Стреляй, напарник! Месть тьмы Белянин Андрей

Александру показалось, что мелодия очень уж напоминает «Гимн бретонских наёмников», а потому, не раздумывая, «близнецы» свернули на звуки музыки, где и наткнулись наконец-то на своего третьего компаньона. Долгоруков даже не сразу заметил, что его нашли, потому что был очень занят. Стоя, как говорится, буквой «зю», боком к ребятам, он самозабвенно…

– Он что, подглядывает в замочную скважину? – не поверил своим глазам Тимохин.

Такого ребячьего поступка от интеллигентного Всеволода никто не ожидал. А тот вдруг резко выпрямился и, делая непринуждённый вид, попытался спрятать пылающие уши и щёки. Заплетающимся языком, путаясь в словах и мыслях, высокий блондин постарался увести их от двери и конечно же добился прямо противоположного эффекта.

Подозрительно сощурясь, Тимохин отодвинул напарника и сам заглянул в замочную скважину. Дыхание у парня перехватило сразу же. За дверью была купальня. А в дырку для ключа можно было разглядеть Варвару и Марию, принимающих ванну.

Ну, само слово «ванна» здесь мало подходит, по сути, это был небольшой бассейн, в который падала вода из двух декоративных фонтанов. На бортике бассейна, боком к двери, сидела замотанная до подмышек в мокрую простыню хозяйка дома и играла на лире ту самую мелодию, что привлекла внимание ребят.

А лейтенант Воронюк явно наслаждалась покоем, погрузившись по грудь в пену, заполнявшую бассейн до краёв. Раскинув по бортику руки, она откинулась на лежащий у неё за головой матерчатый валик и, мечтательно глядя в потолок, слушала музыку.

Замерший от восторга Александр даже не сразу сообразил, что коллеги толкают его в бока с двух сторон, оттаскивая от наблюдательного пункта. Ашас требовал освободить ему место, чтобы тоже посмотреть, а Долгоруков просто хотел увести их обоих отсюда, из-за банального эгоизма. Типа, раз он больше не смотрит, то и другим не надо.

Тимохин же яростным шёпотом послал коллег тёмным лесом, светлым лугом и вцепился в ручку двери, не желая уступать плацдарм. Те применили грубую силу, стараясь спихнуть нахала с места. Завязалась тихая борьба, с упрёками, матерными обзываниями и витиеватыми оскорблениями.

Эту возню и услышали, несмотря на журчание фонтанов и звучание музыки, обе девушки внутри купальни. Мария, не переставая играть на лире, обменялась понимающим взглядом с Варей. Та ей подмигнула и начала томно потягиваться, заводя за голову руки. При этом правая как бы невзначай оказалась под валиком. Собственно, вот и всё…

Выхватив «рэп», лейтенант Воронюк, не целясь, всадила две пули в дверь чуть выше голов ребят, вогнав тех в полную панику. Услышав вопль Ашаса, девушка продолжила акт устрашения, прострелив дверь ещё два раза, но сместив прицел гораздо ниже. Горе-вуайеристы спешно ретировались…

– В следующий раз, придурки, буду стрелять прямо в яблочко! То есть прямо по яблочкам!

Уползающие «придурки» на минуточку успели переглянуться:

– Слышь, лысый, это она про тебя говорила.

– Не балаболь ты! – злобно огрызнулся Долгоруков. – Мне, тебе, всем нам. Валим быстрее.

Они успели вскочить с пола, намереваясь дать стрекача, как за их спинами раздался скрип распахиваемой двери, и строгий голос лейтенанта пригвоздил прохиндеев на месте:

– Стоять! Ханурики!

Неизвестно, что подействовало сильнее, угрожающий голос девушки или применённое ею любимое ругательство Сулинова, но все трое встали как вкопанные, не решаясь даже пошевелиться.

– Кругом! – прозвучала команда.

Медленно, без резких движений, ребята обернулись. Открывшаяся их взорам картина восхищала и пугала одновременно.

Восхищала конечно же сама Варя. Простыня, от подмышек до середины бедра намотанная на мокрое тело, явно не справлялась со своим предназначением, она не столько прикрывала, сколько подчёркивала спортивную стройность девушки.

Мокрые волосы, зачёсанные назад, открывали обзору маленькие симпатичные ушки и придавали лицу Варвары непривычный, но очень миленький вид. Любоваться такой красотой можно было бесконечно долго.

А вот покачивающийся в руке лейтенанта грозный пистолет вызывал отнюдь не романтичный трепет. При виде его все трое рефлекторно приняли стойку футболистов в стенке во время пенальти.

– Да-а уж! – возмущённо протянула Варвара, поднимая «рэп» стволом в потолок и легонько постукивая им себя по плечу. – Знала я, что вы у меня дикие, но чтобы до такой степени? Это ж надо – подглядывать в замочную скважину за девушками в ванной. Это уже даже не детский сад, это полная атрофия мозга, если он вообще хоть у кого-то из вас был!

Штрафники молчали, не рискуя даже оправдываться.

– Проявите к ним снисхождение, милочка… – вдруг раздался голос Марии, как раз выходящей вслед за Варей из купальни. – Разве могли молодые люди равнодушно пройти мимо столь ослепительной красоты, которую мы с вами представляем?

И, словно для наглядной демонстрации своих слов, она встала рядом с гостьей, положив ей руку на плечо, отставив одну ножку и подбоченясь. Внештатники перестали дышать.

Им казалось, что в узком коридорчике исчезли все звуки: журчание воды в фонтанах, треск пламени в светильнях, скрип сверчков в тёмных углах. И только гулкое буханье их сердец нарушало всю звуковую аномалию. Как-то так…

Не лучшим образом обстояло дело со зрением, вдруг оказалось, что нигде ничего нет, мир исчез, и только две богини в мокрых простынках заполняют собой всю Вселенную…

– Вот же кобелюки озабоченные! – с упрёком выдохнула Варя. – Пялятся так, словно женщин никогда не видели. Ну ладно Ашас в силу его недолгой человеческой жизни, может, и правда не избалован. Но вы-то двое?

Бедный Ашас, как говорится, глядел во все глаза, не смея даже на мгновение отвести взгляда от своей обожаемой богини. Он то принимал всю гречанку целиком, то, словно изучая, ласкал каждую клеточку её тела. Даже сделал непроизвольный шаг в её направлении, но замер, словно боялся спугнуть сей сладостный миг.

«Влюблён до беспамятства», – утвердила диагноз Варвара. Мария, переглянувшись с ней, согласно кивнула. Так и есть, от женского взгляда не спрячешься.

Полной противоположностью выходцу из тёмного мира был Долгоруков. Глазки блондина перескакивали от гречанки к астраханке и обратно. Он явно сравнивал объёмы, формы, выпуклости, стараясь, как рентгеном, просветить простыни на упругих телах девушек.

«Озабоченный», – последовал вердикт начальницы.

Тимохин, как и его зеркальный близнец, не отрывал взгляда, «лапая» глазами каждый сантиметр Вариного тела. Александр изо всех сил старался выглядеть невозмутимым, но скрыть такие эмоции было невозможно. Варя читала его как открытую книгу.

«А ведь он тоже влюблён…» – сделала вывод девушка.

И почему-то это открытие вызвало в ней резкий всплеск раздражения.

– Маньяк!

– Кто? – переглянулись парни.

– Кто? Да каждый из вас! Вы все тут маньяки и извращенцы. – Грозная лейтенант Воронюк вдруг заметила, что стоящая рядом Мария смотрит на неё недоумённо. – В чём дело-то?! – рявкнула девушка.

И тут её осенило, что с точки зрения древних греков любые маньяки и извращенцы вовсе не такие плохие люди. Просто с фантазией, так сказать…

Через минуту коридорчик заполнил топот нескольких пар копыт, и в свете пылающих ламп показались две знакомые физиономии, талдычащие о каком-то срочном деле.

– Можно я? Ну можно я? – канючил кентаврик Келкас, то забегая вперёд, то вертясь вокруг на месте как смерч.

– Э-э-э, отстань, непарнокопытный, – устало и как-то вяло отмахивался Пенелопус. – Сколько тебе повторять, это моя обязанность, а значит, я это и сделаю. А ты брысь, не мешай!

– Да я не собираюсь мешать. Я же, наоборот, хочу сделать всё как лучше и по-красивому.

– Если хочешь как лучше, – повысил голос сатир и остановился, оборачиваясь к настырному мальчишке, – то, будь добр, вернись к нашим визитёрам и развлеки их!

Ехидная искорка промелькнула в ухмылке козлоногого распорядителя, и он, доверительно положив ладонь на плечо кентаврика, сказал:

– Ступай, расскажи им историю, которую ты уже рассказывал нашим гостям из мира богов.

Стоящие поодаль гости заметно напряглись. Сам Келкас как-то стушевался и недоверчиво переспросил:

– Рассказать историю? Вы уверены? По-моему, гостям история не очень-то понравилась.

– Э-э-э, так то гости, – успокоил его Пенелопус. – Гостям всегда трудно угодить. А там сидят визитёры. Им, чтобы скрасить время ожидания, твой рассказ будет в самый раз.

– Правда? – всё ещё сомневался кентаврик, опасливо косясь на Тимохина.

– Конечно! Не сомневайся. Так что давай скачи во всю прыть и смотри, не поломай чего-нибудь по дороге!

Келкас в радостном порыве умчался со свойственной ему стремительностью.

Не успел ещё топот копыт молодого кентаврёныша смолкнуть, как сатир, гаденько хихикая, процокал к своей хозяйке, шатаясь при этом, как Джонни Депп в фильмах про Джека Воробья.

– Как это понимать, Пенелопус?

– Э-э-э, секундочку, моя госпожа, – ответил представитель мифического народа. – Сначала позвольте пару слов одному из ваших гостей.

И, не дожидаясь разрешения, он пару секунд поизучал Сашу и Ашаса, как видно пытаясь угадать, кто из них кто. Наконец узрев за поясом Тимохина ракетницу, он радостно оскалился и, навалившись ему на плечо, доверительно зашептал на ухо:

– Я всё сделал, как вы и просили. – Шёпот сатира гремел на весь коридор. – Все слуги и рабы оповещены. Как только они встретят вот этого вашего друга, – сатир ткнул пальцем в Долгорукова, – вас тотчас известят, а его доставят к вам!

Отчитавшись таким образом, он отпустил опешившего Александра и, приближаясь к Марии, по пути похлопал по груди Всеволода, таким же доверительно громогласным шёпотом заверив:

– Э-э-э, не беспокойтесь. Когда вас найдут, их тоже сразу же оповестят!

Посчитав свой долг перед гостями выполненным, Пенелопус вытянулся перед госпожой:

– Всё! Я готов докладывать!

– Ну-у… – неуверенно протянула гречанка, с сомнением оглядывая сатира. – Давай докладывай.

Вместо ответа раздался раскатистый храп, заставивший всех встрепенуться. Не хрип, а храп, отчего все неслабо прибалдели. Да! Да! Стоя навытяжку перед хозяйкой, козлоногий распорядитель дома Костаса бессовестно дрых с открытыми глазами.

Как уже упоминалось, в облике воспитанницы великого стратега гармонично сочетались женственность и сила. Так вот, в данной ситуации проявила себя вторая характеристика. Виновато обведя взглядом своих гостей и всем своим видом давая понять, что ей страшно неловко, Мария сделала шаг вперёд и отвесила спящему стоя сатиру такую оплеуху, что бедолагу два раза повернуло вокруг оси!

Присутствующим показалось, что от грохнувшегося на пол тела содрогнулся весь дом. Парни тут же бросились поднимать пришедшего в себя, но ничего не понимающего распорядителя.

– Э-э-э… Где? Кто? Как? – пытался сообразить Пенелопус, делая попытки сфокусировать зрение. – Что это было?

– Всё нормально! – подошла Мария и, пристально глядя ему в глаза, объяснила: – Ты сильно устал и немного вздремнул.

– Вздремнул?! – в ужасе воскликнул сатир абсолютно трезвым голосом, как видно, ладошка госпожи выбила из него весь хмель. – Я заснул на работе? Какой позор!

– Позор, не спорю! Но за это мы спросим с тебя потом. А сейчас докладывай, что ты хотел мне сообщить и куда ты отправил Келкаса.

– Келкаса? Келкаса… – перебирая в памяти имена, почёсывал лоб Пенелопус. – Не помню. А сообщить? Ах, ну да! Я спешил сообщить…

Распорядитель, как мог, придал себе официальный вид, склонился перед хозяйкой и чопорным тоном изрёк:

– Госпожа Мария! Спешу сообщить, что в приёмной зале вас дожидаются почтенные Стефанос и Пиррос из городского Совета. Они глубоко извиняются за столь поздний визит. Но заверяют, что вопрос, по которому они явились в ваш дом, не терпит отлагательств.

Первое знакомство Александра с представителями Совета оказалось немного скомканным из-за возникшего недопонимания. Второе прошло ненамного лучше, хотя в этот раз не по его вине. Приодевшиеся для официальной встречи Мария и Варя (так как джинсы астраханки не успели просохнуть, гречанка предложила гостье один из своих нарядов), а также надевшие свою броню оперативники застали почтенных старцев в весьма удручающем состоянии.

Тупо уставившись в пол, представители высокого Совета сходили с ума от бесконечного рассказа Келкаса о знакомстве великого стратега и его уважаемого дяди. Однако хозяйка дома быстро отправила кентаврика с новым поручением куда подальше, а сама, заговорив со старцами на их дипломатичном языке, сумела расположить их к себе.

Пафосно извинившись за приход в неурочное время, визитёры раскрыли карты. Оказалось, к южным воротам полиса приблизилось небольшое войско фокийского стратега Баладинуса. Через посыльного прибывший полководец просит пропустить его в город Анонимус, дабы он смог оказать помощь уважаемому собрату стратегу Костасу в отражении величайшей в мире атаки, весть о которой достигла и их земель.

– Как странно, – проговорила Мария, читая свиток с посланием Баладинуса. – Фокийцы никогда не проявляли к нам лояльности. А теперь предлагают помощь, которую мы у них не просили.

– Однако и явных враждебных намерений мы за ними никогда не замечали, – проговорил один из старцев. – А здравое зерно в их нынешнем поступке имеется. Если наш полис падёт, то следующим вполне может стать их собственный. Так почему бы не оказать маленькую поддержку в самый трудный час, дабы потом можно было совместно пожинать плоды этого дружеского союза?

– Вы планируете пропустить их? – прямо спросила воспитанница стратега.

– Да, – не стал увиливать представитель Совета. – Их сопровождает один из наших воинов, что нёс службу в дозоре за пределами города. Его опознали наши часовые. Это в какой-то мере гарантирует, что всё изложенное в просьбе фокийцев правда, а не хитрый замысел. Но мы хотим сперва посоветоваться с вами, взвесить все «за» и «против», оценить размер риска и последствия отказа или согласия.

«В общем, как всегда, заниматься волокитой и болтовнёй», – мысленно упрекнул старцев Тимохин.

– Каково количество подошедшего войска? – вмешалась в разговор Варвара.

Одетая в ярко-сиреневый хитон с золотой вышивкой, в украшениях, инкрустированных аметистами, она выглядела необычайно привлекательной и легко могла сойти за аристократку античного мира. Этому сходству, как заметил про себя Александр, способствовало умение девушки держать себя с подобающей наряду грацией.

Старший из визитёров взглянул на Марию и, поняв, что хозяйка дома не возражает против участия в разговоре гостьи из мира богов, охотно стал перечислять:

– В свете их факелов стража разглядела и насчитала около двухсот человек. Пятьдесят гоплитов, до сотни пельтастов, остальные рабы, обслуживающие обоз.

– А что может им противопоставить город, если это окажется ловушка?

– Ну для начала около сотни эфебов[20], – перехватила разговор Мария. Как воспитанница стратега, она хорошо была осведомлена в военных делах полиса. – Правда, больше половины из них несут дозор на северной стене. На южной их всего около тридцати.

– Желторотики, – презрительно фыркнул Александр. – Необстрелянные новобранцы!

Варвара строго на него цыкнула и попросила хозяйку дома не обращать внимания на полудурка.

– Плюс ещё личная гвардия Совета, – продолжила Мария. – С дюжину гоплитов и два десятка лучниц.

В памяти комитетчиков всплыли воины, охранявшие старцев и группу женщин внутри храма во время птичьей атаки.

«Вот это уже солидно, но всё равно мало», – поморщился Долгоруков, не решаясь говорить вслух, дабы не нарываться, как напарник.

– Четыре сотни полиции. Но это в основном рабы и простолюдины. Вооружены дубинками и копьями. Реже – топорами и ножами.

– Сброд! – опять не удержался Тимохин, за что получил нагоняй от командира.

– Ну и не все горожане ушли в ополчение к Костасу. Только мужчины старше тридцати и имеющие хотя бы одного сына. Из остальных оставшихся вполне можно набрать ещё полный лохос.

– Хм. Это значит ещё около пятисот бойцов, – прикинула Варвара.

– Думаю, немного меньше. Четыре с половиной сотни, – уточнила гречанка.

– Значит, – подвела итоги лейтенант, – мы имеем чуть меньше тысячи потенциальных бойцов против двух сотен, из которых только полтораста воины. Ну и конечно же мы четверо. – Она обвела взглядом свою группу. – На нас броня, у нас два огнестрела, и в целом для вашего мира мы довольно-таки мощная сила. Думаю, можно рискнуть и впустить войско этого, как вы там сказали?

– Баладинуса, – услужливо подсказал младший из советников.

– Баладинуса, – терпеливо повторила Варя, запоминая имя. – Так вот, сопроводить его войско через город. В случае измены численный перевес на нашей стороне, задавим их массой. А если этот полководец искренен в своих намерениях, то его помощь Костасу будет неоценимой.

– Что ж, замечательно! – слегка хлопнул в ладоши один из старцев, одобряя сказанное посланницей мира богов. – Тогда давайте обсудим подробности наших действий.

Но, видно желая показать собравшимся, что времени для обсуждений как раз и нет, ветер занёс в окна звук далёкого раската, который незнающий человек вполне мог принять за гром.

– Ещё одна «муха» жахнула, – тихо прокомментировал Тимохин. – Значит, Костас по уши в проблемах…

Он хотел сказать что-то ещё, но следом за первым раскатом донёсся второй. Все люди и один сатир с чуть заметной тревогой, а кто и с волнением переглянулись. Оперативники понимали, что стратег стал бы расходовать столь ценное оружие только в крайнем случае. А тут сразу два. Это уже совсем серьёзно.

Но едва старший из советников открыл рот, чтобы спросить об этом, как его перебили раскат третьего взрыва и чуть заметная дрожь пола.

– Ни хрена себе они фигачат! – воскликнул Александр, ловя тревожный взгляд Варвары. – Похоже, у них там полная… ну, ты понимаешь.

– Вполне, – ответила девушка, даже не пытаясь скрыть волнение. – Так, время обсуждений закончилось, настала пора быстрых и решительных действий.

Последнее она адресовала Марии и членам Совета. Те молча согласились с мнением хилиарха и тут же на месте стали определять дальнейшие действия друг друга для скорого, но безопасного пропуска фокийцев через город.

В свете общего напряжения никто из присутствующих не обратил внимания на обособленно стоящего Ашаса. Бывший эмиссар по-прежнему не выпускал из поля зрения прекрасную гречанку. С того момента, как он в первый раз увидел её на крыше особняка, она занимала всё его внимание и мысли. Но если поначалу в его взгляде было лишь восхищение, то теперь у него в глазах господствовали страдание и тоска.

Варвара, заметившая эту тревожную метаморфозу ещё во время ужина, возможно, как психолог и смогла бы разобраться в её причине, просто поговорив со своим подчинённым. Но, увы, сейчас её отвлекали первые лица города и волнение о судьбе Костаса с войском.

А мрачная тень всё больше и больше давила на лицо выходца из тёмного мира. Его мысли метались – огонь и лёд, тьма и свет, словно дикий хоровод из разных эмоций крутился в его голове, не позволяя спокойно мыслить. И для него это было нестерпимо.

Перед его внутренним взором чередовались картины яркие и пугающие: вот он смотрит на Марию, одетую в серебристый хитон с золотой вышивкой, а в следующий миг он видит этот же хитон, залитый кровью. Вот она предстала перед ним в белоснежном, как при первой встрече, платье, а вот девственную белизну заливает багровый цвет. Но самое яркое впечатление осталось от воспоминания о кратком миге возле купальни.

Отправив сатира с поручением и попросив своих гостей одеться для официальной встречи, Мария, сделав приглашающий жест Варе, направилась в комнату с ванной. За миг до того, как отвернуться, она взглянула ему в глаза. Взрыв размером со сверхновую прогремел в груди эмиссара, а окружающий его мир завертелся юлой, и только эти карие, бездонные глаза неподвижно взирали в его душу.

Девушка отвернулась и пошла в купальню, но за те несколько шагов, что ей предстояло сделать, она сумела ещё раз потрясти Ашаса. Дёрнув край простыни, гречанка позволила ей сползать по своему телу, опускаясь с каждым шагом всё ниже. Когда Мария была уже у самой двери, простыня замерла чуть ниже талии, открывая взору изящную спину и верх ягодиц. Помедлив секунду, словно позволяя ему налюбоваться на это великолепие, девушка сбросила простыню, полностью обнажив себя, и, неспешно качая бёдрами, вошла в дверь. Скрываясь за косяком, она ещё раз обернулась и, поймав его взгляд, подмигнула, одарив тёплой улыбкой…

Ашас резко выдохнул, выныривая из воспоминаний, словно из ледяной проруби. Он до сих пор не был уверен, что та улыбка и подмигивание были реальностью, а не плодом его больного воображения. Но эта картина всплывала перед ним снова и снова, наполняя небывалым восторгом. И тем страшнее была метаморфоза, происходящая перед мысленным взором…

Обнажённое тело, которым он так восторгался, лежит на холодном мраморе в лужах дымящейся крови. Лица не видно, она лежит ничком. Но Ашас не сомневается – это Мария. Резаные раны уродуют не так давно изящную спину, мелкие жуткие твари грызут когда-то великолепные руки и ноги, а волосы, при жизни ниспадавшие роскошным водопадом, подобно выброшенным на берег водорослям, мокрые и бесформенные, распластались по залитому кровью полу. И вот на фоне этого ужаса появляется кинжал с окровавленным клинком. Кинжал, который держит его, Ашаса, рука.

– Пожалуй, на этом всё! – закончила разговор со старцами воспитанница Костаса. – Мы со всем определились, можно расходиться. Пора приводить задуманное в…

Все дружно согласились, но никто не успел даже тронуться с места, как…

– Не-е-ет! – в исступлении проорал выходец из тёмного мира.

С безумными глазами он стремительным шагом приближался к хозяйке дома, доставая на ходу подаренный кавказский кинжал.

– Э, ты чего, сбрендил?! – Тимохин со Всеволодом бросились ему наперерез, закрывая Марию своими телами.

Варя, откинув подол греческого платья, выхватила из набедренной кобуры РПР и взяла эмиссара на прицел. Но Ашас, вдруг рванувшись, как хоккеист, одним силовым приёмом растолкал внештатников, повалив обоих, и оказался лицом к лицу с гречанкой. Стоящие за её спиной старцы попятились, даже не пытаясь прийти на помощь девушке.

– На пол! – заорала Варвара, обращаясь к Марии и старикам, так как они были на линии огня.

Никто её не услышал. Чертыхнувшись, лейтенант стала смещаться вбок, выбирая вектор стрельбы, и понимала, что не успевает, эмиссар уже на расстоянии вытянутой руки от гречанки. И вдруг он исчез из прицела. Отведя оружие в сторону, Варя поспешила найти его снова и нашла…

На коленях перед Марией, сотрясаясь от беззвучных рыданий, стоял Ашас, протягивая девушке кинжал, который держал за лезвие.

Глава 6

Казалось бы, если живёшь в глуши, то должен привыкнуть к редкому общению. Но не в случае Михаила Георгиевича. Как саратовский егерь, он всегда встречался с приезжающими в заповедник туристами, с проверяющими, с коллегами и прочими людьми, по той или иной оказии навещавшими его дом и рабочие угодья.

А как граничару и тем более стратегу Костасу, ему приходилось общаться больше, чем иному репортёру. Но есть категория людей, про которых старый егерь почти забыл, настолько редко ему доводилось с ними говорить.

Настойчивая трель доносилась из старого платяного шкафа. Удивлённый дядя Миша не сразу вспомнил, что именно могло там так дребезжать. Наконец открыв створки и покопавшись в белье, он извлёк на свет спутниковый телефон.

– Сто лет в обед! – сказал он сидящему на пороге Петрухе, показывая тому дисплей с высветившимся номером. – Вот уже кого не ждали.

Нажав кнопку приёма, приложил трубку к уху:

– Алло, слушаю!

– Здрав буди, свет-Михайло сын Георгиев, – раздался из динамика почти забытый голос. – В добром ли здравии пребывать изволишь? Как служба идёт? Всё ли у тебя любо-дорого?

– И тебе не хворать, Капитан, – ответил бородатый граничар. – Думал, уже не услышу тебя более. По крайней мере, на этом свете. Совсем ты забыл про старого ученика.

– Напраслину возводишь, друг мой сердешный. Завсегда про тебя помню, не забываю. А что звоню редко, так то тебе токмо в радость должно быть. Значит, в делах твоих служебных и прочих всё ладно да складно. Я ведь, как вестник недобрый, появляюсь, только когда беда на порог просится и без помощи или хотя бы слова поддержки тебе никак не обойтись.

– Стало быть, раз сейчас звонишь, скоро проблем ждать следует?

– Следует, Михайло. Следует.

– Спасибо, обрадовал, – съязвил егерь. – И это при том, что вся наша работа из одних проблем и состоит.

– Истину глаголешь. То, что до сих пор всем ратникам нашим порубежным докучало, простой забавой покажется, когда наступит ночь святой Вальбургии.

Михаил бросил взгляд на настенный календарь, отмечая, сколько дней до упомянутой даты.

– Уже скоро, – прокомментировал он больше для себя, чем для собеседника. – И чего же нам ждать в эту славную ночную пору? Каких таких напастей?

– По вестям, доверия заслуживающим, хлынут в эту ночь к нам из-за граней полчища несметные. Не те, что ранее набегами для разбоя промышляли, а такая сила тёмная повалит, опосля которой ни трава расти не будет, ни вода журчать в ручьях. Зверь и птица исчезнет. А за ними следом и весь род человеческий.

– Звучит жутковато. Прямо аж до оторопи, – задумчиво проговорил дядя Миша. – А где именно такой серьёзный прорыв готовится? Это удалось узнать?

– Удалось, – ответил Капитан. – Получается, что повсеместно ворог полезет, по всем фронтам нашим. Кажному граничару на рубеже своём крепко стоять придётся.

– Повсеместно?

Совершенно не верилось, что на той стороне найдутся силы, способные раскрыть бреши в гранях на такое долгое время, чтобы оттуда просочилось столько всевозможных тварей, сколько потребуется для совершения описанных Капитаном деяний. Но начальник упомянул, что источник информации заслуживает доверия, а значит, всё серьёзно…

– Ну раз такая пьянка намечается, – пустил пробный шар Михаил Георгиевич, – так, может, Комитет поступится своими правилами да поможет граничарам? Ну там вмешательством личным, или снятием каких-нибудь ограничений, или же предоставлением некой материальной помощи. Я не о деньгах, если что. Хватит им из кабинетов верховодить, пора бы о подчинённых позаботиться.

– Помощь будет, – твёрдо пообещал начальник. – Кажному граничару в вашей области отряд ратников на подмогу пришлют. Да токмо с вами они к граням не пойдут, а будут спину вам прикрывать от врага вероломного, с чёрного хода подбирающегося.

– Во даже как! – воскликнул старый егерь. – И что же за сволота такая на мой маленький домик покусится, пока я у граней рубиться буду?

– Да уж разные супостаты на дело недоброе подтягиваются. Многих из них мы повязали, но ещё больше до сих пор на воле гуляют. Для того к вам и шлём подмогу. Дабы тылы ваши в безопасности были.

– Ну что же. И за то вам большое наше граничарское спасибо, – поблагодарил дядя Миша, подмигивая прислушивающемуся к разговору псу. – На этом всё или ещё чем начальство любимое подсобит?

– Пока всё, – резюмировал Капитан. – Ну а там видно будет.

– Там – это где или когда? – подковырнул егерь.

– Сказал же, видно будет, – не купился начальник. – Ты, Михайло Георгиевич, не сомневайся, мы домик твой надёжным рукам доверим. Ну а ты, главное, дело своё, как и прежде, добро делай. Грани держи…

«Грани держи… – язвительно припомнил Костас тот разговор с Капитаном. – Да разве же эту массу сдержишь?!»

Невероятный шум стоял на засечной линии, протянувшейся от горы до горы, в самом узком месте долины. Здесь шла битва, равной которой не помнил ни один участвующий в ней человек. Да и не человек тоже.

Толпы монстров разных форм и размеров остервенело набрасывались на укрепления в жажде рвать и крушить. Как бурные волны во время шторма накатывают на прибрежные скалы, так же злобные массы врага бросались на греческое войско, разбиваясь об него и откатываясь обратно, но только затем, чтобы с новой яростью восстать вновь.

Несмотря на глубокую ночь, видимость была отличная: полная луна светила с небес, пылали жарким пламенем костры в огромных чашах с начищенными до блеска медными отражателями, и ярким, магическим светом заливали окрестности грани.

Отсюда до них, стратег знал точно, более километра. Но даже с этого расстояния было видно, что вся светящаяся поверхность янтарной стены изрыта дырами, как сыр маасдам. И из каждой такой дыры тонким, но непрекращающимся ручейком вытекала разная нечисть, сливающаяся в долине в один общий поток, пытающийся вырваться в долину.

Греки встречали их всем, чем только могли. Орудия метали камни и брёвна, пельтасты пускали стрелы и дротики, гоплиты кололи копьями и рубили лабрисами. А поток монстров всё не ослабевал…

«Неужели на всех участках так? – задумался Костас. – Очень уж сомнительно. Чтобы столько времени держать грани открытыми, это же надо со всего потустороннего мира колдунов и шаманов понагнать. Так ещё необходимо управлять этими полчищами, чтобы они друг друга не перегрызли, а в нужном направлении пёрли. Колоссальные силы, просто колоссальные. Даже по меркам граней».

Не оборачиваясь, он отдал стоящим рядом трубачам несколько распоряжений, и те тотчас подали условные сигналы. Повинуясь этим командам, войска провели быстрые перестановки, заменяя защитников на укреплениях свежими силами из резервов.

Сам стратег находился на верхней площадке центрального барбакана, следя за полем боя с передовой линии и периодически включаясь в саму битву. Его ксифос покрывала вражья кровь, бочонок с дротиками был уже наполовину пуст, и, как показатель тяжёлой битвы, три пустых тубуса от РПГ валялись у него за спиной, а три последних «Шмеля» стояли прислонённые к стене, в полной готовности для стрельбы.

Первый гранатомёт был им использован, едва войско греков отдалилось от города. А вот первый огнемёт был потрачен уже здесь, не доходя каких-то полкилометра до засеки. Тогда земля вдруг ушла из-под ног, образуя огромную воронку, на дно которой провалилось несколько катапульт вместе с обслугой.

Поспешивших на выручку воинов атаковали выползающие из земли многорукие змеи – наги. Видя, что попытка спасти орудия обойдётся слишком дорого, Костас приказал бросить их, но вытащить из ямы всех людей, кого удастся. Отбиваясь от бешено размахивающих ятаганами нагов, греческие воины покинули котлован, и стратег без промедления выпустил в самое дно заряд «шмеля».

Взрыв – и огненный шар заполнил котлован и тоннели под ним, устроив настоящий крематорий для многоруких агрессоров. Земля, потревоженная взрывной волной, просела ещё больше, увеличив объём воронки, но зато напрочь засыпав-замуровав выход на поверхность для подземных диверсантов.

На тот момент вдоль самой засеки сторожевые отряды ещё только отбивали первые немногочисленные группы пришельцев из-за грани. Но едва основное войско Анонимуса заняло свои позиции на укреплениях, толпы монстров и нечисти, словно ждавшие этого, повалили сплошным потоком. Ходящие, скачущие, воющие, рычащие, ползающие и летающие твари всех видов и размеров наступали злобной массой, не имеющей числа!

Построенные по чертежам стратега укрепления позволяли людям удерживать эти полчища, усеивая подходы к засекам горами вражеских трупов. Монстры гибли, но следующие за ними перебирались через завалы тел, меся конечностями пропитавшуюся кровью землю, и с остервенением кидались на греков, выискивая малейшие бреши в защите.

После примерно часа такой безумной бойни предводитель греческого войска был вынужден использовать сразу три гранатомёта, чтобы остановить атаку арморэйнов. Массовый обстрел катапультами и баллистами завалил четыре бронированные туши, ещё пара провалилась в ямы-ловушки, одна сгорела от попадания горящим зарядом из требушета, но две всё-таки прорвались в «мёртвую зону», где и были встречены «стрелами» из подарков мира богов.

Один живой бронепоезд Костас подорвал на подходе, но второй добрался до самой засеки и, уже развороченный взрывом, налетел на стену укрепления, разметав её по бревнышку, смяв защитников и открыв путь для следующих за ним отрядов троглодитов. Чтобы дать гоплитам время добраться до бреши и закрыть её стеной щитов, пришлось использовать третью «стрелу Аполлона», разворотив бронированную тушу ещё больше и взорвав перебирающихся по ней монстров.

Теперь оставшееся чудо-оружие следовало тратить экономно. По счастью, настолько крупных тварей, как арморэйны, пока не наблюдалось. А с остальными, несмотря на огромный численный перевес, войско стратега справлялось своими силами.

– Чем же именно мой участок так привлёк тёмные силы? – бормотал Костас, не отрываясь от наблюдения за ходом сражения. – Не верю, что такое происходит везде и сразу. Впрочем, это ведь можно попробовать узнать.

Метнув дротик, полководец сбил атакующую их гарпию и отступил в центр площадки, велев двум лучникам занять его место. Получив, таким образом, короткую передышку, он извлёк из потайного кармашка на поясе серебряный медальон с изображением совы. Чуть коснувшись губами гладкой поверхности, Костас прошептал несколько слов.

Словно в ответ на это действо, отчеканенная на серебре птица засияла мягким белёсым светом и, оторвавшись от металлической поверхности, зависла перед лицом стратега маленьким призрачным совёнком. Прикрыв его ладонями, как будто от ветра, граничар прошептал несколько фраз и подбросил птицу вверх, отправляя призрачного посланника в полёт. Та, быстро набрав высоту, умчалась в сторону полиса.

Проводив её отлёт взглядом, Костас удовлетворённо кивнул и вернулся на свой пост, руководить дальнейшим ходом сражения.

– Тимохин, сядь уже! Ты задолбал, мечешься туда-сюда, аж в глазах рябит.

– А как тут не метаться, скажите на милость? Это же никаких нервов не хватит, чтоб спокойно пережить такое.

– Ой, блин, нервов у него, понимаете ли, не хватит! Вон Долгоруков сидит себе спокойно и в ус не дует. А ты чего такой нервный?

– Да лысый, он же меланхолик, чё ему дёргаться, а я человек впечатлительный, и мне такие измены как кость в горле.

– Я не лысый!

– Всё, хватит. Заткнитесь оба, я сказала. И не злите меня.

Бурча себе под нос матерные выражения, Александр бухнулся на скамью рядом с мрачным Всеволодом, который вопреки заявлению лейтенанта всё же не был спокоен, а заметно нервничал, постукивая пальцами по прикладу карабина.

Вся компания находилась в том же зале, где Мария принимала членов городского Совета. Сейчас старцы отсутствовали, отданные на попечительство Пенелопуса, а хозяйка дома и гости из мира богов вершили справедливый товарищеский суд.

Судили эмиссара из тёмного мира. Сидя на маленьком стуле посредине комнаты, без брони и оружия, Ашас всем своим видом олицетворял печаль и непереносимые страдания.

Мария и Варвара расположились напротив него на скамье у стены, причём лейтенант держала пленника на мушке «рэпа». Всеволод и примкнувший к нему Тимохин занимали скамью у входа, сбоку от остальных. Карабин на коленях блондина также был направлен стволом на подсудимого, то есть все меры безопасности были приведены в повышенную готовность.

– Так, давайте ещё раз! – потирая виски, усталым голосом проговорила Мария. – Значит, Янас, если мы тебя правильно поняли, сегодня у тебя в голове появился приказ, которого ты до этого не знал и даже не помнил. И ты не можешь сказать, в какой момент и каким образом этот приказ у тебя появился. Так?

Не отрывая взгляда от пола, хлюпая носом, двойник, не отвечая, утвердительно затряс головой.

– И согласно этому приказу ты должен был убить меня? – продолжила воспитанница стратега, скосив глаза на лежащий у неё на коленях кинжал, отданный ей самим эмиссаром.

Закрыв лицо ладонями и сотрясаясь всем телом, Ашас опять закивал, по-прежнему не произнося ни слова.

– Да что ты башкой трясёшь, как неврастеник?! – вскочил со своего места Тимохин. – Словами давай отвечай!

– Тимохин, сядь! – прикрикнула на него Варвара. – Помолчи немного, дай разобраться.

– Да чего тут разбираться? – не унимался разгорячённый Александр. – В который раз уже он свою предательскую натуру проявляет. Вы, товарищ лейтенант, ему уже давно должны были взрывчатку в ошейнике активировать, а вместо этого разбирательства тут какие-то устраиваете.

– Ох, маньяк, – досадливо скривилась начальница. – Жаль на тебе такого ошейника нет. Уж я бы не колебалась ни минуты, поверь!

Задохнувшийся от возмущения, Александр даже не нашёл что возразить. Он сцепился с Варварой взглядами и опять проиграл. Отведя глаза, резко сел обратно на скамью, словно подкошенный. Пока происходила схватка авторитетов между начальницей и подчинённым, Мария поднялась со скамьи и сделала несколько шагов в сторону Ашаса. Встревоженная Варя резко вскочила за ней следом и, догнав, удержала за руку.

– Не стоит подходить слишком близко, – предупредила она гречанку.

– Хорошо, не буду, – не стала спорить та и, посмотрев какое-то время на своего не состоявшегося убийцу, спросила: – Почему же ты не убил меня, Ашас? Почему признался и отдал себя в наши руки?

Медленно, словно с трудом подняв распухшее от слёз лицо, тёмный эмиссар, смотря в карие глаза девушки, через силу выдавил из себя всего три слова:

– Я не знаю.

Тимохин напрягся, собираясь вскочить со скамьи с очередным гневным высказыванием, но застыл, когда Варя не задумываясь направила РПР ему прямо в лоб.

– Я сказала, сядь! – чуть не срывающимся от злости голосом потребовала лейтенант.

Страницы: «« « ... 678910111213 » »»