Стреляй, напарник! Месть тьмы Белянин Андрей

Пушистая стражница издала короткое цоканье, как бы говоря: «Не стоит благодарности. Одно ведь дело делаем». Удовлетворённый её ответом бородач посмотрел на небо и немного скривился.

– Однако быстро вечереет. Мне скоро на работу, грани не ждут. А от сменщиков моих, что должны вас тут за меня охранять, ни слуху ни духу. И Капитан на мобилу не отвечает. Что происходит? Где их черти носят, защитничков этих?

– Пригнись!

Никто из группы не успел понять, кому предназначалась команда, поэтому на пол бухнулись все трое, а Варя навскидку прострелила стекло в окне над Ашасом и монстра за ним.

– Чисто! – отрапортовала она сама себе, озираясь на остальные окна. – Всем подъём! Круговое наблюдение, о целях извещать меня тотчас же.

Тимохин и Долгоруков исполнили команду в точности, поднявшись с пола и озираясь по сторонам. Ашас, в отличие от них, подниматься не спешил.

– С вашего позволения, Варвара Андреевна, я пока останусь в горизонтальном положении, – попытался объясниться он, забиваясь под сиденье машины. – Я недостаточно смелый, чтобы бдить по сторонам, когда идёт такая канонада. Ведь согласитесь, в такой обстановке легко словить шальную пулю. А оно мне надо? Тем более я всё-таки не штатный боец, а всего лишь консультант и следопыт, ну или что-то типа того, и в бою от меня пользы немного, а ведь то, что творится вокруг, полностью соответствует понятию «бой».

– Всё сказал? – сквозь зубы процедила лейтенант, не прекращая наблюдения и держа РПР на изготовку. – Не хочешь помогать, тогда не мешай. Валяйся дальше, но чтоб без звука, уяснил?

Ответ бывшего эмиссара потонул в грохоте выстрела, потому что водитель их «таблетки»[1], громко матерясь, пальнул из обреза в показавшегося из-за дерева убара. Громко взвизгнув, тварь опрокинулась на спину, но быстро вскочила и бросилась прочь, нырнув в заросли кустов.

Водила пальнул ей вслед из второго ствола, добавив новую порцию мата. Попал или нет, результат этого выстрела остался неизвестен, да он, собственно, никого особенно не интересовал, потому что стрельбы вокруг хватало с избытком.

Их маленький караван в составе головного полицейского уазика, двух комитетских пикапов и «таблетки» оказался зажат на узкой лесной дороге и был атакован со всех сторон монстрами различных видов. «Волкодавы», быстро среагировав, заняли круговую оборону, кроша нападающих из лёгкого ручного оружия.

Группа лейтенанта Воронюк находилась в середине колонны, сразу за командирским пикапом, поэтому оказалась в защищённом кольце, но принять участие в схватке всё равно пришлось. Монстров было много, и они иногда прорывались сквозь кинжальный огонь, заставляя защитников стрелять в упор или даже биться врукопашную.

Майор Сулинов, не оставшийся за бронёй своего пикапа, ходил вдоль колонны, стреляя с двух рук и раздавая своим бойцам короткие команды. Проходя мимо «таблетки» с оперативниками, он задержался на секунду, заглянув в окно:

– Эй, ханурики! Живы ещё?

– Так точно, товарищ майор! – откликнулась за всех Варя.

– Молодцы! Машину не покидать, сидеть как пришитые, – приказал Сулинов, хотя внештатники и сами не спешили покидать «таблетку», так как оружие было только у лейтенанта и водителя. Травмат Долгорукова был бесполезен, а ножи Александра оставались, так сказать, на крайний случай. И похоже, что случай этот не за горами…

Не тратя времени, командир прошёл дальше, к замыкающему пикапу, подстрелив по ходу движения трёх бультов и одного скраджа. Один выстрел – одна тварь, всё по-честному.

– Знаете, друзья мои, – вновь заговорил с пола машины Ашас, устраиваясь поудобней, – а ведь, несмотря на всю свою брутальность, Анатолий Викторович, оказывается, действительно профессиональный главнокомандующий, от которого порой исходят очень разумные приказы. «Не покидать машину!» Вы только вслушайтесь, сколько тепла и заботы сквозит в этих простых словах, сказанных в пылу жаркого боя. И с каким рвением я готов исполнять его указания, невзирая на все сложности и опасности…

– Хорош трындеть! – злобно рыкнул на него Тимохин, опередив на доли секунды остальных коллег. – Тебе было сказано, валяйся молча.

– Вам легко говорить, – не унимался его двойник, взбивая Сашин рюкзак, как подушку, и подстраивая под голову. – У вас хотя бы ножи есть, и в случае вторжения монстров внутрь машины вам будет чем защищаться. А я, как всегда, безоружен. И что мне прикажете делать? В старину говорили, что слово – это тоже своего рода мощнейшее оружие. Но что-то мне кажется, против монстров оно не сработает? Как бы я ни старался красноречиво объясниться с убаром или бультом, это не помешает им вонзить свои клыки в самые мясистые части моего бренного тела.

– Зато твои слова помогут мне решиться наконец вонзить свои ножи в упомянутые тобой же мясистые части, – честно предупредил его Саша, поигрывая клинками.

– Неужели я настолько вам противен, Александер, что вы готовы устроить акт членовредительства члену нашего крепко спаянного коллектива?

– Да ты задолб… – набычился тот, доведённый уже до кипения, но выстрел, прогремевший в салоне, оборвал диспут между неродственными близнецами. Ещё одно стекло и тварь за ним оказались разнесены трассёром из Вариного «рэпа».

– А ну! – грозно скомандовала лейтенант, водя стволом пистолета от окна к окну. – Заткнулись оба! Все трое! – на всякий случай добавила она, зыркнув на ни в чём не повинного Всеволода. – Вам было сказано наблюдать и предупреждать. Болтать обо всякой ерунде после будете.

– Если это «после» настанет, – с тоской в голосе протянул двойник.

– Янас! – раздражённо прикрикнула Варя, как видно, терпение у неё было на исходе.

Долгоруков тут же захлопнул Ашасу ладонью рот, и тот вжался в рюкзак, всем своим видом изображая испуг и готовность исполнять приказ о вынужденном молчании.

Тем временем стрельба вокруг стала реже, а через некоторое время прекратилась совсем. Похоже, силы нападающих иссякли. Наступила опасная фронтовая тишина. Бойцы не покидали своих позиций, держа на прицеле окружающие их заросли. Минута, другая. Атак не было, но и напряжение не отступало, все были наготове и ждали, ждали, ждали.

Наконец уши людей уловили робкий птичий свист. Затем второй. Третий. Птицы, словно отходя от оцепенения, охватившего их во время бушующей вокруг ярости боя, оживали, наполняя воздух своими трелями.

Анатолий Викторович облегчённо вздохнул и, щёлкнув по гарнитуре, скомандовал:

– Всем внимание! Отделение. Вторые номера, провести разведку местности. В лес не углубляться, оставаясь в пределах видимости колонны. Первые номера, проверить: транспорт, груз, оценить потери и расчистить дорогу. Выполнять!

Колонна, до этого неподвижная и молчаливая, как ощетинившийся иголками ёж, враз засуетилась, загомонила. Бойцы сноровисто приступили к выполнению приказа. Сам майор, бросив мимоходом взгляд в окно «таблетки», прошествовал к головной машине. Полицейский уазик представлял собой довольно жалкое зрелище.

Скаты разодраны клыками до самых дисков, стёкла выбиты, исполосованный когтями корпус, и в качестве апогея ствол поваленного поперёк дороги дерева лежит на капоте, продавив его до самых колёс.

«Оси сломаны, движок на земле, ремонту не подлежит», – оценил его состояние Сулинов и зло сплюнул. Служебная командировка не задалась с самого начала.

Он обошёл покорёженную машину, заходя со стороны водительской двери. Сама дверь, оторванная с болтами, валялась неподалёку. Водитель – молоденький сержант полиции – с кровавленной головой сидел на порожке, тупо уставившись в землю и что-то бессвязно бормоча. Зажатый в его руке «макаров» с отведённым назад затвором говорил, что парень тоже не прятался под сиденьем, а яростно отстреливался.

– Как сам? – спросил майор у мужчины в гражданской одежде, сидящего на месте водителя и бинтующего голову сержанта. На приборной доске перед ним лежал РПР, так как мужчина был сотрудником Комитета из Саратовского отделения.

Не прерывая перевязку, тот неопределённо пожал плечами и, оглядывая заросли, процедил:

– Нормалёк. Ни царапины. – Немного помолчав, он кивнул на основание поваленного дерева. – Не перепилено. Зубами монстры грызли, как бобры. Значит, не люди засаду готовили, а они сами.

– Дерево сами, – согласился по этому пункту Сулинов, но, как видно, по другим у него имелось иное мнение. – Только дерево толстое, им несколько часов его грызть пришлось, значит, готовились заранее. У них, – он кивнул на валявшиеся повсюду трупы монстров, – мозгов бы на это не хватило, должен быть кто-то поумнее.

Ещё один щелчок по гарнитуре:

– Внимание, разведка! Что обнаружили?

Через некоторое время раздался ответный щелчок, и возбуждённый голос Кота доложил:

– Ничего особенного, шеф! Трупы монстров да кучи их фекалий под деревьями. Кстати, большие кучи, видать, давно нас здесь ждали.

– Давно ждали… – протяжно повторил майор сам для себя, покачивая головой. – Кроме безмозглых, другие особи имеются?

– Никак нет! – пришёл ответ. – Пара дроклов в хвосте колонны завалены, остальные безмозглые.

– Хе, что дроклы, – сам с собой заговорил командир, – этих тварей я видел, сам же их и завалил. Но они тупо исполнители, а не полководцы.

Он задумчиво оглядел окружающий их лес и, резко склонившись к саратовскому коллеге, спросил, глядя на него в упор:

– Кто знал о нашем маршруте следования?

Тот, ничуть не смутившись, закрепил повязку на раненом сержанте и, уставившись в глаза майору, твёрдым голосом ответил:

– Официально? Немногие. Но повторю – официально.

Саратовец устало отвёл взгляд и, откинувшись на сиденье, взял с панели РПР, переложил его себе на колени. Хмуро осмотрев лежащее на капоте машины дерево, он таким же усталым тоном продолжил:

– А если по сути, то дядю Мишу у нас тут весь район знает. Ещё бы, самый старый егерь в области. Ну а то, что он граничар, знает весь наш Комитет: от Совета до самого последнего рядового. И то, что в Астраханском батальоне служит командиром его воспитанник, тоже ни для кого не секрет.

Помолчав пару секунд, комитетчик вновь взглянул в лицо Сулинову и доверительно добавил:

– Так что, майор, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, куда ты отправишься на усиление по прибытии в нашу область. К своему бывшему наставнику, куда же ещё. Просто, как дважды два.

Командир «волкодавов» чертыхнулся и сплюнул сквозь зубы. Надежда на какие-нибудь зацепки для выявления предателя, слившего информацию, развеялась как дым на ветру. А тот же саратовец, снова развалившись на сиденье, продолжил свои размышления вслух:

– Можно предположить, что засада готовилась не на тебя лично. Ведь Миша у нас заслуженный ветеран, и участок у него неслабый. Устранить такую глыбу в канун вторжения – довольно здравая мысль для любого диверсанта. Так что эти твари могли здесь ждать любого, кто направится к нему на подкрепление.

Это заявление заставило Сулинова нахмуриться.

– Если эта засада предназначена задержать подкрепление для дяди Миши, то что сейчас происходит у него самого?

Секундная пауза, в течение которой астраханец и саратовец обменялись понимающими взглядами, и дальше началась бурная деятельность.

– Веди его в «таблетку», – приказал майор коллеге, указав на сержанта, а сам побежал в центр колонны, командуя на ходу: – Разведка, возвращайтесь! Дэн, быстро расчистить путь, полицейский уазик скиньте в кювет.

Подбежав к машине с оперативниками, он велел им всем выходить:

– Поедете со мной в пикапе. Вы в салоне, охламоны ваши в кузове. Эта машина, – кивок в сторону «таблетки», – везёт местных обратно. Там раненые поедут.

– Но мы без них не… – хотела спросить Варвара.

– Не заблудимся, – упредил её вопрос Сулинов. – Тропа ведёт прямиком к озеру, а нам туда и надо. Осталось всего ничего: пять-шесть километров.

Впереди раздался жуткий треск, Дэн из армейского ИПК разносил в щепки импровизированный шлагбаум.

– Охренеть! – невольно вырвалось у Ашаса, впервые увидевшего это оружие в действии.

Не менее двойника был впечатлён и Саша, хотя старался делать вид, что ему такое не в диковинку. Минуты не прошло, как от поваленного дерева остались только груды щепок, после чего «волкодавы», навалившись гурьбой, столкнули покорёженный уазик в кювет. Дорога была свободна.

«Таблетка» с выбитыми стёклами, приняв на борт раненого полицейского и саратовского комитетчика, отправилась в обратный путь. А оставшиеся пикапы с астраханским подкреплением готовились продолжить маршрут. По два «волкодава» из каждой машины, облачившись в тяжёлую броню и вооружившись пулемётами, разместились в кузовах, прямо на ящиках с грузом. Внештатников майор, изменив первоначальное решение, всё же рассадил в салонах.

На крышу ведущего пикапа разместили крупнокалиберный пулемёт на дистанционном управлении, пульт от которого Анатолий Викторович забрал себе. А впереди колонны было решено пустить летающий дрон с мелкокалиберным пулемётом и камерами наблюдения. Обезопасив, таким образом, отряд от дальнейших неожиданных нападений, командир скомандовал:

– Трогай!

И поредевший караван тронулся дальше.

Спустя пару минут

Майор, неотрывно следя по монитору за видео, передаваемое с дрона, недовольно проворчал:

– Опять оно вернулось.

– Вернулось? – переспросил сидящий за рулём Кот. – Что вернулось?

– Чувство, – ответил командир и, оторвавшись от экрана, уставился в гущу леса. – Чувство, что на тебя пристально смотрят. И возможно, через прицел.

– Косатка, здесь Грешник! Колонна разделилась. Пикапы с астраханцами двинулись дальше. Машина с местными повернула обратно. Второй уазик уничтожен, остался на месте засады.

– Грешник, здесь Косатка! Тебя понял. Продолжай наблюдение. Без указаний ни во что не вмешивайся. Приём.

– Здесь Грешник. Принято.

– Мастер, здесь Косатка, отряд отбил нападение и продолжил движение. Потерь у них нет.

– Спасибо, Косатка, вас понял. Немного отстаём, друзья мои, надо поднажать. Упырь, прибавьте, пожалуйста, ходу.

– Так точно, Мастер. Уже прибавил.

Солнце почти село. Ещё отдельные лучи пробивались сквозь листву, но до полного его ухода за горизонт оставались считаные минуты. Вечер вступал в свои права, готовя плацдарм для наступающей ночи.

Гудя, как огромный шмель, дрон вылетел из-за верхушек деревьев и начал наматывать круги, направляя объективы своих камер на озеро, береговую линию и одиноко стоящий дом. Следы недавнего боя снимались им особенно тщательно, фиксируя валяющиеся повсюду трупы монстров и стреляные гильзы.

Закончив поверхностный осмотр, аппарат снизился до двух метров и стал облетать дом, заглядывая в окна. Когда он, закончив два круга, пошёл на третий, из леса показалась цепь «волкодавов» в боевом снаряжении. Двигаясь удивительно бесшумно для таких массивных мужиков, они приблизились к дому, беря его в полукольцо.

Дрон завис с противоположной стороны, над озером. Дом окружён. Из леса на тихом ходу выехали пикапы и остановились на некотором удалении.

– Ты куда собрался? – прошептал Всеволод, видя, как Тимохин собирается открыть дверь машины.

– Наружу, куда же ещё? – недоумённо ответил Саша.

– Я те, мля, дам наружу! – рыкнул на него водитель-«волкодав», неотрывно наблюдавший за тылом и левым фронтом. – Шеф велел выходить? Нет! Вот и сиди, мля, пока не скажет.

В этот момент из второй машины выбрался упомянутый майор и, держа в каждой руке по РПРу, направился в сторону дома. Неугомонный Тимохин, наплевав на всё и вся, открыл-таки дверь и, выскочив наружу, собрался идти следом. Его напарник и водитель разом зашипели на нарушителя дисциплины. Сулинов обернулся на этот шум, собираясь грозным окриком навести порядок, но не успел.

С ближайшего дерева вдруг раздалось беличье цоканье, а куст орешника резко взвился вверх, и показавшийся из этой гущи листьев и веток ствол карабина упёрся в командирский затылок. Всё живое, находившееся в этот момент на берегу озера, разом замерло. И даже искусственный дрон, казалось, стал гудеть на полтона тише.

Замер вместе со всеми и майор. Но, как ни странно, ни тени страха не мелькнуло на его лице, наоборот, радостная улыбка словно сделала его светлей.

– Здравствуйте, Михаил Георгиевич. Рад, что вы живы. А я иду, вижу, кустик какой-то странный растёт, думаю: пнуть, что ли, смеха ради?

– Похохми мне давай, – раздался голос из кучи листвы, – похохми. Думал он. Пёр, как баран, дороги не разбирая, мог и наступить, всё равно бы не увидел.

– Да ладно вам! – продолжал улыбаться Сулинов. – Не настолько уж я туп, чтобы спектральным зрением не увидеть человека в засаде. И не узнать его фокусы, которым он меня сам и обучил.

Раздался смешок, и ветки с листьями раскинулись в стороны, являя на свет хозяина дома.

Повесив карабин на плечо, бородач раскинул руки в стороны:

– Ну, здорово, бездельник!

– Привет, дядя Миша! – Майор, убрав «рэпы» в кобуры, рухнул в дружеские объятия бывшего наставника.

Обхватившись, как два борца на татами, наставник и ученик со смехом сжимали друг друга так, что треск разносился по всему берегу. Лично Тимохину на миг показалось, что после таких милых обнимашек оба мужчины рухнут с переломанными рёбрами. Ну просто потому, что это больше было похоже на борьбу двух медведей…

Однако ничего подобного не произошло. Расцепив объятия, майор и егерь, довольные, похлопывая друг друга по плечам, шутили, смеялись и обменивались типичными вопросами, которые обычно задают друг другу люди, хорошо знакомые, но давно не видевшиеся. Но как бы ни велика была радость от встречи, служба всегда превыше всего.

– Отделение! – скомандовал Сулинов, щёлкнув по гарнитуре, хотя такой голос услышали бы и на другом берегу озера без всякого микрофона. – Отбой боевой готовности. Приступить к подготовке дома и всей прилегающей территории к круговой обороне.

Словно сжатые пружины, получившие вдруг свободу, «волкодавы» сорвались с мест исполнять приказание. Пикапы подогнали к крыльцу, в считаные секунды разгрузили, и началась работа по превращению егерского домика в неприступную крепость.

– Вот это правильно! – от души похвалил Михаил Георгиевич. – Давно пора. А то вы что-то припозднились.

Майор открыл было рот, собираясь объяснить бывшему наставнику причины их задержек, но тот прервал его, небрежно махнув рукой:

– Можешь не рассказывать. Сам вижу. Все пикапы ваши в зелёной крови, значит, сюда с боем прорывались, а не походным маршем двигались.

Сулинов кивком подтвердил наблюдательность старого егеря. А тот переключил своё внимание на стоящих обособленно оперативников, мнущихся в нерешительности и не знающих, куда им деваться:

– Что за туристы? – спросил он бывшего воспитанника, направляясь в их сторону.

– Вот именно, туристы, – горько усмехнулся Анатолий Викторович, следуя за ним. – Оперативная группа из внештатников, для слежки и наблюдений. Почему-то высокому начальству вздумалось их прикрепить ко мне в самый последний момент.

Бородач недоумённо вскинул бровь, но ничего комментировать не стал, а подойдя к оперативникам, поприветствовал:

– Ну, здорово, ребятушки! Давайте знакомиться. Меня зовут Михаил Георгиевич, для друзей просто дядя Миша. Я здешний егерь, отвечаю за порядок в этой и прилегающей лесной местности.

– Лейтенант Воронюк! – представилась Варвара, выступая на шаг вперёд. – Командир смешанной опергруппы…

– Ну-ну! Лапка! – прервал её егерь. – Я слишком стар, чтобы выслушивать длинные официальные приветствия. Давай по-простому. Дядя Миша.

Он протянул ладонь для рукопожатия.

– Варя. – Опешившая девушка машинально подала свою руку.

– Очень приятно, мадемуазель. – Вместо того чтобы пожать ладонь, Михаил Георгиевич галантно поднёс её к губам и чмокнул. – Поверьте, очень приятно. В нашей глуши редко встретишь девушек. А уж таких очаровательных, как вы, – это вообще событие века.

Варвара залилась румянцем и смущённо поблагодарила за комплимент. Но, вспомнив, что она всё-таки командир группы, собралась и кратко, по именам, не называя должности, представила своих ребят: – Всеволод, Александр, Ашас.

Поочерёдно пожав представленным руки, бородач безапелляционно скомандовал:

– Все вокруг вкалывают, давайте и вы трое столбами не стойте, а беритесь за дело. Ты, лопоухий, – обратился он к Всеволоду, – вон стоит банька, вода уже в кадке, дрова в поленнице, растопи!

– Есть, – рванулся дисциплинированный Долгорукий.

– Вы, двое из ларца, – настала очередь Саши с Янасом, – вон там начатая яма, рядом лопата торчит. Значит, яму углубить, все трупы туда стащить и закопать. Выполнять!

Несмотря на волны возмущения, поднявшиеся в парочке «припаханных к делу», тем не менее они в едином порыве рванули исполнять поручения. Откуда в них проснулась такая тяга к исполнительности, ни тот ни другой объяснить не могли. Но подчинились без тени сомнения, понимая, что ими командуют по праву.

– Мастер, здесь Косатка! Грешник докладывает, что караван добрался до места назначения. Личный состав готовится к обороне, а командиры отделений вместе с хозяином объекта скрылись внутри.

– Косатка, вас понял. Пусть продолжает наблюдение, мы на подходе.

В предбаннике, вольготно раскинувшись на скамейках, майор и егерь, завёрнутые в мокрые простыни, прохладным квасом остужали жар после парилки. Вполне мирная, домашняя картина, если бы не карабин и РПР, лежащие на тех же скамьях рядом с владельцами.

– Ну, Толяныч, давай, – заговорил серьёзным тоном Михаил Георгиевич, отхлебнув разом с полковша. – По глазам вижу, хочешь чего-то спросить, прежде чем я за портал уйду. Теперь пора, выкладывай. Да не тяни, стемнело уже, там, может, ещё и светло, но тоже ненадолго, мне медлить нельзя.

Сулинов собрался с ответом, как бы взвешивая все «за» и «против», но всё же решившись, выпалил одним духом:

– Дядь Миш, забери оперов с собой.

Полуминутная пауза, в течение которой наставник разглядывал бывшего ученика. Затем:

– Да ты рехнулся, что ли? Напоминаю, там грани! И сегодня, если верить начальству, ожидается большой прорыв. И ты просишь взять их с собой? Туда?!

– Не совсем туда, – внёс поправку майор. – Ты ведь за стенами отсиживаться не будешь. Чтобы защитить население, вместе с войском пойдёшь к самим граням. Вот и иди, а хануриков моих оставишь в городе, чтобы под ногами не мешались. Сдашь их под опеку градоначальнику, и пусть сидят, пока всё не закончится.

– Под ногами не мешались, – с ухмылкой повторил бородач. – Вот, значит, где собака зарыта. Мешают они тебе. Не доверяешь ты им. Всем разом или кому-то персонально?

Сулинов утвердительно кивнул и, хлебнув квасу, разъяснил:

– Варя и Всеволод вполне надёжны. Она снайпер редкостный, он исполнительный и дисциплинированный. Их можно было бы и оставить. Но разделять эту группу я не имею права. А оставлять их всех не хочу из-за оставшихся двоих.

– Да что с ними не так? – пытливо спросил егерь. – Вроде бы обычные охламоны, каких много. Но так ведь ты и не таких обтёсывал. Хотя… – добавил он задумчиво, приложился к ковшу и, отхлебнув, закончил мысль: – Один из них странный какой-то. Тот, что в ошейнике.

– Этот в ошейнике, – просветил майор наставника, – и не человек вовсе. Он эмиссар из мира теней. Прибыл к нам с собственным телом, был перехвачен и перевербован. А ошейник у него набит взрывчаткой, для страховки, так сказать.

– Вон оно как! – поразился Михаил Георгиевич, хлопнув себя по коленям. – Вот уж правду бают, что Комитет в средствах неразборчив. Уже для борьбы с нечистью нечисть же и нанимают. Куда мы катимся?

– И не говори! Ну так что, возьмёшь?

– А какой резон мне их брать, если среди них такой сюрпризец имеется?

Сулинов посмотрел в глаза наставнику и заговорщицким тоном ответил:

– Так сюрпризец тебе не помеха, если ты его в городе, под присмотром оставишь. Зато я тебе в благодарность за услугу гостинцев подброшу. Дам для войска твоего пограничного несколько ящичков с «огнём греческим» и «стрелами Аполлона».

– Ишь ты! – обрадовался егерь, словно смакуя каждое услышанное слово. – Это хорошо! Это очень хорошо. А может, тогда и «молний Зевса» подкинешь? Для окончательного успокоения моих сомнений.

– Извини! – сочувственно развёл руками майор. – «Молнии» все наперечёт, свободных нет. Да к тому же если бы ты видел масштабы диверсий, что мы у себя в области предотвратили… Если в вашем регионе хотя бы вполовину такие же готовились, то, поверь, «молнии» нам здесь ой как понадобятся.

– Жаль, – искренне посетовал дядя Миша. – Но «огонь» и «стрелы», как я уже сказал, тоже хорошо. Однако вот что мне всё-таки покоя не даёт. Ты говорил, группа эта для слежки и наблюдений. Так чего же это начальство их на передовую засылает? Да ещё в самый последний момент. Как-то подозрительно это, не находишь?

– Подозрительно, – мрачно согласился командир «волкодавов». – Только понять, в чём затык, я пока и сам не могу. Может, Совет хочет от кого-то из них избавиться. Но делать это открыто не решается, вот и шлют всю группу туда, где их порешить могут. Сгинут все четверо, не беда, зато и ненужный объект самоустранится. А что, такое вполне в духе Комитета.

– Хм. Да ты, я вижу, уже зуб на своё руководство имеешь.

– Не то чтобы, но… – скривился майор. – Однако суета какая-то нездоровая среди лидеров наших идёт. Оно и понятно, подковёрная борьба за лучшее место всегда была. Но не в канун же такого большого шухера.

– А почему бы и нет? – возразил старый егерь. – Кому война, а кому мать родна. Ты же знаешь, жадные до власти, они во Всемирный потоп все лодки пожгут, лишь бы на единственном плоту верховодить. Так что им стоит воспользоваться всеобщей бедой, чтобы избавиться от кого-то, послав его под вражеский огонь?

– Или дружеский… – задумчиво протянул Сулинов.

– Ты это к чему?

В нескольких словах тот поведал бывшему наставнику о сорванной оперативниками засаде в «Гэлакси». И поделился своими соображениями по поводу той засады.

– Во как! – снова в своей манере воскликнул дядя Миша. – Так ты думаешь, устранить тебя хотели не с той стороны, а с нашей баррикады?

– Мне, если честно, эта мысль только недавно пришла, – пустился в рассуждения майор. – Задержанная нами ведьма призналась, что организовала на меня засаду по приказу кого-то неизвестного. Через посредника. Посредник до задержания был убит. Ниточка оборвана. А сам понимаешь, заказать-то мог кто угодно, необязательно с той стороны, ведь мог и кто-то из наших. Кто-нибудь из тех, кому я как кость в горле.

– С этим я соглашусь. Но знаешь ли, подослать к тебе группу с сомнительными сотрудниками в надежде, что они в критической ситуации тебя подведут и невольно посодействуют твоей гибели, это как-то ненадёжно. Итоговый результат не гарантирован.

– И это верно…

– Поверь, я допускаю, что тебя хотят устранить. Хотят и с той стороны, и, возможно, что даже с нашей. Но вряд ли посредством именно этой группы. Как я уже сказал, ненадёжно. Так что причину их приписки к тебе ищи в самих ребятах. От них избавиться хотят. Или от кого-то конкретно, но пожертвовав всеми.

Наставник и ученик помолчали, размышляя над ситуацией. Но долго раздумывать было некогда, и, хлопнув майора по плечу, старый егерь подвёл итог:

– Ладно, решено. Возьму я твоих подопечных, оставлю их у себя в полисе. Воспитанница моя за ними присмотрит. Гостинцы твои со всей аккуратностью использую, комар носа не подточит. Ну а ты, друг мой ситный, уж постарайся здесь не облажаться и уж будь ласков, «каморку» мою от диверсантов защити.

Обменявшись доверительными взглядами, мужчины пожали друг другу руки, скрепляя договор.

– Мы не жалкие букашки, все мы – ниндзя-черепашки! Носим панцирь, как…

– Янас! Заткнись, пожалуйста. У тебя ни голоса, ни слуха, поэтому прошу тебя, не пой.

– Извините, Варвара Андреевна. Просто мне так прозвище этих броников понравилось, что просто не смог удержаться. Надо же, «черепашка». А говорят, у военных нет чувства юмора.

– Юмор-то у них есть. Только он специфичный, не каждому понятен.

– Вы правы, Александер, так назвать сей элегантный костюм можно только при наличии, как вы выразились, весьма специфического чувства юмора.

– А собственно, Ашас, чем тебе не нравятся костюмы? Да, они действительно элегантны, хотя их функция вовсе не в этом, а в том, чтобы защитить наши тела и конечности от физических повреждений. И кстати, с этим они прекрасно справятся, можешь мне поверить.

– Всеволод, голубчик, да я ни чуточки не сомневаюсь, что эта броня защитит меня даже от снаряда гаубицы при выстреле в упор. И их элегантность я не ставлю под сомнение. Они мне, кстати, очень нравятся. Просто когда смотрю на себя в этом костюме, мне приходят на ум разные ассоциации: пантера, горилла, робот… Да кто угодно, но не черепаха! Поэтому и кажется забавным прозвище, данное этому комплекту.

Дискуссия проходила в одной из комнат егерского дома, где под присмотром большого серого пса оперативники облачались в выделенные им майорским заместителем бронекомплексы, называемые самими «волкодавами» «черепашки».

Недоумение Ашаса было вполне обоснованным, потому что ни бронежилет, ни шлем с прозрачным забралом, ни элементы защиты конечностей – ничего из этого не напоминало черепаху. Так откуда взялось такое название? Объяснить сей феномен смог бы, наверное, только тот, кто его придумал.

Тем не менее, невзирая на комическое прозвище, сам комплект оказался довольно удобным и функциональным. При его проверенной практикой прочности он обладал довольно малым весом, а конструкция жилета позволяла менять его размер и форму. Последнее было особенно удачным, учитывая разницу в габаритах «волкодавов» и внештатных оперативников.

Саша и Всеволод с нескрываемым восхищением наблюдали, как Варвара, используя смартфон вместо зеркальца, подгоняла броник под свои впечатляющие формы. Саша даже подумал, что иной стриптиз смотрится не так соблазнительно и эротично, как облачение их лейтенанта в боевую броню. Правда, выразить эту мысль вслух он не рискнул, учитывая, что в этот момент Варя как раз прилаживала к жилету кобуру с «рэпом».

– Как дела, бездельники? – Сопровождаемый резким треском вопрос заставил всех разом вздрогнуть и обернуться к выходу. В дверном проёме стоял хозяин дома. – Чего дёргаетесь? Я это, я, не бойтесь.

И, задорно подмигнув, он пальцами разломил грецкий орех, сжимаемый в руке. Тимохин и Всеволод судорожно сглотнули, вспомнив, у кого они видели подобную привычку.

– Вы так тихо ходите, – невольно восхитилась Варвара. – Мы даже не слышали вашего приближения.

Мужчина довольно заулыбался, радуясь комплименту:

– Милая, так мы с Петрухой давно в лесу живём. А лес, он лишнего шума не любит. Приходится соответствовать. Хотите орешков?

– Не откажусь, – улыбнулась девушка.

Потрепав по загривку верного пса, Михаил Георгиевич протянул ей ладонь с орехами.

– Признаюсь вам, Варвара, что никого не встречал, на ком бы бронекостюм сидел так шикарно, как на вас, – чуть поклонился он. – Вы в нём прямо валькирия. Прекрасная дева-воительница!

Как и в начале их знакомства, девушка залилась румянцем и смущённо поблагодарила. Было видно, что учтивость егеря ей приятна. Однако же Саша и Долгоруков при этой сцене заметно напряглись. Похоже, в их противостоянии за благосклонность начальницы появился новый конкурент.

То, что по возрасту он ей в отцы годился, а может, и в деды, в расчёт не бралось. Они прекрасно понимали, покорить сердце женщины может мужчина любого возраста, если он того достоин. А у бородатого егеря, по-видимому, достоинств хватало. Физически крепо, по-мужски красив, по-джентльменски галантен – это только первые явные качества, но сколько их ещё может проявиться при длительном знакомстве?

Повосхищавшись ещё немного Вариной красотой в самых изысканных комплиментах, Михаил Георгиевич перешёл к делу:

– Раз вы уже все приоделись, прошу следовать за мной. У командования для вас важное задание, которое он вам с минуты на минуту озвучит.

И, сделав приглашающий жест следовать за ним, егерь покинул комнату. Гуськом потянувшись следом, оперативники прошествовали через две другие комнаты и остановились в третьей, по-видимому спальне. При виде кровати Тимохин с Долгоруковым напряглись ещё больше, перемещая настороженные взгляды между данным предметом мебели, Варей и хозяином дома.

Не замечая всех этих переживаний, Михаил Георгиевич неподвижно стоял перед огромным ковром, занимающим всю боковую стену спальни, и с каким-то благоговейным чувством смотрел на изображённую на нём картину.

– О! Франсуа Буше «Свадьба Амура и Психеи»! – воскликнул образованный Долгоруков. – Известная работа. Правда, я полагаю, в названии кроется ошибка. Произведение освещает один из эпизодов греческой мифологии, но у греков бога любви звали Эрос. Амур – это римский аналог, появившийся гораздо позднее.

– Всеволод, голубчик, – всплеснул руками Ашас, – да вы прямо кладезь полезной информации. В вашей блестящей на свету голове умещается столько всего интересного.

– Да помолчите уже вы оба! – строго зашипела на них лейтенант и бросила предупреждающий взгляд на Тимохина, ожидая, что и он влезет со своим комментарием. Но тот молчал, ибо свой вердикт: «Зануда», – пробурчал под нос ещё раньше высказывания «близнеца».

Не отвлекаясь на все эти препирательства, егерь продолжал стоять перед картиной, словно в каком-то трансе. Варя и остальные, не понимая причину этой неподвижности и молчания, не решались их нарушить и потому тактично помалкивали тоже. Безмолвие сцены было нарушено извне. Раздался топот множества ног, короткие команды, и в комнату ввалилась группа «волкодавов» во главе с майором.

Повинуясь жестам командира, бойцы поставили у стены четыре принесённых с собой ящика и тут же покинули помещение. Сам майор, мельком взглянув на хозяина дома, но не отвлекаясь на него, обратился к Варваре:

– Лейтенант Воронюк!

– Я!

– Головка патефо… гхм… – собрался было съязвить Анатолий Викторович, но передумал. – Извините. В общем, слушайте мой приказ вам и вашей группе.

– Так точно, готовы слушать!

– Мы подготовили дом к обороне. Парни мои знают, кому и что из них надо делать. Все действия давно отработаны и отточены. Ваша группа в данной ситуации, уж не обижайтесь, для нас досадная помеха.

Игнорируя враз посмурневшие лица оперативников, майор продолжил как ни в чём не бывало:

– Поэтому приказываю вам всем четверым поступить в подчинение к Михаилу Георгиевичу и следовать за ним в мир граней. Там вы будете исполнять уже его распоряжения. Всё ясно? Вопросы?

Варвара молчала, ошарашенная услышанным. Такого ни она, ни её подчинённые не ожидали. Их, оперативную группу, посылают туда, куда берут только специально подготовленных «героев». В то, что им вдруг без повода тоже представился такой шанс, просто не верилось.

– Вопросы? – нетерпеливо повторил Сулинов.

– А… о… оружие? – сумела наконец выдавить из себя девушка, выходя из оцепенения.

Майор чуть заметно поморщился: