Три сестры Моррис Хезер

Глава 21

Освенцим-Биркенау

Октябрь 1944 года

Сентябрь плавно сменяется октябрем, принося с собой перемену в настроении Циби. Она стала резкой и вспыльчивой со всеми, даже с Ливи. У нее ухудшилась концентрация внимания, и, когда на почте ей указывают на ошибки, она дерзит, понимая, что ведет себя рискованно, но ничего не может с собой поделать.

Уходя каждый день с почты, Циби зачастую слышит шум подходящего к лагерю состава, и ноги сами несут ее к воротам. У нее нет особого желания стать свидетелем отбора, но тем не менее она идет туда при любой возможности. Она чувствует, что должна что-то этим узникам – возможно, проявить солидарность или пусть краткое сочувствие. Она также надеется, хотя и с ужасом, что увидит сходящих с поезда родных.

День за днем она видит новых узников, которых выталкивают из вагонов, и многие падают плашмя или навзничь, и их затаптывают идущие следом. Каждый раз ритуал повторяется: прибывает поезд и возникает хаос. Никто не следит за организацией высадки: все рассчитано на то, чтобы узники пребывали в состоянии постоянного страха.

– Я перехожу в Освенцим, – сообщает ей однажды утром Фолькенрат. – Начальником почты. Хочешь тоже перейти?

– Почему бы и нет? – с саркастической улыбкой отвечает Циби. – Вы же знаете, как говорят: перемена деятельности – это то же, что и отдых.

– Отлично. Я устрою это.

В тот вечер Циби говорит Ливи, что внесла их имена в список на возвращение в Освенцим, где они будут работать на почте.

На следующее утро Ливи замечает чрезвычайно нервозное состояние сестры.

– Мы не переходим в Освенцим, – заявляет Циби.

– Почему? – сонным голосом спрашивает Ливи.

– Ночью мне приснилась мама. Она велела мне остаться в Биркенау.

– Циби, это всего лишь сон! Я хочу перейти в Освенцим! Хочу работать на почте. Надоело быть курьером. Знаешь, каково это – каждый день видеть приходящие поезда? Видеть, как всех отправляют в крематорий? Пожалуйста, Циби, прошу тебя, можем мы перейти в Освенцим? – умоляет Ливи.

– Нет! – Циби неумолима. – Я должна найти способ вычеркнуть наши имена из списка.

– Потому что тебе приснилась мама?

– Да.

– А как же я, Циби? – негодует Ливи. – Я не сон, я настоящая!

– Ты должна мне доверять, нам надо остаться здесь. Не знаю почему, но надо.

Глаза Ливи потухли, и у нее несчастный вид.

– Я жива только благодаря тебе, Циби. Без тебя я не выжила бы. – Она опускает глаза. – Если ты говоришь, нам надо остаться, значит надо.

Циби обхватывает лицо Ливи ладонями:

– Сколько раз говорить тебе, что ты сильнее, чем думаешь. И твоя выдержка придает мне сил.

– Как выглядела мама в твоем сне?

Ливи вдруг кажется Циби совсем юной.

– У нее был счастливый вид, котенок. Я чувствовала аромат ее духов. Она теребила свое обручальное кольцо. Ты же помнишь, как она всегда вертела его на пальце? Она говорила, что это дает ей ощущение того, что папа еще с нами.

– Значит, мы останемся здесь, Циби, не волнуйся. Мама всегда права.

Три дня спустя наступает очередь Ливи будить Циби. С того дня, как Циби приснилась мама, она стала опять похожа на себя, и Ливи довольна.

– С днем рождения, Циби, – шепчет она.

– Откуда ты знаешь, что сегодня мой день рождения? – приподнимаясь на нарах, спрашивает Циби.

– Два дня назад я увидела календарь на столе одного нациста и спросила его, какое число, а потом подсчитала, что сегодня твой день рождения.

– Спасибо, Ливи. – Циби устало улыбается. – Наверное, мы можем отпраздновать то, что я дожила до очередного дня рождения.

– Хочешь загадать желание?

– Не очень. – Циби усмехается. – Каждое желание, загаданное за последние два года, разочаровывало меня. – Она обводит рукой помещение. – Мы по-прежнему просыпаемся каждое утро в этом месте.

Ливи медленно качает головой:

– Ну ты можешь сказать Фолькенрат, что у тебя сегодня день рождения, и она разрешит тебе взять еды из какой-нибудь посылки.

– Не думаю, что ей есть дело до моего дня рождения.

– Ладно. Значит, получишь поздравление от меня. С днем рождения, Циби!

Циби долго не выпускает из объятий младшую сестру.

– Неужели мне действительно двадцать один? – шепчет она на ухо Ливи.

– Моей старшей сестре двадцать один год.

– Ух ты!

По дороге на почту Циби догоняет Леа. Она из другого барака, но Циби знает ее по Вранову. Леа привезли в Освенцим через несколько месяцев после Циби и Ливи. Циби знает, что Леа работает в крематории, хотя они никогда не обсуждали, что именно она там делает.

– Циби, постой! Я тебя искала. Мне надо кое-что тебе сказать. – От волнения Леа задыхается, ее распирает от новостей.

– Говори! – У Циби сжимается сердце.

– Это Магда! Я видела Магду! – улыбаясь, говорит она, и Циби цепенеет. – Говорю тебе, это была Магда. Я уверена.

Циби с трудом сглатывает, лицо начинает гореть, и на миг туман застилает ей глаза. Она хватает Леа за плечи и трясет ее.

– Почему ты не сказала мне раньше?! – кричит Циби. – Говори, где ты ее видела!

– Циби, отпусти меня! – Леа высвобождается и растирает руки. – Говорю тебе, я искала тебя. Я видела ее три дня назад.

– Леа, ты знаешь, что сегодня мой день рождения? – Циби становится подозрительной. Как могло случиться, что Магда здесь, а она не почувствовала присутствия сестры? – Ты ведь не такая жестокая, чтобы сказать о Магде только из-за моего дня рождения?

– Нет! Это ужасная мысль. Я не нацистка, Циби.

– Прости, Леа. – Циби стыдно, но потом, вспомнив, где работает Леа, она пугается. – Ты ведь не видела ее рядом с крематорием?

– Нет. То есть не совсем. Я сама была около крематория, но видела отбор, который происходил около станции. Там я ее и увидела.

– А мама и мой дед?

– Я их не видела, но это не значит, что их здесь нет. Просто я их не видела.

– Ты знаешь, где она сейчас?

Циби вдруг становится невтерпеж. Она оглядывается по сторонам, словно Магда может стоять где-то в тени, готовая выскочить и заявить о своем присутствии.

– Я знаю только, что она среди выживших и их отправили в семейный лагерь, но я не знаю, остались ли они там. Она где-то здесь, Циби. Не сомневайся.

Циби привлекает девушку к своей груди и крепко обнимает ее:

– Леа, это лучший подарок ко дню рождения из тех, что я получала.

Испытывая жгучее желание рассказать Ливи о Магде, Циби решает все же ничего не говорить, пока наверняка не узнает, что Магда здесь и она жива.

И снова Циби пытается сосредоточиться на работе, мысли скачут, но на этот раз не из-за подавленного настроения, а из-за растущего стремления выяснить, где находится Магда. А потом она хватается за одну возможность. Развернув большую посылку, содержащую не только еду, но и женскую одежду, Циби проверяет, жив адресат или мертв. Она знает, что в семейном лагере живых из Терезиенштадта не осталось, но все же проверяет. Имя перечеркнуто красной чертой. Циби также знает, что, по словам Леа, в семейный лагерь только что поступили те, кто прошел отбор. Если Магда где-нибудь и находится, то только там.

Циби относит посылку в кабинет Фолькенрат:

– У меня есть посылка, которую надо доставить в семейный лагерь. Можно мне отнести ее?

– Делай свою работу, – следует краткий ответ.

Циби издает вздох облегчения.

Идти или бежать? Циби то идет, то бежит. Чем больше времени проходит, тем явственнее становится, что она скоро воссоединится с сестрой. Подходя к лагерю, Магда замедляет шаг, подготавливая себя к тому, что там найдет. Она решает ничего не говорить Ливи, если Магды там нет. Прямо сейчас она больше всего страшится встречи с младшей сестрой, поскольку семейный лагерь находится всего в нескольких метрах от того места у ворот, где каждый день стоит Ливи.

У ворот лагеря надзирательница настаивает, что сама передаст посылку. Она читает имя и говорит Циби, что человека, которому она адресована, здесь нет, что здесь нет никого из Греции. Циби говорит ей, что Элизабет Фолькенрат лично попросила ее доставить этот пакет. Надзирательница задерживает на ней взгляд, но потом неохотно пропускает.

Циби заходит в первый барак и выкрикивает имя Магды, а потом переходит к следующему. Девушки и женщины одеты в штатскую одежду и пока все с волосами. Ненадолго, мрачно думает Циби. У многих на голове шарфы, мешающие Циби разглядеть густые каштановые волосы Магды. Дважды Циби кажется, что увидела сестру, но ее ждет горькое разочарование.

Ей остается проверить еще два барака. Циби замечает группу молодых женщин, которые сидят на солнцепеке и разговаривают, теребя травинки. Такая мирная сцена. При виде ее у Циби кружится голова. Одна из девушек подставила лицо октябрьскому солнцу, опершись на локти. Циби не видно ее лица, но она узнает позу.

Циби кричит: «Магда!» – но горло сжимает спазм, и выходит лишь приглушенный писк. Одна девушка из группы смотрит на Циби, смущенная видом этой фигуры, стоящей совершенно прямо и сжимающей в руках какую-то коробку. Теперь все девушки из группы толкают друг друга, указывая на Циби, и наконец поворачивается девушка, смотревшая на солнце. На миг Циби застывает на месте, лишившись дара речи, слыша только звон в голове. Не сон ли это и проснется ли она?

Или это действительно Магда, которая встает, зовет ее по имени, бежит к ней?

Сестры с визгом сталкиваются. Вновь и вновь повторяют имя друг друга. Потом плачут, задают вопросы, не отвечая на них. В эти минуты единственное, что имеет значение, – то, что они вместе.

Девушки из группы Магды, растроганные этим воссоединением, тоже обнимают друг друга, подражая сестрам.

– Ливи? Где Ливи? – Магде не терпится узнать про сестру.

– Она здесь, Магда. Она в порядке, с ней все хорошо, – говорит Циби.

– Можешь отвести меня к ней? Сейчас?

Вокруг них собирается все больше девушек. В этом месте почти не бывает хороших новостей, и даже отблеск такой новости привлекателен. Все хотят услышать их историю, но Циби вдруг осознает потенциальную опасность своего нахождения в зоне, где она не должна быть.

– Где твой барак? – взяв сестру за руку, настойчиво спрашивает Циби.

Но Магда на миг замирает и пристально смотрит на Циби, словно только что увидела ее.

Она медленно обводит ее взглядом, дотрагивается до коротких волос, плеч, рук:

– Циби, что они с тобой сделали?

Магда снова плачет, но Циби не может сейчас себе этого позволить. Она знает, как выглядит, знает, что у нее худое лицо и костлявое тело. Им пора идти.

– Мы можем поговорить позже, Магда. Пойдем.

Барак Магды такой же, как и любой другой. Несчастные девушки сидят на нарах, уставившись в пространство. Циби открывает посылку и достает одежду, заставляя Магду переодеться. Пока сестра переодевается, Циби передает коробку одной из онемевших девушек:

– Тут есть еда, можешь взять.

Девушка заглядывает в коробку, у нее широко раскрываются глаза. Она кивает Циби и с улыбкой благодарит.

Когда сестры выходят из барака, Циби находит подружек Магды.

– Мне нужна ваша помощь, – говорит им Циби. – С вами ничего не случится, не волнуйтесь, ладно?

Девушки с готовностью кивают, и Циби думает, что после пережитого они, как и Магда, не боятся рисковать.

– Надзирательница видела, что я пришла одна, но я хочу уйти с Магдой. Мне надо, чтобы вы отвлекли ее, пока мы улизнем. Сможете это сделать?

Девушки, улыбаясь, снова кивают и идут к воротам. Циби и Магда прижимаются к стенам барака, ближайшего к воротам.

Девушки принимаются громко болтать и спорить, направляясь к воротам. Когда надзирательница замечает их, они переходят на повышенные тона, толкая и пихая друг друга, и мимо ворот направляются к противоположной стороне лагеря. Надзирательница идет за ними следом, веля замолчать, построиться и вернуться к своему бараку.

А Циби хватает Магду за руку, и сестры, проскользнув в ворота, быстрым шагом идут к женскому лагерю. Циби приводит ее в пустующий пока блок 21. До возвращения обитателей остается час. Сестры садятся на нары Циби и Ливи, обвив друг друга руками, и какое-то время молчат.

Наконец Циби делает глубокий вдох. Есть один вопрос, который не может ждать возвращения Ливи.

– Мама? Дед? – Все, что ей нужно знать.

Магда опускает взгляд себе на колени, плечи ее начинают трястись.

– Я не знаю, где они, – рыдает она.

– Ладно, Магда. Ладно. Были они с тобой в поезде?

– Не думаю. Во всяком случае, я их не видела. Нас разлучили до этого.

– Это хорошая новость. Может, они вовсе сюда не приедут.

Циби деликатна с сестрой, стремится избавить ее от мучительных расспросов, но в то же время ей надо узнать, что случилось с матерью.

– Мы оставались дома до июля, – говорит Магда.

– Правда? – Циби рада это слышать. – Всего несколько месяцев назад?

– Да. Но, Циби, так много надо тебе рассказать – очень много. И мне тоже хочется обо всем узнать. Когда вы с Ливи попали сюда?

Магда оглядывает барак, нары, серый бетон и вздрагивает.

– Мы можем поговорить об этом позже, вместе с Ливи. Лучше расскажи немного о маме и дедушке. Что произошло?

Магда кивает. Ей хочется поговорить о них, но в то же время она не хочет, чтобы их отсутствие стало реальным.

– В июле начали очищать Вранов от всех евреев и тогда отправили нас. Какое-то время мы были вместе, но потом меня забрали глинковцы. – Магда вдруг теряется в воспоминаниях и замолкает.

– Куда забрали? – торопит Циби.

– Меня отвезли в Банска-Бистрицу, в школу, но потом появились бойцы Сопротивления и освободили нас. – На миг глаза Магды загораются, когда она вспоминает ночь, проведенную за мусорным контейнером. – Я была фактически свободна, Циби, представляешь? Но потом меня поймали немцы и посадили в тюрьму.

– В тюрьму?

– Тюрьму Илава. Помнишь господина Кляйна? Он там был.

У Циби озадаченный вид.

– Наш учитель математики? Он тоже был в тюрьме?

– Был. Он вспоминал тебя. Мы много разговаривали, но потом… – Магда запинается, вспомнив вагоны для перевозки скота.

– Что?

– Потом меня привезли сюда, Циби.

Как раз в этот момент в двери начинают входить девушки. Конец рабочего дня, а это значит, Ливи вернется в любую минуту.

– Послушай, Магда, я не хочу, чтобы ты боялась того, что увидишь и услышишь в этом лагере. Сейчас ты в безопасности, ты с сестрами. Я выйду из барака и подготовлю Ливи. Подождешь здесь?

Девушки продолжают входить, некоторые бросают взгляд на Магду, прежде чем рухнуть на нары.

Снаружи вышагивает Циби. Где Ливи? Почему именно сегодня она должна задержаться? Наконец Циби замечает ее и бежит навстречу. Ливи никак не может поверить, что Магда сейчас в их бараке ждет встречи с ней. Но прежде чем забежать внутрь, Ливи одними глазами задает вопрос, и Циби качает головой. Нет, мамы и деда здесь нет.

Магда встречается с Ливи в центре обширного помещения, и вновь вокруг них собираются девушки, чтобы порадоваться их счастливому воссоединению.

Эту ночь впервые почти за три года сестры Меллер проводят вместе.

На следующий день Циби приводит Магду на почту и пристраивает ее на работу. К счастью, накануне Фолькенрат перешла в Освенцим, а их новая начальница не имеет понятия, кто должен здесь работать, а кто не должен. Циби знает, что, услышав их историю, ни одна из девушек не выдаст их.

– Какой у нее номер? – спрашивает Рози.

Циби закатывает рукав Магды на левой руке и с удивлением видит чистую кожу. Без номера ее сестра не существует.

– У тебя нет номера? – выдыхает Рози.

– Рози, она только что приехала. – Циби продолжает смотреть на руку Магды. – Конечно, у нее нет номера. Что нам делать?

И Циби начинает паниковать. Магда хочет успокоить ее, сказать, что это не важно, что они что-нибудь придумают. Однако Циби знает, какое это место. Понятно, что отсутствие номера – это очень скверно.

– Я видела, как здесь несколько минут назад работал татуировщик, – говорит Рози. – Может, он все еще здесь, он может это сделать.

– Какой номер?! – взрывается Магда. – О чем вы говорите?

Циби закатывает свой рукав и показывает татуировку на левой руке. Рози делает то же самое.

– Побудь здесь, – говорит Циби, направляясь к двери.

– Куда она пошла? – спрашивает Магда.

– Увидеться с Лале, – объясняет Рози. – Он даст тебе номер, и тогда ты будешь в безопасности, как и все мы.

Рози ухмыляется, и Магда начинает улавливать мрачный юмор девушек из Биркенау.

Снаружи Циби находит Лале, сидящего за маленьким столом. Он терпеливо набивает номера на руки мужчин. Поблизости маячат двое эсэсовцев, повернувшись спиной к очереди узников, и Циби рискует подойти к столу:

– Лале…

– Привет, – произносит он, поднимая глаза от руки, на которую собирается наносить номер.

– Мне нужна твоя помощь, – поспешно говорит Циби.

– Продолжай.

Лале выбивает проколкой цифры на руке мужчины. Тот напрягается, но другой реакции нет.

– Здесь моя сестра, я тайком привела ее в свой барак, но у нее нет номера.

Лале прекращает работу и смотрит на Циби:

– Где она сейчас?

– На почте. Мы работаем на почте.

– Тогда возвращайтесь к работе. Когда я закончу здесь, то найду вас, – предлагает Лале и снова склоняется над заключенным.

Час спустя, верный своему слову, Лале просовывает голову в дверь почты и знаком зовет сестер выйти.

В тени соседнего здания их ждет его сумка с инструментами.

– Я Лале, – представляется он Магде. – Я слышал, тебе нужен номер.

Магда напугана. Она видела руку Циби, руки девушек с почты и уже понимает, что нанесение нестираемой отметки на кожу будет болезненно.

– Циби, я не могу нанести ей четырехзначный номер. Только более поздний. – Он закатывает рукав Магды и набивает ей номер А-25592.

Магда даже не вздрагивает.

Когда на руке сестры появляется номер, Циби испускает долгий вздох облегчения. Позже вечером она упросит Риту добавить сестру в утреннюю перекличку, и тогда Магда будет официально существовать в Биркенау.

– Возвращайтесь к работе, девочки, – убирая инструменты, говорит Лале сестрам. – Завтра будет хороший день.

В течение нескольких следующих дней, пока Магда начинает вникать в истинную природу жизни сестер в лагере и в то, что они видели здесь, по лагерю ползут слухи о военном наступлении русских, и это рождает у всех смутную надежду.

Прохладным утром в конце октября Ливи доставляет донесение в административный корпус, когда в Биркенау прибывает первый за день состав. Ливи останавливается, чтобы взглянуть на мужчин, женщин и детей на платформе. Люди в ужасе. Они, вероятно, даже не понимают, куда попали.

Дети снуют в толпе, выплескивая избыток энергии, накопившейся за несколько дней в тесноте вагона для перевозки скота. Маленькая девочка гоняется за мальчиком постарше, мальчик наталкивается на старика, и девочка останавливается, чтобы извиниться. Старик наклоняется, чтобы похлопать ее по плечу, потом выпрямляется и оглядывается по сторонам.

В груди у Ливи творится что-то странное, словно сердце хочет выскочить. Она прищуривается и трет глаза. Нет, она не ошибается. Она где угодно узнает этого человека. А когда она видит женщину рядом с ним, ее бросает в жар, а потом в холод.

Мама!

Переминаясь с ноги на ногу, чтобы лучше увидеть, Ливи не знает, что делать. Она не в силах уйти, не в силах оторвать взгляд от мамы, но ей надо идти, надо разыскать сестер.

Циби и Магда сортируют почту, когда в дверь врывается Ливи. Циби достаточно одного взгляда на ее лицо, на ее сверкающие глаза и пылающие щеки, чтобы понять: что-то случилось. Она должна вывести сестру за дверь, пока та не навлекла на них беду.

– Побудь здесь, – говорит Циби Магде и выталкивает Ливи за дверь. – Говори!

– Это мама, Циби! Она здесь, и дедушка тоже. – Ливи замолкает, чтобы перевести дыхание, и указывает на главные ворота лагеря. – Поезд… Они только что приехали на поезде. – Ливи кладет ладони на плечи Циби и встряхивает ее. Глаза сестры остекленели, она тоже пытается отдышаться, но у них нет на это времени. Ливи снова встряхивает Циби. – Мы должны помочь им!

– Но Магда… Нам нужна и Магда тоже, – задыхаясь, произносит Циби.

– Циби, если побегут две из нас, это уже плохо. – Ливи тянет Циби за рукав. – Магда здесь новенькая. Если ее поймают, она погибнет.

Девушки проходят короткий путь между почтой и поездом. Стоя бок о бок, они смотрят, как сотни вновь прибывших бредут по платформе, а узники лагеря в знакомых полосатых униформах снуют по вагонам для перевозки скота, воруя их пожитки.

– Я их не вижу. – Циби мучительно всматривается в лица.

– Вон там! – указывает Ливи. – Я только что видела их там.

Циби замирает, разглядев офицеров СС, которые будут проводить отбор.

– Крамер, Ливи. Я должна поговорить с ним.