Стреляй, напарник! Месть тьмы Белянин Андрей

– А меня вот что удивляет, – подал вдруг голос так долго молчавший Ашас. – Мы здесь у вас уже почти целый день. Много говорим, общаемся, и при этом, как я понял из диалога с Пенелопусом, вы и все местные уверены, что говорите на греческом. Но мы-то все четверо говорим по-русски. И от вас тоже слышим русскую речь. Как такое может быть?

Мария не ответила. На её прекрасном личике явственно отразилось непонимание и недоумение. Как видно, она не только не знала ответа, но и смысл самого вопроса не могла уяснить. На выручку пришла Варвара, которая оказалась в курсе данного феномена:

– Портал, Янас. Портал, через который мы сюда попали. Он магический, и его свойство не только перебрасывать существ из мира в мир, но и наделять их способностью понимать речь, используемую в месте назначения. Мы с вами и местные жители говорим на своих родных языках, но на ментальном уровне понимаем друг друга, даже не замечая этого.

– Круто! – восхитился Тимохин. – Удобная вещь.

– И практичная, – поддакнул Всеволод. – Сколько времени экономит. Граничарам не надо изучать языки тех мест, где они службу несут. А представь, если бы пришлось. Ведь не у каждого есть талант к языкам.

Напарник кивнул в знак согласия и обратился к своей начальнице, меняя тему беседы:

– Варь! А та сверкающая полоска, что мы видели с крыши… Ну та, в чью сторону улетели остатки пташек. Это были они? Грани?

– Думаю, да. – Варя неуверенно переглянулась с Марией. Всеволод и Ашас тоже заинтересованно вытянули шеи. – Что же ещё это может быть?

– Не сомневайтесь, – твёрдо сказала гречанка. – Крыша храма Зевса – самое высокое место во всём полисе, только с него грани и видно. Они на севере, между грядами гор. И выглядят, как и описал Александр, сверкающей янтарной полосой.

Заметив на лице гостей недоверие, Мария решила добавить подробностей:

– Но если бы вы видели их вблизи!.. – Голос девушки наполнился торжественностью и восхищением. – Ничего более величественного представить невозможно! Высотой до неба, они возвышаются над самым высоким горным хребтом. Днём, на солнце они сверкают всеми переливами янтаря, а ночью словно светятся изнутри, освещая землю на мили вокруг. Пожалуй, ночью они наиболее притягательны и великолепны. Это их загадочное свечение манит к себе, как пламя мотыльков. Кстати, – интонации её голоса стали строже, – сравнение с пламенем было бы вполне логичным, ибо погибнуть, слетевшись на их свет, ничего не стоит, если бы не одно «но». В любое время суток и в любой сезон года грани холодны как лёд.

– Как лёд? – переспросил Всеволод, впечатлённый описанием. – А разве они не изо льда? Я слышал, структура граней напоминает лёд. Или алмаз, что вернее.

– Увы, нет, друг мой, – ответил за девушку Ашас каким-то тусклым, полным горечи голосом. – Поверьте тому, кто сам родом из-за граней. Они не однотипны. Описываемые вами ледяные или, как вы сказали, алмазные грани находятся преимущественно в северных регионах. Да-да, на суровом, холодном севере. В то время как здесь, на юге, вам будут встречаться стены, напоминающие по своему цвету и структуре янтарь. На востоке, если бы вам довелось там путешествовать, вы бы встретили грани из великолепного нефрита.

Сделав паузу, чтобы слушатели могли дать волю воображению, он продолжил, слегка добавив голосу таинственности:

– Но самые загадочные и необычные грани, друзья мои, вы бы встретили на одном из островов Атлантики. Громадная, до неба, стена сплошного, непроглядного тумана. Очень плотного и густого. Пройти его невозможно. Да что пройти?! Просто войдя в него, через два шага вы выйдете обратно, в том же месте, где и вошли.

– Через два шага? – уцепился за уточнение Тимохин. – А если сделать один шаг и остаться там стоять?

– Увы, друг мой, – с сожалением развёл руками пришелец из тёмных миров, – долго вы там не простоите, замёрзнете напрочь.

Пока Александр задумался о том, что бы ещё такое спросить, остальные члены группы просто дали волю воображению, мысленно рисуя перед собой предмет их разговора.

За этим занятием их и застал дробный перестук маленьких конских копыт.

– Госпожа Мария! Госпожа Мария! – радостно прокричал мальчик-кентавр, чуть ли не галопом врываясь на пространство дворика.

Оказавшись в каких-то трёх-четырёх шагах от скамьи, где сидела хозяйка дома, он вдруг сообразил, что пора бы остановиться, но из-за разгона не смог это сделать вовремя. Грохот, треск, весёлое ржание и…

– Келкас, ты живой?! – осторожно спросила гречанка, вылезая из фонтана, в который они с Варей запрыгнули, спасаясь от врезавшегося в их скамью живого тарана.

– Ке-е-лкас, ты дубина-а! – прокричал Пенелопус, встревоженно бросаясь к госпоже. – Сколько раз тебе говорил, не бегай по дому. Смотри, что ты натворил!

– А что я натворил? – обиженно прокричал кентаврик, выбираясь из-под остатков когда-то изящной мебели, битой посуды и фруктов. – Ничего я не творил. Это вообще не я. Этот ваш мрамор, чего он такой скользкий.

– Не вали на мрамор, непарнокопытный! – строго оборвал его сатир. – Он у нас самый лучший во всём полисе. Уложенный известными мастерами…

– Известными не значит лучшими! Всё равно скользкий, по нему же ходить невозможно.

– Так ты и не ходишь, ты носишься как оголтелый!

– Я спешил с докладом, – чуть не плача, возразил кентаврик. – Где я нёсся? Вы ещё не видели, как я носиться могу. Хотите увидеть, как я ношусь?

– Упаси нас Зевс от такого зрелища!

– Пенелопус! Келкас! Успокойтесь! – Негромкий, но строгий голос Марии мгновенно прекратил спор. – Что срочного?

– Тётушка Эльпида послала меня к вам с докладом. – Встав на тонкие жеребячьи ножки, мальчик-кентавр склонился в поклоне. – Она спешит сообщить вам, что распоряжение насчёт купальни выполнено, ванна готова и ждёт госпожу в свои горячие объятия.

– Объятия? Кто меня ждёт в объятия? Эльпида?

– Да нет же, – чисто по-лошадиному фыркнул Келкас. – Ванна! Вас ждёт ванна. А тётушка Эльпида послала меня сообщить вам об этом.

– А-а, понятно. – Мягкая, задорная улыбка озарила лицо гречанки. – Извини, меня сбили с толку твои слова про объятия. Всё время забываю, что ты у нас романтик.

Помогая Варе вылезти из фонтана, Мария спросила:

– Вы со мной, хилиарх Варвара? Горячие объятия ванны, как выразился Келкас, – звучит очень романтично. Так и тянет скорее в эти объятия упасть.

– Благодаря этому коню мы с вами уже фактически вымылись, – пробурчала лейтенант, недобро смотря на Келкаса и хлопая ладонями по своим мокрым джинсам.

– Ну, бросьте, дорогая моя! – успокаивала её гречанка, задрав подол хитона и выжимая его, как тряпку. – Не судите юношу столь строго. Он молод, горяч, порывист, не может сдерживать рвущуюся из него энергию. Его, как и всех в таком возрасте, тянет бегать, скакать, совершать малые глупости, так свойственные детям.

– О, если бы они совершали только «малые глупости»! – сквозь зубы процедила Варя, расстёгивая и снимая штаны. – Так ведь эти остолопы и большие беды творят, не сознавая масштабов и последствий своей безответственности.

По её взгляду было трудно понять, имеет она в виду несозревшую молодёжь в лице Келкаса или присутствующих во дворике трёх особей мужского пола, которые полными восторга глазами пялились на стройные ножки обеих девушек, пока те, нимало не смущаясь, выжимали одежду…

«Вау-у-у! – мысленно восхитился Тимохин, скользя взглядом по нежной коже Вариных ног. – А ведь это первый раз, когда я её без штанов вижу. В том смысле, что ни разу при наших встречах, хоть их было и немного, она юбки не носила. Всегда длинные, мешковатые штаны. А зря! Такую красоту под материей прятать – настоящее кощунство…»

– Бесполезно! – посетовала Мария, отпуская подол хитона. – Так не выжать, надо сушить. Не мучайтесь, моя дорогая. – Она подошла к гостье, пыхтевшей над своими джинсами, и взяла её под локоток. – Отдадим одежду слугам, они сделают всё как надо, а мы тем временем продолжим наш отдых, как выразился Келкас, в объятиях ванны.

– Я бы с удовольствием. – В тоне Варвары послышалось сомнение. – Но вроде вредно принимать водные процедуры после обильного ужина.

– Да бросьте. Ну что такого обильного вы ели? Это парни ваши налегали на мясо и печево, а вы ели овощи, фрукты, бульон. Ничего такого тяжёлого. Кроме того, – гречанка отпустила Варин локоть и покровительственным жестом приобняла её за плечи, – я не позволяю по вечерам делать слишком горячую ванну, только тёплую или даже прохладную. А это, поверьте мне, наоборот, способствует пищеварению! – Она подтянула край своего хитона, так чтобы он плотно подчеркнул её стройную талию, подтверждая достоверность данного заявления.

На такой аргумент у астраханки не нашлось возражений, и она, перекинув джинсы через плечо, охотно позволила хозяйке дома увести её в купальню. Оставшиеся во дворе мужчины повытягивали шеи, провожая девушек маслеными взглядами. А впечатлительный кентаврик, чуть не высунув язык, даже процокал было следом, неотрывно пялясь на ягодицы Варвары, заманчиво выглядывающие из-под футболки.

– Э-э, Келкас! Ты-то куда?! – приглушённо воскликнул Пенелопус, поймав того за хвост и попытавшись остановить. Но вместо этого сам заскользил копытами по мрамору, потому что дури в мальчике-жеребце было с избытком и он даже не заметил стараний сатира.

– Келкас! – Возле самой двери Мария обернулась, и кентаврик встал как вкопанный. – Мы сами дойдём, дружок, не надо нас провожать. Лучше сделай мне одолжение, развлеки моих гостей. – Посмотрев на мужчин, она с едва заметной улыбкой добавила: – Расскажи им, как познакомились твой дядя и стратег Костас!

Келкас вежливо поклонился и в самых высокопарных выражениях пообещал исполнить «волю его обожаемой госпожи». А вот Пенелопуса почему-то аж всего передёрнуло. Обернувшись к гостям, он страдальчески закатил глазки и таким же страдальческим голосом проблеял:

– Упаси-и меня Дионис, опять эта истори-ия!

– …И тогда мой дядя схватил свой огромный лук, стрелы и выбежал из шатра, громко-громко созывая своих собратьев! – захлёбываясь от восторга, вещал Келкас.

Шла двадцатая, тридцатая, а может, уже и сорок пятая минута повествования о знакомстве кентавра Тыгдыкануса и стратега Костаса. Не сказать, что эта история такая уж длинная, просто рассказывающий мальчик-кентаврик повторял всё уже по четвёртому кругу, каждый раз добавляя забытые детали, а поэтому никак не мог закончить.

Где-то через час все трое гостей из мира богов искренне желали, чтобы рассказчик наконец-то уже заткнулся, а один из них даже готов был устроить это собственноручно.

– Саша, спокойней, – в десятый или двадцатый раз прошептал Ашас своему прототипу, когда тот порывался вскочить и заткнуть балабола на подковах.

Тимохин только бешено скрипел зубами, закатывая глаза, но оставался на месте, стараясь сохранять спокойствие. Сам двойник хоть и успокаивал собрата, но уже был весьма недалёк от того, чтоб сорваться и устроить словоохотливому мальчику-коню аттракцион по завязыванию языка вокруг шеи.

Долгоруков, в отличие от коллег, не нервничал, не срывался, он просто обхватил голову руками и тупо смотрел в пол, ритмично покачиваясь, как буддийский монах во время медитации.

И только Пенелопус, не покинувший гостей, чувствовал себя хорошо. Рогатый сатир являл собой саму безмятежность, беззаботно развалившись на скамье в обнимку с амфорой, из которой периодически отхлёбывал, и мурлыкал себе под нос весёлый мотивчик.

– И вот перед ними замаячила сверкающая ярче солнца грань и стоящий перед нею человек… – патетично вещал кентаврик, не обращая внимания на своих слушателей.

Вообще-то, сама история была занимательная, и если бы попался толковый сказитель, сумевший её достойно, ну или хотя бы доступно донести, то всё было бы отлично. Но увы, Келкас оказался не то чтобы плохим рассказчиком, но довольно своеобразным, а его повествование – тяжёлым для восприятия, отчего интерес слушателей был безвозвратно убит, сменившись тупым раздражением.

Сама суть истории в коротком пересказе: дядя кентаврика, илах Тыгдыканус, встретил Костаса возле грани, когда вместе со своими соплеменниками выслеживал группу насильников. Насильниками Келкас называл троих горожан, которые, напившись во время праздника неразбавленного вина, отправились за город в поисках нимф, дабы, как они выражались, немного порезвиться.

Столь же пьяный левый сатир обещал показать собутыльникам, где этих самых нимф видимо-невидимо, но по пьяни завел компашку куда-то не туда. Ни одной нимфы они не встретили, зато увидели на водопое молодую кентаврицу. Её женская грудь, традиционно не прикрытая ничем, показалась грекам вполне привлекательной. А сатир также облизнулся на лошадиный круп.

Потому недолго думая (а чего ещё ждать от пьяных?) все с радостными воплями бросились ловить кентаврицу. В результате двое словили копытами в промежность, один в лоб, а сатир вообще был отлуплен и выброшен в реку, на мелководье, где по нему ещё и потоптались.

На этом инцидент вроде бы был исчерпан, возмездие настигло злодеев, но молодая горячая девушка с копытами помчалась в племя (табун?), жаловаться на мерзких горожан своему брату.

А кто у нас брат? Точно, как раз таки тот самый Тыгдыканус! Он загорелся праведным гневом и потребовал крови обидчиков, без права на амнистию. Созвал собратьев, и, вооружившись, они толпой помчались на место преступления, чтобы мстить за чуть не поруганную честь сестры.

К слову сказать, кентавры и сами слыли завзятыми ходоками и похотливыми жеребцами. Для них день без сексуального домогательства к особи противоположного пола не важно какого подвида или расы считался прожитым впустую. Но своё поведение они полагали вполне естественным и не заслуживающим осуждения.

Однако стоило чужаку хотя бы подмигнуть прекрасной кентаврице, сюжет резко менялся, и подобные деяния требовали незамедлительного возмездия! Примчавшись к речушке, но никого там не застав (горе-насильники, на своё счастье, успели уползти), кентавры стали искать следы преступников, дабы не дать тем уйти от суда Немезиды.

А так как, по словам сестры, над ней хотела надругаться целая толпа похотливых людишек, Тыгдыканус выбрал из обилия людских и звериных следов на берегу самые многочисленные, по ним и начав преследование.

В горячие головы борцов за справедливость не пришла здравая мысль, что насильники вряд ли стали бы ходить строем, чётко печатая шаг, а потому, пока истинные виновники ковыляли обратно в город, их преследователи мчались в противоположную сторону, к граням, возле которых вёл бой дозорный отряд хилиарха Костаса.

И вот, проскочив росшую возле самых граней оливковую рощу, кентавры увидели одиноко стоящего у стены человека. Не утруждая себя вопросами, доказательствами, уликами и прочими юридическими тонкостями, вожак кентавров наложил стрелу на тетиву и на скаку прицелился в спину подозреваемого, вынеся ему смертный приговор.

Но случилось невероятное, лучший охотник племени промахнулся. Пущенная Тыгдыканусом стрела пролетела мимо человека, попав в глубокую дыру в стене. Помянув бранным словом Аида, кентавр вновь выстрелил! То же проделал его гнедой кузен, поравнявшийся с ним. Каково же было удивление этих матёрых жеребцов, когда обе стрелы, снова пролетев мимо цели, исчезли вслед за первой внутри тоннеля, под истеричный визг какой-то раненой твари.

Опять пройдясь нелестными эпитетами по анатомии Аида и его верного пса Цербера, оба кентавра подняли луки и, остановившись, выпустили стрелы из стоячей позиции, полагая, что предыдущие промахи – это результат дикой скачки и уж сейчас-то всё получится. И вообще-то почти получилось, стрелы должны были вонзиться в грудь человеку, но тот наклонился, и две оперённые смерти, пролетев над ним, исчезли всё в том же тоннеле.

– Сам Зевс бережёт этого двуногого, – не то в удивлении, не то в восхищении проговорил Тыгдыканус, накладывая следующую стрелу.

Его кузен согласно кивнул, проделывая то же самое. Они снова прицелились в незнакомца, но стрелять не решились. Три промаха, три! Такое возможно только при вмешательстве богов, а кто смеет перечить их воле? Кентавры целились, но не стреляли. Их собратья столпились у них за спинами, ничего не понимая, но и ничего не делая.

Часть дальнейших событий мы с вами знаем. Дыра в стене затянулась. Костас посмотрел в глаза стрелкам. Подоспели его воины. Своей волей трижды спасённый богами предотвратил кровопролитие и вступил в переговоры с кентаврами. Выяснив причину их агрессии, он пообещал содействовать в восстановлении справедливости. И сдержал слово.

На территории полиса, в одном из гимнастических залов, Костас организовал встречу между делегацией кентавров и разысканных горе-насильников. Те, разумеется, всё отрицали, поскольку по пьяни мало чего помнили.

Под надзором городских военных и лично хилиарха было достигнуто соглашение о поединке между обидчиками и обиженными. Дальше было веселее, Тыгдыканус в паре со своей сестрой в драке против трёх человек и одного сатира отвели душу, напинав тем по полной! Все претензии были аннулированы.

Сама драка так понравилась обеим сторонам, что было достигнуто соглашение сделать её еженедельной и проводить совместно, всё в том же зале. Так и появились в полисе военно-спортивные соревнования, положившие начало дружбе между жителями Анонимуса и свободными племенами кентавров. А дружба, как мы уже знаем, переросла в крепкий союз.

– И вот на четвёртый день праздника виноделия на соревнования прибыли уже воины всех свободных племён, а не только нашего, – вдохновенно продолжал болтать четвероногий мальчик.

Увлёкшись, он не смог вовремя остановиться, перескочив на летопись спортивных состязаний, перечисляя во всех подробностях составы команд, количество раундов, результаты боёв и подробные характеристики почти каждого спортсмена. Это был перебор…

– Бе-ги-и! – успел проорать Ашас, вместе с Долгоруковым повиснув на плечах Александра, когда тот пытался дотянуться до шеи рассказчика.

Но Тимохин, рыча как бешеный енот, сумел вырваться и, не стесняясь в выражениях, обещал завязать «долбаному стендаперу сицилийский галстук[18] по последнему писку моды!»

Нечего и говорить, что при виде такого неистовства посланца мира богов впечатлительный Келкас, напуганный до конских яблок (в буквальном смысле), умчался, не вписываясь в повороты и врезаясь по ходу во всё, что только можно.

Скрылся он из виду, чтобы не соврать, раза в три-четыре быстрее, чем появился. Рвущегося в погоню за бесстыжим балаболом внештатника отпаивали ещё минут десять неразбавленным вином, услужливо подливаемым Пенелопусом.

Когда пожар ярости был потушен, гости и распорядитель дома стратега расселись на бортике фонтана и, передавая друг другу ополовиненную амфору, также пригубили неразбавленного, стараясь расслабить напряжённые нервы.

Пьяненько хихикая, Пенелопус горькой иронией перечислял предстоящие слугам работы по устранению последствий бегства кентаврика. Их оказалось не так уж и мало, ведь Келкас, дюзнув на полной скорости, не сразу нашёл нужное направление, а потому нарезал по дворику пару панических кругов. В итоге слугам предстояло: поставить перевёрнутые столы и подобрать разбросанную посуду, заменить раздолбанные скамьи, вернуть на пьедесталы опрокинутые бронзовые статуи (мраморную придётся выбросить…), подвязать поломанные ветки апельсинового деревца и пересадить цветы в новый вазон (прежний уже не склеить). Ах да, и кому-то ещё предстоит очистить пол от конского навоза, потому что кентаврик очень сильно напугался…

– На фига вы вообще этого подросткового коня в дом впустили? – ещё с едва заметным в голосе раздражением спросил Тимохин, вспоминая, как на церемонии Тыгдыканус попросил Марию присмотреть, пока он в походе, за его дорогим племянником. – Поставили бы его в стойло. Что у вас, конюшни нет?

– Ик? Э-э-э, нет, ува… ик… уважаем… мый Александр, – лениво ответил сатир, с трудом ворочая языком. – Тыгдык… тыг… канус, уважаемый в полисе чело… э-э-э… уваж… аемый в полисе конь… нет… короче! Уважа… мый у нас воин. Вот! К нему и… ик!.. к его племяннику ни-и-зя без почтения.

Силы покинули тщедушного рогатого распорядителя, и он, раскинув копытца, завалился боком на Тимохина, сразу же захрапев.

– Э, да ты, ваше благородие, нарезался! – процитировал Жоржа Милославского парень и без всякого сочувствия спихнул сатира на пол. – Ну что, однополчане, какие планы на остатки вечера и грядущую ночь? Спать, честно говоря, что-то не хочется. Ни в одном глазу.

– Мне тоже неохота, – отозвался Всеволод. – Но никаких особых идей об вечернем досуге, увы, нет. Разве что только… – Его голос заговорщицки понизился. – Думаю, не сходить ли к девчатам в купальню, принять ванну вместе с ними?

– С ума сошёл? – повертел пальцем у виска его напарник, и Ашас согласно закивал. – Что-то я не помню, чтобы кто-то из них нас с собой звал. А явиться в женскую баню без приглашения – это, извиняюсь, лучший способ шайкой в лоб словить! А в случае с Варькой так и того хуже. Ты вспомни, с чем она уходила.

Саша намекал на то, что их начальница вернулась за своим оружием и кейсом. То есть в ванную лейтенант пошла вооружённая. Данный аргумент заставил Долгорукова задуматься, и он, почёсывая затылок, стал просчитывать всевозможные риски своего скоропалительного плана. Получалось, что если Варвара Андреевна посчитает визит своих подчинённых на территорию купальни нежелательным актом, то РПР в её руке может запросто обеспечить вторженцу бездетное существование.

Понаблюдав за его потугами, Тимохин осуждающе помотал головой, сплюнул и, чертыхнувшись, выдал:

– Сева, хватит тупить! Что ты всё о низменном думаешь, тебе дома девчонок мало? Ты только представь, где мы находимся! – Он сделал паузу, пытаясь определить, дошёл ли до напарника смысл сказанного. Но, видя в его взгляде недоумение, с досадой в голосе продолжил: – Мы в мире граней! Неужели ты хочешь, чтобы у нас осталась в воспоминаниях только вечерняя выпивка и мысли о ванной?

– Что ты имеешь в виду? – настороженно спросил Долгоруков, подсознательно уже догадывающийся, куда клонит его приятель.

Приблизившись почти лоб в лоб и понизив голос до шёпота, Александр выдохнул:

– Я предлагаю смотаться из города и сбегать посмотреть на грани.

– Плохая идея! – раздался вдруг строгий, решительный голос, заставивший напарников оглянуться.

Выдавший столь критическую оценку Ашас даже не смотрел на ребят. Его взгляд с какой-то тоской был устремлён поверх крыши на звёздное небо. Сидя на бортике фонтана, закинув ногу на ногу и обхватив колено руками, бывший эмиссар всей своей позой выражал напряжение наравне с обречённостью.

– Это очень плохая идея, Саша, – повторил он, игнорируя осуждающие взгляды коллег. – Вы хотите пуститься в глупую авантюру в незнакомой местности, в неизвестных условиях, совершенно не готовые к тем перипетиям, которые могут вас тут ждать.

Он наконец-то неспешно посмотрел в глаза «близнецу», с той же строгостью в голосе и тоской во взгляде продолжив:

– Вы сами только что сказали, что это – мир граней. Подумайте, друг мой, сюда присылают специально подготовленных героев, граничар. Делаю акцент на слове «специально». Да, их готовят не как вас с Всеволодом. Там совсем другой уровень отбора и обучения. И только такие высокопрофессиональные мужи могут нести здесь свою нелёгкую службу. Поэтому извините меня за прямоту, но не вам, с вашей физподготовкой, заниматься «исследованием» здешних достопримечательностей. Грани – не место для развлекательных туристических походов.

Александр, уперев руки в боки, лишь презрительно усмехнулся и собирался уже в самых нелестных выражениях высказать Ашасу своё мнение о его заботе, как вдруг до их слуха докатился далёкий, резкий гул. И как показалось ребятам, пол у них под ногами едва заметно задрожал.

– Второй, – констатировал Всеволод.

Напарник кивнул. Агент тьмы тоже склонил голову в знак согласия. Действительно, это был второй взрыв, раздавшийся с момента ухода войска из полиса. Первый они услышали ещё засветло, когда солнце только-только садилось за гору. Громкий раскат, принесённый ветром, напугал жителей города и сообщил астраханцам, что первый ствол контрабандного оружия богов использован.

– Далеко же они забрались, – констатировал блондин, хотя всем троим это и так было понятно. – Еле слышно…

– Даже дальше чем ты думаешь, – прокомментировал Тимохин. – Полагаю, в этой долине, зажатой горами, хорошая акустика и звук в ней разносится беспрепятственно.

Они некоторое время помолчали, прислушиваясь, не рванёт ли ещё. Однако больше взрывов не раздавалось. Стукнув кулаком в ладонь, Александр решительно заявил:

– Всё, хорош мякиш мять. Чем дольше сидим, тем меньше времени остаётся, чтобы совершить задуманное. Ну так как, лысый? Ты идёшь со мной или дома отсидишься?

«Дома отсижусь», – по здравом размышлении мысленно ответил Всеволод, понимая, что затея его напарника крайне опасна. Но также он понимал, что остановить Тимохина уже не получится, тот всё равно сделает по-своему. Сбежит.

А ему, как старшему в их паре, потом отвечать перед лейтенантом за проделки напарника. Притом сам нарушитель, совершив очередное безумство, в глазах местных греков будет выглядеть героем, а он, Долгоруков, трусом и размазнёй. Допустить такое было невозможно, ему следовало сгладить свой дневной провал в храме.

– Идём вместе. И не называй меня лысым, сколько раз можно говорить!

– Хорошо, не буду, – леший знает в который раз пообещал Саша, ясное дело и не собираясь это обещание выполнять.

– Тогда и я с вами, – вдруг опомнился Ашас. – Варвара Андреевна мне голову оторвёт, если узнает, что я, будучи в курсе всей затеи, не сумел вас остановить. Так уж лучше сгину в бою, с мёртвого и спросу нет.

От его обречённого тона оба напарника нахмурились.

– Что-то мне не нравится твой пессимизм, братка! Мы убегаем, чтобы просто взглянуть на величайшее чудо природы, или чьё оно там творение, а у тебя такой настрой, словно ты с нами на собственные похороны собираешься.

– А какой, ко всем чертям собачьим, может быть ещё настрой?! – вдруг вспылил бывший эмиссар. – Если вы все предупреждения мимо ушей пропускаете. Вам кто только ни талдычит: у граней опасно!!! А вам хоть кол на голове теши, ничего понимать не желаете. Собираетесь тащиться туда, где сгинула уже не одна сотня, а то и тысяча живых существ, словно решили в парк культуры заглянуть.

– Всё сказал? – чуть ли не прорычал Александр.

Всеволод поспешил встать между ними, в успокаивающем жесте положив руку на плечо напарника. Но Тимохин и сам погасил вспышку гнева, досадливо махнув рукой, словно разрубая что-то, и выдохнул уже более спокойно:

– Мы не дети, можем за себя постоять. Допускаю мысль, что у граней опасно. Но ответь на вопрос: а в «Гэлакси» в тот вечер было безопасно? А сегодня на агоре было безопасно? А на крыше храма мы с Варей ничем сегодня не рисковали? А когда Надьку брали, её демон нам ничем разве не грозил?

Таким образом напомнив двойнику все опасные повороты их последних деяний, он, не дожидаясь согласия или возражений, собрал с пола свои вещи и направился на выход.

– Поступайте как хотите, – отмахнулся он, остановившись у самой двери. – Лично я собираюсь осуществить задуманное. И мне плевать, пойдёте вы со мной или останетесь дома.

Зачинщик самоволки покинул дворик. Его коллеги переглянулись, с пониманием кивнули друг другу и, не тратя больше времени, спешно стали подбирать свои вещички, намереваясь догнать и присоединиться к бунтарю.

– Варвара Андреевна нам точно головы оторвёт, – грустно констатировал Ашас.

– Вряд ли. Скорее просто шею намылит и пожалуется потом Сулинову. А вот уже майор оторвёт нам и головы, и всё остальное.

– Если к тому времени будет что отрывать. – скептически заметил Сашин двойник.

– Даже если не будет, Анатолий Викторович найдёт что нам пришить, а потом пришитое по новой и оторвёт. Уж такой он у нас выдумщик и виртуоз.

– Суровый начальник.

– Не то слово. Тиран.

– Надеюсь, у них там в домике всё в порядке?

– Можешь не сомневаться, там, где Сулинов, там всегда всё на мази.

– Контакт! – прозвучал голос в наушнике, и грохот пулемётной очереди вспорол ночную тишину.

– Контакт! – через две секунды после первого прозвучал второй голос, и более тихая очередь «Барсука» присоединила своё пение к гремящему во тьме «печенегу».

«Так. Марат и Крос работают, – мысленно резюмировал майор Сулинов, прислушиваясь к звукам начавшегося боя. – Что у Бира? Почему он молчит?»

Меньше минуты назад Кот сообщил о сигналах с датчиков движения, указывающих на многочисленные перемещающиеся точки с западной стороны. Ещё через несколько секунд он же подтвердил появление толпы монстров на экранах видеокамер.

С этого направления лес подступал к домику егеря максимально близко, и под его прикрытием противник мог подойти на нежелательно короткую дистанцию, прежде чем его увидишь. Поэтому датчики и камеры бойцы майора всегда тыкали особенно густо.

Что и позволило время приготовиться к встрече дорогих гостей. И вот два бойца подтвердили визуальное наблюдение целей и вступили в бой. Молчал пока только Бир, прикрывающий береговую линию с северо-западного направления.

Майор любил во всём ясность, потому, не тратя времени, сам вызвал бойца по связи, поинтересовавшись причиной молчания.

– Цели вижу, – пришёл ответ от Бира. – Но с ними и Крос справится. Меня береговая полоса напрягает, тут кусты можжевельника почти до самого дома подбираются.

– Почему напрягает? – спросил Сулинов. – Тот участок должны были заминировать.

– Он заминирован, всё как полагается. Но всё равно что-то с ним не так. Кусты качает, как будто от ветра.

– Что значит «как будто»? – рыкнул командир. – Погода ветреная, тут вся растительность качается.

Бир мгновение помолчал, формируя в голове объяснения своего опасения, причину которого он до конца и сам не разобрал.

– Я понял! – осенило вдруг бойца. – Кусты качаются против ветра.

– Вали их! – резко скомандовал Сулинов, не уточняя, кого именно он приказывает валить.

Но Бир и сам не стал разбирать кого. Приказ дан, значит, надо выполнять. С его стороны раздалась серия коротких очередей, как видно, он прощупывал заросли, провоцируя цель проявить себя.

– Вот суки! – раздался вдруг его крик, услышанный без всякой рации всеми защитниками дома, а его короткие очереди сменились бешеной стрельбой без перерыва.

– Вашу ж мать! – сдавленно ругнулся за спиной майора Кот, и в следующую секунду наблюдатель, покинув мониторы, выбежал из-за ширмы, передёргивая на ходу затвор автомата.

– Стоять! – рявкнул Сулинов. – На место!

– Ему помощь нужна! – на ходу возразил боец, исчезая в дверном проёме.

Подтверждая его слова, с крыши три раза подряд ухнула винтовка Дэна. Застучал автомат Кота, занявшего позицию у северо-западного окна. К общей канонаде добавился хлопок подствольника с северо-востока, со стороны Макса, держащего, как и Бир, прибрежную полосу.

Деревянный дом вздрогнул от взрыва гранаты, разметавшей часть зарослей можжевельника.

«Да что у вас там творится?» – думал майор, но не отвлекал бойцов расспросами.

Его желание увидеть всё самому сдерживала необходимость следить за своим сектором, так как он по-прежнему заменял Сухаря на его позиции и не мог её покинуть. Ведь нельзя исключать, что атака с запада всего лишь отвлекающий манёвр, за ней могут последовать нападения и с других сторон.

Замолчал «печенег» Бира, расстрелявшего боекомплект. Не имея времени на перезарядку, боец продолжил огонь из АК-15. Кот сделал паузу в стрельбе, использовав, как и Макс, подствольник. Взрывная волна второй гранаты опять сотрясла многострадальный дом егеря. Снова выстрелил Дэн, выискав среди можжевельника подходящую цель.

Бой набирал обороты…

– Косатка, здесь Упырь. Я с восточной стороны дома. Здесь готовится сюрприз для защитников. Прошу разрешения пошуметь.

– Упырь, здесь Косатка. Какова степень риска?

– Приличная. Но считаю её необходимой.

– Ясно. Хорошо, действуй на своё усмотрение. Грешник тебя прикроет.

– Спасибо. Приступаю.

Дом егеря, северной стороной выходя на озеро, со всех остальных был окружён заповедным лесом. Но только с западного и южного направлений заросли подступали довольно близко. С восточной же стороны обзор открывался на пару километров вдоль берега, не загораживаемый никакими деревьями. Только трава и небольшие участки кустов.

Само собой, для скрытой атаки это направление абсолютно не годилось. Но тем не менее, пока полчища монстров бешеной волной напирали с запада, именно отсюда, с восточного направления, готовилось главное нападение.

Прячась в густой траве, группа наёмников по-пластунски подбиралась к дому на максимально близкое расстояние. Каждый из них тащил с собой по два РПГ, в их задачу входило использовать все до единого. Такой артобстрел должен был разметать дом егеря по брёвнышку, похоронив под его обломками защитников.

Несмотря на открытое пространство, комитетские «волкодавы» не задумываясь и здесь расставили датчики движения, заминировав подходы, а также установив растяжки и противопехотные мины. Так что, возможно, наёмникам и не удалось бы подобраться незамеченными, если бы их не вёл эмиссар тёмного мира.

Коллега Ашаса, одетый, как древнеяпонский ниндзя, ползая с проворством ящерицы и лёгкостью мотылька, перемещался от датчика к датчику, от мины к мине и обезвреживал их с быстротой, которой позавидовал бы любой сапёр. Все его действия отличались такой поразительной ловкостью, что ни один датчик не успевал среагировать или послать сигнал тревоги.

Но высокое коварство эмиссара заключалось в самом его методе обезвреживания. Не реагирующие больше не на что датчики по-прежнему работали и проявляли себя на мониторах в домике как функционирующие. А враг был всё ближе и ближе…

Шестьсот метров до цели. Прицельная дальность гранатомёта до четырёхсот. Осталось проползти чуть больше двухсот. Для профессионалов это не проблема, не проявляя нервной поспешности, наёмники хладнокровно, неумолимо приближались к нужной дистанции. Но вот один из бойцов встал на колено и прицелился в дом егеря…

«Волкодав» с позывным Белый лежал на крыльце, укрывшись за бронещитками, и вёл наблюдение за подступами к дому с востока. Зная, что впереди всё утыкано датчиками и минами, он не ожидал особых осложнений с этого направления, поэтому более прислушивался к тому, что творится на противоположной стороне, чем наблюдал за своим сектором. Каково же было его удивление, когда трассирующая очередь, пущенная с открытого пространства, пронеслась над ним, кроша в щепки деревянные стены и дверь дома.

– Контакт! – проорал боец, направляя шквальный огонь туда, откуда прилетели трассёры.

Вооружённый в отличие от остальной группы тяжёлым «Кордом», Белый обрушил на рассекретившего себя врага целый ливень бронебойно-зажигательных зарядов, которые, словно торнадо, перемололи в мелкий винегрет солидный участок берега. Выпустив всю ленту, он, прежде чем перезарядить пулемёт, подхватил АК-15 и жахнул в то место из подствольника. До кучи, так сказать. Грохнувший взрыв добавил разрушений к уже учинённым убийственным стальным ливнем.

Теперь на то место, откуда в Белого прилетели пули, было больно смотреть. Перепаханная, как перед посевной, земля вперемешку с травой и обломками кустов, и разорванные тела наёмников, попавших под этакую раздачу. Те из людей, кому посчастливилось уцелеть, не стали изображать героев, а попятились, открыв беспорядочный ответный огонь из автоматов.

Их пули осыпали позицию «волкодава», мешая ему закончить перезарядку «Корда». Но этой же стрельбой диверсанты полностью раскрыли себя, так что по ним тотчас ударили прикрывающие Белого с флангов товарищи.

«Печенеги» Макса и Сержа достойно переняли эстафету у «Корда», устроив отступающему противнику настоящую свистопляску. В довесок к ним ухнула винтовка вездесущего Дэна, и наёмник, взявший дом на прицел «мухи»[19], опрокинулся навзничь, в агонии выстрелив в небо. Сверкая огненным хвостом, заряд пролетел по крутой дуге и врезался в береговую линию, подняв взрывом столб грязи и ошмётков камыша.

Снова застучал перезаряженный «Корд», и отступление врага переросло в паническое бегство. Остатки наёмников драпали изо всех сил, забывая отстреливаться, побросав мешавшие бежать гранатомёты и желая только одного – оказаться как можно дальше от разбушевавшейся стихии огня и стали…

А впереди всех бежал и уцелевший эмиссар, петляя как заяц, чтобы уйти от прицельных выстрелов комитетчиков. Но он так увлекся закручиванием крутых финтов, что начисто забыл про мины. А есть вещи, забывать о которых смерти подобно…

«Высоко полетел, к ясной погоде! – подумал Белый, глядя на подброшенного взрывом злодея. – Ого! Ещё и фартовый!» – подумал он секундой позднее, когда тело, упавшее на землю, снова взмыло в небо от взрыва второй мины. А затем и от третьей.

– Ну ваще-е-е! – уже вслух изумился «волкодав» невероятному везению эмиссара.

Бой затихал. С востока всё успокоилось. С запада Марат и Крос короткими очередями добивали остатки отступающих монстров. Бир менял перегревшийся ствол у «печенега». Полоса можжевельника, обильно росшего вдоль берега, теперь превратилась в проплешину, заваленную обломками кустарника и кучами хитиновых останков.

Облегчённо выдохнув, Кот покинул занимаемое им окно и направился обратно на свой наблюдательный пост. Нюхнув пороха и, как говорят, погрев об цевьё руки, он чувствовал себя превосходно, поэтому к мониторам возвращался в приподнятом настроении.

– Как успехи? – встретил его насмешливый голос Сулинова, начисто сбивший у бойца всю эйфорию.

– Э-э-э… Ну, это… – «Волкодав» лихорадочно размышлял, как бы оправдаться перед начальством за самовольный уход с поста. – Это… Викторович? Ну ты же понимаешь…

– Понимаю, – иронично подтвердил командир, окончательно вгоняя бойца в уныние. Кот, давно служивший у майора, знал, что когда тот кричит, рвёт и мечет, то это нормально, всё утрясётся. Но когда Анатолий Викторович говорил вот в такой мягкой и располагающей манере, жди беды…

– Иди на место, спасатель. – И пока Кот возвращался за ширму, к мониторам, Сулинов нежно спросил: – Как Бир? Поцеловал тебя в ушко за помощь?

– Да тьфу на вас, товарищ командир! – аж передёрнуло бойца. – Зачем на такое намекаете? Между прочим, на него толпа шутканов пёрла, а с ними чёрные сколопендры, так что как ни посмотри, а помочь ему было необходимо.

– Для этого у него соседи на флангах сидят. Для этого у нас дроны наготове стоят. Для этого нас Дэн сверху прикрывает, – аккуратно перечислил майор, в голосе которого начал просыпаться вулкан. – Каждый из нас должен быть на своём месте, только так и не иначе. Ты пост свой оставил, другу помочь решил, а по нам в это время с востока лупанули. Белый уже отчитался, там толпа наёмников с граниками пёрла. Представляешь, что было бы, если б они все разом жахнули?

Кот молчал, стиснув зубы. Ему стало паршиво, ибо он представлял, чем для них обернулась бы успешная атака противника. Оправдать себя тем, что, когда уходил, все датчики молчали, не получится. Самая суть его провинности – именно в оставлении поста. А нарушение дисциплины в отряде майора карается строго.

– По возвращении в часть напишешь рапорт об уходе. Сам! – вынес ему приговор Сулинов и, обрывая любые возражения, пресёк дальнейшие разговоры коротким приказом: – Всё! На место!

Провинившийся «волкодав» удручённо вернулся за ширму, мысленно проклиная всю эту долбаную электронику, которая всё равно ни фига не видит. А командир, недовольно покачивая головой, костерил сошедший с ума мир.

– И я ещё на Тимохина бочку качу, – сердито ворчал майор себе под нос. – Тут собственный ветеран, проверенный боец, такой коленкор учудил, что новобранцы отдыхают. В один раз Сашкины закидоны переплюнул! Сам-то Тимохин, наверно, у Варвары по струнке сейчас ходит. Ну а как иначе, лейтенант шутить не любит…

Бах! Бах! – раздался грохот выстрелов, а пули «рэпа» проделали в двери огромные дыры, осыпав Александра и Всеволода деревянными щепками.

– Ложись! – заорал Ашас, падая ничком на пол, где уже и без его подсказки распластались оба внештатника.

– Ползём отсюда на хрен! – просипел Тимохин и, подавая пример, начал извиваться как ящерица, удаляясь от двери, в которой за секунды этого эпизода появилось ещё два пулевых отверстия, причём гораздо ниже предыдущих.

Бывший эмиссар был не прав, предсказывая своим коллегам, что, сбежав к граням, они найдут себе большие неприятности. Да, не прав. Астраханцы нарвались на неприятности, не успев даже выйти из дома Костаса. Такой у них талант, или, по-гречески, такая планида…

Вы, наверное, помните тот момент, когда Ашас и Всеволод собирали вещички, спеша догонять ушедшего первым Александра. Но, упустив его из вида, они тем не менее ничуть не расстроились, уверенные, что настигнут приятеля на выходе из дома.

Благодаря фотографической памяти тёмного эмигранта они добрались до выхода, но Тимохина там не застали. Предположив, что тот мог свернуть на минуточку в туалет (а что?), коллеги подождали отставшего члена группы примерно минуть пять, а то и больше.

Решив же, что ждут слишком долго, они пошли его искать, посчитав, что тот скорее всего заблудился. И не придумали ничего лучше, как разделиться, дабы ускорить поиски. Сколько времени незадачливые оперативники вот так искали друг друга, сказать трудно.

Встречаемые ими по дороге слуги и прочая челядь на просьбы подсказать, где находятся остальные гости стратега, указывали в разные части дома, куда ребята тотчас отправлялись, но никого из своих там не находили. Судьба…

В общем, так они и нарезали круги по территории дома Костаса, пока вдруг не повезло Ашасу. Он вышел во дворик, из которого началось их путешествие в самоволку, где и был обнаружен Тимохиным, который нашёлся на втором этаже галереи. Там Саша оказался после долгих блужданий по дому, так как, направляясь к выходу, тоже свернул не туда, но из-за собственного упрямства не спрашивал ни у кого дорогу.

Обрадованные первым успехом, «близнецы» отправились искать третьего участника заговора. Правда, перед этим они попытались зачем-то разбудить Пенелопуса. Не сказать, что это удалось легко, но они справились. Уяснив, в чём суть проблемы, сатир пообещал мобилизовать на розыски всех слуг и шатающейся походкой поплёлся вон.

Гости из мира богов к нему не присоединились, продолжив поиски своими силами. И неизвестно к чему бы это привело, если бы, проходя мимо малозаметного коридорчика, они вдруг не услышали звучание греческой лиры.