Стреляй, напарник! Месть тьмы Белянин Андрей

Глава 5

Кому доводилось ночевать в лесной местности, тот знает, что ночь никогда не бывает тихой. Сотни звуков раздаются в темноте, непроницаемой для человеческого глаза, оттого кажущихся таинственными и загадочными. Но по факту загадочность им придаёт наше собственное воображение, приписывающее самым простым звукам зачастую странное, сверхъестественное происхождение.

И вот – обычный шелест крыльев совы, шуршание ужа в траве, случайный треск упавшей ветки вдруг обретает угрожающие свойства. Словно неведомые чудовища, скрытые от взгляда темнотой, специально пугают наши расшалившиеся фантазии.

Кажется, что вот-вот треск или шелест, который только что звучал где-то неподалёку, раздастся совсем рядом, и в ногу вам вцепятся чьи-то зубы или на спину навалится неведомый монстр, обхватив когтистыми лапами вашу шею. Крупные мурашки по коже, нервный стук сердца, рваный сон как минимум – вот результат таких представлений.

В домике у озера, погружённом во тьму, ни единым огоньком не проявляющем хоть какую-то активность, затаились люди, в силу своей профессии лишённые подобных комплексов. «Волкодавы» суровый народец.

Им не надо было воображать и представлять себе разных чудовищ, духов и прочую нечисть, ибо в эту ночь они ждали в гости вовсе не воображаемых монстров, а вполне реальных. И не только их.

– Скучно чего-то. Может, музычку включим? А, товарищ майор?

– Я тебе включу сейчас. Так включу, долго не выключишь, в ушах звучать будет.

– Злой вы, командир! Никакого сострадания к подчинённым.

– Кот! Пушкин дописался, Гагарин долетался, а… Окончание поговорки знаешь?

– А как же! Её все знают. Пушкин дописался, Гагарин долетался, а Дон Жуан…

– Кот! Понял, что тебя ждёт, если ты ещё раз до меня…

– Так точно! Всё, умолкаю.

Темнота егерского домика наполнилась сдавленными смешками, бойцы Маз и Белый изо всех сил сдерживались, чтобы не ржать во весь голос, слушая перепалку командира и Кота. Но даже тихие звуки действовали на Сулинова раздражающе, что сразу же проявилось в виде командирской ругани:

– Это кому там смешинка в рот попала? Кому так весело?

Желающих признаться не нашлось, оба разом притихли. Не пытаясь вычислить весельчаков, майор тихо подошёл к своему заму, занимающему наблюдательный пост у южного окна.

– Обстановка? – спросил он шёпотом.

– Всё чисто, – коротко отрапортовал боец.

– Ну-ка, пусти, – похлопал его по плечу командир.

Сухарь, подтянув пулемёт, немного сместился, уступая Сулинову окно для осмотра местности. Тот целую минуту изучал видимую территорию через бинокль с прибором ночного видения, затем, беззвучно чертыхнувшись, отошёл вглубь комнаты за специальную ширму, встав за спиной Кота, следившего за мониторами наружного наблюдения.

– Всё чисто, шеф, – упредил Кот его вопрос. – Ни камеры, ни датчики ничего не фиксируют. Даже белки с ежиками не бегают, словно вымерло всё.

Командир скептически окинул взглядом мониторы и с едва заметным злорадством в голосе спросил, ткнув пальцем в один из экранов:

– Значит, говоришь, и белки не бегают?

Оператор посмотрел, куда указал майор, и ухмыльнулся:

– Вот же шельма, шустрая какая!

На всю ширь монитора виднелась беличья мордочка, дёргающая носом и шевелящая усиками. Как видно, она сидела на ветке перед камерой и с любопытством обнюхивала столь необычный для неё предмет. Из-за серо-зелёной цветовой гаммы, которую выдавало «ночное видение», белка казалась пришельцем из старых фантастических страшилок.

– Шугануть её? – спросил Кот, берясь за джойстик управления камерой.

Ответить Сулинов не успел, так как зверёк, словно угадав намерения наблюдателя, отскочил назад и замер на пару секунд, глядя в глазок объектива. Затем, что-то пискнув, белка подмигнула и, вытянув в сторону камеры лапку, оттопырила три коготка, как будто в приветственном жесте. После чего моментально скрылась, оставив Кота в полном изумлении.

– Это чего? – пытался понять боец. – Это она нам «сербский привет» показала или я чего-то не понимаю в ботанике?

– Ну да, – невозмутимо подтвердил майор, пряча улыбку. – Белочка тебе привет шлёт, чего такого-то? Можно подумать, тебе такое впервой.

Кот замялся, не зная, что ответить, сконфуженно переживая свой когда-то давным-давно случившийся срыв. Сулинов же, направляясь в соседнюю комнату, приказал:

– Бди дальше!

Сам-то он сразу догадался, что они только что видели Алиску. Егерского зверька, обычную с виду белку с необычными способностями. Но просвещать свой личный состав по этому пункту майор не собирался, не без оснований полагая, что им это сейчас ни к чему, есть дела и поважнее.

Прижав пальцем гарнитуру в ухе, Анатолий Викторович скомандовал:

– Отделение, доложить по порядку!

Один за другим бойцы отзывались, докладывая обстановку. Все двенадцать человек, включая Сухаря и Кота, с которыми майор только что беседовал, отрапортовали о полной тишине и спокойствии вокруг охраняемого объекта.

– Тишина и спокойствие, – недовольно подвёл итог командир. – С какого перепугу-то?

Шёл третий час ночи, а противник до сих пор себя никак не проявил. Это тяготило, заставляя томиться в ожидании. Как человек деятельный, майор не любил тупо ждать, хотя в силу профессиональной привычки терпением обделён не был. Он по собственному опыту знал: любую атаку на укреплённый объект лучше всего проводить ближе к утру, когда охрана, утомлённая ночным бдением, теряет концентрацию и внимательность.

Но бывают и исключения, на охраняемый объект могут напасть в любое время. Поэтому в домике егеря никто не спал: ни майор, ни его личный состав. Командира не пугала перспектива устать под утро и ослабить бдительность. Комитет не зря дружил с наукой.

Он сам и его бойцы незадолго до полуночи съели энергетические питательные рационы, действия которых хватит до утра. За час до ослабевания эффекта препаратов они примут тонизирующие таблетки, действие которых увеличивает работоспособность человека ещё на несколько часов. Не хочется ни спать, ни есть, ни пить, все готовы к бою.

А там уже утро, калорийный завтрак и в зависимости от оперативных сводок составление плана дальнейших действий. Так что отряд Сулинова будет в полной боевой готовности, когда бы противник ни напал: хоть сейчас, хоть на рассвете.

Но всё равно ожидание тяготило, потому что неизбежной спутницей долгого бдения является скука, на которую уже пожаловался Кот. Желая себя хоть чем-то занять, майор вернулся за ширму и вдруг ни с того ни с сего влепил наблюдателю подзатыльник.

– За что, шеф? – Несмотря на то что рука у командира была увесистой, в голосе Кота не прозвучало ни обиды, ни жалобы, только полное недоумение.

– Да так, – смутился из-за своего поступка Сулинов, разглядывая ладонь. – Про столик Усачёва вспомнил.

– Тьфу ты, прости господи! – возмутился боец. – Нашли время, Анатолий Викторович. Как будто опосля нельзя было разнос начинать.

– Опосля уже может возможности не представиться, – наставительно возразил командир. – А наказать надо обязательно, чтобы в другой раз неповадно было.

– Да чего сразу наказать-то?! – чуть не обиделся опальный сотрудник. – Велика важность, столик. Отнесу я его обратно, никуда он не денется.

– Не денется-а, – передразнил майор. – А если завскладом ревизию проведёт и пропажу заметит? Тогда что? Ты хоть о последствиях подумал, когда его тырил?

– Да успокойтесь вы уже, шеф. Не будет никаких последствий. Ревизия вот только была, а следующая теперь не скоро. Так что этого столика ещё долго не хватятся.

– Ты-то откуда знаешь? – недоверчиво сощурился Сулинов.

– Так секретарша заведующего – моя подружка, – гордо осклабился «тыритель» столика.

– Какая по счёту? – не удержался от шпильки командир.

– Не важно. Главное, она мне обстановочку расписала и всю картину раскрыла. Тут ведь вот какой кордебалет получился… – В тоне «волкодава» появились задорные нотки. – К ним, на склад вещдоков, какую-то диковинную улику сдали. Что за штуковина, пока мало кто знает. Подружка моя уж точно не в курсе, что это за хреновина. Но весь фикус-пикус в том…

– Фокус-покус, – поправил его майор.

– Чего? А! Ну да. – Кот собрался с мыслями, возвращаясь к рассказу. – В общем, улиа та у них на складе, как вдруг…

– Это что? – перебил его командир, указывая на монитор, в котором произошло шевеление.

Несколько секунд оба всматривались в экран, пока там не промелькнули уши с кисточками и пушистый хвост.

– Тьфу ты! – сплюнул наблюдатель. – Опять эта рыжая…

– Ну да, – согласился с ним командир. – Алиска, наверное. Ладно, шут с ней. Пусть бегает. Так что там с уликой произошло?

Кот снова настроился на повествование и продолжил:

– Короче, фиговина эта у них там то ли раскололась, то ли разбилась, а может, вообще взорвалась. Не важно. Главное, заляпала она у них там всё аж жуть. А уж какую вонь подняла. Хуже чем в студенческом туалете, продохнуть невозможно. В противогазе и то глаза режет.

Сулинов скептически хмыкнул, но перебивать бойца не стал, слушая дальше.

– Вот и поступило им распоряжение все вещдоки перенести с их склада на склад общий. Заведующий, чтоб ему не икалось, под это дело подпряг всех, до кого смог дотянуться. Так уж получилось, что я с ребятами ему тоже под руку подвернулся, так он, гад, и нас припахал. Ну, мы спорить не стали, помогаем, как можем, всякие вещдоки переносим. А тут от вас сообщение пришло, раздобыть, мол, срочно столик какой-нибудь.

Кот на секундочку замолчал, словно ожидая от шефа подтверждения, что, мол, такой приказ действительно имел место. Сулинов коротко кивнул и жестом попросил продолжать.

– Вот, – удовлетворённо взбодрился рассказчик. – От вас сообщение, а у меня как по заказу как раз этот столик в руках. Ну, я сразу смекнул, к заву подхожу, он столик в списке отмечает, а я ему: «Чего вы, Игорь Петрович, ноут на весу держите, вещей много, запаритесь так. Вот, мол, столик вам, положите на него». Он и купился, за столом пристроился и так всю ревизию провёл, пока улики перетаскивали. А вещдоков много было, всё утро таскали, у него под конец уже голова от экрана квадратная была…

Интонации Кота начали напоминать повествование эпической саги:

– И вот наконец, когда всё перетаскали, а Петрович, уже порядком окосевший от усталости, пошёл склад опечатывать, столик, как я и надеялся, в коридоре остался. Ну я, не будь дураком, в уголок антиквариат этот и отодвинул. А когда зав удалился, забрал и к вам доставил.

Закончив рассказ, боец гордо приосанился, словно ожидая, что шеф ему за смекалку как минимум медаль выдаст.

– От балда неуместная! – обломил его чаяния начальник. – Шпана ты астраханская, с Селенского рынка! А ты хоть раз подумал, как потом ты эту мебель окаянную обратно на склад подбросишь?

– Да чё тут думать-то? – нисколько не смутился «волкодав». – Светку попрошу, чтобы она мне маякнула, когда обратно всё перетаскивать будут. Вызовусь помогать, а во время переноски потихонечку столик им и подброшу. Как будто он всё время у них так и стоял.

Майор пристально посмотрел в невозмутимые глаза подчинённого и только собрался сделать какие-то наставления, как вдруг раздалось тревожное рычание. Все, кто был в комнате, разом обернулись. В дверях, напрягшись словно перед прыжком, стоял здоровенный егерский пёс Петруха и, оскалив зубы, тихо рычал в направлении окна.

– Внимание! – негромко приказал Сулинов.

Оба бойца, перестав пялиться на пса, разом заняли исходные позиции: Кот перед мониторами, Сухарь у окна. Майор подошёл к заму, встав сбоку, и всмотрелся через распахнутые ставни в темноту ночи. Он не стал трогать бинокль, да и смотрел только чисто символически, так как весь обратился в слух.

Шелест листьев и травы, скрип веток на ветру – всё это игнорировалось как ненужный, отвлекающий фактор. Ухо командира старалось выловить среди этой какофонии звуки, посторонние для ночного леса: крадущиеся шаги, лязг металла, шелест материи, тяжёлое дыхание, скрежет зубов – хоть что-то, указывающее на приближение к домику посторонних.

Секунда, другая, третья. Ничего. Только по-прежнему шелестела трава, да скрипели ветки. То есть совершенно ничего. Это и было странно…

– А ведь насекомых, животных и птиц тоже не слышно, – скорее сам себе прошептал майор. – Шумит только флора, фауны вокруг дома нет. Значит, начинается.

Как бы в подтверждение его мысли, вновь зарычал боевой пёс, по-прежнему смотрящий в одну ему видимую точку за окном.

– Что же ты слышишь, Петруха? – шёпотом обратился майор к собаке, словно надеясь на ответ.

И ответ пришёл, но не от пса, а от Кота.

– Шеф! – негромко позвал оператор командира. – Смотри.

Мягко, но быстро ступая, Сулинов оказался за ширмой и всмотрелся в экран, на который указывал боец. Белка Алиска, бешено прыгая перед объективом, верещала, то подбегая, то удаляясь, стуча лапками по глазку камеры, делая сальто на месте, и вообще вытворяла всё что угодно, поднимая шум и привлекая к себе внимание.

– Во её колбасит, а? – усмехнулся Кот над выкрутасами белки.

Майору же было не до смеха. Сверив номер изображения, он прикинул направление, сравнив его с тем, куда смотрит Петруха. Совпадает. И это не радует. Ну ни капли…

– Все камеры из этого сектора на мониторы, – потребовал он.

Пока боец выполнял приказ, щёлкая переключателями, командир кинул взгляд на экран показания датчиков движения. Ничего. Все сектора горели зелёным.

– Вот. Всё чисто! – недоумённо доложил Кот, исполняя приказ.

Майор и сам видел, что, кроме беснующейся Алиски, в том секторе больше никого не было. Деревья и кусты, всё, ничего больше.

«Да где же они?» – зло подумал Сулинов.

Он знал, что Петруха и Алиска не просто домашние питомцы Михаила Георгиевича, они его соратники и верные стражи. И если уж они проявляют признаки тревоги, значит, повод для этого есть. Гарантированно.

– Сухарь, проверь, – приказал командир «волкодавов», оттесняя своего зама от окна, и, забрав у него «Барсук»[14], сам занял позицию.

Боец без лишних слов понял, что требуется шефу, и вышел в коридорчик, где на полу был начерчен круг, расписанный магической символикой. Сев в центре рисунка, Сухарь выложил перед собой многогранный шарик, похожий на стеклянный, и стал делать пассы руками, входя в транс. Майор тем временем устроил проверку по рации:

– Назаренко, оба. Направление на двенадцать часов, что видите?

– Всё чисто, – отрапортовали оба «волкодава», занимающие позиции в окопчиках перед домом.

– Марат, Крос, – окликнул командир правофланговых бойцов. – На двенадцать часов, что видите?

– Ничего!

– Чисто!

Сулинов тихо чертыхнулся. Он верил егерским охранникам – псу и белке. Звери не зря поднимают тревогу, они чуют врага. Но почему тогда ни он, ни его люди ничего не видят? Даже высокотехнологичное оборудование ничего не показывает.

– Кот? – решил ещё перепроверить майор.

– Ничего, шеф, – откликнулся наблюдатель. – Одна только белка бесится. Она откуда-то желудей натаскала и вниз их пуляет.

– Жёлуди пуляет? – не на шутку встревожился командир. – В кого?

– Ни в кого. Просто вниз их бросает.

«Она их видит, – понял майор. – Но мы не видим, значит, это магия».

Работая на Комитет, «волкодавам» не раз приходилось сталкиваться с колдунами и ведьмами, а также с самыми разнообразными порождениями тёмных миров. Поэтому для противостояния им боевые группы укомплектовывались своими магами. Вот и сейчас Сухарь – его зам и по совместительству колдун пытался применить магические умения, ища противоестественную угрозу в округе. Но пока тот молчал, Сулинов решил вновь проверить визуальное наблюдение одного из бойцов.

– Дэн! – вызвал он снайпера, сидящего на чердаке. – Ты что-нибудь видишь?

После нескольких секунд тишины голос в наушнике ответил:

– Ничего не вижу. Но… – Секундная пауза. – Нутром чую угрозу как раз в том направлении.

На войне слово «чутьё» – далеко не пустой звук. Ему принято верить. И если бывалый снайпер говорит, что чует опасность, значит, она уже близка.

– Командир? – раздался тихий, призывный голос из коридорчика.

– Всем предельное внимание и полная боевая готовность! – приказал майор в рацию, быстро направляясь к Сухарю.

Взводный колдун сидел в кругу, а стеклянный шарик словно живой кружился вокруг одного из символов, нарисованных в его южной части.

– Магическая атака, – дал пояснение зам, едва майор приблизился. – С южного направления. Скорее всего, морок. Но, возможно, и что-то ещё, не могу разобрать. Сильный чародей. Второго уровня, не меньше.

– Понял. Оставайся здесь, я займу твою точку.

Несмотря на осознание нависшей угрозы, на душе у Сулинова полегчало. Противник проявил себя и даже частично идентифицирован. А значит, ожидание закончилось, пора действовать.

– Морок, значит, – пробормотал он, занимая боевую позицию у окна и берясь за пулемёт. – Ну что же, на ваше магическое искусство мы ответим по старинке, огнём и железом!

– Серж, Бард, – вызвал он по рации братьев Назаренко, сидящих в окопах с южной стороны дома. – На двенадцать часов, магическая атака, возможно, морок. Прошерстите тот сектор. Палить по готовности.

Бойцы были готовы, а потому буквально через секунду застучали их «печенеги»[15], поливая длинными очередями указанное направление. Майор, чья позиция также прикрывала этот сектор, пока не стрелял, вслушиваясь в звуки попаданий. Пули «печенегов» с тяжёлым стуком крошили деревья, выкашивали кусты, гулко взрывали землю.

Но никаких звуков, говорящих о попадании во что-то инородное, не было.

«Ищите их, ребята, ищите. Надо найти…» – мысленно взывал командир к пулемётчикам.

Ему не нравился такой способ поиска, слишком большой расход боеприпасов. Но и вслепую посылать в тот сектор ударную группу, даже при поддержке мага или адептов, он считал неоправданно рискованным. Патронов они с собой набрали с запасом, а вот потерю людей ничем не восполнишь. На данный момент егерский дом защищали двенадцать комитетских бойцов вместе с майором. И подмоги на ближайшее время им ждать неоткуда.

– Косатка, здесь Грешник. Защитники объекта открыли беспорядочный огонь.

– Грешник, здесь Косатка. Мы уже в курсе. Подключись к СМВ, Мастер выведет тебя на цель.

– Уже подключён.

– Хорошо. Если степень обнаружения не критическая, можешь действовать. В общем, огонь как решишь.

– Вас понял.

Прячась среди ветвей раскидистого дуба, скрытый стрелок поймал в перекрестье свою первую цель.

– Простите, я не виноват, – извинился перед мишенью Грешник и плавно надавил спуск…

– Враг на двенадцать! Огонь на поражение! – закричал во всё горло Сулинов, одновременно вдавив курок «Барсука».

Металлическими осами пули умчались в темноту леса, выкашивая передние ряды атакующих монстров. В общем-то, он мог бы уже и не орать, почти все «волкодавы», чьи сектора обстрела захватывали указанное направление, мгновенно подключились к бою, расстреливая вдруг появившихся врагов.

Непонятно, куда или в кого попали пулемётчики, шерстившие указанный сектор, но сделали они это удачно, противник сразу стал видимым. До сотни монстров, разных форм и размеров, проявились в каких-то трёхстах метрах от дома и агрессивной волной устремились в атаку.

Ругаясь сквозь зубы, бойцы Сулинова били длинными очередями в эту зловещую массу, выкашивая передние ряды. Тяжёлые пули рвали уродливые тела, разбрызгивая кровь, казавшуюся в ночных прицелах ярко-зелёной. Хотя скорее всего она такой была на самом деле.

Майор, который в отличие от бойцов бил короткими очередями, заметил, что из двух «печенегов» работает только один. Боец, сидящий в окопчике по левому флангу, почему-то замолчал.

– Бард! – прокричал командир в рацию. – Отзовись!

Тишина.

– Бард?! – снова прокричал Сулинов, начиная сатанеть.

Как так? Первые секунды боя, а у него уже потери. Но тут, словно успокаивая шефа, «печенег» заработал снова. После двух очередей опять замолчал, а в рации прозвучал осипший голос:

– Здесь Бард. Я в порядке.

– Почему молчал? – потребовал ответа Сулинов.

– Пуля попала в шлем, контузило чуток. Но сейчас я в норме. Не ранен.

И, подтверждая свои слова, боец из левого окопчика сделал пару прицельных выстрелов.

Майор же быстро выделил из его отчёта самую главную информацию: пуля.

– Всем внимание! В зелёнке снайпер! – проговорил он в рацию. Затем, не отрываясь от пулемёта, в промежутках между выстрелами крикнул себе за спину: – Кот! Что на экранах?

– На экранах ничего, – быстро пришёл ответ. – Но датчики показывают движение в пятистах метрах от нас, как раз за волной монстров. Примерно до восьми объектов.

Гулкий треск, раздавшийся на чердаке, дал понять, что Дэн обнаружил один из «объектов». Отчитаться за результат стрельбы он не успел, потому что в ответ на его выстрел среди деревьев и кустов в указанном датчиками секторе замелькали вспышки, и на позиции защитников дома обрушился стальной град.

«А вот и наёмнички объявились…» – с непонятной радостью подумал Сулинов, выцеливая по вспышкам противника и отстреливаясь короткими очередями.

Настала вторая фаза в боестолкновении. Пока братья Назаренко из своих ПКП косили наседающих монстров, левофланговый Крос, занимающий позицию на крыше бани и вооружённый, как и командир, бесшумным «Барсуком», и Дэн на чердаке вступили в перестрелку с боевиками.

Признаем, что и наёмники знали своё ремесло не хуже «волкодавов», поэтому с первых же секунд все пятеро комитетчиков, ведущих огонь, подверглись интенсивному обстрелу и получили по несколько попаданий.

Если бы не прочность «черепашек», в доме и на его внешних рубежах уже появились бы «трёхсотые», а может, даже «двухсотые». Но пока военное счастье было на стороне защитников, потому что, судя по вспышкам в лесу, теперь действовало только пятеро из восьми обнаруженных «объектов». Остальные либо затаились, либо ушли в минус. На чердаке снова пропела винтовка Дэна, и вспышек в лесу стало четыре.

Тем временем разом замолчали оба «печенега», и в наушниках, сливаясь в один, раздались два предупреждения: «Заряжаюсь!»

– Чёрт! – только и успел выругаться майор, решая, какая цель приоритетней – дрокл, приблизившийся к позициям защитников на пятьдесят метров, или автоматчик, чью вспышку он заметил в кустах.

Выбор сделали за него. Марат, скрывавшийся в окопе на углу дома, между позициями Сержа и Кроса, и молчавший до поры до времени, раскрыл своё местонахождение, открыв кинжальный огонь из своего «печенега». Его длинная очередь вспорола хитиновый панцирь дрокла и скосила бегущих следом скраджей.

«Отлично!» – обрадовался Сулинов, ловя в прицел боевика и нажимая курок.

Пятившийся и отстреливающийся наёмник упал, словно споткнулся, и застыл, не проявляя активности. Раненый или убитый, но он выбыл из боя. Вновь застучали пулемёты обоих Назаренко, выкашивая последних монстров.

Марат, прикрывший их перезарядку, замолчал, вернувшись к наблюдению за своим сектором. Ещё раз гулко стукнула винтовка Дэна. ПКП Сержа скосил последнего бульта, и разом наступила тишина. Та самая тишина, когда после долгой стрельбы звенит в ушах и ничего, кроме этого звона, ты больше не слышишь.

Майор зорко всматривался в серо-зелёные заросли, вдыхая разогретый оружием и пропахший порохом воздух. Ничто вокруг не шевелилось, не дёргалось, и даже ветер, ранее не умолкавший ни на минуту, казалось, застыл в оцепенении, ужаснувшись бушевавшей только что на берегу озера буре людской и нелюдской ярости.

– Кот? – тихо спросил командир, не отнимая взгляда от прицела.

– На экранах ничего, – пришёл ответ из-за ширмы. – Датчики показывают два объекта, удаляющиеся на юго-запад, двести двадцать по азимуту. Расстояние восемьсот метров.

Сулинов посмотрел направление, прикинул расстояние. В том месте лес стоял сплошной стеной, отступающих боевиков не достанет даже Дэн со своей снайперкой. Миномётом можно было бы или более серьёзным оружием, но командир «волкодавов» не собирался открывать все свои козыри сразу.

«Пусть уходят, – снисходительно подумал он. – Надумают вернуться, им же хуже».

Отстранившись от пулемёта, поднял забрало шлема и с наслаждением глубоко вдохнул. Глядя в ночную тьму, он прислушался к окружающей обстановке. Звон в ушах постепенно затихал, уступая место прежним природным звукам. Опять зашелестела трава, заскрипели ветки и – о чудо – застрекотали сверчки.

Майор, слыша их стрёкот, умиротворённо усмехнулся:

– Вот кому никаких забот до людских дел. Пиликают себе на скрипках и в усики не дуют. Счастливые существа, аж завидно…

Немного послушав концерт лесных музыкантов, Анатолий Викторович тряхнул головой, возвращая собранность и концентрацию, и, щёлкнув гарнитурой, провёл перекличку. Потерь среди бойцов не оказалось, что не могло не радовать, особенно если учесть, как близко подобрался противник в первом же столкновении.

«Как видно, они не собирались нас изматывать долгими затяжными боями, а хотели свалиться как снег на голову и решить всё в одном раунде, – рассуждал Сулинов. – Спасибо Алиске и Петрухе, предупредили».

Сделав выводы из ситуации, командир «волкодавов» приказал Сухарю и дальше оставаться в алхимическом кругу, сканируя местность на предмет магической активности. Место у пулемёта в южном окне майор оставлял за собой, а бойцам, раскрывшим себя во время перестрелки, приказал сменить позиции, перейдя на дублирующие укрепления.

– Шеф, – раздался обиженный голос Кота, – а поменяй меня с кем-нибудь из ребят. Я тоже хочу на позицию. Не могу я тут перед телеками сидеть, пока другие работают.

– Сиди, – строго приказал командир. – Ночь впереди длинная, ещё неизвестно, как всё обернётся. Может статься, что всем нам работы хватит.

И, с прищуром вглядевшись в тёмный лес, добавил, как бы для себя самого:

– Всем хватит, с избытком…

Солнце наполовину спряталось за вершину горы, окрасив небо в оранжево-сиреневые тона. Переливаясь между собой, небесные краски создавали причудливый пейзаж, похожий на перевёрнутое огненное море, раскинувшееся над древними каменными вершинами.

Сами горы под этой яркой палитрой сменили свой цвет на изумрудно-голубой, напоминая седых старцев в длинных плащах. Молчаливых, могучих и неподвижных, снисходительно взирающих на копошащихся у их подножия букашек.

И под этими умудрёнными веками взорами букашки, в иное время мнящие себя венцами творения, вдруг начинали чувствовать себя малыми, неразумными детьми, изнывающими от своих выдуманных, ничего не значащих проблем.

Стратег Костас тряхнул головой и потёр пальцами переносицу, сгоняя наваждение. Сейчас не время расслабляться, отождествляя себя с ребёнком. Он – стратег, полководец, и он на марше со своим войском. Жизни всех этих воинов, идущих в строю, зависят от его грамотного командования, а значит, надо быть сильным, решительным и собранным.

Далеко за спиной остался давно ставший родным полис, жители которого ждут их возвращения. И обязательно победного, потому что в ином случае город станет пиршественным столом для злобных полчищ, хлынувших из-за граней.

Грани!