Королева Солнца Нортон Андрэ

Глава 6

Пока они ждали возвращения Нумани, сгустилась тьма, но попыток нападения со стороны обладателя бластера больше не было. Вероятно, он хотел только удержать их там, где они теперь находились. Над болотом двигались, как жуткие привидения, небольшие облачка тумана. Яркие пятнышки насекомых, снабженных собственными осветительными системами, мигали искорками или безмятежно плыли по обычным своим маршрутам. Ночные чудеса этих мест были далеки от убогой реальности дня. Они сжевали свой рацион, бережно сделали по глотку воды и, прислушиваясь к любому раздававшемуся звуку, старались быть готовыми ко всему.

Все это время низкий монотонный звук, который мог быть, а мог и не быть барабанным боем, оставался основным фоном ночных шумов. Время от времени прерывался всплеском, бормотанием или криком какого-нибудь болотного существа. Находившийся около Дэйна Джелико вдруг напрягся и поднял бластер. Кто-то, мягко ступая, пробирался к ним через кусты. Это, как оказалось, был Нумани.

— Инопланетники, — доложил он, задыхаясь, Азаки, — и нарушители закона. Они поют охотничью песню — завтра они пойдут убивать.

— Нарушители закона? — переспросил Азаки.

— У них нет значков хозяина, которому они служат, но каждый, кого я видел, носит браслет из трех, пяти или десяти хвостов. Так что это действительно следопыты или охотники, и притом из лучших.

— У них есть шалаши?

— Нет. Здесь у них, во внутренних дворах, нет жителей, — сказал Нумани, используя, против обыкновения, такой вежливый термин для обозначения женщин своей расы. — Я сказал бы, что они пришли сюда только на время охоты. И на ботинках одного из них я видел корку соли.

— Корку соли? — заскрипел зубами Азаки, даже немного привстав. — Вот какой тип приманки они используют! Для этого здесь должна быть соляная трясина.

— Сколько там инопланетников? — прервал их Джелико.

— Трое охотников и еще один, отличающийся от них.

— Как отличающийся? — спросил Азаки.

— Он носит какую-то странную форму, а на голове у него круглый шлем, какой обычно бывает на инопланетниках с космических кораблей.

— Космонавт! — засмеялся Азаки. — А почему бы и нет? Они же должны каким-то образом вывозить добытые шкуры.

—,Вы что же, хотите сказать, что кто-то способен посадить корабль в такую трясину? — удивленно спросил Джелико. — Но это невозможно! Он просто будет похоронен здесь навсегда.

— Но, капитан, в каком типе космопорта нуждается свободный торговец? — спросил Азаки. — Разве вы не сажали свой корабль на планетах, где нет вообще ничего из приемных устройств, ни зарядных станций, вообще ничего из элементарных удобств, свойственных космодрому. Например, такому, какой принадлежит на Эхо «Комбайну»?

— Конечно, сажал. Но для этого необходим достаточно ровный и твердый участок, желательно свободный от растительности, чтобы хвостовой огонь не привел к пожару. Здесь же вы после посадки не сможете даже вытащить хвост из болота.

— Из этого можно сделать вывод, что неподалеку отсюда есть какое-то место, где приземлился их корабль, — ответил Азаки.

— К нему наверняка ведет хорошо протоптанный след, и это может сослужить нам неплохую службу.

— Но они знают, что мы здесь, — заметил Тау, — и могут замаскировать его.

Теперь рассмеялся Нумани.

— Человек из космоса, не бывает столь хорошо замаскированного следа, чтобы лесничий из заповедника не мог его учуять. Да и любой охотник, если он ветеран с пятью или даже двумя хвостами, может это сделать.

Дэйн внезапно потерял интерес к аргументам Нумани. Все это время он находился с краю их группы и смотрел на пятна призрачного света, возникавшие в тумане над зарослями болотной травы. В течение нескольких последних минут эти кусочки света образовали растущий массив, висевший над болотом в нескольких футах от них, и его туманные очертания принимали теперь более конкретные формы. Он глядел, не будучи в состоянии поверить в то, что ему чудилось в этих неопределенных, туманных очертаниях. Это напоминало ему скальную обезьяну, но у видения, повернутого к нему профилем, не было ни выступающих над головой ушей, ни свиного рыла.

Все больше и больше клочков болотной люминесценции собирались в этой прозрачной фигуре и вливалось в нее. Но то, что теперь балансировало и как бы прогуливалось по предательской поверхности болота, — не животное. Это — человек или его подобие, маленький и тощий человек, тот, кого они уже однажды видели на террасе форта. Азаки. Видение, медленно формируясь, вскоре стало почти законченным. Оно стояло со склоненной головой, как бы прислушиваясь.

— Ламбрило! — вскричал Дэйн, узнавая в этом существе колдуна и в то же время понимая, что тот не может стоять здесь и подслушивать их.

Но как бы для того, чтобы еще больше потрясти его, голова повернулась, реагируя на его крик. Только то, что можно было принять за лицо, оказалось белым пространством, не имеющим ни глаз, ни других человеческих черт. И в какой-то степени это делало его еще более угрожающим, заставляя Дэйна, вопреки доводам разума, подозревать, что существо шпионит за ними.

— Демон! — закричал Нумани.

Перекрывая этот неожиданный крик, нарушивший охватившую их моментом раньше оцепенелость, прозвучало требование Азаки:

— Что это там стоит? Скажи нам, врач!

— Кнут, чтобы выгнать нас из этого места, и вы знаете это так же хорошо, как и я. Если Нумани (умеет выследить их, то и они, видимо, помогут нам ответить на другой вопрос. Если и есть на Хатке беспокоящая вас язва, то Ламбрило, вне сомнений, очень близок к ее корню.

— Нумани! — голос главного лесничего прозвучал как удар плети. — Забудешь ли ты снова, что ты мужчина? Побежишь ли ты и сейчас с плачем искать убежища, зная, что это всего лишь галлюцинация? Ведь как говорит этот врач-инопланетник, это всего лишь хитрость Ламбрило, которая должна отдать нас в руки наших врагов.

Туманное видение на болоте двинулось по направлению к ним. Оно делало шаг, за ним другой по поверхности трясины, которая наверняка бы не выдержала веса человека, и таким образом постепенно приближалась к кустарнику, где, скрываясь, лежали беглецы.

— Тау, можете вы справиться с этим? — спросил Джелико обычным резким голосом, каким всегда говорил на борту «Королевы».

— Я лучше попробую добраться до источника этого, — ответил врач со зловещими нотками в голосе. — И мне хотелось бы посмотреть на их лагерь…

— Отлично! — сказал Азаки и пополз в глубь кустарника, а остальные последовали за ним.

Привидение, которое только внешне было похоже на человека, достигло островка и теперь стояло, повернув к ним свою голову без лица. Каким бы жутким оно ни было, когда первый шок от его появления прошел и космонавты поняли, что это такое, они смогли преодолеть страх перед ним, чего не смогли сделать при встрече с фантомом скальной обезьяны.

— Если эта штука послана, чтобы прогнать нас, — отважился сказать Дэйн, — то не сыграть ли нам в их игру, направившись сейчас не вперед, а назад, в глубь страны?

— Думаю, не стоит, — ответил главный лесничий, продолжая ползти вперед. — Сейчас они не ожидают, что, находясь в своем уме, мы нападем на них. Мы сможем вызвать среди них панику, а с охваченными паникой людьми легко справиться. На этот раз Ламбрило перехитрил сам себя. Если бы перед этим не было истории со скальной обезьяной, то сейчас он бы мог обратить нас в паническое бегство.

Хотя белое привидение продолжало двигаться в глубь острова, оно не меняло направления, чтобы теперь направиться туда, где они находились сейчас. Что бы это ни было, оно явно не обладало разумом.

Послышался шорох, тихий, едва различимый, и затем Дэйн услышал голос Нумани:

— Тот, кого поставили сторожить дорогу к лагерю, теперь этого уже не делает. Мы можем не опасаться поднятия тревоги с его стороны. И теперь у нас есть еще один бластер.

По мере их продвижения в глубь острова, а затем и болота тьма становилась гуще. Дэйн ориентировался только по шуму, который производили менее опытные Джелико и Тау. Они добрались до маленькой расщелины, покрытой тростником и грязью, посередине которой была большая лужа. Хатканцы проползли еще немного вперед. Бой барабанов становился все громче. Теперь впереди в темноте стали видны отблески, возможно, от пламени костра. Дэйн прополз вперед и наконец нашел удобное место, с которого просматривался лагерь браконьеров.

В середине лагеря были сооружены три хижины, состоящие в основном из крыши, сделанной из веток и травы. В двух из них находились тюки со шкурами, закатанные в пластиковые мешки и готовые к транспортировке. Перед третьей хижиной сидели, развалившись, четверо инопланетников. И Нумани был совершенно прав — один из них носил форму космонавта. Справа от огня был кружок туземцев, и несколько в стороне сидел еще один человек, бивший в барабан. Но колдуна нигде не видно. Дэйн, вспомнив о туманной фигуре на краю болота, невольно задрожал. Он поверил объяснению Тау, что галлюцинация в горах вызвана наркотиком, но как мог отсутствующий человек сформировать из тумана фигуру и послать ее охотиться за своими врагами, оставалось для него сверхъестественной загадкой.

— Ламбрило здесь нет, — сказал Нумани, думая, наверное, о том же, что и Дэйн.

Дэйн почувствовал в темноте движение около себя.

— В третьей хижине есть дальнодействующее устройство связи, — сообщил свои наблюдения Тау.

— Вижу, — ответил Джелико. — Сможете ли вы, сэр, с его помощью связаться через горы со своими людьми? — обратился он к Азаки.

— Не знаю. Но если Ламбрило здесь нет, то как он может заставить свое изображение прогуливаться тут этой ночью? — нетерпеливо спросил главный лесничий.

— Мы это увидим. Если сейчас Ламбрило не здесь, то он вскоре появится, — пообещал Тау голосом, в котором сквозила уверенность. — Эти инопланетники пока еще не вмешиваются в происходящее. Но так как это гуляющее привидение послано, видимо, для того, чтобы запугать нас, то они наверняка ждут нашего появления.

— Если у них есть часовые, то я заставлю их замолчать, — пообещал Нумани.

— У вас есть план? — спросил Азаки, чья голова и плечи на мгновение показались в свете костра.

— Вы хотите Ламбрило? — сказал Тау. — Очень хорошо, сэр. Думаю, что смогу отдать его вам и на деле разоблачить его чудеса перед нашими хатканцами. Но только не при свободных в своих действиях инопланетниках.

Дэйн про себя решил, что это не так-то просто будет сделать. Каждый из браконьеров вооружен бластером новейшего типа, предназначенным для Патруля. Какая-то часть его сознания размышляла о том, какой будет реакция на получение такой информации официальными инстанциями. Свободные торговцы и сотрудники Патруля встречались, когда нарушались законы на окраинах Галактики, но каждый понимал, что другой играет при этом важную роль, и, если дело доходило до открытого столкновения между законом и его нарушителями, свободные торговцы оказывались на стороне Патруля. Команда «Королевы» в недавнем прошлом имела одно такое соприкосновение.

— Почему бы нам не сделать то, что они ожидают, и даже больше? — спросил Джелико. — Они считают, что мы в панике побежим к их лагерю, спасаясь от этого привидения. Предположим, что мы действительно побежим — после того, как Нумани удалит часовых, — и побежим так хорошо, что проскочим мимо них? Я хочу заполучить это устройство связи.

— Вы же знаете, что они просто сожгут нас огнем бластеров, как только мы приблизимся к их лагерю.

— Вы задели гордость Ламбрило, и он, если я только верно сужу о его характере, не будет удовлетворен простым уничтожением, — ответил капитану Тау. — Кроме того, он, вероятно, захочет захватить заложников, особенно главного лесничего. Нет, если бы они хотели застрелить нас, то сделали бы это на островках, по которым мы пробирались сюда. И тогда бы не потребовалось это привидение.

— В ваших словах есть резон, — прокомментировал сказанное Азаки. — Это правда, что этим нарушителям закона очень хотелось бы захватить меня. Я из Хагавайя, и мы настаиваем на применении самых суровых мер против таких, как они. Но я не вижу, каким способом мы можем захватить лагерь?

— Мы не пойдем в лагерь с фронта, как они этого ожидают, а нападем с севера и сначала займемся инопланетниками… Думаю, что для этого хватит трех человек… Они сумеют причинить достаточно беспокойства, чтобы прикрыть действия двух других…

— У этого инопланетника, который носит форму космонавта, оружия не видно, хотя остальные держат его наготове. Считаю, что вы правы, думая, что они ждут сигнала от своих часовых, тех, которых мы не видим. Предположим, капитан, что вы и я сыграем роль напуганных до безумия людей, бегущих от демонов. Нумани будет прикрывать вас с тыла, а двое ваших людей…

— Предоставьте мне Ламбрило, — заговорил Тау. — Я хочу выманить его из укрытия. Думаю, что тогда смогу с ним справиться. А вы, Дэйн, возьмите на себя барабан.

— Барабан? — удивился Дэйн, и сама мысль о необходимости захватить этот примитивный инструмент для них, обладающих бластерами, была просто поразительной.

— И когда вы это сделаете, я хочу, чтобы вы начали выбивать на нем «Границу Земли». Вы, наверное, сможете это сделать?

— Я не понимаю… — начал Дэйн, но затем проглотил остатки протеста.

Он понял, что Тау и не собирается объяснять, зачем ему нужно, чтобы популярная песня звездных дорог зазвучала в лагере браконьеров. За последние несколько лет, которые он провел среди вольных торговцев, ему давали несколько странных заданий, но впервые ему приказывали работать музыкантом.

Медленно тянулись минуты в ожидании возвращения Нумани, который отправился нейтрализовать часовых. Эти люди в лагере, вне всяких сомнений, Именно сейчас ожидали их появления. Держа в руке лучевой пистолет, Дэйн прикидывал расстояние, отделявшее его от барабанщика.

— Сделано, — раздался в темноте позади них шепот Нумани.

Джелико и главный лесничий двинулись налево, а Тау направо. Дэйн, держась возле врача, последовал за ними.

— Когда они начнут, — губы Тау были около уха Дэйна, — бросайтесь к этому барабану. Я не хочу думать о том, каким образом вы завладеете им, но, захватив, удерживайте во что бы то ни стало.

— Да, слушаюсь!

Раздался воющий крик с севера, крик безумного страха. Певцы остановились на середине, барабанщик сделал паузу и опустил руки. Дэйн стремительно бросился к этому человеку. Огненный луч из пистолета Дэйна попал ему в голову, и хатканец, так и не успевший подняться с колен, замертво рухнул. Схватив барабан, космонавт прижал его к груди, продолжая целиться поверх барабана из пистолета в изумленных туземцев.

На другой стороне лагеря творилось что-то ужасное — крики, резкое подвывание игольчатых ружей, шипение огня бластеров доносились оттуда. Продолжая угрожать пистолетом обалдевшим туземцам, Дэйн немного отступил и, опустившись на одно колено, поставил барабан на землю. Держа оружие наизготовку, он начал выстукивать левой рукой на барабане, но не тихо, как хатканский барабанщик, а твердыми, энергичными ударами, перекрывавшими шум сражения. Он не забыл «Границу Земли» и выбивал ее такт с такой силой, что знакомое «да-да-да-да» громко гудело, разносясь далеко вокруг лагеря. Казалось, появление Дэйна парализовало хатканских преступников. Они уставились на него побелевшими глазами, еще более заметными на черных лицах. Их рты были немного приоткрыты, как это бывает, когда происходит что-то неожиданное. Дэйн не отважился оглянуться и посмотреть, как идет сражение на другой стороне лагеря, но он увидел Тау.

Врач вошел в свет костра не обычным размашистым шагом вперевалку, как ходили все космонавты, а семеня, танцующим шагом, и он пел под удары барабана. Дэйн не мог разобрать слова, но знал, что они согласуются с ритмом «Границы Земли», образуя связь между слушателями и певцом, такую же связь, какая была между Ламбрило и хатканцами на горной террасе. Тау подчинил себе туземцев. Дэйн, убедившись, что все они попали под влияние врача, положил оружие поперек, колена, барабаня пальцами правой руки в более низком тоне.

«Да-да-да-да»… Безобидный ритм начала песни, который Дэйн повторял про себя, постепенно исчез, и он уловил угрожающий тон слов, который произносил Тау. Врач дважды обошел выбранный им для себя круг. Затем он остановился, снял с пояса ближайшего хатканца охотничий нож и показал им на восток в темноту. Раньше Дэйн не поверил бы, что Тау может изображать то, что делал сейчас. В свете костра врач как бы сражался с невидимым противником. Он увертывался, ударял, поворачивался, атаковал и все это в такт ударам барабана, в который Дэйн не знал, как теперь и бить. Тау проделывал все это так, чтобы было, очень легко представить себе другого, сражавшегося против него. И когда нож врача опустился после энергичного удара, означавшего конец этой атаки, Дэйн глуповато уставился на землю, почти ожидая, что увидит лежащее тело.

Тау повернулся на восток и церемонно отсалютовал ножом своему невидимому противнику. Затем он положил нож на землю и застыл, глядя в слабо светящуюся темноту.

— Ламбрило! — Его уверенный голос поднялся над звоном барабана. — Ламбрило, я иду!

Глава 7

Смутно сознавая, что шум на другом конце лагеря стихает, Дэйн приглушил звук своего барабана. Поверх него он смог увидеть, как раскачиваются и кланяются хатканские нарушители закона, продолжая следовать ритмам его ударов. Так же, как и они, он чувствовал власть голоса Тау. Но что может появиться в ответ — этот призрачный фантом, который был создан, чтобы запугать их и привести их сюда? Или все же человек, его создатель?

Дэйну казалось, что красноватый свет костра начинает тускнеть, хотя в действительности пламя, поднимавшееся над дровами, и не начинало гаснуть. Не ослабевал и густой едкий запах горения. Что из того, что затем последовало, было реальным, а что продуктом его расстроенного воображения, впоследствии Дэйн был не в состоянии сказать. Вряд ли в действительности можно было спросить всех, кто присутствовал при этом, видел ли каждый человек — хатканец или инопланетянин — только то, что показывал ему его набор эмоций и воспоминаний. Или же все видели одно и то же?

Что-то скользнуло с востока, что-то, что было не столь ощутимо, как то призрачное существо, рожденное в тумане болота. Скорее, это была невидимая угроза для находившихся у огня, который как бы символизировал сейчас человеческую дружбу, безопасность и был как бы оружием против темных сил этой опасной ночи. Была ли эта угроза только мысленной? Или Ламбрило все же имел какие-то средства для осуществления мести? Это невидимое оружие было холодным, оно угнетало их мозг, отнимало силы и делало слабыми. Оно как бы старалось превратить их в глину, из которой потом можно сформировать все что угодно. Одиночество, темнота, все, что противостояло жизни, теплу и действительности, — все это собиралось вместе и надвигалось на них из ночи.

Но голова Тау была высоко поднята. Он успешно противостоял этой невидимой угрозе. Между его крепко расставленными ногами ярко светился холодным светом охотничий нож.

— Ламбрило! — Голос Тау поднялся, как бы отбрасывая эту невидимую угрозу, затем он снова запел, и ритм непонятных слов несколько опередил ритм барабана.

Дэйн заставил себя продолжать бить в барабан, как бы наперекор тому, что надвигалось из темноты, угрожая отнять у них силы и разум. Его руки продолжали опускаться и подниматься.

— Ламбрило! Я — Тау, с другой звезды, с другого мира, где другое небо, приказываю тебе выйти и выставить свою мощь против моей!

Это требование было произнесено тоном, в котором звучала резкость приказа. В ответ появилась новая мощная волна невидимой угрозы. Казалось, она может уничтожить их всех. Волна угрозы накатывалась, как волна сильного прибоя разбушевавшегося океана, бьющегося о берег. На этот раз Дэйну показалось, что он различает какую-то темную массу. Прежде чем он успел разглядеть что-нибудь определенное, Дэйн отвел глаза и сконцентрировался на движениях своих барабанящих рук. Он отказывался верить, что такие мощные силы приведены в действие лишь затем, чтобы уничтожить их. Он не раз слышал, как Тау рассказывал про такие вещи, но услышанные в знакомой обстановке на борту «Королевы» подобные приключения так и оставались только рассказами.

Здесь же, несомненно, таилась настоящая опасность. Однако Тау, когда над ним во всей своей мощи проходила волна угрозы, продолжал, не склоняясь, стоять как ни в чем не бывало.

И вот, скрываясь под гребнем этой невидимой разрушительной волны, появился тот, кто был причиной всего этого. Это было не привидение, созданное из болотного тумана, а живой человек. Он шел спокойно с пустыми руками, как и Тау, и никто не заметил у него оружия. У костра люди застонали и повалились на землю, слабо стуча руками о почву. Но когда Ламбрило вышел из темноты, один из туземцев встал на четвереньки и начал двигаться маленькими мучительными толчками. Он пополз по направлению к Тау, его голова раскачивалась на плечах, как голова мертвой скальной обезьяны. Дэйн перехватил барабан одной рукой, а другой нащупал свой лучевой пистолет. Он попытался выкрикнуть предупреждение, но понял, что не может издать и звука.

Одна из рук Тау поднялась по направлению к приближающемуся туземцу и сделала круговое движение. Ползущий человек, глаза которого закатились и стали видны одни белки, последовал за этим жестом и обошел врача. Он направился к Ламбрило, хныча как собака, которой не дали выполнить приказ хозяина.

— Вот так, Ламбрило! — сказал Тау. — Это только между тобой и мной. Или ты не хочешь показать свою мощь? Разве Ламбрило так слаб, что должен посылать другого выполнять твою волю?

Снова подняв две руки, врач резко опустил их и коснулся земли. Когда он опять выпрямился, в руке у него был зажат нож, который он затем бросил впереди себя. Вдруг дым от костра вытянулся по направлению к Ламбрило, закрутился вокруг него и затем исчез. Но там, где раньше стоял человек, теперь слонялась черная бестия. Ее рычащая морда олицетворяла ненависть и жажду крови, хвост с белой кисточкой яростно хлестал по бокам. Но Тау встретил эту трансформацию смехом, который прозвучал как удар кнута.

— Мы — оба мужчины, ты, Ламбрило, и я. Так встречай меня как мужчина и оставь эти трюки для тех, у кого нет ясного зрения. Ребенок играет как ребенок… — Голос Тау громыхал, но сам он исчез.

Высокое полосатое существо — чудовищная горилла — стояло теперь перед хатканским львом. Но это продолжалось лишь одно мгновение, а затем космонавт стал снова самим собой.

— Время игр кончилось, человек с Хатки. Ты пытался охотиться за нами, желал нашей смерти, не так ли? Так пусть теперь смерть будет уделом проигравшего.

Лев исчез, и перед ним снова появился Ламбрило. Он стоял в готовности, как человек перед смертельной схваткой, знающий, что пощады не будет. Для глаз Дэйна хатканец не сделал ни одного движения, однако костер вспыхнул, будто в него подбросили свежую пищу. Языки пламени оторвались от дров и, как красивые и опасные птицы, взлетели в воздух. Они ринулись на Тау, окружили его, начиная с земли под его ногами и смыкались над его головой. Они соединились и завертелись все быстрее и быстрее, пока Дэйн, с удивлением следивший за этим, не увидел как бы сплошное пятно света, скрывавшее Тау в огненной сердцевине. Его собственные запястья сильно болели от длительного битья в барабан. Он поднял руку, пытаясь защитить глаза от слепящего света.

Ламбрило запел, и тяжелый ливень слов обрушился на них. Дэйн застыл — его руки предали его, попав под власть ритма этой чужой песни! Он немедленно поднял обе руки и опустил вниз на барабан в беспорядочной серии ударов, не имевших отношения ни к песне, нужной Тау, ни к песне, которую теперь пел Ламбрило, — тхумп-тхумп-тхумп-тхумп… Дэйн выбивал это неистово, колотя в барабан так, как будто хотел вбить свои кулаки в тело хатканского колдуна. Стол огня закачался, завертелся, словно на него подул ветер, и исчез. Тау, целый и невредимый, спокойно улыбался.

— Огонь бессилен! — констатировал врач, указал рукой на Ламбрило и спросил: — Попытаетесь ли вы, знахарь, иметь дело с землей, водой, а также с воздухом? Ну что же, зовите сюда ваше наводнение, ваш смерч, вызывайте землетрясение. Ничто из этого меня не тронет.

Из ночи позади Ламбрило начали появляться какие-то призрачные существа: некоторые чудовищные, некоторые человекоподобные. Дэйну казалось, что кого-то он узнает, другие были ему незнакомы. Люди, носившие форму космонавтов или одежду других миров, плача, смеясь, проклиная и угрожая, шли вместе с монстрами к находившимся у костра людям. Дэйн понял, что все то, что теперь наступает на них, Ламбрило извлек из памяти Тау.

Он закрыл глаза, борясь против насильственного вторжения чужого прошлого, но перед этим успел заметить, каким напряженным, так утончившимся, что под тонкой кожей проступили кости, стало лицо у Тау. Врач криво улыбнулся, узнавая каждое свое воспоминание, принимая на себя содержащуюся в них боль и отсылая их обратно нетронутыми.

— Это также не имеет больше силы, чем человек из тьмы.

Дэйн открыл глаза. Толпящиеся вокруг них призраки постепенно угасали и таяли, теряя вещественность. Ламбрило согнулся и закусил губу. На его лице можно было легко прочитать обуревавшую его ненависть.

— Я не глина, чтобы формироваться под твоими руками, Ламбрило. И теперь, думаю, пришло время действовать мне.

Тау снова поднял руки, держа их в отдалении от тела с ладонями, повернутыми к земле. И одновременно с этим по обеим сторонам космонавта начали собираться две черные тени. Они росли, тянулись вверх, как могут подниматься растения из садовой почвы. Вскоре по обеим сторонам врача стояли два черно-белых льва. Высоко подняв руки и напряженно выпрямившись, стоял Тау перед Ламбрило, который с ужасом опознал в этих львах свой собственный вид магии.

«Лев» Ламбрило, которого они видели раньше, был больше живого, более разумный, более опасный, чем настоящий зверь, которому он подражал. Такими же были и эти. И оба, подняв свои головы, уставились в лицо врача.

— Хорошей вам охоты, братья в меху, — сказал Тау медленно, почти небрежно. — Позвольте тому, за кем вы будете охотиться, посоревноваться с вами в беге.

— Остановите это! — Из темноты выпрыгнул человек и встал позади колдуна. В свете костра обозначились его инопланетная одежда и бластер, направленный на ближайшего из львов Тау.

Луч его бластера ударил точно, но не только не убил льва, но даже не опалил шерсти на шкуре чудесного животного. Тогда прицел бластера перешел с чудовища на врача, но Дэйн успел выстрелить первым. Раздался стон инопланетянина, и бластер выпал из его сильно обожженной руки. Раненый, ругаясь, от боли завертелся на одном месте.

Тау плавно взмахнул руками. Большие головы животных послушно повернулись, и их красные глаза уставились на Ламбрило. Колдун напрягся и, глядя в их глаза, ненавидящим голосом закричал врачу:

— Я не стану беглецом, которого преследуют охотники, дьявол!

— А я уверен, будешь, Ламбрило. Теперь ты должен отведать страх, такой страх, чтобы он переполнил тебя и затмил твой разум, сделав тебя животным. Раньше ты посылал такой страх на других людей, на тех, кто стоял на твоем пути, кто сомневался в твоем могуществе. Ты охотился за ними, чтобы убрать со своей дороги. Не думаешь ли ты, что теперь они ждут тебя в темноте, готовые приветствовать тебя, колдун? Ведь то, что они когда-то пережили, тебе вскоре тоже придется пережить. Этой ночью ты извлек из моей памяти и показал мне то, что было в моем прошлом, мои слабости, о чем я сожалею или печалюсь… А теперь твой черед, теперь ты в течение оставшихся часов будешь вспоминать свое прошлое, и я не завидую тебе. Теперь же беги, Ламбрило!

Говоря это, Тау, сопровождаемый двумя черно-белыми львами, почти вплотную приблизился к колдуну, нагнулся и схватил горсть земли. Плюнув на нее трижды, он бросил ее в Ламбрило, попав как раз чуть повыше сердца. Колдун зашатался, как будто этот небольшой ком земли нанес ему смертельный удар. Затем хатканец сломался окончательно. С причитаниями он повернулся и побежал, продираясь сквозь кусты, как человек, который бежит без надежды на спасение, ничего не видя перед собой. Два чудовища бесшумно поскакали за ним, и все вскоре исчезли.

Тау закачался и положил руки на голову. Дэйн отбросил барабан и привстал, готовый прийти на помощь, но врач еще не закончил. Он повернулся к распростертым на земле туземцам и резко хлопнул в ладони.

— Вы люди и, следовательно, должны действовать как мужчины. Того, что было, больше не будет. Встаньте свободными, так как темная сила, так долго властвовавшая над вами, последовала туда, откуда нет возврата. Страх теперь не будет больше есть из ваших мисок, не будет пить из ваших чашек, не будет лежать на циновках для сна около вас.

— Тау! — закричал Джелико, перекрывая крики поднимающихся с земли хатканцев.

Но все же Дэйн успел подбежать и подхватить врача, прежде чем тот ударился о землю. Тело врача всей тяжестью навалилось на него, и он осторожно сел, держа голову Тау на своем плече. В эти страшные мгновенья Дэйну казалось, что он держит уже мертвеца, что один из хатканских преступников, мстя за своего предводителя, все же успел нанести врачу смертельную рану. Но тут Тау вздохнул, и затем дыхание его стало глубоким и спокойным.

— Он спит! — обрадованно взглянул Дэйн на капитана.

Джелико стал на колени, и его рука легла на грудь врача, проверяя, как бьется сердце. Затем он осторожно коснулся утомленного и грязного лица Тау.

— Сейчас это самое лучшее для него, — сказал он. — Он сделал свое дело.

Потребовалось некоторое время, чтобы подвести итоги их победы. Двое инопланетян были мертвы. Еще один вместе с космонавтом был захвачен в плен, а Нумани добавил к ним человека, которого ранил Дэйн, чтобы спасти Тау. Когда младший космонавт, устроив на отдых спящего врача, присоединился к остальным, то увидел, что Азаки и Джелико уже вели импровизированное следствие. Ошеломленные туземцы были умело связаны между собой Нумани, а неподалеку от них допрашивали инопланетян.

— Человек из «Интерсолара», так? — обратился Джелико к раненному инопланетянину, поглаживая покрытый грязью подбородок. — Пытались влезть сюда и перехватить договор у «Комбайна»? Не так ли? Лучше бы вы сами все рассказали, все равно ваше центральное правление откажется от вас, вы должны это понимать. Ведь они не поддерживают тех, кто терпит неудачу в таких делах.

— Я хочу получить медицинскую помощь, — огрызнулся тот, баюкая у груди свою обожженную руку. — Или вы думаете, что потом отделаетесь от меня, передав этим дикарям?

— Зная, что вы хотели застрелить его, — ответил капитал с улыбкой, похожей на гримасу акулы, — наш врач может и не захотеть латать ваши пальцы. Ведь если вы хватаете ими то, что не надо, то их, естественно, легко обжечь. По крайней мере, наш врач, пока не отдохнет, не собирается заниматься вами. Поэтому я сам окажу вам первую помощь, и, пока я буду это делать, мы поговорим. Итак, «Интерсолар» занялся браконьерской торговлей? Эта новость, видимо, понравится «Комбайну», и они смогут использовать вас и ваши сведения надлежащим образом.

Ответ инопланетянина был возбужденным и невразумительным, но форменная одежда, которую он носил, сама по себе стала уже достаточным объяснением. Дэйн, совершенно измотанный, вытянул свое измученное тело на груде винтовок и потерял интерес к происходящему.

Двумя днями позже они стояли на той же террасе, где Ламбрило демонстрировал свою магию и где он потерпел свое первое поражение. Но на этот раз дело было не утром, а днем, и солнце светило так ярко и празднично, что было трудно поверить в фантастическое приключение на просторах болот, где люди сражались с оружием в руках против всяческих чудовищ и людей.

Трое с «Королевы» отошли от парапета, чтобы встретить главного лесничего, спускавшегося по ступеньках.

— Только что вернулся посланный мною человек. Ламбрило действительно бежал так, будто за ним охотились, и его путь видели многие, хотя и не узнали тех, кто за ним охотился. Он нашел свой конец около большой реки и теперь мертв.

— Но это почти в пятидесяти милях от болот на этой стороне гор! — удивился Джелико.

— За ним охотились, и он бежал, как вы и обещали, — сказал Азаки, обращаясь к Тау. — Вы продемонстрировали действительно сильную магию, человек с другой планеты!

Врач медленно покачал головой.

— Я только обратил его методы против него самого. Так как он сам верил в свою силу, то эта сила, отраженная мной, сломала его. Если бы я вступил в борьбу с тем, кто сам не верит… — Он пожал плечами. — Наша первая встреча во многом предрешала дальнейшее. После нее он стал бояться, что я сравняюсь с ним, и эта неуверенность пробила брешь в его броне.

— Ради Земли, почему вы захотели, чтобы я выбивал на барабане именно «Границу Земли»? — спросил у врача Дэйн.

— Во-первых, — рассмеялся Тау, — эта проклятая мелодия, благодаря вам, преследовала меня так долго, что я знал ее в совершенстве. Ее ритм, вероятно, единственный, который вы можете выстукивать, даже не сознавая этого. И во-вторых, ее чужеземная мелодия была частью нашей задачи — противодействовать туземной хатканской музыке Ламбрило, которая, несомненно, являлась важным элементом его магии. Он должен был продолжать считать, что мы не знаем правды относительно отравленной воды, в которую добавлен наркотик, и поэтому подготовлены к любой фантазии, которую он захочет создать. Когда они увидели нас на болоте, то сочли, что нас лучше захватить. Ламбрило всегда имел дело только с хатканцами, знал их реакции, знал, как все это использовать. Но мы не хатканцы, и поэтому он потерпел поражение.

Азаки улыбнулся.

— То, что хорошо для Хатки, плохо для Ламбрило и тех, кто его использовал, чтобы творить зло. Оставшийся в живых браконьер и хатканские преступники предстанут перед нашим правосудием, и я не думаю, что они получат удовольствие от этой встречи. А остальные двое — космонавт и агент «Интерсолара» — будут переправлены на Эхо к администрации «Комбайна». Думаю, что эти администраторы встретят известие о вторжении другой компании на свою территорию без особой радости.

— В таких делах доброта и «Комбайн» далеко стоят друг от друга, — проворчал Джелико. — Но мы, наверное, тоже полетим на Эхо на том же корабле, что и наши пленники.

— Но, друзья мои, вы еще не видели заповедники! — воскликнул Азаки. — Уверяю вас, что на этот раз не будет неприятностей. Ведь до вашего возвращения на Эхо есть еще несколько дней.

Капитан «Королевы Солнца» поднял руку.

— Ничто не доставит мне большего удовольствия, чем осмотр заповедника Зобору! Но в будущем году. А теперь наш отпуск кончился, и «Королева» ждет нас на Эхо. И позвольте мне также прислать вам несколько рекламных проспектов о новейших типах флиттеров, гарантированных от аварий.

— Да, гарантированных, — бесхитростно добавил Тау, — не разбивающихся, не теряющих курса и не прерывающих прекрасных экскурсий другими способами.

Главный лесничий откинул голову, и его громкий хохот звонким эхом отразился от окружающих их скал.

— Отлично, капитан! Ваши почтовые рейсы через определенные промежутки времени будут приводить вас на Эхо. А я тем временем изучу рекламные проспекты, касающиеся ваших неповреждающихся флиттеров. Но вы обязательно должны посетить Зобору, и, пожалуйста, поверьте — все будет великолепно. Я заверяю вас, врач Тау!

— Обязательно! — прошептал Тау, а Дэйну послышалось: — Спокойствие глубокого космоса является для нас сейчас намного более восхитительным, чем все заповедники Хатки!