Всё сложно Резник Юлия

Глава 14

В зазор между Котькиными лечениями мне удаётся даже вырваться на море. Это все Свиблова. Сама бы я, конечно, ни за что не решилась. Но Ленка сумела найти нужные аргументы. И точки, куда надавить.

— Нет, ну, с Котькой, допустим, все понятно. Ей солнце нельзя и так далее. Но Мир-то чего сидит в городе? Летом!

— Не знаю, Лен. А вдруг что-то случится?

— Если что-то случится — вернёшься домой. Самолёты летают.

— Да, но…

— Никаких «но». Тебе нужна перезагрузка. На тебя уже смотреть страшно.

— Правда? — растерянно оборачиваюсь к зеркалу.

— Нет! Образно выражаясь. Давай, не упрямься, там и впрямь очень хорошо. Домик почти на пляже.

— Может, лучше отель? Не думаю, что Миру будет весело жить, отрезанным от развлечений.

— Как будто их сейчас у него полно! — фыркает Свиблова.

— Олег учит его проектированию. Когда не работает.

— А работает он всегда.

— Как и мы все, — вздыхаю я. — У меня тоже работы по горло. Ну какое море? Сейчас не до этого.

— А когда? Ты всё время завалена заказами.

— И то верно. — вздыхаю и с удовольствием потягиваюсь. Предложение Ленки весьма заманчиво. С тех пор, как началась эта история, я толком не отдыхала. Наверное, именно это всё же и склоняет чашу весов к тому, чтобы в итоге согласиться.

Собираемся за полдня. Котька ревностно следит за тем, как я пакую вещи.

— Может, ты с нами поедешь? Не обязательно же выходить на солнце. Можно сидеть в тени.

— Нет, в другой раз.

— Точно? Лена сказала, что в домике несколько комнат. Вы бы точно поместились.

— Не хочу, мам! Что ты пристала? Сказала же!

— Извини, — растерянно бормочу я. Такая незаслуженная агрессия в свой адрес удивляет. И обижает, чего уж скрывать. Если бы не Мир, который то и дело заскакивал ко мне с вопросом: «Это брать, мам?! А это?» — остаток сборов прошёл бы и вовсе в неловком молчании.

В аэропорт нас провожает Победный.

— Может, мне всё же с вами рвануть?

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Хм… Тебе ещё не надоело меня отталкивать?

— Я не отталкиваю, — вздыхаю, глядя на проносящиеся в окне пейзажи — знакомые сталинки, высотки и клёны. — Но и не спешу приблизить. Это сложно, Боря.

— Понял. Ну, ты смотри, не заиграйся. Не то уведут. Я — мужик нарасхват, сама знаешь.

Борис иронизирует. По крайней мере, в его голосе ирония прослеживается довольно отчётливо. Но даже так меня тупым лезвием, по старой зарубцевавшейся ране царапает. Нарасхват он, видите ли. Да чтоб ты провалился!

Внутренне я закипаю, уговаривая себя молчать. Мир, конечно, в наушниках, и пока нас не слышит, но если я начну кричать… Нет-нет, это не выход.

— Можешь не тратить время.

— Черт. Саш… Я что-то не то ляпнул.

— Проехали. Вон там я, кажется, вижу место для парковки. Ага. Так и есть. Свободно.

Победный, раздосадовано посапывая, прижимается к обочине.

— Мир, приехали. Складывай наушники сразу в рюкзак, чтобы не потерять их на контроле.

Не дожидаясь, пока Борис обойдёт машину, сама вынимаю чемодан из багажника. Тот, зараза, тяжёлый. Прощаемся у входа, хотя Победный стремится проводить нас внутрь. Говорю ему, что это абсолютно лишнее. Мы летим бизнесом, а потому и прохождение контролей, и сам перелёт проходят очень комфортно и быстро. Я не особенно люблю пускать деньги на ветер, но на комфорте лучше не экономить. Спустя четыре часа такси привозит нас по нужному адресу. Небольшой отделанный белой штукатуркой дом, утопает в цветах. Буйно разросшаяся азалия вьётся вверх по заборчику, живой изгородью отгораживая проезжую часть от дома. У ворот у нас уже поджидает риелтор.

Внутри дом кажется больше, чем снаружи. Здесь гостиная, кухня, большая веранда, а наверху — три спальни. Мы бы точно разместились, если бы Котька надумала составить нам с Миром компанию. И Олег.

Первый день мы с сыном посвящаем изучению окрестностей. Узкие витиеватые улочки с неожиданно разбросанными по ним точками общепита — прелестны. Как и рыбный рынок, где при тебе тут же могут приготовить любую свежевыловленную рыбу. Или морского гада.

— Мама, смотри, какой воздушный змей. Купим? — на мордочке Мира написан сущий восторг. Как ему отказать?

— Ну, конечно. Только я не папа. Понятия не имею, как это запускать.

— Запускать буду я. Я же мужчина!

— И как одно коррелируется с другим? — даюсь диву я. Мир, понимая, что сказал что-то не то, проявляет чудеса изворотливости.

— Ну, и ты, конечно. В общем, я тебя научу.

Время показывает, что зря я переживала. Миру просто некогда скучать. Пока я лежу в шезлонге с книжкой или болтаю с кем-то по телефону, он роет ямы, находит редкие ракушки, рачков, всякую другую живность — и в ус не дует. А когда ему хочется с кем-то разделить свой восторг — гожусь я и соседи: пожилая пара из домика слева и одинокий мужчина — из дома справа. В отличие от меня, Мир уже со всеми здесь подружился.

Иногда к активным действиям сынок привлекает и меня.

— Ну, пойдем, мам! Ну, мам… Это весело. Смотри, как он летает!

— Постой так! Я тебя сфоткаю…

— Так?

— Угу… — Делаю несколько кадров, просматриваю. Вышло даже лучше, чем я могла предположить. Хоть сейчас на обложку журнала.

— Хотите, я сфотографирую вас вместе?

Оборачиваюсь. Тот самый одинокий мужчина стоит, сунув руки в карманы шорт. Оказывается, он наш. Лицо скрывает бейсболка. У него хорошая фигура, возраст выдают лишь морщины на лице. Навскидку ему лет под шестьдесят.

— Спасибо. Я… Саша. Александра. Ну, а Мира вы знаете.

— Давид Ефимович.

Мирон бегает туда-сюда, кружит, не давая змею упасть. Я протягиваю телефон соседу и иду к сыну.

— Замри хоть на секунду, — усмехаюсь я, взъерошив влажные, усеянные песком волосы.

— Мне нужно ловить потоки воздуха!

— А мне нужна хотя бы одна фотография с сыном. На память.

В общем, мне удаётся задержать Мирона на пару секунд, уж не знаю, успевает ли Давид Ефимыч что-то щёлкнуть, но мучать этого непоседу и дальше я не берусь.

— Хороший у вас мальчик.

— Спасибо.

— О нет! — доносится до нас с порывом ветра. Оборачиваюсь. Мир сидит на коленях у таки упавшего змея. — Ну, блин! Я просто совсем чуть-чуть дёрнул…

Переглядываемся с новым знакомым. Не сговариваясь подходим к Мирону. Босые ноги увязают в сыром песке. Сосед осторожно поддерживает меня, когда я наклоняюсь.

— Может, ещё удастся его починить.

— Ну, не знаю. Это нужен клей.

— Сходим в магазин.

— Тогда уже проще сразу нового змея купить, — хмурится Мир.

— Давай-ка я попробую что-то сделать.

Давид Ефимович осторожно поднимает змея и шагает к своему дому. Похоже, это приглашение? Переглядываемся с Миром. Тот приглашению явно рад.

— Иди. Я только оденусь.

Если одеждой можно назвать пляжную накидку, в которой я вышла к морю. Мелькает мысль затащить лежак и занести в дом полотенца, но я этого не делаю. Может, мы управимся быстро и я ещё полежу. Погода чудная. А чем ближе к вечеру, тем красивей становится.

Дом соседа меньше моего. Маленький, с выкрашенными яркой голубой краской ставнями и ухоженным садом. Во дворике, плавно перетекающем в пляж, — никого. Зато внутри слышатся голоса. Поколебавшись немного, отряхиваю ноги от песка и толкаю дверь. Давид Ефимыч и Мир сидят за круглым столом, на котором лежит сломанный змей. Старший мужчина о чём-то рассказывает младшему, тот слушает, что называется, развесив уши. Давид Ефимович замечает моё присутствие, я зачем-то машу рукой. Мол, здрасьте. Он кивает. Пальцы умело присоединяют одну сломанную перекладину к другой.

— Ну, вот. Сейчас подсохнет — и полетит.

— Круто!

— Мир, а где спасибо?

— Так не успел ещё! — возмущается мой ребёнок. Сосед скупо улыбается. Кепку он снял. Теперь его можно рассмотреть в деталях. Да, за пятьдесят это точно, а дальше — не приходится и гадать. Взгляд цепкий, тёмный, абсолютно спокойный. Тёмные брови. Щетина — соль с перцем, а вот волосы — чисто соль.

— Спасибо!

— Кофе хотите? — вспоминает о гостеприимстве Давид Ефимыч, — Боюсь, больше мне нечего предложить. Только воду.

Это понятно. Гостей он явно не ждал.

— Нет, спасибо.

Не сумев скрыть интереса, принимаюсь разглядывать висящие на стенах картины. Фото… Статуэтки. Не укрываются от моего взгляда и сложенные в углу пустые коробки из-под фаст-фуда.

— Мам, пойдём запускать?

— Да, конечно. Давид Ефимыч, а приходите к нам на ужин? Должны же мы вас как-то отблагодарить. Я хотела попробовать закоптить треску.

Зачем я это предлагаю? Ведь ясно, что ему не нужна компания. Всё ж не убиваемо во мне это бабье желание накормить всех оголодавших. Дурочка! Поставила в неудобное положение нас обоих. Сосед явно готовится сказать «нет», но почему-то в последний момент соглашается.

— Хм… Ладно.

Я улыбаюсь.

— Тогда подходите к восьми. Чтобы я уж точно всё успела.

— Добро. Я б помог, но повар из меня… — Давид Ефимович с досадой косится на всё те же злосчастные коробки. Моя улыбка становится шире.

— Ну, тогда мы пойдем.

— Ага. Мир!

— Да?

— Ты когда отпускаешь змея, начинай помалу травить леер. Ветер сильный, важно не обжечь руки. А еще лучше… На… вот. Перчатки надень.

— Большие, неудобно.

— Это лучше, чем получить травму. Идём, покажу, как надо.

Эти двое бегают по пляжу за змеем всё то время, что я готовлю. Из небольшого окошка, расположенного аккурат над мойкой, мне их хорошо видно. Давид Ефимович действительно в отличной форме. Я сама бы уже померла столько мотаться. А он ничего, если только вспотел. Перед тем, как начать накрывать на стол, кричу им, чтобы приводили себя в порядок.

Конечно, не обходится без неловкости. Как и всегда, когда приходится сидеть за одним столом с совершенно незнакомым человеком. Впрочем, когда мы за стол садимся, неловкость как раз исчезает. Как положено, сосед приходит не с пустыми руками и приносит бутылку хорошего местного вина. Именно на алкоголь я поначалу списываю и свою раскованность, и непривычную, в общем-то, болтливость. Я и с друзьями-то не особенно люблю делиться чем-то личным, а тут — совсем чужой человек. И вроде не наседает, не выпытывает ничего. А я с такой охотой и вообще без задней мысли выкладываю ему всё-всё. Но даже осознание этого приходит ко мне слишком поздно.

— А вы?

— Что я?

— Вы кто?

— Я? Да никто. Обычный пенсионер.

— Уж не знаю, кто вы, Давид Ефимович, на самом деле, но вряд ли обычный пенсионер так мастерски бы проник в мой мозг.

Иронично улыбнувшись, я встаю из-за стола и начинаю собирать тарелки. Ноги как следует держат, я вообще не пьяна. Так что винить вино в том, что я ему столько о себе разболтала, — глупо. Меня разговорило вовсе не что-то, а кое-кто. Сидит вон, в ус не дует. Не отпирается даже.

— Давайте я помою посуду. Готовить я не умею, а вот с посудой управляюсь неплохо.

Злиться, когда тебе предлагают помощь, не получается. Я вздыхаю и отступаю от раковины.

— Вы психолог? Или что-то вроде того?

— Вы угадали.

— Я не просила консультации.

— Но она была вам нужна. Когда выговоришься, всегда становится легче. Ещё вина?

— Если вы прекратите ваши штучки.

— Ладно, — он смеётся, ведёт по щеке загорелой рукой. Мой взгляд уже в который раз привлекает неровный шов.

— Что это?

— Бандитская пуля. Ну, я пойду.

— Это нечестно — выпытать обо мне всё, и не сказать о себе вообще ничего, — бегу за ним. Мир возится во дворе с допотопным велосипедом, который звонко дребезжит, когда едешь с горки, а в горку — заунывно скрипит.

Сосед мои нападки, улыбаясь, игнорирует. Остаток отпуска мы проводим, считай, вместе. Большую часть времени Давид Ефимович возится с Миром. Но иногда мы прогуливаемся и вдвоём. Он галантен, тактичен и не позволяет себе ничего лишнего. Но каким-то образом я чувствую, что нравлюсь ему, как женщина. Мелькает даже мысль завести курортный роман. Ну, а что? Так многие делают. Но я тут же отказываюсь от этой идеи. Слишком много у меня проблем, чтобы добавлять себе ещё. Напоследок мы обмениваемся визитками. Он обещает звонить, если появится в наших краях. Я знаю, что таким обещаниям не стоит верить.

Глава 15

Мир в полнейшем восторге от нашего с ним путешествия. Загорелый, румяный, будто напитанный солнцем, он так оживлён, что мне, дабы хоть как-то ему подыграть, приходится поднапрячься.

— Папа! Папа! Мы здесь!

— Это ты ему сказал, что мы возвращаемся? — удивляюсь я, завидев среди многочисленных водителей на парковке макушку бывшего.

— Ну, а кто еще?

Гремя небольшим чемоданчиком по кое-где просевшей плитке, Мир трусцой подбегает к Победному и крепко обнимает отца. В ответ тот хлопает его по спине.

— Отъелся, кажется.

— Непонятно — за счёт чего. Он целыми днями по пляжу носился. Привет, Борь…

Меня приветствуют уже ставшим традиционным поцелуем. Победный целится в губы, я в последний момент отворачиваюсь, и его губы мажут по тронутой солнцем щеке.

— Тебе тоже отдых пошёл на пользу. Хорошо, что Ленка уговорила тебя развеяться.

Победный отбирает у меня чемодан, запихивает в багажник, следом отравляется чемодан Мира. В салоне на всю мощность работает кондиционер, а снаружи — полуденная жара. Воздух до того раскален, что картинка перед глазами колеблется. Я ёжусь, и тысячи мурашек выбегают из своих тайников, чтобы посмотреть, что случилось. Руки покрываются гусиной кожей. Последнее не укрывается от Бориса.

— Прикрутить?

— Если только чуть-чуть. Как вы тут? Что нового?

— Да ничего. Рутина. Лучше расскажите, как съездили.

— Супер! Я поймал во-о-от такую рыбу. А ещё мы с Давидом Ефимовичем запускали змея. Он мне его починил, когда тот поломался. Даже новый не пришлось покупать. Мама говорит, что это и есть разумное потребление.

— Давид Ефимович, значит?

Борис ненадолго отвлекается от дороги. Поворачивается ко мне. Я чувствую, как его давящий требовательный взгляд скользит по моему профилю. Смешно, но из всей Мироновой трескотни он обратил внимание всего на два слова.

— Угу. Это наш сосед. Он о тех краях всё-всё знает. Правда, ма? Нам даже не понадобился гид.

— Да-да. Здорово сэкономили.

— Ну просто сказка, а не мужчина. Твой друг?

— Нет, — закатываю глаза. — Мы познакомились случайно. Давид Ефимович помог Миру с воздушным змеем, он же все тебе объяснил.

— Значит, вы подружились потом? Ну, раз вместе таскались.

— Там очень уединённое место. Без компании Мир бы заскучал. Не начинай, пожалуйста.

Но Победный меня будто не слышит.

— И чем же он занимается?

— Кто? Давид Ефимович? Он пенсионер.

Последнее несколько Борьку успокаивает. Может, в его представлении пенсионер — это сморщенный дедушка с тростью и вставной челюстью. И хоть Давид Ефимович совершенно не такой, я не спешу развеивать догадки Победного, ведь в противном случае он доконает меня своей ревностью, на которую, мягко говоря, вообще не имеет права.

— Котька говорила, что её начнут капать в понедельник?

— Угу. Кажется, доктор сумел убедить её оставаться в больнице. Не знаю, плохо это или хорошо.

— Она будет под наблюдением. Лично я вижу в этом одни только плюсы.

— Да, но если ей потребуется помощь, а мы дома…

— О ней позаботится персонал.

— Нет, это как-то неправильно. Думаю, нужно будет установить что-то вроде дежурства.

— Не беги впереди паровоза, Саш. Может, нашей помощи вообще не понадобится. Ох ты ж черт! Когда здесь успели изменить разметку?