Стреляй, напарник! Месть тьмы Белянин Андрей

– О, приятель! – перешёл на пафосный тон местный стратег. – Вам я хотел поручить самую важную для меня миссию. Важнее и придумать невозможно.

– Что же это за миссия? – Оба парня, завороженные тоном Костаса, даже привстали со скамей, и только Ашас сидел неподвижно, продолжая любоваться его воспитанницей.

– Понимаете, тут такое дело… – Ветеран граничар доверительно склонился в сторону внештатников. – Я на защиту граней уведу из полиса все военные формирования. И регулярную армию, и ополчение. Здесь останутся только полицейские группы из простолюдинов и рабов. Не бог весть какое воинство, но для соблюдения правопорядка они вполне подойдут. Однако для охраны моего дома, а главное, для защиты дорогой моему сердцу Марии, которую я люблю как родную дочь, мне бы хотелось оставить в хате и более серьёзных бойцов.

– Вы нас имеете в виду? – скептически спросил Александр.

– Конечно! Именно об этом я думал, когда выпрашивал у Толика разрешение вас забрать.

– Что? Вы выпрашивали нас у Сулинова? – не поверил своим ушам Тимохин. По вытянувшемуся лицу Всеволода было видно, что он разделяет скепсис напарника. – Он же нам прямым текстом сказал, что мы для него обуза и ненужный балласт. И запундырить нас куда подальше – его заветное желание.

– Чепуха! – уверенно отмахнулся дядя Миша. – Это он говорил не всерьёз, врал вам из лучших побуждений.

– Каких побуждений?

– Говорю же, из лучших. Чтобы вы не переживали, что вас уводят с передовой, где придётся стопроцентно драться, на охранную работу. Но поверьте, друзья, – продолжал вдохновенно врать граничар, – охрана моей Машеньки для меня во сто крат важнее, чем защита той егерской лачуги, всей ценности в которой только ковёр-портал, из-за него, собственно, её и будут штурмовать. Ну и пёс с белкой, конечно. А Маша – это моё всё! И вот её безопасность я не могу доверить кому ни попадя. Только опытным, проверенным бойцам.

– С каких это пор мы стали такими опытными и проверенными? – всё ещё не желал верить в егерскую искренность Саша.

– А с тех самых, как сорвали засаду на Толяныча. Он мне ваши подвиги в «Гэлакси» во всех подробностях расписал. И я вам скажу, такое не каждому под силу будет. Вчетвером в такой мясорубке выстоять – это дорогого стоит!

От такой похвалы у трёх участников тех событий в глазах промелькнули гордость и самодовольство. И только глаза четвёртого участника, наполненные восторгом и обожанием, по-прежнему смотрели на прекрасную гречанку.

– Так что? – Стратег Костас откинулся на спинку скамьи и, раскинув руки, приобнял сразу обеих девушек, чем вызвал зависть и ревность у ребят. – Вам я вполне могу доверить охрану моей жемчужинки? – Он игриво подмигнул Марии.

Дальнейший разговор был прерван стуком копыт по напольному мрамору. Во дворик вернулся Пенелопус.

– Э-э-э… мой господин, простите, что прерываю вашу беседу, но к вам пришли хилиарх Астерий и илах[5] Тыгдыканус.

– Уже? – недовольно поморщился стратег Костас, бросив взгляд на солнечные часы, стоящие на постаменте посредине двора. – Как, однако, время летит. Видно, придётся ехать не пожрамши.

– О, я ничтожный! – тут же начал показательное самобичевание сатир. – Простите мне мою нерасторопность, из-за моей медлительности вы с гостями не отведали превосходный обед. Прикажите мне хотя бы распорядиться собрать вам провизию в дорогу, дабы вы смогли перекусить во время марша.

– Распорядись, дружок, распорядись, – соизволил согласиться хозяин дома. – Но сперва пригласи сюда обоих командиров и прикажи приготовить мои доспехи. Да, ещё пошли раба за колесницей.

– Ваши доспехи готовы и ждут вас уже с самого утра, мой господин. – Пенелопус согнулся в лёгком поклоне. – А насчёт всего остального не беспокойтесь, сей же час будет исполнено.

Чуть ли не бегом козлоногий распорядитель ринулся исполнять данные ему поручения. Оперативники в тот же миг стали свидетелями разительной метаморфозы в поведении воспитанницы хозяина дома.

Мария, опустив ноги со скамьи, села ровно, выпятив грудь и выпрямив спину. Её волосы, до этого свободно лежащие на плечах, в две секунды оказались собраны в тугой жгут и завёрнуты в сложную, но элегантную причёску, зафиксированную вынутой из складок хитона заколкой.

И теперь вместо раскованной, свободной девушки перед ними снова была благовоспитанная девица из приличной семьи. Едва она успела проделать все эти манипуляции, как появились приглашённые Костасом командиры. Удивлённый свист Тимохина и изумлённый возглас Всеволода прозвучали вместо приветствия, и новоприбывшие гости уставились на гостей уже присутствующих с неменьшим удивлением.

– Чудные зверушки окружают вас в этом мире, многоуважаемый стратег Костас. И как же, хотелось бы знать, в одном городе уживаются представители стольких рас?

Возможно, сказавшему это Ашасу был и не важен ответ на его вопрос, так как он по-прежнему не сводил обожающего взгляда с Марии, но тем не менее хозяин дома не поленился дать пояснения:

– А как у вас в Астрахани уживаются представители разных национальностей? Вот примерно так же и здесь. Немного взаимного уважения, пара добрых слов и совместные дела. При таких условиях и кошки с собаками будут в мире жить, не только разумные существа.

Стратег покинул скамью и вышел навстречу гостям, раскинув руки в приветственном жесте.

– Астерий, друг мой! Рад приветствовать тебя в моём доме, – обратился он к стоящему чуть впереди человеку с головой быка, одетому в бронзовые доспехи и с огромным лабрисом[6] в мощной руке.

– Для меня честь посетить ваше жилище, господин Костас, – прогудел минотавр, распахивая руки в ответном приветствии.

Человек и получеловек обнялись, после чего граничар поцеловал гостя в покрытые жёсткой шерстью щёки.

«Ага! Значит, по статусу дядя Миша выше рогоносца, но демонстрирует своё благоволение, – подумал Александр, вспоминая лекцию Всеволода о значимости общественных поцелуев. – Хотя чему я удивляюсь? Сатир назвал минотавра хилиархом, значит, командиром. А дядя Миша у нас целый стратег!»

И он с интересом перевёл взгляд на второго гостя, гадая, каким образом хозяин дома поприветствует его. А вторым был не кто иной, как кентавр. Настоящий, не как в кино.

Мощный человеческий торс без всяких доспехов, слегка прикрытый плащом, ниже пояса плавно переходил в лошадиное тело. Мифическое существо было опоясано кожаным ремнём, на котором в позолоченных ножнах покоился копис[7] с рукоятью из слоновой кости. По крайней мере, Тимохин полагал, что из слоновой, а там кто его знает.

– Тыгдыканус! – Бывший егерь приветствовал кентавра не менее торжественно и также с поцелуями в щёки.

После чего настала пора общего знакомства.

Насыщая свою речь церемониальными фразами, Костас представил гостей друг другу. Оказалось, прибывшие занимали немалые должности в армии полиса. Минотавр был командиром гоплитов, а кентавр командовал кавалерией, и оба они пользовались большим уважением у местных жителей.

Представляя Варю с её группой, стратег назвал их посланцами из мира богов, отправленных в полис для охраны его дома с остающейся в нём воспитанницей. В принципе это вполне всех устроило. Лишних вопросов никто не задавал.

– Воспоём хвалу богам за их мудрость! – воскликнул кентавр, строя глазки и старательно улыбаясь госпоже Марии. – Ничто так не окрыляет в бою, как сознание того, что самое дорогое твоему сердцу создание находится в безопасности.

С приятной улыбкой Мария приняла галантное высказывание человека-коня и вступила с ним в обмен любезностями, чем вызвала явное неудовольствие пылкого Ашаса. Тот, сидевший до сих пор расслабленно, заметно преобразился: весь напрягся, набычился и сверлил «кавалериста» пристальным взглядом.

Варя про себя отметила, что в последнее время их тёмный эмигрант как никогда до этого становится похожим на Тимохина.

«К внешнему сходству, – размышляла она, – теперь добавилась манера держаться, артикуляция и моторика. Ну и само собой, психи они оба…»

Тем временем бородатый Костас, положив конец церемониям, приступил к делам.

– Какие события произошли за время моего отсутствия? – спросил он сразу обоих командиров.

– Всё стандартно, – ответил первым быкоголовый хилиарх. – Вестовые со сторожевых засек прибывают согласно графику. На всех участках пока спокойно. Утром было несколько попыток прорыва малых отрядов. Но их быстро переловила кавалерия.

Кентавр при этих словах своего коллеги гордо подбоченился и задвигал бровками, явно заигрывая теперь уже и с Варварой. К хмурому взгляду Ашаса прибавились гневные взоры Саши и Всеволода, пытавшихся испепелить человека-коня на месте. Мария при виде всего этого лишь чудом сдерживала задорную улыбку, как видно, «измена» копытного поклонника её ничуть не смутила, а, наоборот, забавляла.

– Никаких более серьёзных попыток вторжения не было. Всё тихо, – закончил доклад минотавр. – Похоже, копят силы до темноты.

– Ты прав, друг мой, – задумчиво согласился с ним стратег. – Копят и ждут. Полагаю, вести из мира богов не врут и нам действительно грозит крупное вторжение. А потому, – он хлопнул себя по колену, выходя из задумчивого состояния, и поднялся со скамьи, оправляя пояс с мечом, – не будем больше терять время и выдвигаемся к граням немедленно. Шлите вестовых в передовые отряды, пусть те идут на соединение со сторожевыми. Я с основными фалангами выйду за ними следом. Сразу же после церемонии.

При слове «церемония» он нахмурился и произнёс его с какой-то не то горечью, не то осуждением.

– Кстати, как обстоят дела с ополчением? – обернулся хозяин дома к минотавру. – Совет, надеюсь, не подвёл?

– Не подвёл, – ответил хилиарх. – Скрывать не стану, нудные старики тянули до последнего, пока всё взвешивали, обсуждали и голосовали. Но когда они наконец-то, перестав сомневаться, вынесли вердикт, дав согласие на призыв, тут уже мы постарались и провели его в самые короткие сроки. Собрали полный лохос[8].

– Молодцы! – с неподдельной радостью воскликнул Михаил Георгиевич, хлопнув расторопного человека-быка по плечу. – Я в вас не сомневался. А теперь, – он вновь стал серьёзным, обращаясь сразу к обоим командирам, – какой у вас с собой эскорт?

Оказалось, что в «гости» к великому стратегу минотавр пришёл в сопровождении десятка воинов, а с кентавром прискакали шесть товарищей-кавалеристов.

– Отлично! Оставьте мне половину, им надо будет кое-что прихватить и сопроводить. На этом всё, ступайте, шлите вестовых, и встречаемся на агоре[9].

Оба мифических воина отсалютовали своему полководцу и спешно покинули дворик. Правда, кентавр, уходя, успел-таки послать воздушные поцелуи обеим девушкам, подмигнуть каждой из них и, на ходу сорвав из вазона пару цветков, бросить им на колени.

– Я порву этого жеребца, – проворчал Ашас на ухо Тимохину. – Вот поверь мне, я не я буду, если не накручу этому прохиндею его хвост вокруг его же шеи.

– Становись в очередь, – в тон ему ответил прототип.

Костас, не обращая внимания на перешёптывание гостей, полуофициальным тоном заговорил с Варей:

– Вашей группе, Варвара Андреевна, придётся сопроводить меня до главной площади. Законы нашего полиса вынуждают меня следовать многим формальностям, и по одной из них я обязан представить вас городскому Совету.

– Хорошо, Михаил Геор… ой! Простите, господин Костас. Мы пройдём с вами, куда вы скажете. Приказ нашего майора был предельно ясен – следовать вашим указаниям, и мы готовы подчиниться.

– Замечательно! – похвалил стратег лейтенанта. – Я пошёл облачаться, а вы ждите меня здесь.

– Хорошо. То есть… так точно!

Старый егерь подмигнул девушке и собрался уже было уходить, но…

– Минуточку! Уважаемый стратег, вы позволите? – остановил его Ашас.

– Да, слушаю, – отозвался Костас, досадливо глядя на бывшего эмиссара.

Тот немного смущённо обратился к нему с вполне логичной просьбой:

– Раз уж вы назначили нас нести охрану вашей воспитанницы и вашего частного имущества, то не могли бы вы обеспечить нас же для этого дела необходимым инвентарём?

Взгляд стратега стал недоумённым. Как видно, Костас не понял, о чём речь…

– Я имею в виду, – поспешил объяснить Ашас, – что из всей нашей группы я единственный, кто до сих пор не вооружён даже каким-нибудь перочинным ножиком. А ведь для того, чтобы устранить предполагаемую, но вполне вероятную угрозу, не помешает более серьёзное вооружение. Ну хотя бы чуть более серьёзное, чем ничего…

Поняв, чего добивается двойник, Костас слегка нахмурился. Помня, кто такой Янас по своей сути, он, как и майор Сулинов, опасался вооружать выходца из тёмных миров. Поэтому деликатничать не стал.

– Извини, дружок. Но, как говорил Толик, оружие надо иметь своё. Я выделил вам всё, что мог, – он кивнул на винтовку, прислонённую к подлокотнику скамьи, где сидела Варя. – Больше ничего предложить не могу.

И, подхватив из миски горсть орехов, министр обороны древнего города горделивой походкой отправился в дом. Следом за ним пошла и Мария, по пути послав Янасу сочувствующий взгляд и ободряющую улыбку.

Группа лейтенанта Воронюк осталась в одиночестве. Хозяева дома ушли, а их домочадцы, мелькавшие в окнах и дверных проёмах, не спешили составить гостям компанию.

– Ашас, – тихо позвала Варя бывшего эмиссара, – что с тобой? Откуда такое стремление вооружиться? Ты же всегда с нами, мы тебя защитим, если будет такая необходимость.

Она пытливо рассматривала подневольного члена своего маленького отряда, словно пытаясь проникнуть к нему в душу и выяснить все его скрытые и явные мотивы. Но весь её опыт психолога-дознавателя натыкался только на расстроенного и даже чем-то обиженного молодого человека, с которым произошёл «большой облом».

Всегда задорный, с шаловливым взглядом, словно щенок, желающий поозорничать, Ашас в данную минуту ничем не напоминал себя прежнего. Его взгляд потупился, бессмысленно блуждая по столешнице, плечи поникли, руки, сложенные в замок, безвольно свисали между колен. Это могло плохо сказаться на всём коллективе.

– Янас! – Не дождавшись ответа, Варя попробовала привлечь его внимание, назвав вторым именем.

Это подействовало. Эмигрант из мира теней поднял на неё взгляд, в котором бессмысленность сменялась грустным раздумьем. Но уже хоть что-то…

– Извините, Варвара Андреевна! Просто обидно как-то. В прошлый раз, когда нас только выпустили на совместную работу, мне оружия не дали, это понятно – ещё не доверяли. Но сейчас-то почему не доверяют? Почему мне не дают хотя бы меч какой-нибудь или копьё? Чем мне отбиваться, если случится чрезвычайная ситуация? В «Гэлакси» у меня хотя бы ваш чемоданчик был, – он кивнул на кейс, стоящий на полу у Вариных ног, – а сейчас и его нет.

– Янас, – мягко, как с ребёнком, заговорила лейтенант, – ты же видишь, у нас у всех с оружием проблемы. Ведь мы с утра готовились в патрулирование, а не на точки прорывов. В патруль нам бы выдали табельные РПРы, но не успели. Борменталь нас неожиданно сорвал на другое задание. А для командировки к местам боевых действий, естественно, должны были экипировать более серьёзно, но опять же, видишь ли, не успели! Опоздал курьер. Вот и выходит, что вооружили только наиболее подготовленных из нас, ведь мы с Долгоруковым дольше, чем вы с Сашей, служим в Комитете и лучше владеем огнестрельным оружием.

– Насчёт огнестрела я не спорю, – упрямо не сдавался Ашас. – Но почему наш новый работодатель, я имею в виду стратега Костаса, сиречь дядю Мишу, не даст мне хоть что-то из местного арсенала? Ведь он здесь министр обороны, если я правильно понял моего псевдобрата. Так неужели у такого важного военачальника не найдётся лишнего бронзового кинжала для бойца, которому он сам же поручает охранять дорогого ему человека?!

– Может, есть, а может, и нет, – всё так же спокойно ответила Варя. – Не нам решать за начальство, кого чем снабжать. Что они смогли нам выдать, – она нежно погладила ствол винтовки и щёлкнула по щитку бронекостюма, – то они и выдали. А в остальном ты сам слышал их отговорку – нужно иметь своё!

Несчастный эмиссар вопреки обычной многословности не нашёл что возразить и грустно уставился на дверной проём, за которым до этого скрылись Костас с Марией. Тимохин, поглядев на страдания своего двойника, ненадолго задумался, взвешивая все «за» и «против», и наконец решился.

– Ну ладно, Варвара Андреевна! – Он подтянул к себе свой рюкзак. – Раз начальство прикрывается этой фразой, что оружие должно быть своё, значит… – Сделав паузу, расстегнул на рюкзаке молнию. – Так тому и быть. Будем придерживаться буквы этого правила. Иди сюда, братка.

Последнее относилось к Ашасу, чем вызвало у того немалое удивление. Пока названный «братка» приближался, гадая на ходу, что означает подобное поведение его прототипа, Александр извлёк на свет тугой брезентовый свёрток и развернул его. Внутри оказались кавказский кинжал в чёрных с серебряной отделкой ножнах и боевой топорик иранского типа.

– Вот, держи. – Саша протянул двойнику кинжал. – Это кама, то есть «прямой». Им можно и колоть, и рубить, и резать. А этим, – за кинжалом последовал топор, – будешь только рубить. Как я понял из нашей с тобой встречи у Карпухиных, боевыми искусствами ты владеешь, а значит, вполне со всем управишься.

Потрясённый до глубины своей тёмной души Ашас стоял выпучив глаза и раскрыв рот, не веря происходящему. Предложенные ему образцы антиквариата он взял чисто на автомате, не осмысливая действий. Не менее эмиссара были удивлены и остальные члены группы, которые даже привстали с мест от неожиданности. Тимохин сам назвал Ашаса «браткой» и делится с ним своим оружием. Это, знаете ли…

– И как вас понимать? – задала наконец вопрос лейтенант, глядя, как Александр размещает на поясе извлечённые из того же рюкзака кривой бебут в серебряных ножнах и индейский томагавк, украшенный орлиными перьями. Современная копия.

– Вы о чём, Варвара Андреевна? – уточнил Тимохин. – О содержимом моего рюкзака или о моей щедрости по отношению к Ашасу?

– И о том и о другом, – твёрдо сказала девушка. – Объясни, на фига ты таскаешь с собой целый арсенал? И с каких пор ты стал так доверять Янасу, что вооружаешь его за свой счёт?

– С каких пор? – повторил вопрос Саша. – Думаю, с тех самых, как он из вашего «рэпа» снёс башку не нам с вами, а Надькиному демону. Любить я его за это не стал, но немного доверия к нему появилось. – Он подмигнул своему двойнику, не прекращая извлекать из рюкзака свёртки и распаковывать их. – А на фига, как вы выразились, мне арсенал? Вопрос, конечно, хороший…

На минуту замолчав, он закрепил на плече ножны с десантным ножом, спрятал за щитками бронекостюма четыре метательных ножа и рассовал по кармашкам с десяток сюрикенов. Только после этого взглянув в глаза начальницы, соизволил ответить:

– Ничего конкретного сказать не могу. Вот блажь такая в голову ударила, и всё. Захотелось мне с утра стратегический запас взять. Ну и взял.

– Издеваешься? – нахмурилась Варя.

– И в мыслях не было, – перекрестившись, опроверг Саня, доставая из очередного свёртка раскладной арбалет и тубус с болтами к нему. – Не, ну честно, Варь. – Он добавил в голос нотки покаяния, видя, как мрачнеет командир. – Не знаю, что сказать. По наитию действовал. Вот словно голос какой-то внутри меня подсказал: вооружись основательно! Вот я и вооружился.

– Основательно, – съязвила Варя, приближаясь к их столу. – А пулемёт тебе твой голос не посоветовал прихватить? Ты что же, собирался по Астрахани со всем этим железом таскаться?

Тимохин только пожал плечами, не зная, как ещё объяснить свой поступок. Истинную причину он называть не хотел, а придумать что-то достоверное так быстро не получалось, поэтому он ударился в молчанку, с задумчивым видом вертя последние два свёртка.

– Ну а в них что? – с солидной долей раздражения поинтересовалась лейтенант.

Глянув на неё исподлобья, Саня секунду подумал и катнул по столу свёрток поменьше, видимо предлагая самой его вскрыть. А второй, судя по всему более увесистый, быстро сныкал обратно в рюкзак, не вскрывая.

Хмуро проследив за данной манипуляцией, но никак её не прокомментировав, Варя открыла оставленный свёрток. Внутри лежал обоюдоострый нож «Шайтан».

– И куда его повесишь? – с ехидцей поинтересовалась девушка.

Чтобы ответить на этот вопрос, Тимохин стал осматривать свою амуницию, ища местечко под оставленный клинок, но лейтенант быстро решила всё за него, пристроив ножны с «Шайтаном» на своём поясе.

– Ну-ну, Варвара Андреевна! Это вам не винтовка, это холодное оружие, им надо уметь пользоваться. Так что верните, пожалуйста, пока не поранились.

Возникшее на лице девушки недоумение очень быстро сменилось гневом. Всеволод с Ашасом напряглись в ожидании вспышки и безвременной кончины их бестактного коллеги. Но, по-видимому, Варвара Андреевна умела себя контролировать и смогла обуздать эмоции. Одним быстрым, но плавным движением она выхватила «Шайтан» из ножен, перехватила за лезвие и метнула. С громким треском клинок вонзился в деревянную скамью, между ног Долгорукова, сидевшего к ней полубоком.

– Можешь забрать, и смотри сам не порежься. – Презрительно глядя на Тимохина, Варя подхватила с пола кейс, закинула на плечо винтовку и, чеканя шаг, гордой походкой независимой женщины покинула дворик.

Ошарашенные парни целую минуту молча смотрели ей вслед, боясь даже шевельнуться. Наконец Всеволод опустил взгляд на нож, торчащий в скамье в каком-то сантиметре от его промежности. Тяжело сглотнув, он полным обиды голосом спросил неизвестно у кого:

– А я-то тут при чём?!

– Всеволод, голубчик, разве это не понятно? – Как видно, шок вернул бывшему эмиссару его обычную говорливость. – Вы-то конечно же ни при чём. Вам просто не повезло попасть под горячую руку командира, хотевшего, но не посмевшего наказать своего подчинённого из-за пробуждающихся в ней чувствах к нему. Которые она, кстати, очень умело скрывает под маской гнева и ярости.

– Чего ты плетёшь? Какие ещё чувства?! – возмутился Тимохин, жестом показывая напарнику, чтобы тот вытащил и отдал ему нож.

– Ну как какие? – делано удивился свеженазванный «братка», с довольным видом пристраивая на пояс подаренное оружие. – Ведь давно известно, от любви до ненависти один шаг. То же правило действует и в обратном порядке. Вы, Александер, так часто изводили Варвару Андреевну своим недостойным поведением и всяческими нарушениями дисциплины, что она вас просто возненавидела. А из столь сильного негативного чувства согласно поговорке стали прорастать молодые побеги романтической привязанности.

– Чушь мелешь! – категорично опроверг его высказывание «брат», забирая у бледного Всеволода «Шайтан». – Возненавидела – это да, злобы у неё ко мне хоть отбавляй. А романтическая привязанность… Вон она, привязанность, прямо сюда идёт.

Он ножом, как указкой, ткнул в сторону показавшейся из двери процессии. Во внутренний дворик вошли Костас с Марией, семенивший следом за ними Пенелопус и нескольких здоровых, крепких слуг с объёмистыми мешками на плечах.

На граничаре теперь сверкали позолотой роскошные доспехи – гиппоторакс[10], поножи, наручи – и в руке коринфский шлем с конским гребнем. Мария за время отсутствия успела сменить причёску на более сложную, стянутую золотыми обручами, надела на шею и руки золотые украшения с самоцветами, добавила в драпировку хитона дополнительных складок и накинула поверх него ярко-пурпурный плащ с золотым шитьем.

Все трое оперативников не сговариваясь пришли к выводу, что владельцы дома в их нынешнем виде смотрятся просто потрясающе.

– Где ваш лейтенант? – спросил Костас, оглядывая ребят. От его взгляда не ускользнуло пополнение оружия на амуниции Саши и его двойника, но комментировать это обстоятельство он не стал.

– Варвара Андреевна ушла за вами следом, вон в ту дверь, – ответил на вопрос стратега Всеволод, указывая на выход, за которым недавно скрылась их начальница.

– Вот же напасть! – посетовал старый граничар, приказав сатиру найти затерявшуюся гостью и сопроводить на улицу. Сам стратег с воспитанницей и слугами направились туда же, велев оперативникам быстро следовать за ними.

– Ого! Вот это я понимаю, представительский транспорт! – восторженно воскликнул Тимохин.

Оба его товарища согласно закивали, с неменьшим восторгом любуясь украшенной золотом колесницей и запряжённой в неё четвёркой лошадей белой масти.

– Вот только не надо иронизировать! – наставительно отметил Костас. – В этом мире и конкретно в нашей местности коневодство развито плохо. Поэтому породистые скакуны здесь на вес золота. Так что в своём роде эта колесница действительно представительский класс.

Александр смущённо пробубнил в оправдание, что в его словах иронией и не пахло, а он действительно от души восторгался местным средством передвижения. Хотя бы потому, что в его мире возможность проехаться в колеснице на таких вот лошадках имеют только очень богатые люди…

В данный момент вся компания находилась на улице, у выхода из дома стратега. Здесь важного городского военачальника дожидался личный транспорт, то есть упомянутая выше позолоченная колесница. К слову сказать, их, колесниц, было две.

Но вторая, стоящая чуть поодаль, выглядела гораздо скромнее первой и запряжена была всего парой коней. Рядом с ней дожидались распоряжений оставленные командирами Астерием и Тыгдыканусом пять гоплитов и четыре кентавра.

Костас, поглядывая на солнце, начинал проявлять признаки нетерпения.

– Да где же Пенелопус с Варей? – не выдержал он наконец. – Пора уже выступать, а мы ещё с Советом никак не встретимся!

Мария в успокаивающем жесте тронула его за плечо:

– Так не будем ждать. Бери кого-нибудь из ребят, и едем втроём. А Варвара с остальными нас догонят. Ну или подъедут чуть позже, когда вступительная часть закончится.

Граничар на пару секунд задумался, но затем, согласно кивнув, стал выбирать, кого из посланцев мира богов взять с собой. Ашас, который слышал предложение Марии, тут же загорелся желанием стать избранником и проехаться до центра города в обществе очаровавшей его женщины. Поэтому недолго думая он выскочил вперёд, задрав, как школьник, руку и громко предлагая себя в попутчики.

Увы, его мечте не суждено было сбыться. Как видно, стратег не любил, когда ему навязывают выбор, поэтому, вспомнив, какие характеристики дал всем троим майор Сулинов, он поманил к себе Долгорукова.

– Поедешь с нами, – уверенно распорядился Костас. – Надень шлем, пока едем, будь в нём. Как предстанем перед Советом, снимешь.

Если бы лейтенант Воронюк была в данный момент рядом, то она своим профессиональным взглядом сразу отметила бы, как перевербованный тёмный эмиссар снова уподобился своему прототипу Тимохину. Напряжённый, озлобившийся, всем своим видом напоминающий готового броситься пса, он был, мягко говоря, обижен на всё подряд…

Но Варвары рядом не было, а стратега переживания стоящего по рангу ниже ничуть не беспокоили. Подав знак рукой слугам, Костас вместе с ними приблизился к дожидающимся его воинам. Те вытянули шеи.

Тихим голосом он отдал распоряжения, указывая на мешки, лежащие на плечах слуг. Воины чётко отсалютовали и, взяв указанные объекты в своё кольцо, дружным маршем отправились туда, куда им было указано. Тимохин и Всеволод с пониманием переглянулись, уж им-то было ясно, куда Костас отправил этот конвой и что за груз он охраняет.

– «Стрелы Аполлона» и «греческий огонь» отправились к местам дислокации, – негромко съязвил Александр.

Не услышав его или просто проигнорировав, Михаил Георгиевич неожиданно легко для своего возраста и статуса пробежался и длинным прыжком запрыгнул в колесницу, как заправский ковбой (если, конечно, бывают ковбои на колесницах).

По-видимому, это упражнение доставило ему немалое удовольствие, потому что он, радостно сияя, подал руку Марии, помогая ей забраться следом за ним, и кивнул Всеволоду, приглашая присоединиться:

– Давай, лопоухий, забирайся к нам, да держись покрепче, помчимся во весь дух. Гони!

Последнее уже предназначалось вознице, и тот, лихо крутанув над головой кнутом, хлестнул лошадей, срывая их с места едва ли не раньше, чем Долгоруков успел запрыгнуть в коляску. Бедный оперативник чуть не вылетел обратно, но сильная рука воспитанницы Костаса, схватив за воротник, удержала его и подтянула к себе. Белые кони помчали вдоль улицы, ереходя в галоп и оставляя за собой крутой шлейф пыли…

– Твою ж в крапиву спину!

– Эй, призрак несчастный, это моё ругательство! Не фиг плагиаторствовать.

– Извините, Саня, но мне надо было выругаться, а первое, что пришло на ум, это ваша фраза про спину в крапиве. Чёрт дери этого торшера ходячего, на его месте должен быть я!

– Да уж, вижу, запала тебе гречанка далеко и глубоко.

– Да, запала. И глубоко, и далеко. Но, кстати, не называйте меня, пожалуйста, призраком. Обидно. Я же не призрак, да?

– Не призрак, – охотно согласился Александр, хлопая двойника по плечу. – Хорошо, не буду!

Они стояли возле входа в дом Костаса, глядя вслед удаляющейся колеснице. Тимохин с завистью, что не его взяли покататься на «древнегреческой машине», а Ашас с дикой тоской по девушке, которую увозила эта «машина».

Саня не стал подшучивать над своим бывшим противником, дразня его чувства и переживания. Он слишком хорошо помнил себя днём ранее, как вот с таким же взглядом стоял у окна и смотрел на минивэн Борменталя, увозящий Варю Воронюк. Поэтому оба стояли и солидарно молчали, погружённые в мысли каждый о своём.

– До чего же она великолепна! – решился наконец прервать молчание Ашас. – Каждой чёрточкой своей внешности она само совершенство.

– Возможно. Хотя, думаю, Варька ей ни в чём не уступит, ни лицом, ни фигурой.

– Возможно, – в свою очередь, согласился его двойник. – Мне трудно быть объективным в подобном сравнении, ведь при первой нашей встрече Варвара Андреевна влепила мне пулю в затылок.

– Всего лишь транквилизатор, – хмыкнул Александр.

– Всего лишь? Поверьте, впечатление от этого не становится приятней. К тому же это только при первой встрече, а сколько раз она меня потом шпыняла по служебной надобности, на правах, так сказать, непосредственного начальства?

– Гораздо меньше, чем меня. Но это не уменьшает её привлекательность.

– Согласен, – вынужденно кивнул Ашас. – Привлекательности у неё не отнять. И как вы ранее сказали, гречанке Марии она ничем не уступит. Однако моё предвзятое мнение заставляет глядеть на Варвару Андреевну исключительно лишь с точки зрения подчинённого.

– Ну вот! Ты и сам признаёшь, что они обе чертовски привлекательны.

– Чертовски? Хорошенькое определение, им подходит. Но всё же, Шурик…

– Не зови меня так. Не люблю.

– Простите, больше не буду. Но всё же, Александер, мне кажется, что по объёму груди первенство всё-таки за Марией. Или я ошибаюсь?

– Ну-у-у! – неслабо подзавис фанат Вариной красоты. – Если быть откровенным, то, пожалуй, да. У Вари размер приличный, но у твоей милой гречанки… – Он в задумчивости поднял ладони к груди, словно собираясь представить обсуждаемый бюст на себе.

– На себе не показывайте! – тревожно предостерёг его «близнец».

– Тьфу-тьфу-тьфу! – Саня затряс руками, сбрасывая дурную примету. – Короче… – Он упёрся руками в бока, раздумывая. – У Марии, чтобы не соврать, примерно… ну… размер… блин, не могу точно сказать и примерно тоже. В любом случае побольше, чем у нашего лейтенанта. Устроит?

Здесь, наверное, возникает ряд вопросов. Итак, Тимохин жил один, и нет никого, кто бы мог засвидетельствовать, с какой ноги он поднялся сегодня утром. Однако и без свидетельских показаний можно смело полагать, что с левой. Иначе как объяснить ту полосу невезения, что преследовала его чуть ли не с самого утра?

Ну посудите сами: на инструктаже он поссорился со старшим офицером и его протеже, получил нагоняй от своей начальницы, был вместе с группой снят с патрулирования и отправлен в «горячую точку», припахан к похоронно-земляным работам, не получил возможности пострелять из трёхлинейки, не дождался мяса и не покатался на роскошной колеснице. Разве этого мало, чтобы поверить в приметы?

Но тем не менее самое главное его невезение произошло именно сейчас, и состояло оно из нескольких этапов. Считаем вместе…

Этап первый: возница второй, непрезентабельной колесницы, который дожидался гостей великого стратега, решил подкатить свой транспорт поближе ко входу именно в тот момент, когда «близнецы» сравнивали размеры женских достоинств Вари и Марии.

Этап второй: стук копыт и лязг колёсных ободов создали достаточно шума, чтобы заглушить звук шагов двух человек (точнее, одного человека и одного сатира), подошедших к ценителям женских прелестей со спины. Так что те ничего не слышали.

Этап третий: грохот колесницы всё же не смог заглушить последнюю фразу, сказанную Александром. И услышанную тем, кто подошёл сзади. Не специально, но тем не менее…

Этап последний: этим подошедшим человеком была Варвара Воронюк. А как показывает мировая история, ни одна женщина не терпит, когда её сравнивают с другой и при этом сравнение не в её пользу. Ну просто признайте это как факт.

Болезненный пендель под зад заставил Тимохина подскочить на месте и взвыть раненым вепрем. Яростно растирая ушибленное место, он скакал по кругу, будучи не в силах даже внятно материться.

– Варвара Андреевна, – осторожно подбирая слова, обратился к лейтенанту Ашас, – может быть, не стоило так уж сильно калечить своего бойца перед торжественным мероприятием, на которое мы все приглашены нашим радушным хозяином. Ведь так, чего доброго, вид хромающего Александра может показаться оскорбительным для местных градоправителей.

– Пусть радуется, что вообще не убила, – грозно ответила девушка, сверля Тимохина суровым взглядом.

Дав «наказанному» возможность вволю попрыгать и отдышаться, она поймала его за грудки и, подтянув вплотную, почти нос к носу, яростно предупредила:

– Ещё раз от тебя такое услышу, придушу своими руками. Понял?

«Понял!» – дал бы ответ любой здравомыслящий человек в подобной ситуации.

Но, как уже предполагалось выше, вроде бы Тимохин встал с левой ноги и ему сегодня патологически не везло. Вот и в этот раз он вместо того, чтобы согласиться во всём с начальницей, совершил необдуманный поступок.

Как видно, его затуманенный болью разум не работал, и Саша просто поддался импульсу. А именно, быстро чмокнул Варю в нос. Яростный рык, резкий рывок, приём из школы самбо, и Тимохин, переброшенный через плечо, растянулся в пыли, у ног кипящей как вулкан лейтенанта Варвары.

Стоявший в сторонке Ашас даже зажмурился и втянул живот от ужаса, просто представив, что сейчас чувствует его прототип. А тот с выпученными глазами лежал на земле, не в силах ни вдохнуть, ни выдохнуть. Стоящая над ним девушка, наоборот, вдыхала и выдыхала очень часто, как видно гася в себе потоки ярости, чтобы не прибить недоумка тут же, на мраморном полу. А там пусть судят…

Наблюдавший из-за угла всю эту картину Пенелопус озадаченно почесал между рогов и проблеял, нерешительно переминаясь копытами:

– Ни хрена себе у вас уставные отношения! Что же тогда с вами происходит в свободное от службы время?

– Поверьте, друг мой, – торопливо ответил за всех бывший эмиссар, – вам лучше этого не знать. Сбережёте часть нервной системы. Ну или всю. Как повезёт.

Вдвоём они, парнокопытный сатир и Янас, потратив изрядно времени, сумели-таки кое-как успокоить пышущую гневом девушку, помогая прийти в себя и подняться пострадавшему от начальственного произвола товарищу. Но, несмотря на их старания, оба участника склоки, надувшись как мыши на крупу, избегали смотреть друг на друга, а примиряться и вовсе категорически не собирались.

– Э-э-э, друзья мои, – увещевал их распорядитель дома Костаса, – я вижу по вашим лицам, что мирные отношения на данный момент между вами невозможны. Но я прошу вас, даже заклинаю, постарайтесь хотя бы не конфликтовать друг с другом какое-то время. Нам надо торопиться на агору, ведь вас там ждут. Вы же посланцы мира богов! – Он восторженно захлопал длинными козлиными ресницами. – Вы гости великого стратега, вам просто необходимо предстать перед Советом на прощальной церемонии! А пока вас не представят Совету, церемония не может быть завершена, и господин Костас уже высказывал своё недовольство тем, что он до сих пор не на марше. Ведь промедление может обернуться катастрофй. Так давайте же поторопимся, друзья мои, ну хоть немного, а?

– Хорошо, – согласилась с ним Варя, демонстративно игнорируя Тимохина. – Не будем задерживать серьёзных людей нашими неурядицами. Если эта колесница предназначена для нас, то давайте уже загрузимся в неё и поедем.

Для погрузки пришлось потесниться, трое оперативников и примкнувший к ним в попутчики сатир оказались слишком большой компанией для одной коляски. Недовольный возница начал возмущаться перегрузом пассажиров, но серебряная драхма, перекочевавшая к нему из мошны Пенелопуса, быстро уладила это затруднение.

Щелчок кнута, и кони помчались вдоль улицы, хотя и не так лихо, как четвёрка в представительской колеснице. По какому-то недоразумению не успевшие помириться Варя и Александр оказались в коляске рядом, а из-за тесноты последней их ещё и притиснули друг к другу.

– Не прижимайся ко мне, маньяк, – потребовала лейтенант.

– Да я бы с радостью, но здесь тесновато, уж извините! – язвительно ответил Саша. – И почему это я маньяк?

– А кто же ещё? Все мысли у тебя в голове только о том, чьи титьки больше и чей зад крупней.

– Чего? С какого бодуна вы это решили? Когда это я с вами о размерах ваших… гхм… достоинств говорил?

– Не со мной, а с другом твоим зеркальным. Я не дура, и уши у меня имеются. Слышала я вашу беседу.

– Блин горелый, – с досадой выругался Саня. – Один раз-то всего и обсудили. И что, из-за этого теперь надо маньяком называть, а самое главное, калечить жестоко? А если бы вы мне копчик отбили?

– Не отбила бы. Я знаю, куда бить, – сурово предупредила девушка.

– Знает она. Всё равно больно! – с обидой, чуть не плача пожаловался внештатник.

– Хорошо, что больно. В этом весь и смысл. А иначе зачем наказывать?

– Да чё сразу наказывать-то? – возмутился Тимохин. – Все болтают, а пинать, значит, меня только? С какого рожна, спрашивается? Где справедливость?

– Других я не слышала. А от тебя уже дважды!

– А второй-то раз когда? – изумился Александр.

– Ещё в «Гэлакси», когда ты себя за Ашаса выдать пытался.

– Нашли чё вспомнить…

– О-о-о! Память у меня хорошая.

– Так, значит, – насупился «маньяк». – Ну раз хорошая, тогда вспомните, что вы мне утром в машине дока говорили. Обвиняли меня, что я, как дикарь, на всех кидаюсь. Что надо не бить, а говорить, договариваться, аргументировать. А сами что? Из-за всякой ерунды драться лезете.

– Бьёт, значит, любит, – сыронизировал слушавший перепалку Ашас и подмигнул сатиру. – Народная муд… Ой!.. Ай-ай!..

«Ой» у него вырвалось, от того что локоть Тимохина врезал ему под рёбра, но удар, смягчённый броником, не доставил боли. А вот более практичная Варя врезала пяткой чуть ниже наколенника, отчего уже получилось «Ай-ай!». Заткнув таким образом ненужного «комментатора», спорщики вновь не унимались…