей на кусок «Монтанары». — Ешьте, что дают!
— Ах, какие мы грозные, — хмыкнула Юля. Потянулась к кусочку…
— А я кое-чего не понял, — остановил ее на полпути Илья. — Вы говорите, стреляли с чердака дома напротив. Но ведь с него не видны окна комнаты Яны.
— Как это не видны? — непонимающе посмотрела я на двоюродного братца. — Они же как раз напротив.
— Как — напротив? — нахмурился он. — Я ведь помню — последняя дверь по коридору. Слева.
— Справа, — поправила его Юля. — Слева — моя.
Илья мотнул головой, прикусил губу, демонстрируя напряженную мыслительную деятельность. Похоже, что-то у него все-таки получилось:
— Так справа была игровая. Мы тогда еще…
— Я поняла! — перебив его, воскликнула Юля. — У нас же был ремонт. Раньше мы с Янкой жили в одной комнате, а после того, как переделали игровую… Подождите! — уставившись на сидевшего напротив нее Трубецкого, неожиданно замерла она. Потом резко вздохнула. — А откуда они узнали, в какой комнате живет Яна?
Вопрос был интересным. Ответ…
Вариантов ответа было немного. Случайность я бы исключила. В доме два этажа. Даже если не принимать во внимание первый, где находились гостиная, столовая, библиотека, кабинет, кухня и помещения для приходящей прислуги, то и на втором комнат хватало. Более того, окна большинства из них были расположены значительно удобнее, чем то, в которое стреляли.
Оставался точный расчет, но это наводило на интересные мысли.
— Либо они бывали здесь, либо знают того, кто бывал, — опередил меня тезка.
Юля отреагировала странно. Бросила кусочек пиццы обратно на тарелку, вскочила с дивана, подошла к окну. Обхватив себя руками за плечи, замерла.
Кивнув Антону на нее, я перевела взгляд на Трубецкого.
Голова у парня работала что надо. Но это и неудивительно. Наследник у такого папочки должен быть соответствующим.
— Не самое приятное предположение, — тяжело вздохнул Илья. Проследил взглядом за Тохой, который направился к Юле. — Если говорить про наших, то последний раз мы собирались здесь всем классом на Юлькино тринадцатилетие. Потом, насколько помню, праздновали в кафешках и клубе.
— На пятнадцать лет мы с девчонками после кафешки приходили сюда, — не обернувшись, произнесла Юля. Позволила Тохе прижать ее к себе. И даже немного обмякла, словно расслабившись.
Ее вопрос про Сергея я не забыла. Но вот радоваться тому факту, что невозможность своего будущего с Антоном она осознавала полностью, не торопилась. Осознавать — одно, а бороться с чувствами — другое.
— А Янкины одноклассники? — уточнил Игорь. Его пальцы двигались, «собирая» успокаивающую магему.
Заметив, что я наблюдаю за его движениями, грустно улыбнулся. Думаю, он, как и все остальные, рассчитывал на другую встречу. А тут…
Рано или поздно, но детство заканчивалось. Это не значило, что больше не будет беспечности и праздного, но чаще всего такого приятного времяпрепровождения. Это значило, что в жизни появлялись и проблемы, которые предстояло решать самим.
Для меня первой такой проблемой стала поездка в Москву. Не сама по себе, а на фоне связанных с отцом событий.
Для них… История с Яной выглядела очень серьезной, без труда затмив все, что уже случалось в их жизни.
Да и в моей тоже.
— У нее день рождения летом, — вздохнула Юля. — Праздновали всегда на улице. Дальше первого этажа никто не проходил.
— Остаются студенты, — подвел итог Игорь.
— Можешь о них забыть. — Юля вывернулась из объятий Тохи, вернулась на диван. Села, подобрав под себя ноги. — Тех, кто жил во флигеле, исключаем сразу. Они с отцом постоянно общаются, он бы наркотики определил без труда. А других, приходивших в дом, было немного. Да и кабинет, если вы помните, на том же первом этаже. Подниматься никуда не надо.
— Засада… — протянул Антон, оставшийся стоять у окна. — Это что же получается, кто-то из наших девчонок?
— Они могли быть лишь источником информации, — слегка сгладил сказанное Игорь. Вряд ли он верил сам себе.
— Мы сейчас договоримся до того, что начнем подозревать самих себя, — жестко отрезала я, чувствуя, как накаляется обстановка в комнате.
И это несмотря на активированную Игорем магему, которую он продолжал поддерживать.
— А разве…
— Все! — поднимаясь, оборвала я Илью. — Имеем в виду, но не зацикливаемся. А то придумаем, а окажется все иначе. Вот поймаем и разберемся.
— Или полиция поймает, — поддел меня Илья.
— И пусть поймает! — категорично заявила я, перекладывая оставшиеся кусочки пиццы на одно блюдо. — Я только спасибо скажу, что избавили от этой грязи. А пока не поймали, будем действовать, как договорились.
Особого облегчения на лицах после своих слов я не заметила, но атмосфера стала спокойнее. Как будто вот это «будем действовать, как договорились» вернуло если не оптимизм, то хотя бы понимание, что будет дальше.
Да и мне самой стало легче. Как и обычно. Достаточно решить, чтобы больше ни сомнений, ни душевных терзаний. Лишь цель, к которой надо идти.
— Согласен, — первым отреагировал Трубецкой. — Но без нас вы никуда не ходите. Илья, Тоха, вы отвечаете за Юлю, мы с Игорем — за Сашу.
— Это обязательно? — вытерла я руки салфеткой. — Мне завтра к восьми в больницу. Буду там почти весь день. А у вас, насколько я помню, танцы. Да и последние дни отдыха.
— Танцы у нас с десяти до часу, — мол, ты от нас не отвяжешься, улыбнулся Трубецкой. — И нас лучше слушаться, а то мы становимся злыми и некультурными.
— Про некультурных я уже в курсе, — хмыкнула я. — К тому же лично я спорить не собираюсь. Если считаете, что так нужно…
Судя по тому, как дружно кивнули, — считали.
Впрочем, так было даже лучше. Во-первых, не придется вызывать такси. А во-вторых, спокойнее за Юлю, которая, в отличие от меня, склонна сначала действовать, а потом уже думать.
* * *
Номер, в котором их разместили, оказался двухместным, но при желании здесь можно было устроить и четверых, которые отнюдь не мешали бы друг другу.
Две кровати, два узких шкафа-пенала, две тумбочки. Все это в дальней от входа стороне.
Ближе — диван, овальный стол, стулья. На стене панель телевизора. Еще одна дверь — в совмещенную с санузлом ванную.
Окно в номере было одно, но широкое и в пол, выходившее во двор. Вид из него был шикарный. И в какой-то мере познавательный.
— Рустам, — оценив увиденное, используя уже новое имя, позвал Игнат Реваза.
Тот обернулся — вывалив все на диван, разбирал сумку, вопросительно приподнял бровь.
Игнат кивнул на окно. Потом сдвинулся, освобождая место.
С улицы окно было полностью обрамлено плющом.
Смотрелось, наверное, красиво. Да и с точки зрения монтажа элементов системы безопасности тоже неплохо — визуально они вряд ли определялись.
Реваз, бросив поиски белья — собирался принять душ, подошел, встал рядом.
Окружавший пансионат парк начинался метрах в двухстах от самого здания, за линией низкорослого кустарника. Там, по выложенной камнем дорожке, сейчас прохаживался вооруженный до зубов патруль.
Ближе — газон. До недавнего времени его, скорее всего, украшали клумбы с цветами — кое-где еще можно было заметить их следы, теперь же большую часть занимал вольер, в котором под надзором шести бойцов резвились два щенка.
С определением породы собак у Игната было плохо — без консультации специалистов не больше, чем десяток, да и то наиболее распространенных, но с этими проблем не возникло. Салюки. И не простые, которые и сами на вес золота, а песчаные, мутировавшие под влиянием сильного магического воздействия.
От своих обычных родичей внешне отличались только окрасом — щенки рождались практически белыми, затем меняли цвет на песочный, а вот функционально — да. Об их неутомимости и преданности в пустыне складывали легенды. Как и о способности чувствовать воду.
— Нехилый подарочек! — присвистнул Реваз. — Два немаленьких состояния.
— Больше, — поправили от двери. — Сучка и кобель из разных пометов. Оба с шикарной родословной.
Появление постороннего Игнат засек, когда тот еще подходил к номеру. Да и Реваз вряд ли пропустил. Но здесь действовали другие правила. Все вроде как свои.
А этот… Камуфляж без знаков различия и других элементов, позволивших хотя бы косвенно определить принадлежность к воинским подразделениям или силовым структурам.
Рост под метр восемьдесят. Крепкий и явно хорошо подготовленный. По возрасту постарше их, но это ничего не значило. Подобные волкодавы и в стариках молодым фору давали.
Голова гладкая, как и у Реваза-Рустама. На щеках и подбородке не щетина, но синевой уже пробивало, намекая, что магической обработке кожи тип предпочитал обычное бритье.
Глаза темные, спрятанные под широкими бровями. Нос крупный, но аккуратный, хотя след от «ремонта» взгляду Игната был заметен. Ломали ему нос. Возможно, и не один раз.
Ну а все остальное… Судя по властной ауре, это был тот самый командир, о встрече с которым предупредил дежурный.
— С кем имею честь? — развернувшись, тем не менее осведомился Игнат.
Несмотря на равные звания, в паре Волков — Абашидзе именно Волков был старшим.
— Подполковник Миронов, — закрыв за собой дверь и подойдя ближе, представился мужчина. — Петр Дмитриевич. Командир третьей группы, к которой вы и приписаны. Позывной — Соболь.
На соболя подполковник походил мало. Если только подвижностью, которую неплохо скрывал. А так… Если не знать, на что смотреть, так больше похож на увальня.
— Уральский, специального назначения? — уточнил Реваз.
— Неплохо, — вместо подтверждения, протянул подполковник. — По одному позывному…
— После того как наш полкан четыре года вами пугал, иначе быть не может, — едва наметил улыбку Игнат. Тут же подобрался. — Капитан в отставке Волков Иван Михайлович. Двести двенадцатый особый Дальневосточный. Егерская рота. Заместитель командира. Целитель. Эмпатия выше среднего.
— Серьезно! — уважительно кивнул подполковник. — Позывной?
— Угрюмый, — спокойно, словно и не было в нем намека на нелюдимость, ответил Игнат. — Но если нужно…
— Не нужно, — перебил его подполковник и перевел взгляд на Реваза. — Значит, ты — Сойка.
— Капитан в отставке Абашидзе. Рустам. Можно без отчества. Следопыт. Основные стихии: огонь и воздух. На контроле полноценно отрабатываю все четыре.
— Похоже, вас нам послало само Провидение. — Коротко посмотрев в окно, подполковник направился к столу. Выдвинув стул, развернул, чтобы оказаться лицом к Игнату и Ревазу, сел. — Задача третьей группы — внешний периметр. Мы — глаза и уши. Определили опасность, оценили и ушли, передав полномочия второй.
— Значит, первая — последний рубеж. — Отойдя от окна, Игнат устроился на краю дивана. Там, где оставалось свободное место от выложенных из сумки вещей. — Такие меры предосторожности ради двух собачек?
— Их стоимость не впечатлила? — многозначительно прищурился подполковник.
О Миронове Игнат слышал. От Трубецкого. Князь отзывался о командире девятнадцатого отдельного отряда в составе Уральской бригады специального назначения весьма уважительно. И как о человеке, и как об уникальном специалисте, который не только сам достиг весьма серьезного уровня в том, что называлось «устрой врагу шухер», но и подготовил немало учеников, также показывавших солидные результаты.
Первое впечатление Игната с мнением Трубецкого совпадало. И по мелочам, которые уже позволяли делать определенные выводы, и по ощущениям, которым он доверял иногда больше, чем глазам или ушам.
— Стоимость — впечатлила, но не настолько, чтобы соответствовать принимаемым мерам предосторожности, — не отвел взгляда Игнат. — К тому же вызывает вопросы наше присутствие здесь. Мы — специалисты узкого профиля и заточены на другую работу. Нет, — предвосхитил он возможный вопрос, — мы не против. Да и деньги хорошие, кто ж от них откажется, но, чтобы выполнить задачу, нужно понимать, что от тебя требуется.
— Ну, если деньги хорошие, — хмыкнув, качнул головой подполковник. Поднявшись, подошел к Игнату. — Тогда вам привет от Коршуна.
Стоявший рядом Реваз негромко выругался, вновь смешав персидский и грузинский. Игнат же ничем не выдал своих чувств.
Впрочем, чего-то подобного он ожидал. Чтобы Трубецкой, да не вывернул по-своему…
— И что это меняет? — все тем же спокойным тоном поинтересовался он.
— Среди бойцов, что охраняют щенков, его императорское высочество принц Николай. Мохаммад Хасан-шах предложил его императорскому величеству союз, скрепить который как раз и предстоит принцу и Айше Султан.
Игнат поморщился — ситуация серьезно осложнялась, отошел к столу. Наклонившись, оперся на его край.
Его императорское высочество принц Николай — младший сын императора Владимира. Двадцать два года, курсант военного училища. Айше Султан, насколько Игнату было известно, дочь Мохаммада Хасан-шаха и икбаль Зары. Девушке семнадцать лет, как раз готова для замужества.
— Наша задача меняется? — выпрямившись, развернулся он к подполковнику.
— Нет, — качнул головой тот. — Более того, мне поручено оказать вам всемерное содействие. Но только на обратном пути. А до тех пор вы переходите в мое подчинение. Вопросы есть? — Дожидаться ответа он не стал. — Раз вопросов нет, сейчас отдыхаете. За час до ужина жду в городке — узнаете у дежурного, где он находится. Познакомлю с группой.
— Что скажешь?
Реваз белье все-таки нашел, но до душа так и не добрался. Остановился у двери.
Смотрел угрюмо, явно недовольный изменениями в плане.
Прежде чем ответить, Игнат «сбросил» целительский купол.
Их, конечно, предупредили, что на территории пансионата баловаться магией не стоит, но это был тот вариант, когда вроде и магия, но стандартными способами не фиксируется. Магема работала по иным законам.
— У меня две версии. Тебе с какой?
— С любой, — поморщился Реваз.
У него тоже, скорее всего, имелись версии. И вряд ли они сильно отличались от тех, которыми его собирался «порадовать» Игнат.
— Ну, тогда первая. Провокация. — Он поставил свою сумку на стул. Достал малый целительский набор, положил на стол. — И вариантов у этой провокации много. Трудно предположить, какой сыграет.
— Ты про то, что поедем колесами? — нахмурился Реваз.
— И об этом тоже, — открывая чемоданчик, подтвердил Игнат. — Смущает меня, что замену производят в Ставрополе. Логичнее было в Тифлисе. Тем более что это вотчина князя Багратиона, в верности которого императору сомневаться не приходится.
— Зато есть сомнения в Бабичевых, — вроде как невпопад заметил Реваз.
Но Игнат понял, о чем тот сказал. Бабичевы — это Бахтеяровы, с которыми у них плотный бизнес. А Бахтеяровы с Багратионами хоть открыто и не враждовали, но при возможности действовали исподтишка.
Расклад отдавал душком. Рисковать принцем ради того, чтобы прояснить ситуацию с Бабичевыми…
На первый взгляд — притянуто за уши, но это если не помнить, что за Бабичевыми кто-то стоял. И вот этот кто-то…
Тактические аптечки имелись у каждого бойца, входили в комплект снаряжения. В его чемоданчике то, что каждому не выдашь. Набор быстро разворачиваемых магем, способных если и не вернуть с того света, то как минимум не дать туда уйти. Конечно, не всем — тут по обстоятельствам, но большинству с серьезным шансом.
— А вторая? — не дал ему глубоко уйти в мысли Реваз.
— А вторая… — повторил Игнат. — Оперативная разведка. С учетом того, что мне известно о подполковнике Миронове, вполне имеет право на существование.
Читать бесплатно другие книги:
