Целительница Бульба Наталья
— …и повторим, — закончила я за нее.
— Что? — остановившись, оглянулась она.
— Саша? — отвлекся от разговора с Игорем Данила Евгеньевич.
— Через час надо повторить, — выразительно посмотрела я на профессора.
В отличие от Игоря за моей работой он не следил. Все нюансы мы с ним обсудили еще в прошлый раз. Мне оставалось четко следовать намеченному протоколу.
— Саша? — подошел он ко мне. На лице не то облегчение, не то изумление. — Ты уверена?
— Уверена, — довольно улыбнулась я. «Умерший», казалось, заднемедиальный канал левой ноги заработал. Пока едва-едва, на ту самую капелюшечку, но это уже было больше чем ничего. — Но нужно, чтобы убедились вы.
Он не то качнул, не то дернул головой. Хотел что-то сказать, но вместо этого только открыл рот. Потом его закрыл…
Пока приходил в себя, я посмотрела на Тамару Львовну.
Княгиня была спокойна. И если что и читалось в ее взгляде и позе, так торжество. Мол, я же вам говорила.
Как ни странно, но в том, что так скоро начали добиваться результата, имелась и ее заслуга. Такая вера, как у Тамары Львовны… На такой вере и случаются чудеса. Потому что иначе просто быть не может.
— Все, на этом разговор заканчиваем, — строго, но с улыбкой произнесла Тамара Львовна и, как модель на подиуме, направилась к выходу из кабинета. — Сначала ужин, затем все остальное.
— Мам, — задержал ее у самой двери Саша, — мы придем минут через пять.
Тамара Львовна перевела взгляд с него на Игоря, потом посмотрела на меня…
— Не позже чем через десять, — бросила она и, взяв профессора под руку, вышла из комнаты.
Лучше бы остановилась на пяти. Меня ждал форменный допрос. И избежать этого было невозможно.
— Опиши ту блондинку, — как только за Тамарой Львовной и профессором закрылась дверь, потребовал тезка.
— Слушаюсь и повинуюсь! — Приложив левую ладонь к макушке, двумя пальцами правой я прикоснулась к несуществующему головному убору. Вроде как отдала воинское приветствие. — Не старше двадцати пяти. Высокая. Рост метр семьдесят пять — метр восемьдесят. Худощавая. Цвет волос натуральный. Лоб высокий, брови светлые. Нос прямой, остренький. Глаза большие.
— На левой щеке родинка, — продолжил за меня тезка. — Антонина Ушакова.
— Неожиданно, — встал с ним плечом к плечу Игорь. — У нее не самая хорошая репутация.
— Мало сказать нехорошая, — скривился Трубецкой. — Слышал, ее даже в монастырь отдать хотели. Уж больно много скандальных историй за ней тянулось.
— Например? — не удержалась я от любопытства.
Игорь с Александром переглянулись и… промолчали. А Сашка еще и перевел разговор на другое:
— В нашем классе училась младшая сестра Антонины. Но после конфликта ушла в другой лицей.
— Про конфликт можно не спрашивать? — мило улыбнулась я.
— Ну почему, — хмыкнул тезка. — Залезла другой девочке в трусы, если тебя не коробит от таких подробностей.
Меня — коробило, но в жизни случалось и похуже.
— В каком классе это было? — уточнила я.
— В первом старшем, — внимательно глядя на меня, ответил он.
— А сколько детей в семье?
— Пятеро, — опередил Трубецкого Игорь. — Трое сыновей.
Кивнув — понятно, подумала о своем. Пятеро детей… Братья. Сестры.
Интересно, какой оказалась бы моя жизнь, если бы у меня была большая семья? Если бы к нам приезжали в гости бабушки и дедушки? Забирали бы меня на каникулы?
— Саш! — встряхнул меня за плечи тезка. — Что случилось?
Я посмотрела на него сквозь пелену на глазах. Баран бараном, но иногда меня пробивало на сентиментальность.
— Старшая ведь лесбиянка? — сморгнув слезы, снизу вверх посмотрела я на Трубецкого.
Он медленно, вроде как нехотя убрал руки с моих плеч. Оглянулся на Игоря. Вздохнул.
Похоже, тема ему не нравилась. И не только ему. Я, конечно, понимала, что все люди разные, но для себя этого не принимала категорично.
— А еще наркоманка, — наконец произнес тезка. — Полгода провела в частной клинике.
— Тогда внимание, вопрос, — подключился к разговору Игорь. — Кто и за что допустил ее к работе врачом?
Стоило признать, в этом я была с Игорем согласна. Правила в медицине и целительстве действовали жесткие. Наркотики с ними были несовместимы.
ГЛАВА 15
Такого от младшего Трубецкого я точно не ожидала.
Судя по всему, Людмила Викторовна, с которой мы вышли из дома в одно время, тоже. Вместо привычного внедорожника — у всех парней были именно они, — машина представительского класса, да еще и с гербами рода.
Если я правильно понимала ситуацию, то это было продолжение истории с хирургом, о которой я успела забыть. В отличие от Александра с Игорем.
Чем-то они мне напоминали Андрея с Ревазом. Вроде и полная самостоятельность, но стоит приглядеться — отовсюду торчат чьи-то уши.
Ненавязчивая забота…
Спорить бесполезно. В этом я уже не раз убеждалась. Потому и не стала ничего говорить. Лишь с намеком улыбнулась Людмиле Викторовне. Мол, теперь мне и сам черт не страшен. С такой-то поддержкой.
Пока ехали в больницу — за рулем находился шофер, вспоминали события прошлого вечера.
Ужин был великолепен, князь, вернувшийся домой буквально в последнюю минуту, неподражаем. Если бы мне сказали раньше, что тот самый старший Трубецкой, которого отец называл акулой, может быть таким милым и непосредственным…
Еще один житейский опыт. Мы все — разные. И особенно отчетливо это видно, когда речь идет о друзьях и врагах.
С этой простой мыслью я вышла из машины. Закинула рюкзачок на плечо.
Когда разговаривала с Людмилой Викторовной о сдаче зачета, была уверена, что справлюсь без труда.
В том, что касалось навыков, не ошиблась. Да, было тяжело, но вполне по силам. А вот морально…
Я рассуждала о врачах-небожителях и их отношении к медсестрам и санитаркам, но забыла, что и сама собиралась примерить подобный «нимб». Целители, особенно сильные, были еще одной кастой. Той, которая над всеми.
Вам нужны чудеса? Они у нас есть!
В голову лезла всякая белиберда.
— Саш, мне кажется или ты последние дни чем-то расстроена? — не дав уйти не попрощавшись, остановил меня Трубецкой.
Я развернулась.
Водитель, который помогал мне выйти, стоял у машины и вроде как даже не смотрел в нашу сторону. Но я чувствовала поток его внимания.
— Саш?
— Кажется, я вчера выложилась сильнее, чем думала, — чуть заметно улыбнувшись, нашла я весомую причину для резко испортившегося настроения. — У меня такое бывает. Называется откат.
— Может, перенесем поход в клуб на завтра? — не усомнился в сказанном Трубецкой. Но посмотрел почему-то не на меня, а в сторону больницы.
Я оглянулась. Тот самый хирург стоял на крыльце и наблюдал за нами.
Хотелось бы сказать про пикантную ситуацию, но ни одному, ни другому я ничего не обещала. Более того, с тезкой нас связывали хотя бы общие дела, а с этим типом…
С этим типом у нас была общая палата. Если, конечно, сегодня мне предстояло работать с ней же.
Мне стало смешно, но я сдержалась. Подобные перепады настроения мне не свойственны, но причина данного конкретного случая была понятна. Я скучала! По отцу, по Ревазу, по Андрею, который уже второй день не выходил на связь.
Внимание Игоря и Александра напоминало об этом, давая до самого нутра прочувствовать, как их не хватает.
— Мы ничего не переносим и не меняем, — улыбнувшись, решительно произнесла я. — И удачи на танцах. Тяните ножку, господа будущие офицеры!
— Язва, — фыркнул тезка уже мне в спину. И добавил: — Из больницы тебя забираю я.
Оборачиваться я не стала, но рукой помахала. Чтобы знал, что услышала.
Статус изменился, но обе палаты остались за мной. И за Любочкой, вновь ставшей моей наставницей.
За вечер и ночь особых изменений не произошло. Двоих готовили к выписке, одного — тучного мужчину лет сорока пяти — к операции. Васильева чувствовала себя лучше и, когда я вошла, встретила улыбкой. Старичку было все равно, но я порадовалась, что ему не хуже.
А вот Иванов, который с начинающейся гангреной…
Задавать вопросы Рахиме Симбаевне я не стала, хотя и очень хотелось. Я решила так: если до конца смены ничего не изменится, позвоню Людмиле Викторовне. Оставлять его без помощи, точно зная, чем грозит промедление, я не собиралась.
Светлану утром я не видела, а вот Тоню встретила. Та словно специально стояла у лестницы и ждала меня. Увидев, приветливо улыбнулась.
Я ответила тем же. Неизвестно, об одной и той же Тоне мы с парнями говорили. Да и Тоня ли она? Могло быть даже не совпадение, а банальная ошибка. Вот пойду в четверг в клуб…
Посоветовавшись, посчитали, что приглашение Светланы стоит принять. Хотя бы для того, чтобы не корить себя потом за отказ.
— А вот и наша восходящая звезда!
Работе мысли не мешали. Температуру пациентам измеряла ночная смена, мне оставалось только исполнить утренние назначения. Подготовить и раздать порошки и таблетки. Проконтролировать, чтобы приняли. Отправить ходячих на процедуры, поставить уколы лежачим.
Дел много, но самое интересное начиналось на обходе.
Мне повезло особенно. Этот обход проводил заведующий отделением хирургии. Именно ему принадлежала реплика про звезду. И смотрел он при этом на меня.
В свите — Рахима Симбаевна, четверо интернов, среди которых пара девиц, и тот самый хирург, Роман Сергеевич Углев, — хихикнули.
Глупо, но это были не мои проблемы, что в воспитании у некоторых оказались серьезные пробелы.
— Ну что, юное дарование, — словно не заметив реакции, продолжил заведующий, кивнув на Иванова, — разверните нам над этим господином диагностическую магему.
Бросив быстрый взгляд на Рахиму Симбаевну — та была спокойна и наблюдала за происходящим скорее с удовлетворением, чем с досадой, я подошла к кровати пациента.
— Большую или малую? — уточнила я у заведующего.
Заведующий был целителем. Более того, он был сильным целителем и этого факта не скрывал, позволяя себя «считывать».
А еще он был крупным. Большим, крепким, как медведь. Да и ходил чуть переваливаясь, словно пытаясь точно соответствовать предложенному природой образу.
— Давайте раскинем большую, — подойдя к изголовью кровати Иванова, выбрал он. — И смелее, смелее. Раз уж начали, дело нужно доводить до конца.
В этом он был прав. К тому же негатива от него я не ощущала. Если только некоторый азарт.
Магема сформировалась без труда. Один блок, второй, третий… пока не дошла до конца. Растянула над лежавшим Ивановым, зафиксировала, тут же добавив визуализации.
Врачей учили разбираться в наших методах диагностики. Так же как целители обязаны были знать возможности классической медицины.
— Ну и что у нас здесь? — протянул заведующий.
Я уже хотела ответить, но он развернулся к интернам, вставшим отдельной кучкой, и пригласил:
— Подходите ближе. Для вас старались.
Я несколько удивленно посмотрела на Рахиму Симбаевну. Та, заметив, перевела взгляд на хирурга.
Ситуация становилась все интереснее. Роман Сергеевич улыбался. Не скажу, что ободряюще, но тоже с некоторым задором.
— Ну что же вы молчите? — поторопил заведующий подошедших ближе интернов. — Мне кажется, начинающаяся гангрена видна здесь очень отчетливо.
— Но по УЗИ… — попыталась оправдаться одна из девушек.
— А разве вам не говорили, что целительские диагностики способны определить заболевание еще до того, как мы увидим изменения в органах и системах? — чуть повысил голос заведующий.
Прозвучало очень грозно. Я даже поежилась. Такому явно не стоило попадаться под горячую руку.
Вот зря я подумала про горячую руку.
Не знаю, что заведующий почувствовал — эмпатией он точно обладал, но, отвлекшись от интернов, посмотрел на меня. Потом чуть склонил голову, словно пытаясь понять, что со мной делать.
Я уже хотела сказать, что могла бы начать лечение, но не успела.
— Ну что ж, с магемой вы справились на «отлично», — многозначительно улыбнулся мне заведующий. — Теперь выясним, как у вас получится провести предоперационную подготовку. Клизма, бритье и далее по списку. Роман Сергеевич, кто у вас сегодня первым?
Если я правильно запомнила план операций на сегодня, то первым у Романа Сергеевича был тот самый тучный мужчина, лет сорока пяти и весом не меньше ста двадцати килограммов.
Что ж, как говорил отец, ни одно доброе дело безнаказанным не останется.
А раз так, то… клизма, бритье и далее по списку.
Как раз то, что должна сделать медицинская сестра, готовя пациента к операции.
* * *
Трубецкой поднялся. Прихватив газету — желтая пресса, но не из самых худших, дошел до терминала дежурных, которых сегодня было трое. Постоял немного, рассматривая то, что происходило на мониторах.
Когда вернулся к его столу, взгляд князя был уже спокоен.
— Не рано? — бросил он газету.
Особой нужды не было — уже видел, но Андрей газету взял, развернул.
Заметка была небольшой, да и не на первой странице. Но устраивать сразу серьезный кипиш они не собирались. Пусть разносится потихоньку. Кто надо — прочтет, кому надо — передаст. Ну а дальше…
— Князь Воронцов запрос в полицейское управление уже сделал, — отбросил он газету. — Завтра этот же репортер раскопает свидетельства его сговора с Бабичевым.
Трубецкой, прежде чем что-то сказать, пошевелил губами, словно пробуя услышанное на вкус. По глазам было видно, что вкус ему понравился. Осталось дождаться реакции на послевкусие.
— Добавить бы про амулет подчинения, но… — Князь качнул головой. — Сашу нужно держать от этой истории подальше.
— Но предупредить стоит, — согласился Андрей. — А то испугается…
— Она испугается, а нам расхлебывать последствия, — не без удовольствия ухмыльнулся Трубецкой. Передвинув стул, чтобы видеть экран монитора на столе, сел. — А детки наши спелись. А какие умненькие…
На этот раз усмехнулся Андрей. Когда передал группе, что вела дело по маньячкам, записанные разговоры, те чуть не пустились в пляс.
Сначала им серьезно сузили круг подозреваемых, потом вывели на Светлану Воробьеву и Антонину Ушакову… И хотя до результатов было еще далеко, версия с их участием выглядела весьма перспективной.
Да и факты…
Через сутки должны получить результаты сравнительной ДНК-экспертизы. И если она подтвердит, что той самой блондинкой, чей волос остался на одной из жертв, была Антонина Ушакова…
Внучка князя Ушакова. Доказательства в таком варианте должны были быть железобетонными. Улика же тянула только на косвенные. Мало ли где и при каких обстоятельствах попал этот волос на одежду жертвы.
— Я от этих умненьких деток уже спать не могу, — пожаловался Трубецкому Андрей. — От каждого шороха вздрагиваю.
Князь засмеялся, но как-то грустно. Две дочери… А вот сын у него был единственным. Вроде и сообразительный, но в таком возрасте на здравость рассудка полагаться не стоило.
— Ничего… Еще несколько дней, — вроде как невпопад ответил на его откровения князь.
Но Андрей понял, о чем тот хотел сказать. Долго маньячки не продержатся — гореть у них должно. А вот когда выйдут на охоту…
— Первый, я четвертый. Контрольное время — три минуты, — заставил их свернуть тему вышедший на связь командир группы.
— Принято, три минуты. — Чуть довернув монитор, на котором было здание полицейского управления, Андрей нажал на клавишу передатчика. — Я — первый. Операцию продолжаем.
— Принято, операцию продолжаем. Я — четвертый.
— Терпеть не могу ждать. — Отключив рацию, Андрей посмотрел на Трубецкого. — Особенно когда не сам в деле.
— Все не остепенишься? — поддел его Трубецкой. Но когда Андрей попытался оправдаться, махнул рукой. — Сам такой же. Вроде уже дед, а все тянет влезть в какую-нибудь авантюру.
Говорить, что самой большой авантюрой князя было решение принять предложение императора и возглавить один из самых серьезных отделов Тайной коллегии, связанный с внутренней безопасностью империи, Андрей не стал. С этой точки зрения и сам далеко от князя не ушел.
Формулировка «внутренняя безопасность» звучала расплывчато. Да и задачи, поставленные перед отделом, подразумевали широкое толкование. И только с ресурсами все было более-менее понятно. Армия — в исключительных случаях. Остальное — по мере необходимости.
— Стрелок на точке. Периметр — чисто, — выплюнула рация голосом Стаса.
Трубецкой медленно выдохнул.
А вот Андрея словно переключило, отрубив волнение. Операцию разрабатывал Стрельников. Он же был на месте, контролируя ситуацию, как говорил, на ближних подходах.
Предложенный изначально план довольно быстро претерпел изменения.
Варланов, который следователь, у главы рода все-таки побывал. И, следуя инструкции, довел того до белого каления.
Реакция ждать себя не заставила. Чтобы обеспечить внуку соответствующую охрану, старший Варланов посчитал необходимым забрать семью младшего сына в поместье.
Сам Варланов-дипломат если и был против, то сказать ничего не мог. Против такого отца и захочешь, а не попрешь.
Полицейское управление тоже высказалось «за» — услуги стрелкового клуба оплачивались из государственной казны, но поставило условие. Допрос мальчика. Без родителей, но в присутствии детского психолога.
Если брать во внимание возможную вину Варланова-дипломата, то ситуация выглядела критично. Разговорить шестилетнего ребенка…
Работать с мальчиком должен был серьезный специалист.
С критичным они не ошиблись. Вышедший на снайпера посредник потребовал закончить до того, как начнется допрос.
Все как они и просчитывали.
— Четвертый первому. Прибыли.
— Принято, прибыли. Я — первый, — отозвался Андрей, наблюдая на мониторе, как две машины въезжают во двор управления.
Сначала выскочили парни из первой. Встали в оцепление, «подвесив» купол над площадкой перед второй машиной. Потом из второй машины появился Владимир, старший той самой группы, которой довелось освобождать Яну. Осмотрелся…
Нужды в этом не было. Магический комплекс наблюдения, которым был оснащен его шлем, выдавал картинку со всех сторон.
— Четвертый первому. Выходим…
Андрею хотелось буркнуть, что уже вышли, но он только произнес:
— Первый принял. Выходите.
Можно было сказать, что на этом все и закончилось…
— Семь минут передышка, — произнес Андрей, когда Владимир, передав мальчишку вместе с сестрой и матерью полиции, покинул здание.
— Предлагаешь поспорить? — Трубецкой даже не расслабился. Внешне — спокоен, но взгляд… Взгляд буквально ввинчивался, добираясь до нутра.
— Стас, слышишь, нас тут разводят на «слабо», — криво усмехнувшись, вызвал Андрей Стрельникова. — Говорят, в семь минут не уложимся.
— Что на кону? — без малейшего намека на азарт уточнил невидимый Стас.
Андрей приподнял бровь, словно говоря, что раз уж заикнулся, то придется идти до конца.
— Ящик лучшего коньяка из моих запасов, — принял вызов Трубецкой.
Андрей мог сказать, что они со Стрельниковым к алкоголю равнодушны, но… При случае как раз похвалиться, что отыграли у самого Трубецкого.
— Принимается, — похоже, думавший так же, отозвался Стрельников. И тут же зафиксировал время с момента передачи ребенка: — Минута двадцать.
Трубецкой кивнул. По времени — точно.
— Специально для спорщиков, — вновь подал голос Стас, — объект на втором этаже.
Андрей не пропустил, как у Трубецкого дернулась губа. То ли ирония, то ли… Вопрос, кто кого поймал на крючок, оставался открытым.
— Не знаешь, кто у Воронцовых сливает Стрельникову?
Андрей посмотрел на Трубецкого, качнул головой. Знать он, конечно, знал, но вот говорить об этом князю не собирался. И не важно, что он вроде как начальник. Эти козыри были их. Личными.
— Настолько доверяешь ему? — не отставал Трубецкой.
Говорить, что у князя достаточно своих осведомителей, которыми он не торопился делиться, Андрей не стал. Разговор был ни о чем — только протянуть время.
— Доверяю, — коротко произнес он, бросив взгляд на часы.
Стрельников словно только этого и ждал.
— Пять двадцать. Объект на третьем этаже. Идут к кабинету. — И добавил уже для Федорова: — Стрелку готовность.
Что тот ответил, Андрей не слышал, работал на другой линии. Но к чему слышать и видеть, когда представляешь себе картинку до мельчайших подробностей.
От управления до здания, где сидел снайпер, девятьсот семьдесят метров.
Не самая дальняя дистанция, но права на ошибку у Федорова нет. Выстрел должен быть один. И точно в голову манекена, которому предстояло изображать ребенка.
— Шесть десять.
Кабинет, в который вошли следователь Варланов, детский психолог и мальчик, оставив его мать и отца в коридоре, был с секретом. Фальшнанель, за которой скрывался запасной выход.
— Шесть двадцать…
Выстрел они не услышали — увидели на экране монитора, как расползлась «изморозь» вокруг появившегося в стекле отверстия.
Работа была выполнена.
Работа только начиналась. Все, что они сделали, — вывели ребенка из-под удара.
* * *
— Саш…
Меня дернули за плечо. Потом еще раз…
С трудом открыла глаза, посмотрела на теребившего меня младшего Трубецкого.
— Что? — спросила я, не совсем понимая, почему на его физиономии насмешливая улыбка.
— Ты уснула, — хмыкнул он. Забрал лежавший у меня на коленях рюкзачок, подал мне руку, помогая спуститься с барного стула.
— Я? Уснула? — встав, попыталась возмутиться я. Потом вздохнула и пожала плечами.
Второй зачет я получила. Чего это стоило — отдельная история. Клизмой и бритьем дело не закончилось. И ладно бы продолжилось уколами, капельницами, обработками и прочими манипуляциями, которые должна уметь делать медицинская сестра.
Нет, все это, конечно, было, но с документацией, которую меня попросили заполнить, я просидела до пяти часов. Могла и дольше, если бы не сжалилась Любочка и не помогла все быстренько закончить.
Потом был визит к Трубецким. Данила Евгеньевич работал с Тамарой Львовной, я — с Сергеем, который продолжал охранять Яну, несмотря на службу безопасности князя.
Домой мы с профессором вернулись в восемь. За ужином — Людмила Викторовна и Юля нас ждали — обменялись последними новостями.
Потом я приняла душ, переоделась…
Игорь заехал за нами с Юлей в половине десятого. В десять были в клубе. На этот раз в «Паутине», который тоже принадлежал роду Ушаковых.
Как и в прошлый раз, первой внутрь прошла я и села у самого края барной стойки. Остальные подошли позже, но я проследила, где устроились. Мягкая зона. Сами не на виду, но я постоянно была на глазах.
Однако старались мы зря, все было тихо. Никакого алкоголя в безалкогольном коктейле. Никаких желающих познакомиться. Люди веселились, танцевали, пили…
Я была сама по себе. Вроде и в центре шумной феерии, но словно отгороженная куполом. Не слышно и не видно.
В какой момент уснула, даже не заметила. Вроде только на секундочку прислонилась головой к столбу, рядом с которым сидела, и все. Открываю глаза… а тут тезка.
— Иди. Игорь отвезет вас с Юлей.
Читать бесплатно другие книги:
