Синтез Слюсаренко Сергей

Глава двадцать третья

Москва

Ногами вниз – это намного лучше. И даже удержался на ногах, несмотря на тяжелое обмякшее тело на плече.

Я уложил Лано, тихо постанывающего в забытьи, на диван. Палец на его левой руке, конечно, был в ужасном состоянии. Да и сам Батрид был изможден, бледен, и от его сбившейся в комки бороды шел нездоровый дух.

– Витя! – Телефон ответил на пятый или шестой гудок. – Ты бы не мог приехать ко мне с перевязочным материалом, антибиотиками и желательно военным хирургом?

– Да, я как раз расследую кражу часов у профессора Бурденко, – резко ответил Копайко и бросил трубку.

Приехал он ко мне через час. Лано уже пришел в себя и отрешенно смотрел в потолок. Профессор все еще не шел на контакт со мной. Я видел, какую боль он испытывает, как ему тяжело, но ничего сделать не мог. Когда раздался звонок в дверь, я подумал, что наконец пришло спасение. Виктор приехал не один. С ним вместе был человек с костылем в руке, немолодой, лысый, с выдающейся вперед нижней челюстью. Человек сильно хромал и тяжело дышал. Видимо, подъем ко мне на третий этаж без лифта дался ему непросто. Копайко увлек меня на кухню, оставив своего товарища и Батрида наедине.

– Он сам разберется лучше нас, – объяснил Виктор. – Врач всегда найдет контакт с пациентом. Рассказывай.

Виктор после того, как я у него на глазах исчез с парашютом, уже ничему не удивлялся.

Я рассказал обо всем, что происходило с того момента, как я перешел в Центрум. Парашютом, оказалось, очень просто управлять, и мне удалось спокойно приземлиться недалеко от дороги, ведущей прочь от проклятого замка Трато. Потом были два непростых дня похода до ближайшей колеи. На мое счастье, попался товарняк, и я не без труда заскочил на плоскую платформу с грузом копры.

В Лирморе, а я не сомневался, что Батрид уже в тюрьме, произошли самые невероятные события. Я был совершенно уверен вначале, что мне удастся убедить местные власти, что профессор ни в чем не виноват. Только не учел одного. Во-первых, язык там отличался от лорейского, а во-вторых, мой вид после двухдневного перехода был несколько непрезентабелен. В общем, со мной никто даже не стал разговаривать. Но я не мог просто так оставить Лано в беде. Найти каземат оказалось проще простого, и я решил ночью попробовать прорваться. Я надеялся, что арбалета мне вполне хватит для этого.

А вот когда в сумерках я тихо крался по улочкам Лирмора к тюрьме, меня схватили за руку и затащили в темную подворотню. Калька со Стариком и Ударником, оказывается, давно за мной следили. Калька все-таки прослушала мою запись у себя на автоответчике. В общем, они помогли мне освободить Лано. Правда, я тоже успел выстрелить раз из арбалета. Потом тетива лопнула. Только после этого погранцы исчезли, не желая засвечиваться в Цаде, – это была не их территория и не их дело освобождать местных от лап церковников.

Тут нас перебил врач, он сообщил, что с пациентом все в порядке, и потребовал оплаты. Я решил, что Виктор сам с ним договорится, и пошел проведать Лано.

Он лежал на моем диване и с интересом смотрел телевизор. Его, видимо, включил доктор.

– Лано, как вы себя чувствуете? – осторожно спросил я.

– Да ничего так. – Батрид поднял перебинтованную руку и покрутил ее перед глазами. – Спасибо, Олег, что врача мне доставил.

– Лано, вы готовы выслушать меня?

– Уже практически ничего не болит, – продолжил Батрид. – Олег, а что по-вашему значит «tolko ne kusatsya»?

– Это…

– Врач мне все время говорил… И какие у него странные упаковки для лекарств. Наши, как правило, гораздо меньшие расфасовки используют. Как все-таки миры отличаются… – Батрид еще раз глянул на руку. – Так что ты хотел спросить?

– Лано, я не спросить хотел. – В сердцах я чуть повысил голос. – Я хотел сказать правду и сказать, что Трато лжец.

– Я знаю, что он лжец. А в чем твоя правда?

– Моя правда в том, что я никакой не шпион, никакой не агент и никакой не капитан спецслужб.

– Но ведь ты же был не честен со мной?

– Были обстоятельства, которые я не мог раскрывать.

– А сейчас ты их уже можешь раскрыть?

– Это совершенно не существенные детали, но вы можете их понять неправильно.

– А… – Батрид уставился на потолок. – Ты хочешь сказать, что я могу поверить в то, что ты обычный аспирант? При этом ты утверждаешь, что твой руководитель, я бы не побоялся этого слова, учитель, не в силах тебя понять? Что у меня нарушена способность адекватно оценивать реальность?

– Извините, Лано, я неправильно выразился!

– Учитесь сначала правильно выражать свои мысли, молодой человек, а потом занимайтесь наукой. Или чем вы там занимались. Мне надо поспать. – Лано отвернулся лицом к стене.

Я в растерянности постоял пару секунд и вышел из комнаты, притворив дверь.

А Виктор со своим врачом пили водку на кухне.

– О, Олег, знакомься! – нетвердо произнес Копайко. – Мой хороший друг Игорь.

– Олег, – представился я. – Спасибо, что помогли профессору. Я даже не знаю, как вас отблагодарить.

Игорь церемонно поклонился и почему-то громко рассмеялся.

– Олег, это доктор от бога, – начал рассказывать захмелевший Виктор, – он…

– Скажите, Игорь, а почему вы говорили Батриду «не кусайся»? – не выдержал я.

– Ну, как? Я всегда так говорю… Мало ли…

– Олег, не бери дурного в голову! Игорь мне хомяка от геморроя вылечил, ты не представляешь, – перебил нас Копайко. – Щас хомяк поет от счастья!

– Так вы ветеринар? – ужаснулся я.

– А что, тебе не все равно, кто твоего профессора вылечил? – обиделся Игорь. – А что, он и правда из… с другой планеты?

– С другой… И теперь будет думать что пациенты на Земле кусают врачей.

– О, итить твою мать, профессор! Иди сюда, выпей с нами! – вдруг обрадовался Игорь.

В дверях стоял Батрид и, нахмурясь, смотрел на нашу компанию.

– Он не понимает по-русски, – сказал я.

– Ничего, я умею! – не успокоился ветеринар. – Садись, плиз, давай дринк бутылко! За братство народов! Брудерштраф!

– Ну, что ты несешь! – возмутился Копайко. – Фройндштраф!

– Ну, иди. – Игорь икнул. – А ты, студент, переводи ему, переводи!

– Лано, извините нас, тут есть такая традиция. Ну, когда новые знакомые, то надо водку пить. Сильно. Широта души, прогресс в карме, ну, вы поняли, – сказал я по-лорейски Батриду.

– Это открывает мне новые стороны твоей души, – тихо сказал Лано и сел на край табуретки.

– Ты, профессор, главное, не стесняйся, на раны оно самое то. – Игорь говорил громко, уверенный, что так будет понятней.

Батрид взял из рук врача граненый стаканчик и с любопытством посмотрел на остальных. Я, показывая, как надо, опрокинул водку в рот. Лано повторил мой трюк и затих, прислушиваясь к ощущениям.

– Ты закусывай, профессор! – Игорь пододвинул тарелку с крабовыми палочками Батриду. – У вас там, на Луне, небось нет такого! Нет, вот ты мне скажи, профессор, что ты знаешь о мальфарах?

Я не знал ничего о мальфарах и подозревал, что от ветеринара будет непросто отделаться. Я беспомощно глянул на Виктора, тот понимающе кивнул и вышел в другую комнату. А тем временем за столом уже шел оживленный разговор о закарпатских колдунах и запорожских телепатах. Ветеринар перешел на украинский язык, что, впрочем, Батриду никак не помогло. Но, судя по всему, Лано было очень интересно.

– Так, Игорь, такси уже звонило два раза, ждут тебя под парадным. – Копайко вернулся на кухню.

– Шо? Якая такси? – Игорь мутно глянул на Виктора.

– Да ты сам вызвал же.

– Как я вызвал, у меня и грошив нэмае?

– Так я тебе обещал!

– Да… а отменить нельзя? – совсем беспомощно спросил ветеринар.

Но эти его слова я услышал словно через пелену наваливающегося сна. Я тихо извинился и ушел спать. Хорошо, была пенка туристическая в запасе…

Проснулся я от тихого разговора на кухне. Удивительно, но Лано говорил с Виктором по-русски. И хоть его фразы были короткими, судя по всему, он прекрасно понимал собеседника.

– Да поймите вы, – говорил Виктор, – он же у вас там, дома, стал совсем другим.

– Я не понимаю этого. Человек всегда один.

– Не всегда человеку удается реализовать себя. Не всегда! И не только он в этом виноват. Вот вы как считаете, почему у нас фэнтези – один из самых популярных жанров литературы?

– Я не знаю фэнтези.

– Это всякие романы о приключениях принцесс, драконов, эльфов и гоблинов. Сказки о нереальных мирах.

– Это сказки. Странно, почему они популярны.

– Да потому, что человек хочет хоть в мечтах, хоть в вымышленном мире влиять на свою судьбу.

– А при чем тут Олег? – спросил Батрид. И добавил: – Налей.

Раздался звук льющейся жидкости, чоканье стаканами и кряканье искушенных пьяниц.

– Капустки надо подложить, – предложил Лано. – Так ответь, Витя, ответь!

– А то, что Олег не захотел плыть по течению! Он судьбу взял в свои руки! И настолько хотел ее изменить, что изменил мир вокруг!

– Ну, мир не менялся. Он узнал некоторые неведомые ему стороны!

– А вот хрена, – почти крикнул Виктор. – Это с вашей точки зрения так кажется. А может, с моей кажется так, что он сам мир изменил! И сам поперся в ваш Центрум, там делал все, чтобы остаться аспирантом. Которым он не смог стать здесь. И никогда бы не смог стать. А вы на него сразу – почему всю правду не сказал? Ну, не сказал, ну, приврал. Потому что придумал себе легенду, кстати, никого не обижающую или унижающую.

Я не выдержал. Как можно обо мне говорить так вот, словно я не сплю, а уже совсем того. Я решительно встал и пошел на кухню. Но решительного появления не получилось. От яркого света я зажмурился на пороге. А когда глаза привыкли, мне уже налили стакан.

* * *

Мокрые осенние листья неслись в потоках вечного ветра вдоль московских улиц. Яркие фонари освещали пустынный проспект, по которому, не обращая внимания на погоду, шли два человека. Один из них, явно не местный, двигался медленно, все время притормаживая другого, молодого человека спортивного вида. Оба по случаю ранней сырой осени были одеты в длинные плащи и широкополые шляпы, спасающие их и от ветра, и мороси. Олег и Батрид гуляли, вернее, неспешно перемещались по улице уже больше часа. Профессор сам вызвался пройтись пешком. Он почти не видел города, хотя был на Земле уже два дня.

– Я теперь понимаю, что Центрум, со своим привилегированным положением, многое потерял, да почти все, чего может достичь человек, – грустно сказал Батрид. – Паразитируя на торгашестве, всегда становишься зависимым.

– Ничто не мешает и Центруму расцвести, – возразил Шергин. – Дело не в положении, а…

– А в сложившихся исторических реалиях, – прервал его Лано. – А их изменить сложнее, чем тебе кажется. Представь, если в твоем мире лет сто назад кто-то попытался все повернуть в другую сторону, к чему бы это привело?

– Я себе хорошо представляю, – улыбнулся Олег.

– Ну, я не специалист в вашей истории, но мне кажется, что ставить такие эксперименты у нас… бессмысленно. – Батрид замолчал. – А ведь я уже прекрасно понимаю ваш язык. Вот что значит сила перехода. Спасибо, Олег, что ты меня сегодня вывел на прогулку. Вообще еще три дня назад я был уверен, что никогда тебя больше не увижу.

– Я не мог не встретится с вами. Я должен был объясниться, – неуверенно сказал Шергин.

– Зачем объясняться? Поступки человека – это лучшее объяснение, – нарочито дружелюбно сказал профессор. – А то, что ты меня спас, это благородно, и за это тебе большое спасибо. Я прямо и не ожидал.

– Лано, прошу вас сейчас просто молча послушать меня, а потом вы вправе принять решение.

– Я готов выслушать, – спокойно произнес Батрид. – Ты имеешь на это право. Хотя я и не заставляю тебя изливать мне душу.

– Никакой я не аспирант, командированный с Земли. Я сам все это организовал. Я должен был попасть туда, в ваше зазеркалье. И я… Ну, в общем, я поступил нечестно, подделав комплект документов. Прямо там, сидя в лесу недалеко от Депозитария. Я там четыре ночи провел.

– Вот потому у тебя все твои пластмассы разваливались так неожиданно быстро, – с каким-то садистским упоением заключил Лано.

– Потому! – ответил Олег и продолжил: – И отправился я к вам именно с той целью, которую я и…

– Ты как-то по-чиновьичьи излагаешь.

– Я очень хотел попасть в ваш мир. Попасть туда и понять все.

– А как ты мог попасть туда, о чем не подозревал?

– Первый раз я попал случайно.

– А зачем ты представился научным сотрудником, вместо того чтобы просто сказать, что ты… э-э… самозванец? Нет, не так. Что ты просто хочешь поселиться тут и работать. Олег, а ты не шпион?

– Видите ли, Лано… – Олег задумался. – На то было несколько причин. Во-первых, опять же, я шел к вам именно как научный сотрудник, ну, как я себе представляю это, ничего, кроме исследований, в мои задачи не входило. А во-вторых… Да ведь меня бы просто выгнали отовсюду. И пограничники в первую очередь.

– И ты решил, что сможешь обмануть всех? – Батрид не скрывал иронии.

– Вот тут вы не правы. Я на Земле пытался поступить в аспирантуру. Не получилось. А вот этот шанс я уже не хотел упускать. И у меня все-таки была цель, которая оправдывала мои средства.

– Какая же?

– Я хотел узнать истину. Хотел, может быть, понять, что наша жизнь проходит не совсем по тем законам, которые мы знаем. И не по тем правилам, которые мы соблюдаем. Я просто хотел знать правду.

– А почему же ты не сказал, что можешь свободно переходить? – Батрид повысил голос, и случайный прохожий с банкой пива в руках даже оглянулся.

– Честно? – громко, в тон Лано, ответил Шергин. – Сам не знаю. Побоялся.

– Ну, хорошо. Ты прекрасно оправдал свое прибытие, тут даже тебе нельзя предъявить никаких претензий. Прекрасно объяснил свое вра… э-э… свою неискренность, – согласился Батрид. – Но ведь потом, после ограбления хранилища, все поменялось! Почему ты не остался в аспирантуре? Ведь все, что было потом, уж никак исследовательской работой не назовешь!

– Вот мы почти пришли. – Олег показал на дом старинной постройки чуть в глубине от основной линии домов. – Вам не тесно у меня дома?

– Нет, конечно, спасибо, – ответил Батрид. – Но мне нужно вернуться домой.

– Конечно, вас здесь держать никто не будет, но вам надо окончательно прийти в себя… Заключение и нервное напряжение дают о себе знать. Кстати, как рука?

– Все нормально, что может быть от простой царапины?

– Ну, во-первых, это не простая царапина, во-вторых, пыточные инструменты, как мне известно, не дезинфицируют, в-третьих, у нас ведь здесь совершенно другая микрофлора, и можно получить заражение. Но я рад, что все в порядке.

Внутри дом был явно реконструирован. Современный лифт никак не вязался с широкой мраморной лестницей, да и лепнина позапрошлого века контрастировала с большими мониторами на посту консьержа.

– Заходите. – Шергин отпер и распахнул дверь. – Я сейчас проверю, что у нас на кухне… Вот, можно яичницу сделать, – уныло протянул он, изучив содержимое.

– Олег, я все понимаю, но, может, ты ответишь на мой последний вопрос?

– Какой?

– Да ты прекрасно знаешь какой. – Лано безнадежно махнул рукой.

– Да, отвечу, – решился Шергин. – Я не мог вас оставить. Вы мой учитель и вы мой коллега. Я вернулся, чтобы помочь вам. Помочь восстановить ваше доброе имя и… И еще: я в вашем мире – это я. Тот я, которого не может быть здесь.

– Хорошо. Не надо дальше. И когда мы вернемся?

– Если вы поверите мне, мы вернемся. И закончим начатое. Согласны? – Олег пристально смотрел на Лано.

– Да, – не колеблясь, ответил тот.

Глава двадцать четвертая

Возвращение

Олег проснулся утром от странных звуков, раздающихся на кухне. Видимо, Лано пытался приготовить себе завтрак, и это вызвало некоторые затруднения. Шергин застал профессора сидящим за столом с керамической кружкой в руках.

– Доброе утро. Позавтракали?

– Здравствуй, Олег. Мне кажется, я слишком стар для всего этого. – Батрид выглядел, да и разговаривал так, как когда-то в первую их встречу в Депозитарии, как будто и не было событий последних дней, спокойно и деловито. – Все эти механизмы на кухне. Я правильно понял, что это кухня? И все эти материалы, которых у нас быть не может. Все потрясает. Я вот воды пока попил.

– Давайте я сварю кофе, – предложил Шергин.

Профессор с интересом следил за тем, как Олег ловко справляется с неведомыми агрегатами. Фильтром для воды, кофемолкой, электрической кофеваркой-эспрессо.

– Да, я теперь понимаю, что в вашем мире можно выживать, только овладев всеми видами боевых искусств и оружием.

– Еще и «режим бога» нужен, – засмеялся Олег.

– Что?

– В компьютерных игрушках есть такой режим, когда у тебя есть все оружие, бессмертие и возможность быть богом.

– Я совершенно не понял, о чем ты, – покачал головой Лано.

– Я потом покажу! Там все просто. С помощью вычислительной машины создают мнимую реальность, и человек играет в виртуальном мире. Воюет, любит, покоряет миры.

– Я не понимаю главной идеи, ты хочешь сказать, что ваши невероятные вычислительные машины, о которых я столько слышал, используют для игр?

– Вы удивитесь, но в основном – да.

– Я начинаю сомневаться в том, что ваш выбор лучше нашего… А вот кофе у вас прекрасный. – Батрид выпил глоток и застыл на мгновение, оценивая вкус.

– Я хотел бы обсудить некоторые вещи, мне удалось кое-что выяснить. – Олег похлопал рукой по сумке, которую он поставил возле стола.

– Давай, я внимательно слушаю.

– Для начала я хочу прочесть цитату из нашего святого писания. Книги, которая, скажем так, в завуалированной форме излагает нашу историю. Так вот, цитата, – Шергин вышел и вернулся с толстым томом с надписью «Библия», – из Книги Исход. Глава двадцать пятая… Ну, предыстория там не важна. Для нас в данный момент.

«Сделай ковчег из дерева ситтим: длина ему два локтя с половиною, и ширина ему полтора локтя, и высота ему полтора локтя; и обложи его чистым золотом, изнутри и снаружи покрой его; и сделай наверху вокруг его золотой венец [витый]; и вылей для него четыре кольца золотых и утверди на четырех нижних углах его: два кольца на одной стороне его, два кольца на другой стороне его.

Сделай из дерева ситтим шесты и обложи их [чистым] золотом; и вложи шесты в кольца, по сторонам ковчега, чтобы посредством их носить ковчег; в кольцах ковчега должны быть шесты и не должны отниматься от него.

И положи в ковчег откровение, которое Я дам тебе.

Сделай также крышку из чистого золота: длина ее два локтя с половиною, а ширина ее полтора локтя; и сделай из золота двух херувимов: чеканной работы сделай их на обоих концах крышки; сделай одного херувима с одного края, а другого херувима с другого края; выдавшимися из крышки сделайте херувимов на обоих краях ее; и будут херувимы с распростертыми вверх крыльями, покрывая крыльями своими крышку, а лицами своими будут друг к другу: к крышке будут лица херувимов.

И положи крышку на ковчег сверху, в ковчег же положи откровение, которое Я дам тебе; там Я буду открываться тебе и говорить с тобою над крышкою, посреди двух херувимов, которые над ковчегом откровения, о всем, что ни буду заповедовать чрез тебя сынам Израилевым.

И сделай стол из дерева ситтим, длиною в два локтя, шириною в локоть, и вышиною в полтора локтя, и обложи его золотом чистым, и сделай вокруг него золотой венец [витый]; и сделай вокруг него стенки в ладонь и у стенок его сделай золотой венец вокруг; и сделай для него четыре кольца золотых и утверди кольца на четырех углах у четырех ножек его; при стенках должны быть кольца, чтобы влагать шесты, для ношения на них стола; а шесты сделай из дерева ситтим и обложи их [чистым] золотом, и будут носить на них сей стол; сделай также для него блюдо, кадильницы, чаши и кружки, чтобы возливать ими: из золота чистого сделай их; и полагай на стол хлебы предложения пред лицем Моим постоянно».

– Возможно, я еще плохо понимаю ваш язык, не в достаточной степени, но мне кажется, это обычный церковный бред, – поморщился Батрид.

– Ну, скажем так, никто на Земле до конца не понял смысла этого фрагмента. Вроде инструкция для построения чего-то, не имеющего рационального объяснения. В общем, об этом потом еще поговорим. Но позвольте мне еще одну цитату.

Олег достал из сумки другую книгу. Батрид узнал в ней томик, подаренный миссионером из дилижанса.

«В день, когда зарыдает сушь, в день, когда с земель уйдут звери, и в ночь, когда люди не сомкнут глаз, звезды в небе сойдутся в танце. Звезда Цэх упадет в леса и звезда Инос возгорится в ночи. А потом придет звезда Тьма. И сделай ковчег из дерева тим; длина его два тура с половиною, ширина его полтора тура и высота его полтора. Покрой его чистым унунквадием внутри и снаружи и сделай вокруг него кольцо из унунквадия. Возьми для него четыре кольца унунквадиевых, на четырех нижних углах его: два кольца на одной стороне его и два кольца на другой стороне его.

И сделай шесты из дерева тим и обложи их унунквадием, и вложи шесты в кольца, по сторонам ковчега. И сделай крышку из унунквадия: длина ее два тура с половиною, а ширина полтора тура.

И сделай две рафы многоострые чеканной работы, сделай их на обоих концах крышки, одну рафу с одного конца, а другую рафу с другого конца: стоящими на крышке сделай рафов с обоих концов ее; и будут рафы с распростертыми вверх остриями и покроют остриями своими крышку.

И сделай двенадцать столов из дерева тим длиною в два тура, шириною в тур и вышиною в полтора тура, и обложи его унунквадием, и положи на столы ключи в своих фузах из унунквадия.

И возьми стержни медные и соедини с кольцами и на каждую фузу надень спираль из меди и соедини ее с медными стержнями. Дай водному газу войти в фузы и жди огня ковчегового. И да уйдет писание в открывшиеся миры».

– И чем тебя это удивляет? – спокойно спросил Лано. – Обычный плагиат, из одного мира в другой.

– Ну, тут есть некоторые тонкие моменты. Например, унунквадий – это земное название. Это слово на Земле придумали для трансуранового вещества, которого не существует в природе. Вернее, оно получено искусственным путем, и время его распада – секунды. Во-вторых… – Олег сделал паузу, желая привлечь особое внимание Батрида. – Я говорил, что это вроде описания некоего прибора непонятного назначения.

– Скорее ритуального сооружения, – возразил Лано.

– Нет! В том-то и дело, что нет! Если порыться в книгах… Ну, у нас роются сейчас не совсем в книгах, а в сети, но это не важно. – Олег говорил с невероятным азартом. – Так вот этот самый ковчег, если его собрать в соответствии с инструкцией, ну, хотя бы соблюдая основные конструктивы, является конденсатором, накапливающим электричество из атмосферы. Из ничего, грубо говоря.

– Я не специалист в электричестве, но мне кажется, из ничего можно получить только ничего, – остановил его профессор.

– Нет, это я так, фигурально. Из статического атмосферного электричества. В общем, эта штука – источник энергии, устройство для ее накопления, – закончил Шергин.

– Ну, насчет металла все может быть. Я не знаю, как произошло взаимопроникновение названий, но если мы будем основываться на идее множественности миров, то почему бы ему не быть стабильным в Центруме, – начал Лано не с основного. – А вот накопитель энергии… Ты хочешь сказать, что ты думаешь, что в святом писании изложена реальная картина?

– Вы не верите в это?

– Я не верю в писания. Я вообще не верующий, а скорее стремящийся знать. Нельзя, став на путь веры, быть рациональным, – отрезал Батрид. – Для того мы и отправились в наш поход там… И не дошли. И ничего мы сказать не сможем.

– А Трато сможет, – одними губами произнес Олег.

– Это почему же?

– Он добудет реликвию в храме Цада и проверит, как это все вместе работает.

– Храм Тоц?

– Да.

– Я так и думал, – с досадой сказал Лано.

– То есть вы все-таки догадывались о логике похитителей?

– Олег, ты опять хочешь меня в чем-то обвинить? – обиделся Батрид – Мы же закрыли эту тему. Не время сейчас ссориться из-за недопонимания. Надо решаться на действия. Я не уверен, что у Граценбурга ничего не получится. Вернее, я уверен, что у него не получится то, что он хочет. А вот натворить дел он сможет. Мы рискуем в один прекрасный день оказаться без собственной вселенной. Это, конечно, интересно с точки зрения исследователя, но мне бы не хотелось быть этим исследователем. Что ты думаешь делать дальше?

– Это сложный вопрос. Нам надо решить, как мы продолжим наши поиски. Они ведь теперь полностью связаны с Трато.

– Мы должны спешить, пока Трато не совершил непоправимое! Нам надо немедленно… Нет, я требую, чтобы мы немедленно возвратились! – Лано был невероятно взволнован.

– Не волнуйтесь, профессор, – улыбнулся Олег. – Во-первых, за Трато следят наши друзья-пограничники. Не сидят, конечно, у него на хвосте, но контролируют ситуацию. Во-вторых, вы как собираетесь голыми руками с его армией воевать? Тут надо что-то другое. И у меня есть определенные мысли.

– Ну и?..

– Нам нужно восстановить отношения с Цадом. Иначе будет очень трудно остановить вашего старого приятеля Граценбурга.

– Не собираюсь я общаться с мракобесами, – замотал головой Батрид.

– Вы собрались вести военные действия и в одиночку без связей в Цаде предотвратить ограбление храма Тоц? – с ироничной улыбкой спросил Шергин.

– Но ведь есть какое-то решение?

– Я считаю, надо предупредить власти Цада в тот момент, когда Трато уже нападет, чтобы никто не сомневался в наших словах.

Лано помолчал, пожевал губу и сказал:

– Но разговаривать с ними будешь сам.

– Договорились. – Олег не стал возражать. – А пока можно спокойно отдохнуть, осмыслить все наши дела. У меня есть определенная идея…

– Ох уж эти идеи! – Лано мрачно вздохнул.

– Нет, послушайте. Ведь если этот самый ковчег, ну, скажем, его аналог из Центрума, вырабатывает электричество, то вполне закономерно можно предположить, что такое эта самая картуша… Катушка.

– Продолжай.

– Так вот, если сопоставить источник электричества и слово «катушка», для тех, кто привык обращаться с электричеством…

– Ты меня хочешь упрекнуть? – перебил Батрид. – В незнании того, чего нет у меня в мире?

– Нет, отнюдь. Я наоборот. – Непонятно, что «наоборот» имел в виду Олег, но продолжил: – Короче, самое простое, что можно предположить, – это катушку провода, по которому течет ток. И вырабатывается магнитное поле.

– Ну и?..

– Насколько я, не спец в ядерной физике, знаю – любые системы, работающие с элементарными частицами, со всякими ускорителями и другими устройствами, которые могут создавать изменения пространства-времени, имеют дело с магнитными полями. – Шергин с энтузиазмом произнес явно заранее подготовленную фразу.

– Ну и?.. – повторил профессор.

– А то, что, если Трато хочет запустить устройство, которое описано в святом писании, ему придется поместить эти самые драконьи яйца в магнитное поле. А подключи катушку провода к источнику тока – и пожалуйста! – Олег сиял. – Ведь не зря искали именно то, что можно назвать катушкой! Спираль из меди и есть та самая катушка! Как все совпадает! И естественно предположить, что материал, из которого сделана эта самая половинка яйца, взаимодействует с магнитным полем в условиях Центрума особым образом.

– То есть ты до такой степени веришь в эту книгу…

– Да, я видел ту самую половинку яйца. Это полусфера из металла. Вполне реальное изделие. Никакой мистики или волшебства.

– Ладно, надо подумать. Я как-то не верю, что величайшая из проблем мироздания может быть разрешена с помощью железок, проволоки и ящика с этим самым электричеством, – без какого-либо энтузиазма согласился Лано.

– Атомная бомба, самое страшное в мирах оружие, – это тоже, по сути, кусок металла, помещенный в оболочку. Не более, – ответил Олег. – Но других версий у нас пока нет. Конечно, еще надо помнить, что все должно быть помещено в водородную среду. Не зря же этот баллон похищен, да и в писании упомянуто.

– Я бы, конечно, не верил так искренне в старые сказки, но если в тебе живет уверенность, то придется с тобой согласиться.

– Ладно, я думаю, вам, Лано, очень полезно было бы разобраться, как пользоваться интернетом. Пока вы здесь, могли бы изучить массу наших документов. – Олег подошел к письменному столу и открыл ноутбук, который стоял там без дела.