Стреляй, напарник! Месть тьмы Белянин Андрей
– Я вам уже объяснял ситуацию. И вам, и Борменталю. Оружие надо своё иметь.
– А в чём затруднения? – раздался вдруг голос егеря.
Никто не заметил, когда он вышел из транса и присоединился к компании. Анатолий Викторович вкратце рассказал ему, как ребят доставили на аэродром налегке, как обломалась надежда добыть оружие у Саратовского филиала и как имеющиеся в наличии стволы будут нужны самому майору и его бойцам.
Михаил Георгиевич неодобрительно покачал головой:
– Вот уж прости, но это не дело – отправлять людей в такую командировку и не снабдить всем необходимым. Я бы этому вашему Борменталю шею за такое намылил.
Он помолчал, раздумывая о чём-то.
– Ну вот что! – Бородач вновь заговорил, как видно приняв какое-то решение. – У меня тут не комитетский арсенал, но кое-что сделать можно.
Он снял с противоположной стены «Сайгу», подсумок с магазинами и протянул всё это Долгорукову.
– Как тебя… Всеволод, кажется, так? – Получив утвердительный кивок, егерь отдал ему карабин в руки. – Вот держи. Он заряжен. В подсумке ещё два полных магазина и один неполный.
– Дядь Миш, ты уверен? – усомнился в действиях бывшего наставника майор. – Знаешь ведь правила.
– Толик, успокойся! – отмахнулся тот. – Тебе ли говорить о соблюдении правил?
Он кивнул на сложенные у стены ящики и, подмигнув Варе, покинул комнату. Намёк хозяина дома заинтересовал оперативников, и они поспешили изучить принесённую «волкодавами» тару.
– Armbrust, – прочёл Всеволод немецкую надпись на одном из ящиков.
– РПО-А, – озвучил аббревиатуру другого ящика Тимохин. – Ёшкин матрёшкин! Это же «Шмель»!
– Вам эти названия о чём-то говорят, мои эрудированные друзья? – спросил Ашас, которому всё услышанное ничего не объясняло.
– Конечно, говорят, – просветил его Александр. – В этих двух ящиках немецкие РПГ, а в этих наши огнемёты.
– Ух ты! – воскликнул впечатлённый эмиссар. – Солидно!
– Я бы даже сказал, чересчур солидно, – нахмурился Всеволод, оборачиваясь к майору. – Анатолий Викторович, а это не слишком? Вы ведь с такой артиллерией тут половину заповедника сожжёте.
– Долгоруков, не гони волну! – осадил его Сулинов. – Я что, по-твоему, дурнее паровоза, в лесополосе таким оружием пользоваться?! Вы эти штуки с собой туда возьмёте. – Он кивнул в сторону висящего на стене ковра. – А уж там их можно использовать, не опасаясь лесных пожаров.
– Как туда?! – воскликнула поражённая Варвара. – Но ведь правила запрещают граничарам проносить в мир граней вещи из нашего мира.
– Всё верно, лапка, запрещают, – подтвердил за майора вернувшийся в комнату егерь. – Но видишь ли, порой бывает, что выполнить главную задачу руководства невозможно без нарушения некоторых правил. И нам приходится идти на эти нарушения зачастую не только ради выполнения своей задачи, но и чтобы банально выжить самим. Понимаешь?
Он остановился перед девушкой, доверительно глядя ей в глаза.
– Уж это-то они как никто другой понимают, – ответил за неё майор. – Помнишь, я тебе рассказывал про засаду в «Гэлакси»? Мне двух рук не хватит, чтобы по пальцам перечислить все их нарушения, совершённые в том кафе. Я уж не говорю о том, что даже сам факт их появления там был самым главным нарушением! Причём нарушением не правила, а прямого приказа. Верно я говорю, Воронюк?
Варя только тяжело вздохнула, не решаясь ответить командиру, и лишь исподлобья взглянула на инициатора упомянутого нарушения. Тимохин же, нимало не смущаясь, только пожал плечами, как бы говоря: «Подумаешь, велика важность. Ведь всё обошлось».
– Ну и ладно, – примиряюще проворчал Михаил Георгиевич. – Не будем ворошить прошлое, сравнивая, чьи грехи тяжелее. Подумаем лучше о будущем, тем более что судьба этого самого будущего сегодня ночью окажется в ваших руках.
Он протянул Варе принесённую старую винтовку с оптическим прицелом.
– Ух ты, трёхлинеечка! Антиквариат же, – восхитился Александр, любуясь оружием. – Давно мечтал пострелять из такой. Можно, а?
– Увы, приятель! – разочаровал его егерь, передавая винтовку девушке. – Репутация лучшего стрелка в вашей группе принадлежит Варваре Андреевне. Так что ей и карты в руки. Вот только извините, Варенька, патронов к ней маловато. – Он протянул вслед за винтовкой небольшой узелок. – Поиздержался я за сегодня боеприпасами. Почитай с самого утра мне монстры разные покоя не дают. Всё лезут и лезут, только успевай отстреливать.
– Ничего страшного, – заверила его Варвара. – Огромное спасибо! Обещаю, что ни одного патрона зря не потрачу.
– Охотно верю, лапка, – улыбнулся ей дядя Миша, отчего Варя вновь залилась румянцем.
– Ну а тебя, – егерь обернулся к Тимохину, – с пустыми руками тоже не оставлю. Вот держи, это, конечно, не винтовка, не карабин, но всё-таки какая-никакая, а огневая мощь в руках будет. – И он протянул ему ракетницу с горсткой осветительных патронов. – Зазря только не шмаляй, бережно обращайся.
Огорчённый парень ничего не сказал, только иронично угукнул, принимая «огневую мощь».
– Всё, извините, други сердечные, больше ничего нет, – развёл руками дядя Миша, адресуя извинение Ашасу.
Тот с пониманием кивнул, всем видом изображая, что ни разу не в претензии. Майор довольно хмыкнул, одобряя поступок бывшего наставника. Вооружать эмиссара было бы в его представлении неразумным и неосторожным поступком.
– Ну, пора! – Михаил Георгиевич хлопнул в ладоши, призывая к вниманию. – Больше тянуть нельзя. Пора идти. Все дальнейшие приготовления, пожелания и прочее побоку! Нас ждут на той стороне. Анатолий?
– Во внимании.
– Петруху оставляю на тебя, присмотри за ним. Он пёс умный, тебя знает, я с ним попрощался уже. Алиска ещё скучать будет, ну да орешками прикормишь. Добро?
Сулинов кивнул, а Всеволод на минуту даже огорчился. Он всегда хотел свою собаку. Бородач погрозил ему пальцем и указал на висящий ковёр. Так что пока оперативники в очередной раз уставились на копию шедевра изобразительного искусства, егерь и майор молча, так как слова им уже были не нужны, пожали друг другу руки, обнялись и резко разошлись, закончив прощание.
Сулинов покинул комнату, отправившись к своим бойцам, а старый егерь, присев у одного из ящиков с гранатомётами, скомандовал оперативникам:
– Вскрывайте тару и разбирайте стволы. Поможете мне их затащить.
– А зачем вытаскивать? – спросил Всеволод. – Разве не проще их прямо в ящиках занести?
– Проще, – с улыбкой подтвердил бородач, но тут же добавил: – Однако ящики слишком современные, не подходят для того мира, не место им там.
– А стволы прям-таки подходят? – сыронизировал Тимохин. – Для дикого средневековья оружие с реактивным снарядом самое обыденное дело. Никто не удивится и не испугается.
– Зря хохмишь, – сказал Михаил Георгиевич, откидывая крышку ящика и беря в руки один из гранатомётов. – Стволы ваш майор специально для меня готовил, так что они будут вполне гармонично смотреться.
– Ух ты! – раздался восторженный вскрик Ашаса.
Остальные промолчали, но с неменьшим восторгом рассматривали извлечённое на свет оружие. Современный гранатомёт был так обработан неизвестными умельцами, что его хоть сейчас можно было положить на музейную витрину, и никто бы не усомнился, что это исторический экспонат доколумбовой эпохи.
Вся его поверхность была покрашена под цвет бронзы и снабжена липовыми стяжками и заклёпками, из-за чего складывалось впечатление, что ствол ковали вручную в какой-нибудь кузне. Но самый шик придавали узоры и рисунки, нанесённые поверх «бронзы». Выполненные в античном стиле, они изображали сцены сражений древнегреческих героев против разных чудовищ, с доминирующей среди всего этого колесницей, чей возница поражал врагов стрелами из огромного лука.
– Во-о-от, – сияя от удовольствия, протянул дядя Миша, вертя гранатомёт, чтобы рассмотреть все рисунки. – Позвольте вам представить, «стрела бога солнца Аполлона». Александр, будь любезен, открой вон тот ящичек и достань из него «греческий огонь». Хочу посмотреть, как сулиновские умельцы его обработали.
Заинтригованный Саша спешно выполнил просьбу и извлёк на всеобщее обозрение переделанный огнемёт. Слов не было, только эмоции, маскировка второго оружия под древность не уступала маскировке первого. Также покраска под бронзу, заклёпки и рисунки в древнегреческом орнаменте. Правда, здесь уже было изображено морское сражение – одна галера пылала, подожжённая огнём, пущенным из трубы воином, стоящим на носу другой.
– Шикарный вид! – подвёл итог Ашас, чуть ли не обнюхавший оба образца оружия.
– Да, красиво! – согласился с ним бородатый егерь. – Как это ни прискорбно, но во все века оружие, чьё предназначение убивать, вызывает своей красотой восхищение и восторг. Возможно, именно смертоносная сущность делает его таким привлекательным.
Высказав столь не новую философскую мысль, он ещё немного полюбовался на искусный камуфляж, после чего велел парням извлечь все стволы из ящиков и взвалить себе на плечи. Четыре ящика, по две единицы оружия в каждом – всем троим и егерю досталось по два ствола. Варвару, как девушку, Михаил Георгиевич категорически запретил «отягощать смертоносным грузом».
Теперь уже полностью экипированные оперативники были готовы следовать за своим новым командиром в неведомый им мир, в котором их ждали неизвестные испытания и жуткие приключения. Встав в линию за спиной егеря, они с трепетным волнением смотрели на ковёр, который, как всем им было понятно, являлся на самом деле порталом, позволяющим перейти в мир граней.
– А я где-то слышал, что порталы, – вдруг охрипшим голосом проговорил Всеволод, – пропускают только своих владельцев-граничар, на которых они магически настроены.
– Всё верно, – согласился с ним дядя Миша. – Но также они пропускают тех, кого владелец хочет с собой провести. Пока майор отдавал вам приказания, я мысленно настроил проход на вас четверых, так что не переживай, лопоухий, пройдёте без проблем.
– А я уточнить бы хотел, – взял слово Александр, ещё раз оглядевший рисунки на стволах огнемётов. – Там, куда мы сейчас попадём, точно средневековье, или же… – Он замолчал, переведя изучающий взгляд на узор ковра.
– Или! – с улыбкой подтвердил его догадку бородач. – Мой участок граней не в средневековой Европе, а в античной Греции. И кстати, с данной минуты называйте меня стратег Костас!
И он сделал шаг в портал, подавая пример остальным.
Глава 4
– Ха-а! Ты видел, видел! Они здесь, совсем рядом! – радостно вопил во тьме дребезжащий голос. – Ещё немного, и окажутся в моей власти. В мое-е-ей!
– Повелитель, не стоит радоваться преждевременно. Вы же знаете, как всё может рухнуть буквально в один момент.
– Молчи. Не смей портить моё ликование! За века, проведённые здесь с тобой, у меня ещё ни разу не было поводов для торжества. Так не мешай мне сейчас, когда час моего триумфа так близок!
– Ну что вы, что вы, Владыка! Мешать вам у меня и в мыслях не было. Просто… Я тут подумал, если вы будете так сильно ликовать, не почувствует ли это она?
– Она!.. Страх и Мрак! Хоть бы её Тартар поглотил. Вот ответь, ну почему она всегда мне всё портит?!
– Ну, наверное, потому, что она умнее и хитрее вас!
– Ты вот сейчас хорошо подумал, прежде чем заявлять мне такое?
– Упс…
Временной парадокс – довольно удивительная вещь. Вот, казалось бы, только-только стояли в старом домике, окружённом ночной тьмой, как вдруг, сделав всего пару шагов, оказываетесь в месте, где ещё середина дня, а солнце хоть уже и прошло зенит, но ещё достаточно высоко над синими горами.
– Горы! – почти одновременно выдохнули все.
Выросшие среди астраханских степей и привыкшие к открытому пейзажу Варя с ребятами были поражены, когда, прибыв в Саратовскую область, увидели, какими высокими, оказывается, бывают холмы, возвышающиеся, казалось, до середины неба. Но теперь, когда перед ними открылись горы, чьи вершины словно подпирают облака, у них дух захватывало от созерцания такой великолепной, неосязаемой разумом красоты.
– О да-а-а, – восхищённо протянул Ашас, который среди всех четверых был наименее избалован прекрасными зрелищами в силу своей недолгой ещё жизни вне тёмных миров. – До чего же это прекрасное и величественное творение природы, заставляющее человека чувствовать себя крохотной песчинкой на лице огромного, многоцветного мира. Вы согласны со мной, друзья мои?
Остальные ему не ответили, хотя каждый из них был полностью солидарен с такими словами, и только Тимохин нетерпеливо закивал головой, словно в такт звучащей в голове роковой музыке.
Вся компания в данный момент находилась на плоской крыше двухэтажного особняка, возвышавшегося на холме посреди древнего города, распластавшегося в долине, с двух сторон зажатой громадами гор.
Десять минут назад шагнув вслед за Михаилом Георгиевичем в портал, они через мгновение оказались в пустой серой комнате, всё украшение которой состояло из античной фрески на стене, с изображением Тесея, бьющегося с Минотавром, а из всего убранства был только деревянный, оббитый медью сундук в углу.
Егерь сразу же распорядился сложить принесённые гранато- и огнемёты прямо на пол и выметаться наружу, дабы не мешать его таинству перевоплощения. Проще говоря, он собирался переодеваться и не хотел, чтобы на него пялились посторонние.
Правда, Варваре Андреевне бородач тонко намекнул, что не отказался бы провести этот процесс с её помощью, но девушка деликатно отказала, к немалому облегчению Всеволода и Александра. И вот покинув, как было велено, комнату, оперативники оказались на террасе второго этажа, выходящей во внутренний дворик.
В отличие от покинутого ими помещения весь двор и сам особняк впечатлял своим великолепием и богатым убранством. Стройные рифлёные колонны с витыми узорами, мраморные и бронзовые статуи богов и героев, фонтаны с прозрачной водой, живые цветы и деревья – всё это гармонично наполняло внутреннее пространство дома красотой и уютом.
Вдоволь налюбовавшись этой картиной, гости егеря заметили ступени, ведущие с террасы на крышу, и сразу же воспользовались ими, поднявшись наверх, где и были застигнуты величественными пейзажами города, долины и гор. Зрелище впечатляло…
Даже если бы дядя Миша перед самым переходом не предупредил их, что его участок находится в Древней Греции, они бы поняли это сейчас, рассмотрев город. Кварталы белёных стен из сырцового кирпича разбегались во все стороны, уступая капризам рельефа. На огромных площадях возвышались величественные храмы с высоченными колоннами и каменными статуями. По улицам разноцветной рекой сновали горожане, мужчины и женщины, старики и дети, одетые в хитоны и экзомиды[2].
Сходство с рекой усиливалось тем, что весь людской поток двигался сейчас в одном направлении, к центру города. Раздался ритмичный топот и лязг металла, по одной из улиц промаршировала колонна воинов в бронзовых доспехах, с огромными круглыми щитами и целым лесом длинных копий, устремлённых в небо.
– Ничего не понимаю! – пробормотал Всеволод. – Судя по эмблемам на щитах, тут воины со всей Греции: афиняне, спартанцы, македонцы, а вон те в коричневых доспехах, с муравьями на щитах, наверняка мирмидонцы. Но как они все оказались в одном отряде, да ещё в одном полисе?
– А чего тут странного? – встрял в его размышления Тимохин. – Греки не раз объединяли силы против общего врага. Хотя бы те же Фермопилы, это в кино там всего триста гоплитов лупят полчища персов. А серьёзные учёные давно доказали, там билось от пяти до восьми тысяч греков из разных полисов. Так чему ты удивляешься в данном случае? Если готовится массированный прорыв из-за граней, то сдерживать его силами одного полиса нереально. Наверняка градоправители выпросили помощь у всех, у кого могли.
– Городской Совет ни у кого не просил помощи, – вдруг раздался мелодичный, чарующий голос.
Оперативники уставились в небо, ища его источник, так как им почудилось, что он прозвучал откуда-то сверху.
– Если уважаемым гостям стратега Костаса будет угодно обернуться и уделить мне немного своего внимания, то я смогу поприветствовать их в нашем доме и оказать достойное гостеприимство, – продолжил голос, обозначив своё местонахождение за спинами «гостей».
Первым обернулся Ашас, и возглас восхищения вырвался из его рта, заставив остальных поспешно оглянуться. Причина восторга оказалась вполне очевидна. На верхних ступенях лестницы, по которой они поднялись на крышу, стояла девушка неземной красоты. При виде её у парней перехватило дыхание, и даже Варя, которая сама была весьма симпатичной, невольно залюбовалась грацией и изяществом незнакомки.
Облачённая в длинный, белоснежный хитон, скреплённый на левом плече золотой пряжкой, с густой гривой тёмных волос, спадающих на грудь, гречанка словно сошла с полотна Бориса Валеджо. Женственность и сила гармонично сочетались в её фигуре.
«Ей бы тренером по фитнесу работать, я б из спортзала не вылазил!» – тоскливо подумал Тимохин. Весь левый бок девушки из-за фасона платья был обнажён, открывая чужим взорам гладкую кожу и стройное, мускулистое тело. Тем временем обладательница столь ослепительной внешности, мягко ступая босыми ногами, приблизилась к гостям вплотную и без лишних церемоний расцеловала всех четверых в щёки.
– Здравствуйте, – вновь зазвучал её чарующий голос, пока парни и Варвара переводили дух, впечатлённые началом приветствия. – Меня зовут Мария. Я воспитанница стратега Костаса. И для меня большая честь принимать в его доме столь почётных гостей.
– А кто такой стратег Костас? – выдавил из себя Ашас, не мигая пялясь в лицо девушки. Как видно сражённый её красотой, он уже ничего не соображал.
– Ты чего, придурок несчастный, память потерял? – пробурчал Александр, оправившись от восторженных впечатлений быстрее своего двойника. – Дядя Миша сказал же при переходе, что его второе имя Костас. Видимо, здесь он известен под этим именем и должностью.
– Должностью? Какою должностью? – Несчастный эмиссар никак не мог прийти в себя, пленённый блеском карих глаз и алых губ.
– Тебе же сто раз уже сказали, – терпеливо добавил Долгоруков. – Стратег. В Древней Греции это должность, что-то типа министра обороны.
– Ну всё, хватить трындеть! – осадила их Варя. – Проявите учтивость по отношению к девушке и хозяйке дома. – И, обратившись к Марии, лейтенант ответила на приветствие: – Поверьте, для нас такая же честь быть гостями столь почётного дома. Меня зовут Варвара. Позвольте, в свою очередь, поприветствовать вас согласно вашим обычаям.
И с этими словами она, нимало не смущаясь, поцеловала воспитанницу Костаса прямо в губы. У Ашаса, Саши и Всеволода как по команде отвисли челюсти. Такого они от своего командира точно не ожидали.
Но прекрасная гречанка восприняла поцелуй как должное и, любезно улыбнувшись, взяла Варвару под руку.
– Если вы представите мне ваших воинов, хилиарх[3] Варвара, то мы сможем закончить приветственную церемонию и спуститься вниз, где вас ждут вода и фрукты.
– Конечно. – Варя, даже не пытаясь освободить руку, обернулась к своим подчинённым. – Госпожа Мария, их всего трое, но это проверенные бойцы: Всеволод, Янас и Александр.
– Рада знакомству. – Воспитанница Костаса тепло улыбнулась каждому представленному. – Я приглашаю всех вас отдохнуть с дороги.
Обе девушки, продолжая держаться за руки, направились к лестнице, а мужская троица, замешкавшись, смотрела им вслед, не в силах побороть смущения и восторга перед двумя представительницами прекрасного пола. Наконец Тимохин встряхнулся, как вылезший из воды ротвейлер, после чего правым хуком в плечо вывел из оцепенения своего «собрата по внешности».
– А? Что? – только и спросил тот, возвращая лицу осмысленное выражение.
– Хорош зависать! Слышал же, нас вниз приглашают. Так потопали, чего ждём-то. Лысый, ты с нами?
– Глупый вопрос, – пробурчал красный Долгоруков. – Конечно, с вами. И я не лысый, – хмуро добавил он, глянув на напарника.
– Как скажешь, – равнодушно согласился тот. – Пошли, на местные пейзажи ещё налюбуемся, а пока время воздать должное греческой кухне и красоте хозяйки дома.
– С превеликим удовольствием, – наконец обрёл дар речи Ашас и тут же восторженно добавил: – Какая женщина! Александер, вы видели? Клянусь, у меня не хватит слов, чтобы описать её прелести и чувства, возбуждаемые ею же.
– Вот и хорошо, что не хватит. – одобрил Тимохин, приобнимая двойника за плечо и увлекая следом за девушками, уже спускающимися по лестнице. – Помолчишь немного, а то ты всегда такой многословный, что аж зла на тебя не хватает, прбить порой охота, уж прости за прямоту!
– Да ладно, я не в претензии, – великодушно ответил Янас. – Но позвольте узнать, кем это очаровательное создание назвало нашего лейтенанта? Что это за хи… ри… хили… блин, и не выговоришь так сразу!
– Хилиарх, – подсказал шедший за ними следом Всеволод. – Значит, командир.
– Командир? – переспросил бывший представитель тёмного мира. – А как она, я имею в виду Марию, догадалась, что Варвара Андреевна наша начальница? Ведь на нас одинаковые костюмы, без всяких знаков различия.
– По винтовке, – съязвил Тимохин. – У кого пушка длиннее, тот и главный.
– Благодаря поцелую, – просто ответил блондин, словно это всё объясняло.
Ашас и Саша вздрогнули, вспоминая сей пикантный момент – красавица Варя, целующая в губы другую девушку.
– И как же это, пардон, лесбийское приветствие обозначило её статус? – осторожно уточнил ошарашенный эмиссар.
– Элементарно, Ватсон, – спародировал знаменитого сыщика Долгоруков, охотно пускаясь в разъяснения: – Кстати, не вздумай здесь ляпнуть кому-нибудь про поцелуи в подобном ракурсе: лесби или гомо. Учти, что в греческих полисах, – новоявленный лектор повёл рукой вокруг себя, – публичные поцелуи, связанные с романтизмом и любовными чувствами, встретят неодобрение и даже порицание общественности. Подобные свидетельства привязанности и близости принято проявлять дома, в интимной, так сказать, обстановке. А вот открытые поцелуи при встрече, как между мужчинами, так и между женщинами, являются как раз тем, для чего свершаются: приветствие, проявление уважения и определение статуса.
– Ты-то откуда всё это знаешь? – удивился Александр. – Бывал, что ли, уже здесь?
– В отличие от некоторых я много читаю! – фыркнул напарник. – Когда и как я мог здесь бывать? Нереально. Просто в своё время изучал историю и культуру Древней Греции.
– Это круто! А можно чуть подробней про поцелуи? – попросил Ашас, неотрывно следящий за идущими далеко впереди Марией и Варей и одновременно с интересом слушающий своего коллегу.
– Пожалуйста, – охотно снизошёл Всеволод. – Можно и подробней. А конкретно на нашем примере. Мария при знакомстве поцеловала нас всех, напомню, всех, в щёку. Этим она дала понять, что уважает нас, но не считает нас себе равными. А вот Варвара Андреевна, как видно тоже разбирающаяся в древней истории и культуре, в ответ поцеловала Марию в губы, чем сразу же установила свой статус-кво и показала, что является равной ей по положению и значимости.
– Во как! – восхитился поступком командира Тимохин.
– Ну да! И кстати, если бы Мария считала нас вообще себе не ровней, плебеями, рабами или простолюдинами, она бы нас вообще не целовала, а это мы должны были бы ей поклониться, не касаясь даже подола её одежды.
– Ого! – встревоженно воскликнул Янас. – Как, однако, нам повезло. Ибо клянусь вам, парни, её губы на моей щеке – это самое лучшее из случившегося со мной, что в этой жизни, что в той. Так вот, ради повторения этого чуда я готов хоть со скалы броситься!
– И кстати, зря сделаешь, – подковырнул Тимохин. – Разбившись вдребезги, ты вряд ли получишь от такой красавицы поцелуйчик в щёку. Разве что в лобик, когда хоронить будут.
– Да тьфу на вас, Александер! Зачем вы так не смешно шутите?
– Сам напросился, – беззлобно усмехнулся Саня. – Думай в следующий раз, когда обещаниями разбрасываешься.
Так, незамысловато беседуя, они постепенно нагнали девушек где-то посередине террасы и смогли расслышать тему их разговора.
– Да, господин Костас воспитывал меня с малых лет. Так он выполнял клятву, данную моему отцу.
– А простите за любопытство, Мария. Почему ваш отец сам не занимался вашим воспитанием? Или почему это не делала ваша уважаемая мать, как предписывают обычаи?
Парням не было видно лица хозяйки дома, но зато была слышна печаль, сопровождающая ответ девушки:
– Моя мать погибла от лап чудовищ, напавших из-за граней. А мой отец, воин из войска Костаса, пал смертью храбрых в одном из сражений во время междоусобицы.
– Междоусобица? – искренне поразилась Варя. – Учитывая близость столь великой опасности, которой являются грани, неужели находятся люди, желающие лить кровь соотечественников за кусок территории?
Прежде чем ответить, гречанка многозначительно помолчала.
– Я знаю, господин Костас приходит к нам из другого мира. Я также знаю, что и вы пришли с ним оттуда. И вполне допускаю мысль, что в вашем мире люди более благородны, чисты мыслями и духом. Возможно, вам кажется диким и невероятным убивать себе подобных, когда рядом находится зло, готовое поглотить всё и вся. Но в наших полисах правят алчность, тщеславие, трусость. А потому, уважаемая Варвара, отбросьте и тень сомнения в том, что такие люди находятся. Они льют реки крови ради достижения своих целей, и соседство тёмных сил их не останавливает.
– Я ничуть не сомневаюсь в существовании таких людей, ибо, если говорить начистоту, у нас их не меньше. Все они творят подлости и вероломство с непринуждённой лёгкостью, совершенно не мучаясь стыдом или угрызениями совести.
– В таком случае, – печально заключила Мария, – вас не должен удивлять тот факт, что даже близость граней с таящимися за ними чудовищами не в состоянии избавить нас от зла, творимого нашими собратьями по этой земле.
Некоторое время девушки шли молча, как видно сопереживая обоим мирам, страдающим от человеческих пороков. Ребята, идущие за ними, затаили дыхание, ожидая продолжения разговора, и оно последовало.
– Значит, стратег Костас, – лейтенант вернула разговор к интересующей её теме, – воспитывал вас из-за обещания, данного вашему отцу, а не из-за существования каких-нибудь романтических чувств к вашей матушке.
– Зевс всемогущий, заступись за нас! – возмущённо воскликнула гречанка. – Нет, конечно! Какие ещё «романтические чувства»? Моя мать была достойной женщиной, из приличной семьи. Ей не пристало водить отношения за спиной законного мужа, уподобляясь каким-нибудь гетерам. Да и сам Костас, хоть он и любит проводить время, окружённый женской лаской, тем не менее не позволяет себе ухаживания за женщинами, связанными узами брака.
– Окружённый женской лаской? – зачем-то повторила Варя.
– Да, – нисколько не смущаясь, подтвердила воспитанница обсуждаемого стратега. – Ведь вы сами видели, какой он импозантный мужчина, а значит, от недостатка женского внимания не страдает.
Воронюк ненадолго замолчала, как видно продумывая дальнейший разговор в более тактичной манере. Воспользовавшись этой паузой, Всеволод удивлённым шёпотом поделился со своими коллегами:
– Откуда Мария знает слово «импозантный»? Ведь оно французское и в Древней Греции не употреблялось.
– Ой, великая тайна! Наверняка дядя Миша научил, – отмахнулся Тимохин, считая этот момент недостойным внимания. Его самого заинтересовало другое обстоятельство, которое он и поспешил выяснить, вклинившись в разговор девушек:
– Простите, хозяюшка, я вот тут понять никак не могу. Вы говорите, что Костас окружён женским вниманием, почему же он до сих пор не женат? Или он, простите, вдовец?
Обе девушки, замедлив шаг, оглянулись бросить взгляд на встрявшего в их беседу нахала: гречанка – удивлённый, а астраханка – осуждающий. И тут же обе не сговариваясь с надменным видом отвернулись, не удостоив Александра ответом, после чего ускорили шаг, разрывая дистанцию между ними и мужской «компашкой».
– Чего ты встреваешь? – досадливо ткнул напарника кулаком в бок Всеволод. – Неприлично вмешиваться в чужие разговоры, особенно женские.
– Да шут с ними, с их приличиями. – Тимохин снова нацепил на себя маску хама и невежды. – Просто ты видел, как Варька начинает румянцем заливаться всякий раз, как говорит с Михаилом Георгиевичем или о нём? Значит, нравится он ей.
– Ну, может, и нравится. Тебе-то что с того? – проворчал блондин. – Это её личное дело.
– И моё тоже, – мрачно процедил Александр. – Она мне нравится, и мне также небезразлично, кто нравится ей…
Долгоруков с пониманием хмыкнул, так как и сам в некотором роде разделял одобную точку зрения, но счёл нужным предостеречь своего напарника и конкурента:
– Ты только не пытайся очернять дядю Мишу в её глазах, можешь крупно просчитаться и стать для неё врагом номер один. Женщины очень упрямы и независимы, они не любят, когда мы, мужчины, навязываем им своё мнение о других мужчинах. Да и не только о них, но и о любых других аспектах жизни. Не дави, короче.
Тимохин молча кивнул, вынужденно соглашаясь. По факту всё так.
– Друзья мои, может, отложим уже романтичные заговоры до поры до времени и постараемся нагнать наших милых дам? Не знаю, как вам, а мне до смерти интересно, какие ещё темы они будут обсуждать…
Как видно, это было интересно не только одному Ашасу, поэтому в единогласном порыве все трое ускорили шаг. Однако словно предугадав их намерения, Мария жестом руки направила к ним человека в коротком хитоне, стоявшего в ожидании у лестницы, ведущей во внутренний дворик. Тот, сделав лёгкий поклон, вышел из тени навстречу парням, нарушив тишину террасы цокотом копыт.
– Ёшкин матрёшкин! – воскликнул поражённый Александр, внимательнее разглядев незнакомца.
– Э-э-э… что, простите? – спросил тот, почесывая кудряшки меж рогов. Остановившись перед гостями и переминаясь на своих козлиных ногах, торчащих из-под синего хитона, он продолжил: – Не сочтите за бестактность, но я не слышал о таком племени, имя которого вы сейчас произнесли. Сам же я имею честь и удовольствие являться представителем гордого народа сатиров. Моё имя Пенелопус, и я служу в доме благородного господина Костаса в качестве распорядителя.
– Очень приятно познакомиться, – в тон ему, ни капли не смущаясь, ответил бывший эмиссар. – Позвольте со своей стороны представиться. Меня зовут Янас, для друзей просто Ашас. А этих двух милых молодых людей с выпученными глазами именуют Всеволод и Александер. Друзья мои, – он переключился на спутников, – в конце концов, это невежливо. Выходите уже из ступора и проявите учтивость, дабы поприветствовать сатира, занимающего в принимающем вас доме такую почётную должность.
– Ох ты ж мать его…
– Ну полноте! Вам ли, прослужившим столько времени в Комитете и повидавшим несметное количество монстров, удивляться рогатому человеку с копытами на нижних конечностях. Чего такого-то?
– Одно дело всяческие уроды, словно рождённые больной фантазией, – медленно заговорил Александр, продолжая пялиться на сатира, – и совсем другое – встретить вживую существо из древних мифов.
– Э-э-э… Простите, уважаемый, я опять вас не понял, – вступил в диалог сатир. – Во-первых, я не существо! А во-вторых, мой народ принадлежит к древней расе, и никакие мифы тут ни при чём!
– Это он о своём, о наболевшем, – торопливо перехватил инициативу Янас, явно опасаясь, что Тимохин в привычной ему бестактной манере как-нибудь оскорбит собеседника, и постарался сменить тему: – А позвольте поинтересоваться, уважаемый господин Пенелопус, вы вот упомянули, что служите в сём благородном доме распорядителем. А можно уточнить, распорядителем чего?
Сатир гордо подбоченился, уперевшись левой рукой в бок, а правой продемонстрировал серебряный медальон, висевший на его шее:
– Я распорядитель всего этого дома.
– Это как это? – вклинился наконец в беседу Долгоруков.
– Очень просто, – снисходительно пояснил представитель мифического народа. – Если господин Костас или его воспитанница госпожа Мария выскажут какие-нибудь пожелания, я тут же даю распоряжения слугам и рабам, дабы те исполнили их незамедлительно.
– А-а, понятно… – протянул Всеволод и, переглянувшись с коллегами, дал своё пояснение: – Видимо, приказчик?
– Менеджер? – нашёл более современное пояснение Саша.
– Итак, уважаемый Пенелопус! – снова взял инициативу в беседе Янас. – Не соблаговолите ли вы, любезнейший, сопроводить нас вниз? Госпожа Мария приглашала нас немного отдохнуть с дороги.
– Разумеется, – чопорно ответил сатир, отставляя левое копытце. – Именно это распоряжение моей госпожи я спешил исполнить, направляясь к вам. Прошу вас следовать за мной.
Козлоногий распорядитель чуть вихляющей походкой направился к лестнице, по которой уже спускались хозяйка дома и её высокая гостья. Парни поспешили следом за ним, причём Ашас нагнал сатира и, взяв его под локоток, начал заваливать кучей вопросов о мире, в который они попали, и людях, его населяющих, и конечно же о Марии.
Сатир-распорядитель оказался довольно словоохотливым субъектом и на кучу вопросов эмиссара давал не менее обстоятельные ответы, говоря без утайки обо всём, кроме подробностей о личной жизни своей госпожи, завуалированно увиливая от откровений.
– Встретились, блин, два одиночества! – пробурчал Тимохин, слушая витиеватые речи обоих собеседников. Те же упоённо болтали, расцвечивая свои образные речи эпитетами, поговорками и афоризмами. И до того схожа была их манера выражаться, что Александр невольно начал подозревать меж ними родственную связь.
– Да ладно тебе, пускай общаются, – мягко осадил его Всеволод. – Ашасу с нами и поговорить толком не удаётся, мы все быстро устаём от его словесного водопада. Да плюс всё время требуем, чтобы он вообще заткнулся. А тут такая удача – такой же болтун, который, мало того, ещё и слушает внимательно, с неослабевающим интересом.
Последнее было правдой. Ашас и Пенелопус, оба были страшно довольны друг другом, не испытывая ни капли дискомфорта или неприязни. Прислушиваясь к ним, Саша и Всеволод для себя выяснили, что их группа и вправду попала в античную Грецию, в город, или, правильнее, полис под названием Анонимус. Что его население состоит не только из людей, но и представителей мифических рас, мирно сосуществующих друг с другом. Что грани, за стенами которых скрывается безграничное зло, находятся дальше на севере и даже с крыши самого высокого в городе дома их не разглядишь. Ну, разве что с крыши храма Зевса Громовержца, на которую, понятное дело, их никто не пустит. Хотя стратегу Костасу, конечно, можно…
На вопрос, где он научился русскому языку, сатир недоумённо покосился на собеседника и ответил, что не понимает, о чём речь, и, в свою очередь, поинтересовался, где Ашас и его спутники так прекрасно выучили греческий. В общем, языковая тема зашла в тупик, и эмиссар вновь перевёл разговор на госпожу Марию.
Так, в непринуждённой беседе, минуя все лестницы и переходы, маленькая компания вышла во внутренний дворик особняка. Обе девушки тут же заняли мраморную угловую скамью возле фонтана и, отпив немного воды из кубков со стоящего рядом столика, продолжили беседу о хозяине дома. Если точнее, госпожа Мария рассказывала о подвигах, совершённых её наставником и опекуном за время его службы в данном полисе. Варя же с упоением слушала, вставляя время от времени уточняющие вопросы и комментарии.
Её подопечных сатир-распорядитель провёл к другому фонтану, возле которого также был накрыт небольшой столик с приставленными к нему двумя скамьями. Усевшись поудобней, гости набросились на угощение, состоявшее в основном из фруктов и сладостей. Не заботясь о соблюдении этикета (всё равно они его не знали), парни сметали всё с тарелок, запивая водой и сладким напитком наподобие компота.
Такой аппетит был вполне понятен, ведь все трое с самого утра ничего не ели, если не считать полпачки галет, которые Тимохин свистнул у Кота во время полёта. Озадаченно почесав себя между рогов, Пенелопус спросил:
– Может быть, достопочтенные гости желают покушать более солидно? Так я могу выпросить дозволения у госпожи Марии подать мяса, сыра и вина.
– Всенепременно! – прозвучал громоподобный голос, и все находящиеся во дворике в едином порыве уставились на лестницу с террасы.
Горделивой, властной, преисполненной достоинства походкой по ней спускался Михаил Георгиевич, то есть теперь, стало быть, стратег Костас. Если бы оперативники не знали, кто это такой, они бы и не узнали в этом статном древнегреческом воителе старого егеря из саратовских лесов.
Его густая борода была завита в кудряшки, волосы на голове уложены в сложную причёску, мощный торс затянут в богатый пурпурный хитон, среплённый золотыми фибулами и подпоясанный богато украшенным ремнём. На левом боку в изящных ножнах покачивался ксифос[4].
Как и Мария, он был бос, соблюдая древнегреческий обычай ходить внутри дома без обуви. В руке Михаил держал полную миску орехов, которые с видимым удовольствием грыз, разламывая пальцами скорлупу.
– Всенепременно, – повторил он поклонившемуся Пенелопусу и уже менее громко добавил: – Подай всего, и мяса, и сыра, и хлеба. Ещё капустный салат не забудь. Но, – его палец предостерегающе указал в небо, – никакого вина. Только вода и морс!
С улыбкой оглядев гостей, хозяин дома пояснил:
– Вино перед боем пить не стоит. Оставим его для празднования победы.
– Мой господин, – Мария, поднявшись со скамьи, пошла навстречу Костасу, – рада вас приветствовать.
– Здравствуй, Машенька. – Стратег взял её свободной рукой за плечо и, слегка подтянув к себе, поцеловал по-отечески в лоб. – Эти люди – мои добрые друзья, можешь при них не так строго соблюдать этикет. Пусть они почувствуют себя как дома.
– Ну слава богам! – с радостным облегчением воскликнула девушка и, подхватив со столика персик, прыгнула на скамью, забравшись на неё с ногами. – А то я уже думала, что придётся весь день изображать из себя чопорную дуру. Ходить как палку проглотившая, ни чихнуть, ни сморкнуться. Эй, парни! – окликнула она опешивших оперативников. – Захлопнули рты и давайте подтаскивайте свои скамейки поближе к нам. Хватит по углам ютиться, поужинаем все вместе, дружной компанией.
– Да-да. Подтягивайтесь к нам, – поддержал воспитанницу Костас, садясь на скамью к девушкам, поближе к Варваре и предложив ей орешков.
Приглашать дважды парней не пришлось, Саша и Всеволод в четыре руки перетащили свой стол к столику хозяев дома, а Ашас подтянул за ними скамейки. Правда, эмиссар (то ли по незнанию, то ли нарочно) не отрывал их от пола, а тащил волоком, из-за чего деревянные ножки противно скрипели по шлифованному мрамору. Получив за это два нелестных высказывания и один подзатыльник, он, ничуть не конфузясь, уселся рядом с Марией, не сводя с неё обожающего взгляда.
– Итак, бездельники! – взял слово греко-саратовский граничар. – Пока ждём перекус, обсудим наши планы на сегодняшний вечер, а главное, на сегодняшнюю ночь.
– А в эти планы не входит визит в купальню? – перебила его воспитанница. – Я велела наполнить для тебя ванну.
– Спасибо, солнышко, но не в этот раз. Я уже сходил в баню там, у себя, так что теперь чистый и свежий, в бой пойду блистающим и благоухающим. Вот, возможно, кто-то из ребят попозже этой ванной воспользуется, даю им своё на то разрешение.
– Ну если они и пойдут, – Мария заговорщицки переглянулась с Варварой, – то после нас, девочек, мы с Варей первые искупаемся.
– Не возражаю, поступайте, как вам заблагорассудится.
Тимохин и Долгоруков настороженно переглянулись. Как видно, услышав фразу о девочках в ванной оба вспомнили поцелуи в губы. Мало ли что там ещё было в обычаях этих греков?
– Позвольте? – первым поднял руку Всеволод. – А стоит ли тратить время на водные процедуры, учитывая, что нас всех ждёт марш-бросок до граней и жестокий махач в полнолуние? Может, уж лучше после помоемся, когда всё закончится?
– Хм! – Михаил Георгиевич скептически оглядел троицу оперов. – Вы, похоже, всё ещё не поняли, что вам уготовано.
– А что нам уготовано? – спросил за всех Саша.
Читать бесплатно другие книги:
