Целительница Бульба Наталья

Говорить, что ни старшая дочь, ни Саша не имеют к этой истории отношения, профессор не стал. Не потому, что действительно имели, пусть князь об этом даже не догадывался. Просто…

Все крутилось вокруг той самой наркотической зависимости. Предсказать, как одурманенный будет действовать, не получив того, чего жаждал, если кто и мог, то только профильный специалист.

— А ночные клубы? — воспрянул он от пришедшей в голову мысли.

Трубецкой грустно усмехнулся и развел руками.

— Вычислить по камерам не получилось. Точно знаем, из каких клубов пропадали девушки, но зацепок немного. Дважды на видео видны со спины. Один раз лицом, но расстояние такое, что не взять. И на этом все! Правда, есть препарат, который добавляли в спиртное. Довольно специфический. Ну и магические браслеты. Хотя и с этим пока сложно.

Данила Евгеньевич выслушал. Потом поднялся.

К утру он не расслабился — перешел в режим, когда все страшное уже позади.

И куда только делся его аналитический ум, просто обязанный предусмотреть подобное развитие событий?

Пройдя через всю комнату — в движении лучше думалось, остановился рядом с Трубецким.

Окно выходило в парк. Извилистые дорожки, очерченные высаженным вдоль них кустарником. Деревья с фигурно подстриженными кронами…

— И что нам теперь делать? — едва ли не слепо глядя на все это великолепие, несколько растерянно спросил он.

Когда на войне, оно и сложнее и проще. Сразу понятно: здесь — свои, там — враги. И хотя без нюансов не обходилось — нередко случалось, когда у раненых деление на тех и других стиралось, но и это не выбивало из правила.

А тут…

Про криминал он слышал. И даже выступал несколько раз в качестве консультанта. Но чтобы вот так…

— Выполнять все мои рекомендации, — успокоил его Трубецкой. — И жить, как жил. Кстати, — уже другим тоном заговорил он, — как я понял, собираешься лечить Тамару по новой методике?

Данила Евгеньевич усмехнулся — поддержать, внушив уверенность, друг детства тоже умел, но тянуть с ответом не стал. Хотя и мог.

— Начнем через пару дней. Точнее, — он хитро посмотрел на Трубецкого, — начнет студентка, а я буду наблюдать.

— Значит, — рассмеялся Трубецкой, — признанное светило так и не справилось с капелюшечками?

— Старею… — философски протянул Данила Евгеньевич.

Хотел добавить, что капельки ему даются уже довольно хорошо, но сбил звонок магофона. Достав аппарат из внутреннего кармана, отметил имя на экране, развернул к Трубецкому…

Звонила Саша. И это было… Это было странно и неожиданно.

А еще слегка пугало.

— Саша, что-то… — произнес он, не скрывая тревоги. Нахмурился. — Да, это я. Соколов Данила Евгеньевич. Я могу узнать… Да, Александра Салтыкова моя студентка и помощница. Да, факт лечения в поезде имел место быть… Да, все так, отравление волчеягодником… — Эта пауза была уже длиннее, но закончилась и она. — Я буду в участке минут через двадцать. Надеюсь, вы понимаете, что допрос несовершеннолетней… Да, буду.

Он отключил магофон, посмотрел на пристально наблюдавшего за ним Трубецкого:

— Саша в полиции. Предотвратила похищение ребенка. Того самого, которого лечила в поезде.

— Где? — помрачнел Трубецкой.

— В парке неподалеку от академии. Там Юля, Антон Мещерский и Игорь Валдаев. Следователь просит подъехать.

— Я с тобой…

— Нет! — резко перебил его Данила Евгеньевич. — Саша тебя боится.

— Саша что?.. — аж подался вперед Трубецкой. — А меня-то с чего?

— Самому интересно, — поморщился профессор.

И ведь не солгал. Даниле Евгеньевичу очень хотелось знать, почему эта девочка так явственно опасалась его старого друга.

* * *

В полицейском участке нас разделили, разведя по кабинетам.

Тот, в который попала я, был серым и унылым. Не самые чистые окна, забранные решеткой. Не самые свежие шторы, сдвинутые в одну сторону.

Единственное украшение — парадный портрет императора Владимира. Да и тот был пыльным.

Я бы на месте начальства за такое разгильдяйство сделала выговор, но в этом месте решала не я, а другие.

Из мебели — совершенно пустой, слегка потертый стол. Несколько стульев. Высокий шкаф у стены.

Разглядывать было откровенно нечего. Только думать о том, чем все это закончится.

За последствия я сильно не переживала. Приехавший чуть позже полицейских целитель подтвердил, что мальчик находится под принуждением, так что с этой стороны опасаться было нечего. Если только беспокоиться о том, как отреагирует Данила Евгеньевич.

Вчера проблемы с дочерью. Сегодня со мной…

Он, конечно, сильный мужчина, но предел терпению есть у всех.

А ведь был еще Андрей, которому ничего не стоило устроить мне хорошую головомойку. В том, что касалось моей безопасности, отец дал ему широкие полномочия.

Я так задумалась о собственном будущем, что пропустила появление в кабинете еще одного человека. Очнулась, когда он уже стоял на пороге, рассматривая меня с каким-то плотоядным интересом.

— Я — следователь Варланов. Степан Андреевич, — представился он, как только я подняла голову и встретилась с ним взглядом.

Закрыл дверь, прошел к столу. Положил на него мой паспорт, телефон.

Сумочку, когда привезли в полицейский участок, у меня не забрали. Лишь проверили — с моего разрешения, что там нет ничего запрещенного.

Да и вообще вели себя достаточно корректно. Причина такой внимательности к нашим персонам были очевидна — Антон назвался сразу, как появилась полиция, так что я не обманывалась. Страшилки, которые рассказывали об этой братии, имели под собой реальные основания.

— Салтыкова Александра Игнатьевна, — проявив вежливость, представилась и я.

Необходимости в этом не было, но обострять ситуацию не стоило. Как минимум пока.

— Александра Игнатьевна, — следователь присел за стол, — я коротко переговорил с господами Мещерским и Валдаевым. Они рассказали, что произошло в парке. По их словам, именно вы сообщили о том, что ребенок находится под магемой подчинения и, скорее всего, похищен мужчиной, который его сопровождал. Это так?

Следователь был невысоким, худощавым. Лицо простое, но приятное, располагающее. Да и смотрел он с тем спокойствием, которое лучше иных слов убеждает, что этому человеку можно довериться.

По возрасту — ровесник отца. И это наводило на мысль, что он не столь безобиден, как хотел показаться.

— Простите, господин следователь, но вам ведь известно, что я — несовершеннолетняя? — кивнула я на лежавший на столе детский паспорт.

— Чувствуете за собой вину? — с задором улыбнулся он.

Вот ведь… Начни он угрожать, было бы проще, а так… Умеет располагать к себе. Хотя бы таких неискушенных барышень, как я.

— Закон должен быть законом, — тяжело вздохнув, развела руками я. — Разве не так?

— Так, — без малейшего напряжения — уж я-то чувствовала, согласился он. — И кому будем звонить? Родителям? Опекунам? Законным представителям?

— Законным представителям, — не задержалась я с ответом. — Впрочем, если хотите, можем позвонить и родителям, но тех придется подождать. С Урала самолеты не каждый день летают.

— Ну если у нас нет других вариантов… — негромко рассмеялся он. Взял телефон, протянул мне. — И кто у нас законный представитель?

— Профессор Соколов Данила Евгеньевич, — назвала я имя своего работодателя.

Впрочем, работодателем он и являлся. Договор между нами был заключен по всем правилам.

— Так вы целительница? — тут же сменил тон следователь.

— Будущая, — вздохнула я. — Пока только помощница.

— Тогда мне все понятно, — кивнул он, скорее всего, собственным мыслям.

Расслабилась я рано. Стоило нажать «вызов», как телефон вновь оказался в его руках.

Движения я практически не заметила. Только что сидел и…

О том, что безобидным следователь лишь казался, я уже думала. Теперь получила подтверждение.

Их разговор был недолгим. Господин Варланов уточнил, знакома ли профессору барышня Салтыкова Александра Игнатьевна. Получив утвердительный ответ, коротко описал ситуацию, напомнив историю в поезде, и попросил приехать в участок. И все это… вежливо, но с намеком, так что в какой-то момент мне стало не по себе.

Нет, я точно поступила правильно, но вот последствия…

Наверное, именно это и подтолкнуло меня к дальнейшему.

Стоило следователю закончить разговор, я протянула руку к телефону. В ответ на вопросительный взгляд поднялась и четко, давая понять, что не отступлюсь, произнесла:

— Мне положен звонок.

— А разве вы… — вроде как недоуменно начал господин Варланов.

— Скорее вы, — мило улыбнулась я, намекая, что разговаривал по телефону именно он, а не и.

— Ну если настаиваете… — уже без всякой любезности произнес следователь.

Я его тону не поверила. Сидевший напротив мужчина откровенно забавлялся. Пусть и не показывал этого.

Отвечать на выпад не стала. Взяла протянутый телефон, набрала номер Андрея.

Тот откликнулся мгновенно:

— Все знаю. Жди профессора и ни о чем не беспокойся.

Подумав о том, что две мои выходки подряд Андрей может и не перенести, отключилась и заблокировала телефон, чтобы некоторые не тянули к нему руки.

А то ведь…

Все, что мне оставалось, дождаться Данилу Евгеньевича и, как и сказал Андрей, постараться не волноваться.

Данила Евгеньевич приехал через двадцать пять минут.

Все это время я просидела в кабинете одна. Наедине со своим лежащим на столе телефоном, которым меня весьма вежливо попросили не пользоваться.

А я и не собиралась. И без него было над чем подумать. Хотя бы о так и не законченном нашем с ребятами разговоре.

Когда дверь открылась, я как раз дошла до мысли, что без приманки в истории с клубами не обойтись. Тем уродкам нужна была жертва. И если ею не стала Яна, рано или поздно появится другая девушка, которая, как и дочь профессора, будет искать утешения среди безудержного веселья ночной жизни.

— Прошу вас, господин профессор. — Следователь пропустил Данилу Евгеньевича.

Зашел следом, тут же направившись к столу. Сел, положил перед собой папку с бумагами.

— Саша? — А вот профессор так и остался стоять у двери. Назвал мое имя и замер, глядя с тревогой и волнением.

— Со мной все в порядке, Данила Евгеньевич, — вскочила я. Поежилась, не зная, как выразить то, что чувствовала.

Сожаление в той смеси, которая бурлила внутри, было, но лишь о том, что добавила Соколову проблем.

— Это хорошо. — Лишь теперь профессор сдвинулся с места. Подойдя быстрым шагом, прижал меня к себе и выдохнул. Как если бы наконец поверил, что ничего серьезного действительно не произошло. — Не кори себя. Ты все сделала правильно.

— Я уже так не думаю, — отстранившись, грустно улыбнулась я. — Неприятное место.

Место действительно было неприятным, но поступить иначе в той ситуации я не могла.

* * *

— Значит, вы сначала просто узнали мальчика?

— Да, — подтвердила я. Оглянувшись, ободряюще улыбнулась стоявшему за спиной профессору.

От меня он так и не отходил. Да еще и руку на плечо положил. То ли поддерживал, то ли опасался, что сбегу.

— Ситуация в поезде была сложной. Мальчик, как и его родители, врезались в память. Да и общее впечатление. Целитель помнит своих пациентов.

— Подтверждаю, — глухо произнес профессор.

— Что именно? — вспыхнув иронией, совершенно спокойно уточнил господин Варланов.

Эмпатия у Данилы Евгеньевича, как у большинства целителей-мужчин, была невысокой, так что скрытого сарказма вопроса профессор не ощутил.

— И то и другое, — тем не менее довольно резко отреагировал он. — Отравление волчеягодником, если вовремя не оказать помощь, тяжелая вещь. А уж у ребенка, которого целенаправленно травили…

— Целенаправленно — что? — склонив голову к плечу, холодно поинтересовался следователь.

— Что?! — непонимающе развернулась я к профессору.

Тот оторопело посмотрел на меня, на господина Варламова…

— Простите… — медленно выдохнул он. Потом достал из кармана магофон, набрал номер и, произнеся лишь короткую фразу: «Ты был прав», — тут же его отключил.

— Господин Соколов! — поднялся со стула следователь.

— Подождите минуту, — отпустив меня, профессор отошел, сел на свободный стул и словно обмяк, опустив плечи.

— Данила Евгеньевич! — вскочила и я.

С первой встречи профессор произвел на меня впечатление сильного, уверенного в себе человека. И вот теперь… Не сказать, что он был раздавлен, но растерян — точно.

Чего именно… точнее, кого именно ждали, понятно стало действительно через минуту.

— Ваше превосходительство! — вытянулся следователь, мгновенно узнав вошедшего в кабинет Трубецкого.

Я, плохо контролируя собственные реакции, шарахнулась в сторону, не пропустив задумчивого взгляда, которым одарил меня князь, а также господин Варланов.

Ну и пусть смотрят! Я и раньше, до встречи, его опасалась, а уж теперь…

Не знаю, как прожила с ним все эти годы Тамара Львовна, женщина мягкая и добрая, но я-то видела, насколько жестким и жестоким был этот человек. Жестоким и целеустремленным, что в некоторых случаях было даже очень нехорошо.

— Александра, подождите, пожалуйста, в коридоре, — словно опровергая сложившееся мнение о себе, благожелательно попросил меня Трубецкой.

Я кочевряжиться не стала. Взяла сумку, забрала со стола и бросила в нее телефон. Подошла к двери.

— У мальчика магема подчинения нестандартная, — произнесла я, уже взявшись за ручку. — Я не сразу поняла. Центральный узел такой же, а внешний контур другой. И мужчина…

— Что мужчина? — развернулся ко мне Трубецкой. Я хоть и стояла к нему спиной, а движения не пропустила. Резким оно было, напряженным.

— Там тоже магема подчинения, — вынуждена была повернуться и я, — но другая. Я могу ошибаться, но что-то связанное со смертью.

— Ты уверена? — поднялся Данила Евгеньевич, удивив меня очередной метаморфозой.

Куда только делась его растерянность. Собран, если не сказать, готов к бою.

— Нет, — качнула головой. — Но я помню, что стандартная в основе берет операционную. А эта… — Я развела руками. Чтобы объяснить то, что увидела, мне не хватало знаний.

Повисшая в кабинете тишина была задумчивой. И вроде как с намеком… на обстоятельства.

Первым очнулся князь:

— Данила Евгеньевич, ты сможешь…

— Ваше превосходительство, но… — похоже, сообразив, о чем идет речь, попытался перебить князя следователь.

— С твоим начальством я сам разберусь, — жестко оборвал его Трубецкой. — Надеюсь, ваш целитель…

Судя по тому, как побледнел следователь, их целитель уже должен был осмотреть и мальчика и мужчину.

И если в первом случае особого вреда я не видела, то во втором…

Добавляя обстановке нервозности, неожиданно распахнулась дверь.

— Степ, там… Ваше превосходительство! — Влетевший в кабинет полицейский резко затормозил. Замер, вытянувшись.

Я бы, может, и захихикала — со стороны это выглядело уморительно, но даже не улыбнулась. Если права в своих догадках, то с известием о магеме подчинения я опоздала.

— Умер? — озвучил мои мысли следователь.

— Кто? — словно забыв о присутствии в кабинете князя, недоуменно поинтересовался влетевший. Снова вытянулся и продолжил уже иным тоном: — Разрешите доложить, ваше превосходительство?

— Докладывай, — бросив на меня короткий взгляд, милостиво разрешил Трубецкой.

Я утрировала. Князь был на удивление спокоен и корректен.

— Нашли мы двоих. В парке. В будке смотрителя аттракционов. Скорее всего, няня и охранник. Оба под магическим воздействием. Трогать не стали…

— Значит, под воздействием, — задумчиво повторил следователь, когда тот, который докладывал, получив разрешение, покинул кабинет. — И как же нам узнать имя мальчика? Может, спросить у вас? — оценил он мои откровения.

Ответить я не успела, за меня это сделал Данила Евгеньевич:

— У нее — нет, а вот у меня — да. Когда Александра вернулась к себе в купе, я поинтересовался. Отец ребенка — Варланов Виталий Афанасьевич.

— Внук Афанасия Егоровича? — мгновенно став серьезным, нахмурился следователь. Потом посмотрел на Трубецкого…

И вот этот взгляд мне не понравился. Было в нем такое выражение, как если бы следователь наконец сообразил, что здесь делает князь. И это понимание было до краев наполнено не только текущими, но и будущими проблемами.

Не знаю, как кому, а мне стало страшно. Эта история могла оказаться значительно серьезнее, чем случившееся с Яной. И то, что я оказалась в ней замешана…

Вот только деваться было некуда. Раз все случилось так, как случилось.

— Я ведь еще не все сказала, — тяжело вздохнув, жалостливо посмотрела я на князя.

Я хоть его и боялась, но в этой ситуации лишь он мог избавить от множества вопросов, которые при другом раскладе неизбежно бы возникли.

В этот раз на меня глядели все. И с таким выражением на лицах, что если бы я затянула молчание…

Успокаивало одно. В самом крайнем случае Андрей просто увезет меня куда-нибудь подальше, где я точно не вляпаюсь ни в какие переделки.

— Мужчина, который с мальчиком, он был в поезде.

— Где? — опередил Трубецкого профессор.

— Их было двое. Когда я шла к ребенку, они стояли в коридоре. Когда возвращалась к себе в купе, остался только один. Который второй. Этого я больше не видела.

— Ты уверена? — приблизился ко мне Трубецкой.

Я хотела отскочить, но оказалось некуда. Дверь поджимал тот тип, что последним влетел в кабинет.

Пришлось взять себя в руки и ответить:

— Уверена. У него проблемы с желчным, цвет лица отдавал в желтизну. Да и склеры пожелтели. Потому и запомнила.

А сама вновь подумала о том, что отец просил вести себя тихо.

Вот только у меня почему-то тихо никак не получалось.

ГЛАВА 9

Ростов объехали стороной.

Лишний круг… Таких кругов они нарезали достаточно, чтобы этот за лишний можно было не считать.

— Скоро гостиница для дальнобойщиков.

Игнат бросил взгляд на навигатор. Звук тому отключили, чтобы не нервировал, оставили в настройках только подсказки значками.

— Предлагаешь перекусить?

Обедом они решили не заморачиваться — прекрасно обошлись сухпаем и чаем в термосе, но время шло к ужину, Игнат и сам бы не отказался от чего-то посущественнее.

— Задницу размять, — хохотнул вновь сидевший за рулем Реваз.

Машину они сменили после Царицына. Один внедорожник на другой, более солидный, но с такой же серьезной начинкой, как и первый.

Внешностью оба тоже озаботились, вписав ее под текущую легенду. Игнат — завербовавшийся в род целитель, добиравшийся к новому месту работы. Реваз — сопровождающий.

Оставался вопрос, почему машиной, а не поездом или самолетом, но к обсуждению этой темы они тоже были готовы. Начиная от «посмотреть красоты империи» и заканчивая боязнью воздушных судов.

— Если только задницу… — поддержал его Игнат. — Ну что ж, узнаем, чем кормят в этой дыре.

Дырой эта дыра не была — шли они из Ростова по трассе, уже давно переплюнувшей хваленые европейские стандарты, но если сравнивать со столичным регионом…

Гостиница, до которой добрались минут через пятнадцать, была целым гостиничным комплексом. Ремонтные ангары, шиномонтаж, мойка, елочка[1] для дальнобойщиков, стоянка для обычного транспорта. Это не считая самой гостиницы в три этажа, с двумя кафе на выбор, бани и медицинского пункта.

Начали с душа. Была здесь и такая услуга.

После того как освежились, завалились в кафе. Помещение оказалось практически пустым. Кроме них женщина с девочкой и два мужика в хорошем подпитии.

На первый взгляд ничего подозрительного, но…

— А барышня-то чего-то боится, — усаживаясь боком к залу, произнес Реваз на смеси грузинского и персидского.

Игнат, внешне никак не отреагировав, устроился напротив. Раскрыл меню, которое прихватил на барной стойке.

Женщине лет двадцать пять — двадцать семь. Девочке не больше шести. То, что их появление барышню напугало, Игнат заметил, но сейчас о чужих проблемах думать не стоило. Своих хватало.

— Темно-синий родстер, — тем не менее произнес он, соотнеся посетителей кафе и машины на расположенной рядом с ним стоянке.

Кроме их внедорожника машин было три. Тот самый родстер, более других подходивший женщине с ребенком, пикап и тонированный джип.

— Не нравится мне все это, — на той же жгучей смеси языков прокомментировал его слова Реваз и ослепительно улыбнулся подошедшей официантке.

Девушка была хороша. Даже с учетом маленького шокера, прикрепленного к широкому поясу.

— Супчик из потрошков, сковороду жарехи и большую кружку морса, — демонстрируя широту своей натуры, сделал заказ Реваз.

— Мне — то же, — подчеркнуто холодно произнес Игнат. — И будьте добры, чай в термос.

Официантка записала заказ в маленький блокнотик, забрала пустой термос.

— И добавьте четыре бутылки пива. С собой. Холодненького, — крикнул уже практически ей в спину Реваз.

Официантка кивнула.

— Му и зачем? — нахмурился Игнат. Затеянный Ревазом кипиш напоминал ему проделки молодости.

— Надо, барин, — зло, благо никто не видел, скривился Реваз. — Надо.

Игнату только и оставалось, что пожать плечом. Вопросом, кто у кого служил, он уже давно не задавался. Особенно когда речь заходила о безопасности.

Супчик был хорош. Жареха — тоже. Да и морс не подкачал. Вроде и ничего сложного — вода и ягода, но то слишком сладкий, то слишком кислый. В этом оказалось всего в меру.

И если бы не подступавшее ощущение тревоги…

— Я сейчас, — пока ждали, когда принесут счет, поднялся Реваз. Подхватил бутылки.

Игнат лишь качнул головой да проследил взглядом, пока тот шел к выходу.

Трюк с бутылками был прост. Требовалось лишь в нужном месте споткнуться и разбить одну-две… А дальше — наблюдать и делать выводы. Если успеешь.

Вопреки ожиданиям — все могло обернуться и стрельбой, вернулся Реваз быстро. Игнат только успел расплатиться.

Плюхнулся на стул, достав салфетку, вытер руки:

— В машине минимум трое. С оружием.

— Не по нашу душу, — правильно расставил акценты Игнат.

Парочка мужиков в подпитии продолжала углубляться в процесс, добирая до известной лишь им одним кондиции.

Страницы: «« « ... 678910111213 » ... »»