Целительница Бульба Наталья

Как и ожидалось, Реваз возражать не стал.

Девятнадцатый отдельный отряд, входивший в состав Уральской бригады специального назначения… В Персии и у османов они не отметились, а вот в Афганистане о них слышали. И не раз.

— Я сейчас скажу, — проведя пальцами по футляру, в котором лежали заготовки, начал Игнат, — но ты только… — Он развернулся, посмотрел Ревазу в глаза. — Твоя задача — документы. И если что…

Игнат не любил политику, предпочитал держаться как можно дальше. Ну а то, что жизнь ткнула в самую гущу чужих интриг…

Несмотря на множество недостатков, которые он не мог не замечать, Россия нравилась ему именно такой, какой была. Стабильной, но с перспективой. Знающей себе цену и умеющей постоять за себя. Помнящей прошлое, но думающей о будущем.

Чтобы все так и оставалось, зависело не только от него. Но и его усилия имели значение.

* * *

Понедельник не задался с утра.

Или все-таки с ночи?

Андрей еще раз прочитал лежавшую перед ним распечатку состоявшегося в гостиной флигеля разговора.

Если Сашка узнает, вряд ли поймет, но…

Сейчас речь шла не о том, поймет или нет. Главное — их безопасность. Со всем остальным он разберется.

— Копию срочно отправляй следователю Варланову. Пусть примут к сведению.

— Слушаюсь, — отозвался дежурный. — Андрей Аркадьевич, тут еще контроль службы безопасности, рапорт старшего утренней смены и объяснительная.

— Что там? — нахмурился Андрей.

У утренней смены ответственности не меньше, чем у ночной. Слишком большой наплыв. Слишком много посторонних.

— У них ЧП, — обрадовал его дежурный. — Попытка вербовки.

— Даже так… — Андрей откинулся на спинку кресла.

Это словосочетание «попытка вербовки» за бытность свою собственником клуба Андрей слышал не раз.

И услышит еще не раз. Но от этого слова не звучали привычно, а вызывали то ли удовлетворение — купить его людей было не так уж просто, то ли ярость.

Клуб был его детищем. За него да за Сашку…

Медленно выдохнув — ему сейчас требовался холодный рассудок, — кивнул, разрешая передачу. Принял отправленные файлы. Открыл первый.

«Довожу до Вашего сведения, что восемнадцатого августа, в четырнадцать пятнадцать, после сдачи смены…»

Юрия Федорова, к которому подошли с предложением заработать, Андрей помнил хорошо. Впрочем, он всех своих ребят помнил хорошо, но некоторых — особенно. Юрка был как раз из таких. Снайпер от Бога, но с характером. Вот характер однажды чуть и не довел до трибунала.

Андрей тогда помог. Проверяющий, с которым сцепился Федоров, сам оказался с грешком, на чем и сыграли, пройдя буквально по лезвию. Запоздай они с собственным расследованием хоть на день, и отправился бы парень в дисбат. И не важно, что военных действий на тот момент империя не вела, так что о смерти говорить не приходилось, но и без того последствий хватало. Несмываемое пятно! С таким даже на гражданке о карьере можно забыть окончательно.

Похоже, кто-то раскопал эту историю. И хотя зацепиться там особо не за что, при желании и из мухи вполне удавалось раздуть слона.

— Где сейчас Федоров? — оторвавшись от экрана планшета, посмотрел Андрей на дежурного.

— Дома, — сверившись с данными на мониторе, ответил тот. — Поставили маяк, зарядили прослушку. Ждет вашего решения.

— Это хорошо, что ждет, — протянул Андрей, вставая.

Размышляя, дошел до стены. Взгляд уперся в висевшие на ней рядком грамоты. На всех более или менее значимых соревнованиях по практической стрельбе члены клуба занимали призовые места. Частенько даже не одно.

Самолюбие Андрея это тешило. Но больше тешило то, что на каждого из них он мог положиться. И случись что…

Лучше бы не случалось, но в жизни не всегда происходило так, как хотелось.

Вернувшись к столу, Андрей прошелся пальцами по гладкой поверхности. На ритм вряд ли было похоже, скорее уж на азбуку Морзе. Точка-тире-тире-точка…

За тем, что выстукивали пальцы, проступало знакомое: «Принято. Работаем».

Вдавив кнопку сбоку, дождался, когда опустится разделявшая комнату перегородка. Потом сел в кресло, достал магофон и, найдя нужный номер, нажал вызов.

Ответа пришлось ждать. Да и понятно. У Трубецкого и без него хлопот хватало.

— Я скоро начну вздрагивать от каждого твоего звонка, — пошутил князь, спустя десять гудков появляясь на экране.

— Могу ответить взаимностью, — хмуро отозвался Андрей. — Ваше превосходительство, похоже, мы облажались.

— И насколько серьезно? — Трубецкой махнул кому-то невидимому рукой. Мол, не до тебя.

Находился он в своем кабинете. Не домашнем, конечно. В том, что в Кремле.

— Может, и серьезно, — поморщился Андрей. Ошибаться он не любил. Но признавал, что и сам небезгрешен. — К моему бойцу подошли с предложением устранить объект четыре.

— Что?! — приподнялся в кресле Трубецкой. — Что ты сказал?!

— К моему бойцу подошли с предложением устранить объект четыре, — послушно повторил Андрей.

Подумал, что и сам бы с удовольствием сорвался в бешенство. Не по факту попытки вербовки, а потому что с самого начала неправильно сложили картинку.

— Кто? — быстро придя в себя, вернулся в кресло Трубецкой.

— Пока не знаю, — дернул плечом Андрей. — Служба безопасности работает.

— Но мысли у тебя есть? — не отстал от него князь.

— Мысли есть, — давая понять, что иначе вряд ли бы позвонил, произнес Андрей. — Все, связанное с ребенком, мы интерпретировали как возможность давления на отца.

— Звучит вполне логично, — заполнил Трубецкой короткую паузу.

— А если предположить, что все это — попытки избавиться от самого ребенка, которые сорвались по счастливой случайности?

— Избавиться? — Трубецкой почесал нос, словно намекая, что чувствует горяченькое.

— И в связи с этим у меня две версии, — вновь постучал по столу Андрей. На этот раз в точках-тире слышалось: спасите наши души! — Во-первых, мальчик мог видеть то, что видеть ему не стоило.

— Ему шесть лет! — попытался возразить Трубецкой, но тут же кивнул.

Шесть лет — возраст, когда детей всерьез не воспринимают, но они уже все видят, все слышат, все запоминают. А потом рассказывают. Не тем, кому надо.

И это действительно могло оказаться поводом. Поводом избавиться от возможной проблемы раз и навсегда.

— Вторая еще неожиданнее, — продолжил Андрей, дав князю до конца проникнуться уже сказанным. — Я тут покопался в грязном белье Варлановых и выяснил, что у старшего внука Афанасия Егоровича конфликт стихий. Блокировка одной из них способна привести к серьезным проблемам со здоровьем — обе стихии сильные. Остается исключение из списка наследников и проверка на одаренность остальных претендентов.

— И как это связано с мальчишкой? — продемонстрировал работу мысли Трубецкой.

— На первый взгляд, — грустно улыбнулся Андрей, — никак. Но вы обратили внимание, что в чертах лица ребенка нет ничего от родителей?

— Божья Матерь! — обескураженно глядя на него, выдохнул князь. — Уж не думаешь ли ты, что жена нагуляла мальчишку, Виталий об этом узнал и теперь вынужден избавляться от ублюдка, чтобы все это не выплыло наружу?

— Мы привычно ищем заговоры, — скривился Андрей, — но ведь есть и более простые объяснения. Вы знаете характер Афанасия Егоровича. Достаточно намека на приблудную кровь в его роду, чтобы младшенький вылетел на вольные хлеба. И куда он пойдет, когда ему перекроют все дороги? В дворники?

Трубецкой поднялся с кресла. Отошел к бару. Достав бутылку и стакан, плеснул на дно коньяка. Выпил. Не залпом, что более соответствовало ситуации. Медленно, смакуя.

Андрей наблюдал за князем и продолжал думать.

Варланов, который дипломат, темной лошадкой для них не являлся — весь на виду. Не без нюансов, конечно, но все связаны с его деятельностью, так что оправдывались сложившимися обстоятельствами.

Но кое-что смущало. Не тогда, когда услышал в первый раз. Сейчас, когда история развернулась иной стороной.

Рассказ Саши о происходившем в поезде и ее слова о поразительном спокойствии отца.

Даже на косвенную улику не тянуло, но ведь не отпускало, требуя присмотреться внимательнее.

— Мой боец к работе готов, — когда Трубецкой вернулся к столу, продолжил Андрей. — Какая бы версия ни подтвердилась впоследствии, выведя мальчика из игры, мы развяжем себе руки.

— А за репутацию не боишься? Вас в плане охраны держат за эталон. А тут такой конфуз.

В этом князь был прав. Заработать репутацию трудно, а вот испортить…

— А если устроить все в полицейском управлении? — Заточенный на поиск решений мозг тут же выдал новый вариант. — Им не привыкать, а мы вроде как и ни при чем. Еще и выиграем.

Трубецкой сел, передвинул лежавшие перед ним бумаги.

— Игнат с Ревазом вошли в команду, — подняв голову, посмотрел он на Андрея.

Андрей кивнул — в курсе. Его возможности, конечно, скромнее — не ему тягаться с сетью, раскинутой князем, но на то, чтобы отслеживать движение тех, кого называл друзьями, их вполне хватало.

— Звонил князь Багратион, — вновь заговорил Трубецкой.

Андрей был уверен, что история с женщиной, у которой теперь уже бывшие родственники пытались выкрасть дочь, получит свое продолжение, но чтобы так быстро…

— Что хотел? — чуть подался вперед он.

Князь Давид Багратион был фигурой. Тем, кто хоть в малой степени затрагивал его интересы, обычно очень сильно не везло.

— Сетовал на то, что некоторые князья начали зарываться. Насколько я понял, прощупывал, как отреагирует Москва, если он займется чисткой авгиевых конюшен.

— Прощупал? — аккуратно полюбопытствовал Андрей.

Это была уже не сфера его интересов, но…

Там сейчас находились Игнат и Реваз. Любая информация могла оказаться жизненно необходимой.

— Значит, так. — Князь твердо посмотрел на него. — Операцию в полицейском управлении визирую, но подробный план должен быть у меня до конца дня. А что касается, прощупал или нет… Государь высказался ясно: закон и порядок. И если его кто-то не понял…

Андрей только кивнул.

* * *

Ночью я спала плохо. Волновалась.

В больнице мне все знакомо — до того как начала работать сама, пропадала у отца, — но беспокойство все равно присутствовало. Какой окажется старшая медицинская сестра, которой предстояло подчиняться? Как примет дополнительную заботу, которой я вынужденно стану?

А вот утром как отрезало. Не скажу, что была спокойна как удав, но лишних эмоций точно не испытывала.

Дом мы с Людмилой Викторовной покинули ровно в семь, только и перехватив, что по чашке кофе и пару оладий.

Она — проспала, а я решила не нагружать желудок. Кто знает, насколько суетным получится день. Уж лучше немного поголодать, чем прихватит живот ненароком. Я, конечно, целительница, но с собой обычно работать сложнее, чем с другими.

— Больница Святого Лаврентия — благотворительная. Контингент разный. Для совсем пропащих — свое отделение, но и в основном корпусе проблемных хватает. Имеются и платные палаты. Как ты понимаешь, со своими порядками.

Я промолчала. Мне приходилось работать и с вшивыми, и с лишайными, и с чахоточными. Лекарский дом, который курировал отец, тоже принимал всех. Для способных заплатить за хорошо оказанную помощь — отдельное здание с соответствующей обстановкой, аппаратурой и уходом. Но и во втором, куда мог прийти и нищий, на произвол судьбы не бросали. Для особо серьезных случаев чаще всего только паллиативная помощь. Ну а со всем остальным обычно справлялись.

— Пойдешь в хирургическое отделение. Старшая медицинская сестра — Рахима Симбаевна. Постарайся имя-отчество запомнить. Она женщина опытная, но несколько самолюбивая. Род Келмагамбетовых у казахов не последний. Она это помнит и чтит.

— Рахима Симбаевна, — не ошибившись, повторила я.

Спасибо учителю риторики. На уроках нас учили не только умению грамотно донести свою мысль до собеседника, но и артикуляции.

— Умница, — бросив на меня взгляд, подбодрила Людмила Викторовна. — Задания будешь получать только от нее. Тебя там, конечно, попытаются припахать, но ты сильно не поддавайся. Помочь, если по силам, помоги, но за других работу не делай.

— Я поняла, Людмила Викторовна, — улыбнулась я, вспомнив свой опыт.

Да, новеньких в лекарских домах не жалели. Не сумеешь поставить себя сразу, так и останешься на побегушках.

Мне было тринадцать лет, но это никого не остановило. Первые дни нагружали так, что я едва дорабатывала свою короткую смену, приползала домой и падала без сил. Ни есть, ни пить, ни заниматься… Только спать, мечтая об одном — чтобы все это скорее закончилось.

А потом поняла, что, пока я вкалываю, пара девиц из моей смены отдыхает в санитарской. Вот тогда и осознала свою ошибку, буквально со следующего же дня потребовав у старшей медицинской сестры конкретного объема работы.

Как оказалось, она только этого и ждала.

Хорошая школа, в которой главный учитель — умение соображать и накапливаемый жизненный опыт.

— Сталкивалась? — правильно интерпретировала Людмила Викторовна мою улыбку.

Я кивнула. Когда пришла работать медицинской сестрой, все повторилось. Другой лекарский дом, другие люди. И не важно, что я была уже знакома с этой кухней. Пакости, которые могли устроить сестры, значительно изощреннее, чем те, на которые способны санитарки.

— И еще… — стала серьезной Людмила Викторовна. — Есть там один хирург. Руки золотые, но на женский пол слаб. Увидит новую юбку…

— Я в брюках, — попыталась я пошутить.

Людмила Викторовна моего тона не приняла.

— Тебе семнадцать. Возраста согласия ты, конечно, достигла, но пока еще несовершеннолетняя. К тому же дворянка, а он пусть и талантливый, но мещанин. Поэтому будь аккуратна. Если дойдет до крайности, дай понять, что целительница. От таких он старается держаться подальше.

И вновь мне пришлось кивнуть. Со мной такого не случалось — достаточно быстро выясняли, чья я дочь, но видеть — видела.

Небожители… Безнаказанность. Некоторых из них явно заносило на поворотах.

— А почему хирургия? — вместо комментариев спросила я. — Это — большая ответственность.

— Ты же хочешь получить за практику высший балл? — парировала Людмила Викторовна.

Она была права. Я — хотела.

Не ради оценки. Ради того чтобы знать и уметь больше.

До больницы ехали сорок минут.

Прав был Андрей, когда озаботился машиной для меня. На такси было бы дорого, на общественном транспорте — долго. Да и район…

Посмотришь — ничего особенного. Не исторический центр, конечно, и не княжеская Москва, но вполне похоже на провинциальную Пензу, в которой частенько доводилось бывать. А вот если «прислушаться», дав свободу эмпатии, то все воспринималось иначе. Тревожно и агрессивно.

Само здание больницы было современным: стекло и бетон. Три корпуса, соединенных крытыми переходами. Один — пятиэтажный, поликлиническое отделение. Два — в восемь этажей, стационары с приемными покоями. Отдельно — подстанция скорой помощи.

Это даже не больница — больничный городок.

Через служебный вход мы вошли в тот корпус, что находился слева. Дверь оказалась двойной, как в тамбуре. Затем был небольшой холл. Справа — гардероб для верхней одежды, слева — еще четыре двери, над которыми висели вывески: младший медицинский персонал, средний медицинский персонал, врачи и студенты.

Раздевалка и душевые.

У одной стены — скамейки, у другой — три автомата: кофейный, с напитками и снеками.

Рахима Симбаевна как раз спустилась, когда мы вошли.

Красивая, статная женщина лет тридцати пяти — тридцати семи. Под белоснежным колпаком — иссиня-черные волосы, заплетенные в косу. Сияющий чистотой халат обтягивал ладную фигуру.

Осмотрев меня, Рахима Симбаевна велела стоять на месте и ждать ее, а сама отвела Людмилу Викторовну к кофейному автомату.

Наблюдать за ними я не стала — и так было видно, что они давно знакомы и находятся если не в дружеских, то в приятельских отношениях точно. Предпочла осмотреться.

В восемь обычно пересменка. Поэтому я пока могла увидеть тех, кто приходил. Уходить будут позже.

Врачей взгляд выделял сразу. Более добротная одежда, более спокойные, уверенные движения. Даже у тех, кто еще молод, практически незаметна суета. Да и смотрели они иначе. Вроде как оценивали. То ли определяя для себя, насколько ты платежеспособен, то ли выискивая возможные болячки.

Наверное, я преувеличивала или переносила на них свой небольшой целительский опыт, но мысли крутились именно такие.

Среди медсестер оказалось много молодых. Шебутные, задорные, улыбчивые…

На некоторых посмотришь, так прямо модель. Ноги из-под короткой юбочки длиннющие. Грудь вперед…

Представив, как завтра утром захлебнется слюной младший Трубецкой, едва не пропустила подошедшую ко мне девушку.

Уже хотела спросить, что ей надо, как она, словно не веря, что видит именно меня, уточнила:

— Саша?

Вот тут я ее и узнала. Светлана, бывшая одноклассница Юли, с которой познакомилась на пикнике.

— Света! — радостно улыбнулась я. Хоть одно знакомое лицо.

Хотела уже спросить, что она здесь делает, как Света вдруг погрустнела и спросила сочувственно:

— Провалила экзамены? Извини, но я сразу хотела сказать: от Соколовых протекции не дождешься. Да еще и Березин! Не любит он, когда кого-то проталкивают. А ты в какое отделение?

— В хирургию. А ты? — проявила я вежливость.

— А я в кардиологии, — явно заважничала Светлана. — Последние дни отрабатываю. Поступила в Первый мед. А ты не переживай, — вновь вернулась она к старой теме. — Год поработаешь, опыта наберешься, потом и поступишь. Я сначала сильно расстраивалась, но теперь не жалею. Тут ведь и знакомства. Среди пациентов такие встречаются… Ты к ним по-хорошему, они отблагодарить не забудут… Кстати, не хочешь в четверг сходить в клуб?

— В какой? — чтобы сразу не отказываться, поинтересовалась я.

— В «Весельчак». Слышала о таком?

Я кивнула:

— Что-то слышала. Но не помню от кого.

— Вот и приходи. Мы с Тоней… Ах да, ты Тоню не знаешь. Хорошая девчонка. Она уже врач, мы в кардиологии и познакомились. Тогда встречаемся в десять. Потанцуем, отдохнем. Не пожалеешь.

— Светлана! — спасая меня, окликнули бывшую Юлину одноклассницу. — Ты идешь?

— Извини, — как-то невпопад засмеялась Светлана, — меня зовут. Значит, в четверг, в десять, в «Весельчаке».

Отказаться я не успела. Светлана, как мне показалось, очень довольная, убежала к дожидавшейся ее женщине.

А я опять осталась одна.

Правда, буквально на несколько секунд. Было уже без семи восемь, а мне требовалось еще переодеться и подняться на этаж.

ГЛАВА 14

План по выведению ребенка из игры Трубецкой утвердил. Оставалась только реализация.

Впрочем, на ней история не заканчивалась. Был ли мальчишка свидетелем или ублюдком, от которого требовалось срочно избавиться? До тех пор пока не ответят на этот вопрос, проблему окончательно не закрыть. А закрыть требовалось как можно скорее. На его охрану была отвлечена самая сильная группа.

Дежурный, давая наводку, повернул голову, посмотрел на дверь.

Андрей вдавил кнопку сбоку стола, опуская перегородку. Все дежурные — узкий круг доверенных лиц, но о некоторых вещах раньше времени знать не стоило.

Вошедший в операторский зал начальник службы безопасности преодолел расстояние от двери до стола, положил перед Андреем несколько папок. Дождавшись, когда Андрей откроет первую из них, сел на приставленный сбоку стул.

Стас Стрельников, его заместитель, возглавлявший еще и службу безопасности стрелкового клуба, был немногословен. И дотошен до той тщательности, которую можно было бы назвать гипертрофированной щепетильностью. Это в том, что касалось подбора информации и ее анализа.

Когда речь заходила о решениях, то действовал жестко и бескомпромиссно. Ну и предпочитал работу на опережение, в связи с чем совал свой нос и туда, куда следовало, и туда, куда лезть точно не стоило.

Если бы не покровительство князя Трубецкого — тайного советника Тайной коллегии его императорского величества, использовавшего клуб как один из своих центров, неизвестно чем бы подобная любознательность могла обернуться. А так…

А так все оставались при своих интересах. Стрельников при удовлетворении от качественно выполненной работы, Трубецкой — при прогнозах, которые сбывались, и при тщательно разработанных операциях, результат в которых достигался при минимальных потерях.

Ну а Андрей…

Как бы странно ни звучало, но вся эта мишура требовалась ему лишь для того, чтобы обеспечить безопасность Игната, Реваза и Саши.

— Вот ведь пакостный старикан! — изучив рапорт, поднял он голову.

Уничтожая себя вместе с поместьем, вариант с возможным появлением у князя Воронцова желания докопаться до истины, они учитывали. Как-никак сын, пусть и изгнанный.

Вариант, надо сказать, был маловероятным — последняя встреча Игната с отцом, состоявшаяся четыре года назад, закончилась очередными проклятиями, но в жизни бывало всякое.

— Значит, уже просватал Александру за второго сына Бабичева и даже получил под гарантии союза небольшой заводик. — Андрей, закрыв, отбросил папку. Поднялся.

Стрельников успел убрать ноги с пути. Состояние Андрея называлось тихой яростью. Мог и оттоптать.

— И почему до этого раньше не докопались? — обернулся он уже от стены.

Стрельников смотрел невозмутимо, словно говоря, что каждой информации — свое время.

Андрей был с этим согласен, но узнай он об этом раньше, одним оберегом Игната на пожарище не обошлись бы. Он бы там такое устроил! Чтобы столица от сотворенного зверства содрогнулась. Они бы у него в слезах захлебывались, в истерике головой об стены бились!

А так…

С княжескими проклятиями понятно — за Игната была сговорена другая девица, и отступные за отказ жениться, которые был вынужден заплатить старший Воронцов, оказались весьма немаленькими.

Да и со сватаньем Александры тоже не бином Ньютона. Тринадцать — четырнадцать лет… То, что дочь Игната одарена, известно было с детства. А вот насколько одарена, выяснилось как раз, когда она стала девушкой.

Не узнать об этом князь Воронцов не мог — его соглядатаи следили за поместьем. Тогда и начал действовать, найдя прекрасный способ вернуть потерянное когда-то.

А Игнат взял и обыграл: сдох вместе с дочерью. Да и сдох не просто, а поставив пятно на весь род. Вроде как бросили свою кровь на растерзание.

— Вот тварь… — дойдя до мысли, что не будь последствия непредсказуемыми, удавил бы эту гадину, все-таки не сдержался Андрей.

Выводило его из себя, когда за интересами рода пряталось самодурство и жажда наживы.

— Целителя он нашел, — добавил градуса Стрельников. — Команда рано утром выехала в поместье.

Андрей бросил взгляд на часы. Еще даже до полудня недотянуло…

— Ты ведь с предложениями? — перевел он взгляд на Стаса.

Тот, зловеще улыбнувшись, приподнялся и взял с его стола вторую папочку. Но не протянул Андрею, сел, положив ее себе на колени.

— Это ведь еще не все? — разгадывая пантомиму, сделал предположение Андрей.

Впрочем, это было не предположение, а уверенность. Это в бою Стрельников предпочитал импровизации. Они давно уже могли разговаривать без слов.

— Ну давай, добивай, — исподлобья глядя на зама, выдавил он из себя.

Стасу повезло, что затягивать не стал. Внутри у Андрея все кипело. Пойти и придушить, чтобы не тянул к Сашке руки.

— По моим сведениям, князь Воронцов собирается использовать амулет подчинения, — не отведя глаз, четко произнес Стрельников. — Из гостей ожидаются профессор Соколов и его помощница Александра. На ее присутствии князь настаивал отдельно.

Оно должно было рвануть, и оно рвануло.

— Да я его… — медленно, давая себе прожить все, что чувствовал, процедил Андрей. — Я же на него…

— Не стоит, Андрей Аркадьевич, — вновь позволил себе многозначительно улыбнуться Стрельников. — Александра Игнатьевна барышня сообразительная. Да и учили ее вы сами. А чтобы уж совсем без беспокойства, пусть князь Трубецкой проинструктирует профессора. К тому же ему проще объяснить, откуда такие сведения.

Андрей остыл мгновенно. Да и не ярился особо. Просто сбрасывал напряжение, раздумывая в это время, что мог придумать Стрельников в качестве ответки Воронцову.

— Как факт — нужно зафиксировать. За такое вполне можно и на каторгу отправить.

— Сделаем, — кивнул Стрельников.

Судя по хищному прищуру, думал его зам не столько про первое — это самой собой, сколько про второе.

Если учесть количество их крови, выпитой князем Воронцовым…

С Салтыковыми было не проще. И не важно, что вели себя те не в пример тише. Свои планы на талантливую девочку тоже строили.

— Давай теперь по поместью, — вернулся за стол Андрей.

Требовать папку не стал. Минута триумфа Стаса… Андрей был уверен, что тот ее заслужил.

— К вечеру полиция найдет свидетельства того, что погибшая девушка — не дочь Игната Воронова, — начал оправдывать его ожидания Стрельников.

Пока Стас тянул паузу — ну как же без этого! — Андрей оценивал сказанное.

Ход неожиданный, но вариантов, как использовать «воскрешение» дочери Игната, он видел несколько. Интересно, какой именно выберет Стас.

— Дальше, — кивнул Андрей, давая понять, что с этим ему все ясно.

— У меня есть возможность привязать похищение барышни и убийство остальных членов семьи к роду Бабичевых, — скорее даже не улыбаясь, а скалясь, протянул Стас. — След будет нечетким, но для подозрений вполне хватит. А потом мы еще что-нибудь подкинем.

— Хочешь князя до удара довести? — имея в виду Воронцова, ухмыльнулся Андрей. Сложив руки на груди, откинулся на спинку кресла.

Страницы: «« « ... 1314151617181920 » »»