Три сестры Моррис Хезер

Сестры с грохотом ставят кофейные чашки на стол, разражаясь восторженными возгласами.

– Будь с нами бабушка, она приняла бы у тебя роды, – наконец произносит Ливи, возвращаясь к пирожному.

– Она вставила бы ей в ушки серьги с рубинами, – допивая остывший кофе, добавляет Магда.

– А если мальчик, она сделала бы это? – спрашивает Ливи.

Девушки заливаются смехом.

Каждый день на протяжении следующих семи месяцев Магда и Ливи навещают Циби. Они чувствуют толчки ребенка и восторгаются большим животом Циби. Они получают у ее акушерки разрешение присутствовать при родах. Мишка, правда, не хочет, да этого от него и не ожидают.

Однажды Магда и Циби неожиданно появляются в квартире Циби, требуя, чтобы она пошла с ними по секретному делу.

– Не хочу никуда идти! Взгляните на меня, я как слон, – стонет она.

– Даже слоны ходят в магазин. – Ливи хихикает. – Пойдем, Джамбо. Вставай.

– Куда мы идем? Вы не стали бы мучить меня, если бы знали, каково это – носить в животе гигантский футбольный мяч.

– Мы не знаем, ты права. И это потому, что ты, как старшая, взяла на себя право все делать первой, – говорит Магда.

– Но я выгляжу такой раздутой и толстой.

– Ты выглядела хуже, поверь мне, – ухмыляется Ливи.

– Это нечестно! Ты выглядела не лучше меня, – огрызается Циби.

– Я никогда не выглядела так плохо, как вы обе, да? – неожиданно посерьезнев, спрашивает Магда.

– Но выглядела бы, если бы пробыла там столько же, сколько мы, – отвечает Ливи, сразу пожалев о своих словах. – Прости, Магда, я не это имела в виду. Я идиотка. – Ливи опускает голову.

– Я понимаю. Все нормально. Просто помоги мне поднять этого слона с дивана, надеть на него туфли и вывести за дверь.

Циби позволяет вытащить себя из квартиры на шумную центральную улицу. Ливи останавливается у каждого магазина одежды, и Магде приходится все время подгонять ее:

– Эта вылазка ради Циби, а не ради тебя. Пойдем, уже недалеко.

Магда и Ливи останавливаются перед большим магазином, в витринах которого выставлены детские коляски и кроватки, а также крошечные манекены, облаченные в яркую детскую одежду.

– Мы пришли! – наконец объявляет Магда.

– Я не могу себе позволить ничего из этого, – поникнув, говорит Циби.

– Циби, а мы можем. – Ливи берет ее за руку и подталкивает в магазин, но Циби сопротивляется. – Все в порядке, – успокаивает сестру Ливи. – За последние месяцы мы отложили немного денег из нашего жалованья, и теперь у нас достаточно для покупки коляски для твоего футбольного мяча.

– Все, что от тебя требуется, – это выбрать коляску, какую ты хочешь, – объясняет Магда.

– Мы не собирались покупать коляску, мы не можем себе этого позволить.

– У тебя будет коляска, Циби Меллер! – настаивает Ливи. – Мама хотела бы, чтобы она у тебя была, и мы этого хотим.

– Зайди, пожалуйста, в магазин и выбери коляску. – Магда берет сестру за руку, и Циби наконец позволяет затащить себя в магазин.

Час спустя Циби толкает перед собой новую детскую коляску по дороге домой. Сестры притихли, думая о тех, кого здесь нет, когда они сами готовятся приветствовать новое поколение Меллеров, но самой грустной кажется Циби.

– Ты в порядке? – беря ее за руку, спрашивает Ливи. – Дело в коляске?

Похоже, Циби глубоко задумалась.

– Нет, Ливи. Конечно нет. Мне нравится коляска. Я и мечтать о такой не могла.

– Значит, дело в маме? Ты думаешь о ней?

– Я всегда думаю о ней. Но дело не в ней. – Циби толкает коляску к краю тротуара, и сестры идут за ней.

– В чем же тогда? – в недоумении спрашивает Магда.

– Дело в Мишке, – отвечает Циби, смотрит в глаза сестер, а потом отводит взгляд. – Это не первый его ребенок.

Ожидая продолжения, Ливи и Магда не сводят с Циби глаз.

– Я не понимаю, – наконец произносит Магда. – У него есть другой ребенок?

– Раньше Мишка был женат, – кивает Циби, – и у него были дети.

Правда, стоящая за словами Циби, поражает Магду и Ливи одновременно. Они кладут руки на плечи сестры и привлекают ее к себе. Бедный Мишка, думает Магда. Совсем как мы, потерял так много.

– Спасибо, что сказала нам, – шепчет Магда срывающимся голосом.

Ее сердце разрывается от жалости к зятю, которого они успели полюбить.

– Он счастлив, что у вас будет ребенок? – осторожно спрашивает Ливи.

– О да, Ливи. Очень счастлив. Он говорит, что это его второй шанс.

– Значит, это будет совершенно особый ребенок, – заявляет Магда. – Он много рассказывал тебе о своей первой семье?

– Пока мы не поженились, он все мне рассказывал. И с тех пор мы об этом не говорили.

– Его ребенок – это был сын или дочь?

– Дочь. Ее звали Юдифь. – Циби замолкает, откашливается. – Ей было три года, когда ее забрали вместе с матерью.

Ливи топает ногой, отворачивается и смотрит в небо. Сестры шмыгают носом, вытирают глаза, вспоминая ужасные картины того, как из вагонов для перевозки скота в руки матерей и отцов опускали детей. Они были слишком маленькими, чтобы понять, что с ними случится, но достаточно взрослыми, чтобы понять, что оказались в аду.

Циби замечает огонь в глазах Ливи, видит, как раздуваются у нее ноздри.

– Все нормально, Ливи, честно. С ним все будет хорошо. Мишка возьмет на руки этого маленького ребенка и вспомнит Юдифь и первый раз, как он держал ее на руках. А потом он всю жизнь будет любить и защищать своего второго ребенка. Я это знаю.

– Циби, ваш малыш заполнит пустоту в сердце Мишки, – заверяет Магда. – Как это сделала и ты.

– Ох, Магда, когда ты успела набраться мудрости и откуда ты знаешь, что у меня будет мальчик?

Теперь Циби улыбается, радуясь тому, что поделилась с сестрами историей мужа.

– Я всегда была мудрой, вы обе просто никогда этого не замечали. И я действительно думаю, что ты родишь Мишке его первого сына.

* * *

В ту ночь Магда заползает в постель к Ливи, рыдающей в подушку.

– Хочешь, обниму тебя? – спрашивает она. – Похоже, ты весь день думала о маме.

– Думала, и о Мишке тоже. О его маленькой девочке.

– Понимаю, – говорит Магда. – Я тоже. Но ты плачешь каждую ночь, Ливи. Тебе снится мама?

– Нет, а хорошо бы. – Ливи вытирает нос рукавом ночной сорочки.

– Тогда что же тебе снится?

– Перед тем как заснуть, я думаю о маме и о нашем маленьком домике, а потом всю ночь мне снится Биркенау.

Магда обвивает сестру руками. Что она может на это сказать? Она прижимает Ливи к себе и напевает ей колыбельную, пока та не засыпает.

Когда у Циби начинаются роды, сестры находятся рядом с ней, по очереди держа ее за руки, смачивая лицо влажными салфетками и подбадривая советами, которые ни одна из них не вправе давать. Так проходит день, затем ночь, а ребенок все не появляется. Когда на вторые сутки солнце близится к закату, все измотаны и подавлены. И вдруг Циби нарушает однообразие их терпеливого ожидания пронзительным воплем.

– Выходит! – вопит Циби. – Сейчас!

Магда и Ливи стоят на изготовку: Ливи стирает с лица Циби пот и слезы, Магда у изножья кровати вместе с акушеркой кричит:

– Тужься! Еще разок, Циби. Тужься!

Комнату наполняет крик новорожденного. Магда и Ливи немедленно разражаются слезами.

– Здесь должна быть мамочка, – рыдает Ливи.

– Я чувствую ее здесь, – дотрагиваясь до своей груди, устало произносит Циби. – Правда чувствую. А вот своих сестер я вижу.

– Ты разве не хочешь знать, кто у тебя родился? – спрашивает Магда, держа на руках маленький сверток; Циби смотрит на новорожденного и кивает. – Мальчик.

– У меня мальчик? – беря сверток, тихо спрашивает Циби, глядя на сморщенное личико младенца. – Магда, Ливи, у нас маленький мальчик.

– Хотите, чтобы я послала за отцом? – интересуется акушерка.

– Через минуту, – отвечает Циби, заглядывая в голубые глаза своего сына. – Дайте нам несколько минут. Он поймет.

Ливи наклоняется, нежно гладя личико племянника. Циби передает сверток на руки сестрам, и Ливи, глядя на пухлое красное личико, начинает петь:

Когда в комнату с заплаканным лицом входит Мишка, Ливи берет Магду за руку и сестры оставляют мужа и жену наедине, чтобы они смогли поприветствовать появление в семье этого драгоценного ребенка.

Проходят месяцы, и Магда с Ливи наблюдают, как Кароль превращается из крошечного младенца в большого ребенка, но Ливи также замечает, как старшая сестра вливается в новую семью. У их дяди теперь есть Иринка, которую обожают дети. А что есть у Ливи? Она начинает испытывать беспокойство, но у Магды нет желания вновь будоражить их жизнь.

Окончательное решение Ливи заставляет принять обыденный акт расизма, один из многих, определивших границы их существования в Братиславе.

– Шоколад! Можете себе представить? – Ливи врывается в квартиру с искаженным от гнева лицом. – Меня только что оскорбили за то, что я имела наглость купить шоколад.

– Ливи, о чем ты говоришь? – спрашивает Магда.

– Когда я собиралась платить, в магазин вошли два придурка-антисемита, и знаете, что они сказали? – Ливи вышагивает по комнате.

– Понятия не имею, Ливи, и что они сказали?

– Один из них посмотрел на меня свысока и громким идиотским голосом, чтобы все в магазине услышали, сказал: «Чертовы евреи! Кем они себя возомнили, чтобы есть хороший шоколад?»

– И что ты сделала? – Магда спокойна, она не хочет еще больше волновать Ливи.

– Я положила шоколад и вышла. – Ливи набрасывается на сестру. – Не хочу больше так жить! Хочу жить там, где меня не будут оскорблять, потому что я еврейка, где я смогу покупать шоколад, не опасаясь, что мне будут угрожать.

– О чем ты говоришь? – с тревогой в голосе спрашивает Магда.

– Что-то надо менять, и думаю, в Словакии это невозможно.

В последующие несколько недель Ливи ведет разговоры со знакомыми людьми, выжившими, как она, об отъезде из Словакии. Теперь, при коммунистическом режиме, у них мало новостей о ситуации в Палестине и попытках создать новое государство Израиль.

Ливи рассказывает друзьям о возникшем у нее чувстве отчаяния и безнадежности, и несколько парней говорят ей, что закончили подготовку по программе «Хахшара» и вскоре уедут в Израиль. Она представляет себе жизнь, в которой упорная работа хорошо оплачивается, в которой она не будет последней в очереди на работу в офисе, потому что она еврейка, в которой она может рассчитывать, что окружающие хотят для себя того же, что и она. В конечном итоге она сама удивлена тем, как легко было принять решение.

– Я хочу примкнуть к ним, – говорит Ливи сестрам однажды вечером. Они с Магдой в гостях у Мишки с Циби. Ливи качает Кароля на колене. – Я хочу примкнуть к движению «Хахшара», а потом уехать в Израиль. Я хочу, чтобы все мы уехали в Израиль.

– Безумные речи! – взрывается Магда. – Прежде всего, никому не разрешено покидать эту страну. Мы все теперь коммунисты, на тот случай, если ты не знала. К тому же ты не слышала, что британцы делают с евреями, которые пытаются уехать в Израиль? Они возвращают мигрантов назад и отправляют в лагеря для беженцев. – (Сестры вздрагивают при слове «лагерь».) – Они даже садятся на суда, идущие в Израиль.

Это правда. Британия, опасаясь утраты своей позиции в качестве доминирующей силы на Ближнем Востоке, не имеет желания помогать образованию еврейской нации, что может спровоцировать палестинцев и тем самым поставить под удар британское влияние в этом регионе.

– Я все разузнала, Магда, благодарю тебя, – сжав губы в тонкую линию, говорит Ливи. – Вот для этого и нужна подготовка. А ты не думаешь, что наша свобода стоит того, чтобы за нее бороться? Мы избавились от одной тюрьмы не для того, чтобы оказаться в другой. – (Магда молчит.) – Вам не надоела еще Словакия? Магда, когда ты в последний раз получала работу дольше чем на неделю? А ты, Циби, разве ты хочешь растить ребенка в стране, где, похоже, все еще ненавидят евреев?

Магда открывает рот, но Циби кладет руку на плечо сестры:

– Она в чем-то права, Магда, и – помнишь, я ведь проходила обучение в лагере «Хахшары»? Там о ней позаботятся.

– Нам не разрешается уезжать из страны, – повторяет Магда. – Никому. Что они с ней сделают, если поймают? – Магда вздрагивает.

– Никто меня не поймает, – заявляет Ливи. – И пока я не подготовлюсь, мне не разрешат уехать.

– Магда, Ливи теперь взрослая женщина. Ей двадцать один год. Давай выслушаем ее.

Магда набрасывается на Циби:

– Почему ты вдруг так захотела избавиться от сестры? Я думала, у нас договор? Я думала, мы должны держаться вместе, заботиться друг о друге. Мы обещали отцу, мы…

– Магда, послушай, – говорит Циби. – Тебе надо поехать с Ливи. Пройди подготовку и поезжай в Израиль. – Голос Циби спокойный, уверенный, словно выбор Ливи вполне очевиден. – А потом мы с Мишкой и Каролем приедем к вам. – (Магда от изумления открывает рот.) – Мы не можем присоединиться к «Хахшаре» из-за ребенка, но найдется другой путь.

– Видишь, Магда? – Ливи вскакивает на ноги, выбрасывает кулак вперед. – Циби тоже поедет, это решено.

– Ничего не решено, сестричка. – Магда молчит, представляя себе жизнь в Братиславе в одиночестве. Немыслимая картина. – Мне надо подумать.

– Но тебе нравится эта идея? – с надеждой спрашивает Ливи.

Не говоря ни да ни нет, Магда кивает.

– Да хранит вас Господь! – произносит Мишка, молчавший в течение всего разговора, но теперь он встает у плеча Циби. – Это правильно для нас, для всей семьи.

Ливи с улыбкой говорит Магде:

– Видишь?

Но та игнорирует сестру, потому что погружена в размышления.

Глава 27

Братислава

Октябрь 1948 года

Магда и Ливи смотрят, как Циби с малышом Каролем на руках и Мишка возвращаются к машине и уезжают. За несколько минут до этого Магда неохотно передала Циби наволочку с подсвечниками и фотографии, вынудив сестру обещать, что та скоро приедет вслед за ними в Израиль и вернет ей эти вещи.

Теперь две сестры ожидают на обочине дороги появления других молодых еврейских мужчин и женщин – тех, кто, как и они, решил примкнуть к «Хахшаре». Они станут частью сообщества людей, желающих рискнуть всем, чтобы начать новую жизнь в Израиле.

Трудно было расставаться с Циби, конечно трудно. Для Магды старшая сестра как продолжение ее самой, для Ливи она мать и спасительница. Но к прощанию примешивался также дух праздника. Сейчас октябрь 1948-го, и Циби исполняется двадцать шесть лет. Клятва обновляется: они неразрывное целое, и хотя две сестры скоро могут оказаться в трех тысячах километров от третьей, это расстояние не способно нарушить данное друг другу обещание. Для них пришло время двигаться дальше, строить для себя новую жизнь, и, к счастью, Магда наконец призналась, что готова.

– Сила и надежда, – сказала она Циби накануне их отъезда. – Этого должно быть достаточно, чтобы построить новый мир, правда? Но нам нужна и ваша помощь, поэтому не теряйте времени понапрасну.

Мужчины и женщины прибывают сотнями и начинают садиться в фургоны, ожидающие на обочине. Они отъезжают, и Ливи не понимает, взволнована она или напугана. Что, если это ужасная ошибка и она втянула Магду в опасную авантюру? Когда они выезжают из города, брезентовые клапаны защищают их от любопытных глаз жителей Братиславы, и Ливи спрашивает себя: настанет ли время, когда они смогут свободно и открыто ехать, куда им хочется?

Машину трясет на гравийной дороге, она подскакивает на мелких камнях, объезжает колдобины, и Магда возвращается мыслями ко времени плена, когда ее везли в тюрьму в таком же грузовике. Интересно, что случилось с господином Кляйном, думает она. Но всеобщее возбуждение в машине очень заразительно, и вскоре Магда чувствует, как расслабляется в компании бодрых и оптимистичных молодых мужчин и женщин.

Стоит холодная погода, приближается зима, но сестры закутаны в толстые шарфы, шапки, теплые пальто, на ногах прочная обувь. Они вновь сильны и здоровы. Через три часа, проехав 150 километров, грузовик останавливается на лесной опушке. Здесь будет их дом на три следующих месяца.

– Дыши этим воздухом, Магда! Как он бодрит! Это напоминает мне лес во Вранове, – тонким голосом говорит Ливи.

Магда согласна: лесной воздух ни с чем не сравнить. Она думает о доме, о дедушке.

Им сообщают, что они переехали в чешскую часть Чехословакии, они сейчас в лесах Моравского Карста, вблизи Бланско. Но для Ливи и Магды эта информация ничего не значит. У них замерзли ноги, и они очень хотят попасть в помещение.

Их жилье представляет собой небольшие домики: девушки с одной стороны, юноши с другой от большого центрального здания, где размещаются столовая и классы для занятий, чтобы подготовить их к будущей жизни.

Распаковав вещи, Магда и Ливи вместе с остальными приходят в главный зал.

Им рассказывают, что подготовка будет интенсивной и потребует мужества. Вскоре они отправятся в путь по враждебной Европе, через страны, находящиеся под властью коммунистов и закрытые для внешнего мира.

– Вы научитесь путешествовать налегке, быть невидимками и драться, когда возникнет необходимость, – говорит инструктор. – Мы не коммунисты, мы евреи, и мы дорого заплатили за свободу выбирать, где обосноваться и прожить свою жизнь.

Хотя Магду и Ливи несколько пугает мысль о подготовке, обе они горят желанием отправиться в путь, питая надежду, что преследующие их воспоминания волшебным образом исчезнут, стоит им ступить на землю Израиля.

В первую ночь они засыпают, исполненные надежды и веры, что найдут средства устроить будущее для себя и в конечном счете для Циби, Мишки и маленького Кароля. Они победили, когда мир был против них, и достигли многого. Магда уверена, что надежда, помогавшая им выжить в лагерях, подстегнет их амбиции для окончательного определения собственной судьбы.

Они тренируются в лесах Моравии, компенсируя недостаток физической подготовки энтузиазмом. Магда и Ливи оказываются в пещерах и каньонах, в густом лесу и глубоком снегу, бросают вызов стихии на заданиях по выживанию в дикой природе, со скудным запасом провизии.

Выносливость девушек растет, и они обнаруживают в себе страсть к решению сложных задач. В скором времени они уже успешно справляются со всеми заданиями.

– В Освенциме мы встречались с вещами похуже. – Таков теперь постоянный бодрый рефрен Ливи.

И только когда им вручают револьверы, сестры испытывают шок. Ни одна не хочет учиться стрельбе из оружия. И они не одиноки.

– Коммунисты не выпустят нас из Европы, – объясняет им инструктор. – И британцы не хотят, чтобы мы поехали в Израиль. На нас могут устроить облаву на суше или на море. Кто-нибудь хочет, чтобы его отправили в лагерь для интернированных, отобрали свободу? Разве мы мало страдали?

Его посыл ясен: чтобы перейти на следующий уровень подготовки, им придется научиться владеть оружием.

На следующее утро на стрельбище сестрам выдают оружие, и, к удивлению Магды, Ливи оказывается метким стрелком.

– Как тебе это удается? – спрашивает Магда, глядя на разбросанные по земле консервные банки.

– Если представить, что перед тобой нацисты, то это очень просто, – весело отвечает Ливи.

Для Ливи жестянка – это лицо Исаака с желтыми зубами в ореоле сальных черных волос. Каждый раз она попадает в цель.

Магда прицеливается в расставленные на пне консервные банки, и хотя ее прицел не так точен, как у Ливи, у Магды больше попаданий, чем промахов.

– Ты права. – Магда с улыбкой поворачивается к сестре. – Все они убиты!

С течением времени Ливи постепенно успокаивается, расцветая в компании других мужчин и женщин. У них бывают танцы, устраиваются спортивные занятия и игры в помещении. Впервые в жизни Ливи чувствует себя по-настоящему независимой среди новых друзей, объединенных одной целью.

Она с удивлением узнает, что некоторые члены группы – христиане, примкнувшие к движению «Хахшара», чтобы продемонстрировать солидарность и поддержку мечте евреев основать дом в земле обетованной.

В лесах расцветает любовь, и Ливи радуется, когда Зденко приглашает ее на каждый танец.

Приближается дата их отъезда. Скоро начнется путешествие в Румынию, где находится порт Констанца. Часть их пути пройдет через Украину или Венгрию. Границы этих стран закрыты и строго охраняются.

Магда и Ливи внимательно слушают рассказ об опасностях подобной экспедиции. Ливи интересно узнать: неужели все, как и она, чувствуют, что эта часть путешествия является почти продолжением их плена и одновременно последним препятствием на пути к свободе. Они выжили во время марша смерти – разве нет? – и это потребовало гораздо больше смелости. Ливи чувствует, что вновь готова бежать, но не может делать вид, что ей не страшно.

Перемещение небольшими группами более безопасно, но им все же придется быть очень осторожными. Добравшись до порта Констанца в Румынии, они найдут ожидающий их корабль, который доставит их в Хайфу. Судно отойдет с ними или без них.

В день отъезда группа Магды и Ливи численностью около ста человек, прошедших подготовку, отправляется в фургонах обратно в Братиславу. Имея при себе деньги, они поедут на поезде там, где это возможно, или на попутках, или пойдут пешком. У каждого есть оружие и запас пуль. Ливи и Магда засовывают пули в сумки, а револьверы в карманы пальто.

– Ты расстроилась, что Зденко не в твоей группе? – интересуется Магда.

– Немного, но не слишком.

– Он тебе нравится, Ливи?

– Конечно нравится.

– Ты не влюблена в него?

– Нет. Он друг, вот и все.

– Дружба – хорошая основа для чего-то другого, – поддразнивает Магда.

– Знаешь, Магда, когда ты встретишь того самого, расскажешь мне, на что это похоже, чтобы я знала, чего искать. А пока, сестра, занимайся своими делами.

– Ты боишься, Ливи? – вдруг посерьезнев, спрашивает Магда.

Ливи смотрит на старшую сестру и видит собственный страх, отраженный в глазах Магды.

– Это ведь не может быть хуже марша смерти, да? Или отбора? – отвечает она вопросом на вопрос.

– Можно и так сказать, – говорит Магда.

– Только так.

Прошедшие подготовку садятся в поезда, идущие в разные города, откуда они отправятся в Румынию. Одним из вариантов был Вранов, но Магда с Ливи его отбросили, вместо этого они выбрали Кошице, проложив маршрут через Венгрию. Они надеются, что местные жители покажут им путь в Констанцу.

У них есть карты и проводник Влад. Вместе с тремя парнями сестры слушают, как Влад рассказывает, что им придется проделать еще 500 километров по Румынии.

– Думаешь, мы успеем посетить могилу отца в Кошице? – шепотом спрашивает Ливи.

– Вряд ли, Ливи. Нам надо ехать. Когда-нибудь мы вернемся, – говорит Магда.

Ливи откидывается назад, закрывает глаза и позволяет перестуку колес поезда усыпить себя.

В Кошице они видят своих друзей, сходящих с поезда, но в соответствии с полученной инструкцией делают вид, что незнакомы. Их группа из шести человек теперь предоставлена самой себе.

– Всего тринадцать дней пути, и вы будете на борту корабля, – говорит им Влад, когда они идут по улицам Кошице. – Давайте найдем теплое место для ночевки.

– Гостиница? – с надеждой спрашивает Ливи.

– Сарай, – отвечает он.

– Никаких мягких одеял и пуховых перин для тебя, Ливи, – поддразнивает один из парней. – Согласна? Или нам придется подстрелить пару уток, чтобы набить их перьями подушку для тебя?

– Это было бы чудесно, спасибо, – в том же духе отвечает Ливи.

Смеркается, когда они подходят к окраине города. Они на пустынной дороге, справа и слева лес, и никаких признаков сарая. Парни собираются разбить лагерь в лесу, и Влад тоже, но Ливи хочет ночевать под крышей.

Все шесть голов поворачиваются на звук цокающих копыт. Рука Влада лезет под пиджак. Ливи напрягается: вот сейчас что-то случится, их снова схватят и накажут за желание не жить в тени. Магда делает глубокий вдох, стараясь унять дрожь в руках. Она никогда ни в кого не выстрелит, она это знает. Ну как она это сделает, если при первых же признаках опасности пасует?

– Куда направляетесь? – спрашивает фермер, сидящий на телеге, запряженной красивой черной кобылой.

Влад вынимает руку из кармана и приветственно машет. Ливи и Магда с облегчением выдыхают.

– В Требишов, – отвечает он.

– Вы евреи?

– Да.

Ливи бросает взгляд на Влада, но тот смотрит на фермера. Если он не тревожится, то не следует и ей.

– Садитесь, и я подвезу вас.

Они залезают. В повозке воняет навозом, но на соломе им довольно удобно.

– Прошу прощения, – говорит фермер. – У меня там сзади свиньи.

Они молча едут примерно час. Всю дорогу Влад держится прямо. Он мог бы ехать на поезде или в машине, думает Ливи, меняя положение тела. Фермер наконец подъезжает к развилке дороги.

– Требишов примерно в десяти километрах отсюда. Можете пойти туда сейчас или переночевать в моем сарае. Решайте сами.

– Уже поздно, – с надеждой произносит Ливи.

– Спасибо, – говорит Влад фермеру. – Мы были бы благодарны. Обещаю, мы уйдем раньше, чем вы встанете утром.

– Сомневаюсь. – Фермер улыбается. – Вы когда-нибудь содержали ферму? – Фермер отпускает поводья, и лошадь подходит по узкой дорожке к небольшому дому, рядом с которым виднеется добротный сарай. – Устраивайтесь здесь. Там есть несколько свиней, но они вам не помешают. А моя жена скоро принесет вам немного поесть.

Он слезает с повозки и размашистым шагом идет к дому.

– Спасибо! – хором говорят ребята ему вслед.

Пока они устраивают себе постели из груды соломы, в сарай входит жена фермера.

– Пусть кто-нибудь поможет мне, – зовет она.

Влад и Магда помогают ей внести кружки с чаем и огромное блюдо дымящегося картофеля со свининой. Им дают шесть вилок.

– Вы так щедры! – восклицает Влад.

– Когда поедите, оставьте тарелки у двери, я заберу их позже. – Перед тем как уйти, жена фермера задерживается у двери. – Знаете, мы помогали другим группам, таким, как ваша, и мы сделаем все, что в наших силах, для тех, кто придет потом. – С этими словами она уходит.

Не успев привыкнуть к доброте других людей, Ливи ощущает комок в горле.

– Ливи, не удивляйся так, – говорит Влад. – Не все ненавидят евреев! – (Парни и Магда смеются.) – Давайте ужинать.

Они собираются вокруг блюда с едой.

– Может быть, она не знает, что евреи не едят свинину, – замечает один из парней.

– Он же предупредил нас, что у него есть свиньи, – вздыхает Магда. – Но, Ливи, ты помнишь тот дом с русскими?

Ливи кивает:

– Если нет ничего другого, мы едим свинину.

Страницы: «« « ... 1213141516171819 » »»