Медвежий поцелуй Маш Диана

Глава 39

— Или объясните, что там, или выделите нам провожатого! — попыталась возмутиться Соня, разглядывая преградившую нам путь стену в пещере, которая приглушенно светилась в темноте, будто за ней находился выход на поверхность, где во всю светило солнце.

— Это завеса, — начал растолковывать ей Гек, тот самый гном, что первым вызвался нам помочь, — чаще всего они ведут в другое измерение. Но есть и такие, что помогают нам, подземным жителям, быстрее перемещаться под землей. Вам с беловолосой девой несказанно повезло, так как конкретно эта завеса ведет на юг, к городским воротам Завенска. Нужно просто закрыть глаза, и сделать шаг вперед. И не бойтесь, носы не расквасите. Как пройдете, окажетесь в такой же пещере, но с другой стороны. Идите вперед, не сворачивайте, и выйдите наружу. Работает она в одном направлении, и обратно вернуться не выйдет, поэтому никто из нас компанию вам составить не сможет.

— А будете выпендриваться, заберем вас себе и дело с концом! — встрял его гадкий товарищ, которого мы с принцессой тут же смерили неприязненными взглядами.

— А на поверхности такие штуки имеются? И перемещают ли они во времени? — поинтересовалась я, задумавшись о возвращении домой.

— Нет, все они расположены под землей и не многие живущие на поверхности великаны в курсе их существования. Ну и во времени они тоже не перемещают, это вам, красавица, к ведьмам-портальщицам обращаться нужно.

— Ну да, так сильно мне повезти не могло, — развела я руками, — хорошо, мы пойдем, а вам спасибо огромное за помощь.

Сделав шаг вперед, я схватила Соню за руку.

— Как будете в наших краях, заходите в гости. Я все расскажу отцу, и он обязательно наградит вас за спасение его любимой дочери, — принцесса махнула гномам свободной рукой, затем зажмурилась и, вслед за мной, сделала шаг вперед.

Прежде, чем нас подхватил воздушный вихрь, до меня, сквозь плотную дымку, долетели прощальные слова.

— Только передай ему, что золото нам ни к чему. Пусть невест нам найдет, штук шесть. Да подороднее!

Ураган не щадил, бросая из стороны в сторону, но рук мы с Соней не расцепляли, боясь потеряться и не найти друг друга уже никогда. Продолжалось это около минуты, но у меня перед глазами вся жизнь пролететь успела, словно кадры кинопленки.

Вот я маленькая, иду в первый класс, а рядом отец с двухлетней Васькой на руках. Я, уже взрослая, стою посреди нашей старой квартиры с чемоданом в руках, и готовлюсь к переезду табора в Завенск, навстречу новой жизни. Я, в клубе, куда привела меня Васька, в первый раз вижу Ратмира. Мы, на кровати в гостинице, и в его синих глазах еще не утихли отголоски страсти. Он, на коленях перед порталом, молча прощается со мной навсегда…

Последний бросок, и мы больно шлепнулись на гладкий каменный пол той же самой пещеры, только с другой стороны стены. Правда свечения за ней сейчас никакого не было, как и сопровождавших нас гномов.

— Боги, почему они не предупредили о падении? Я бы хоть сгруппировалась и тебя покрепче обняла. Как ты себя чувствуешь? — бросила я, поднимаясь и потирая ушибленный дважды за день копчик.

— Со мной все нормально. Думаю, в нашем положении жаловаться не приходится, — грустно протянула Соня, — боюсь представить, что будет, если мы не найдем выход.

— Ничего не будет, и мы его обязательно найдем! Держись за меня.

Вот так гусеницей, на ощупь, мы прошли около километра, пока впереди не забрезжил свет. Он окрылил нас с подругой, открыв второе дыхание, и на поверхность мы вышли уже улыбаясь друг другу и радуясь солнечному свету так, как никогда в жизни.

Вдалеке, на высокой горе возвышались городские стены, башни и ворота. И это зрелище опять утопило меня в горьких воспоминаниях. Неделя прошла, как мы видели все это в последний раз, но тогда нас было не две потерянные девчонки, оставившие позади самое дорогое, а девять охотников, собиравшихся найти и наказать вора, посмевшего вломиться во дворец, и одна сучка ведьма.

Знать бы тогда, к чему все приведет…

Дальше мы с Соней не шли, мы бежали. Откуда взялись на это силы, понятия не имею, но сейчас подозреваю, что виной всему была надежда. Та самая надежда, на которой я держалась последние сутки. Что вернусь во дворец, открою дверь и там он… мой вербер, какими-то не мысленными путями, нашедший способ вернуться раньше меня. Подозреваю, принцесса думала о том же.

Когда до ворот оставалось совсем немного, они отворились и нам на встречу выбежало войско во главе с королем Смеяном. Приблизившись к нам, он подхватил Соньку на руки и закружил на месте.

— Отец, — выдохнула девушка, когда он опустил ее на землю, и, как и я, начала внимательно всматриваться в стоящую за его спиной толпу.

— Доченька, как я рад, что ты вернулась! Дозорные вас еще вдалеке заприметили, гонца за мной отправили, — начал рассказывать улыбающийся король, — а чего вдвоем, и без лошадей? Где остальные?

Неделю спустя

— Сонечка, доченька, я тебя никуда не пущу, — грозно зыркнул на принцессу Смеян, ударяя кулаком по столу, — хватит, настранствовалась. Недели еще дома не просидела, а уже в путь дорогу собралась. Мало мне было, что любимого воеводу своего потерял, решила в могилу меня раньше времени свести?

— Ничего я не решила, отец, — точно также нахмурив брови, ответила ему Соня, — нам с Карой нужно по делам в соседний город съездить. Одна нога тут — другая там. Даже соскучиться не успеешь.

— Вот зачем вам во Влажеск? Чего вы там не видали?

— Я тебе уже говорила, к бабке Молоньке в гости едем.

— К ведьме этой? Не пущу! Слава о ней недобрая ходит, что колдовством промышляет.

— Вот потому и едем. Надеемся, что все же промышляет, — не унималась подруга, пока я, уставившись в пол, протирала спиной стену.

Мы с Соней неделю убили на поиски ведьмы, что могла бы помочь мне вернуться в свое время, но как горох об стенку. Уже всех местных бабок-гадалок объехали — шарлатанки одни. Хорошо хоть люди добрые адресок подкинули бабули знахарки из соседнего города. Но теперь король Смеян взбрыкнул, боясь бедовую дочь за порог отпускать.

— Да зачем вам это? Сидели бы дома, пряли, ткали, книжки умные читали, благо их в библиотеке полно.

— Нам надо, отец. Очень надо, — король открыл было рот, чтобы снова возразить, но в этот момент с улицы раздался рокочущий гул. Двери в кабинет отворились и внутрь влетел запыхавшийся стражник.

— Ваше величество! Там это… гости, — и замахал руками, тяжело дыша.

Смеян с Соней переглянулись и направились к выходу, вслед за мужчиной, а меня оставили в кабинете одну. Ни какие-то гости, ни общий ажиотаж не вызвали во мне ни капли удивления. Я уже неделю как превратилась в мертвого внутри, мало кем замечаемого призрака, который на автопилоте ел, ходил и отвечал на вопросы, не испытывая при этом никаких эмоций.

Где-то на задворках сознания скользнула мысль, что надо бы, наверное, следом за ними пойти. Тем более что крики снаружи усилились.

Взявшись за ручку двери, я резко дернула ее на себя, сделала шаг вперед и едва не впечаталась в мощную мужскую грудь. В ноздри проник до боли знакомый запах кедра и дикого зверя, а ушей коснулся хриплый шёпот.

— Карамель.

Глава 40

Восемь дней назад

Выкручивающая жилы, разрывающая голову и затопившая все тело бесконечная агония, которую сейчас испытывал Ратмир благодаря ведьме, даже рядом не стояла с невыносимой болью в сердце, что он чувствовал глядя на закрывающийся портал, с другой стороны которого осталась та, что была для него всей жизнью.

Зверь ревел и метался внутри словно взбесившийся, ощущая, как душа рвется на части и не в силах этому помешать. Он понимал, что девчонку нужно спасти, пусть и ценой собственной жизни, но ее прощальный, умоляющий взгляд был словно острый топор, всаженный в грудь.

Оставалось только благодарить небеса, что их не связывали брачные узы единения, иначе карамель ни за что не пережила бы потерю своей пары. Погрузившись в тяжелую депрессию, она бы быстро зачахла, а так у нее есть шанс жить дальше, похоронив грустные воспоминания глубоко внутри.

Даже смешно. Девчонка, что на протяжении их короткого знакомства была источником его проблем, его головной болью, которая занозой проникла в душу, чтобы поселиться там навечно, оказалась его истинной парой.

Судьба та еще капризная и злая сука. В ее власти дать почувствовать счастье от обретения второй половины, поманить призрачными мечтами о светлом будущем, а потом разбить этот корабль грёз об острые скалы.

Но он так просто не сдастся. Если ему суждено по собственной глупости стать жертвой ведьмы, он сделает все возможное, чтобы забрать ее с собой на тот свет. Она не причинит больше вреда его малышке, и не вернется в свой ковен никогда.

Ратко с огромным усилием завел руку за спину, и вытащил из-за пояса нож кукри, который при рождении получает каждый мужчина из рода верберов. Он знаменовал собой принадлежность к войнам общины и хранился до самой смерти, как священная реликвия. И сегодня наступил тот день, когда этот нож должен сослужить своему хозяину хорошую службу.

— Ей это не поможет медведь. Я все равно достану девчонку и убью ее, — громко рассмеялась Римма, заметившая, как портал растворился в воздухе.

Воевода, Захаров и Богдан валялись у ее ног и было не ясно живы они или уже отдали богам души. Млада, не открывая глаз, лежала у стены, к которой ее приложила нечеловеческая сила ведьмы. Слуги разбежались и попрятались кто куда.

Они остались один на один. Ратмир понимал, что его шансы на победу в этой схватке равняются нулю, но не смог сдержать презрительной усмешки, собираясь подороже продать свою жизнь.

— Для этого тебе нужно уйти отсюда живой, черная стерва, — одно движение руки и нож с тихим свистом полетел вперед и по самую рукоятку вошел в грудь ничего не подозревающей ведьмы.

Опустив вниз удивленный взгляд, Римма открыла рот, из которого не вырвалось ни единого звука. Но шок быстро прошел. Упав на колени, она выбросила вперед руку с раскрытой ладонью, и собираясь пронзить ненавистного вербера смертельным лучом, чтобы навсегда покончить с его существованием, но внезапно адский жар охватил ее одежду и умирающее тело, сжигая дотла.

Всего минута и на том месте, где стояла Римма по полу рассыпался черный пепел, а рядом полусидел, привалившись к стене, находящийся на грани жизни и смерти, полностью трансформировавшийся и с трудом дышащий драгонвер.

Ратко читал о том, что в момент наивысшей опасности эти существа были способны изрыгать пламя, но увидеть воочию было совсем другим делом.

— Я надеюсь на королевском суде мне это зачтется?

Внутри как будто прорвало плотину, освобождая все подавляемые эту неделю эмоции. Слезы текли по щекам, а у меня не было ни сил, ни желания с ними бороться.

— Ратмир, — прошептала я, еле слышно, вцепившись пальцами в его футболку, — умоляю, скажи, что это не сон. Заклинаю тебя. Я не выдержу, если опять проснусь, а тебя не будет рядом.

Вербер подхватил меня под попку, поднял вверх и, прижав к своему твердому телу, приблизил свое лицо к моему.

— Это не сон, карамель, — боги, как я скучала по его голосу, — я здесь, с тобой. Живой и вроде даже здоровый. Прекращай реветь, а то нос опухнет.

Он весело хмыкнул, и я, осознав, что все это происходит наяву, запустила в отросшие черные волосы пальцы, и начала покрывать обросшие бородой щеки быстрыми поцелуями. А затем вспомнила наше прощание по разные стороны портала, округлила глаза, и замолотила кулачками по его плечам.

— Как ты мог, долбанный бугай? Я неделю не сплю нормально! Похоронить тебя успела! Жить не хотела! Только попробуй еще раз в случае опасности избавиться от меня. Да я тебя на кусочки порву, всю душу из тебя вытащу…

— Ты ее и так вытащила и себе присвоила, гадалка, — перехватив свободной рукой мои запястья, Ратмир притянул меня ближе и с жадностью впился в мой рот, напоминая заплутавшего и страдающего от жажды путника, что наконец дорвался до колодца с водой.

Не выпрашивая и не соблазняя, он требовал подчинения, и получал его сполна. Я с не меньшей яростью, обняв его за шею, отвечала на каждое движение его языка, растворяясь в этом поцелуе, как мираж в пустыне.

Если все начиналось как вспыхнувшая искра, то сейчас больше походило на дикую и беспощадную схватку, в которой не может быть победителей.

Не отрываясь от меня, Ратмир закрыл за нами дверь королевского кабинета и, прижав меня спиной к стене, начал шарить рукой по моему телу. А я, обхватив его за пояс ногами, и держась за мощные плечи, мечтала, чтобы это мгновение длилось вечно.

Ну и естественно, именно этот момент выбрала Соня, чтобы ворваться внутрь с громким криком:

— Кара, они вернулись! — ее удивление, при виде нас в очень интересной позе, быстро сменилось веселым смехом, которому вторил стоящий за ее спиной воевода, — а ты, я смотрю, уже хлебом с солью встречаешь, — подмигнула подруга.

Медленно оторвавшись от моих губ, Ратмир, с явным нежеланием, опустил меня на пол и встал за моей спиной, обняв руками за плечи.

— Как у вас получилось вернуться? — я бросила взгляд на воеводу, который все не мог отлипнуть от радостной принцессы, — а Богдан, Платон, Млада, они здесь? Я видела, как ведьма чуть вас не задушила.

— Я все действо без сознания провалялся, без меня оно было. Если бы не Ратко, домой не скоро бы вернулся. Он меня чуть ли не на себе тащил, — кивнул на вербера Петька, — так что пусть он и рассказывает.

— Да нечего тут рассказывать, — начал Ратко и поведал нам в двух словах, про сжегшего ведьму обратившегося драгонвера, которому его выходка чуть не стоила жизни, — Платон, к сожалению, так и не очнулся. Богдан тоже на ладан дышал, но Млада за него взялась. Осталась ухаживать, с нами не поехала. Но обещала привезти во дворец, как он с постели встанет. А мы взяли лошадей и гнали сюда без сна и отдыха практически.

Молодец, Кармела, мужик твой, уставший с дороги вернулся, а ты на него набрасываешься, как дикая кошка, с поцелуями!

Дверь снова отворилась и, на этот раз, нас почтил своим присутствием сам король Смеян, у которого на голове сияла та самая корона, что я видела в сундуке Богдана.

— Петька, да куда ж ты подевался! Да я сейчас в честь твоего возвращение пир устрою!

Всю ночь гулять будем! Таких девок позову, закачаешься. Они тебя живо на ноги поставят, все болячки пройдут, — услышав про «девок», Соня нахмурилась, уперлась кулаками в бока и вышла вперед.

— Это каких еще девок ты своему будущему зятю звать собрался? — опешивший Смеян прижался спиной к двери и громко икнул, — я тебе так позову, что мало не покажется!

— Как это зять? Вы же как кошка с собакой были? Чего вдруг?

— А с того, что ребенку моему отец нужен! — бросила бомбу принцесса, заставив Смеяна прикусить язык.

У воеводы был такой вид, словно его кирпичом по голове приложили. Схватил свою любимую на руки и закружил на месте, пока счастливая сверх меры девушка не взмолилась о пощаде.

— Сонечка, свет мой, — бухнулся он на колени, — прости меня, дурня такого и выходи за меня замуж. Я вас с дитём любить, на руках носить буду. В лепешку расшибусь, но самое лучшее только для вас. Увезу куда пожелаете, новую жизнь начнем. Прошу, золотая моя.

— Ты бы у папки ее спросил сначала, отпустит ли он единственное сокровище? — строго выступил Смеян, но Сонька недовольно шикнула на отца, что портил момент, и тот быстро отступил.

— Давно я тебя простила, Петенька, — от ее слов у меня опять слезы градом полились — и замуж согласна. Только уезжать никуда не нужно. У тебя служба, у меня отец. Вырастим нового короля и поселимся неподалеку, век свой доживать.

Воевода быстро закивал, вставая на ноги и обнимая свою невесту, а Смеян смахнул рукавом слезу.

— Целых четыре повода для праздника. Тут и воевода вернулся, и дочь замуж выдавать скоро, и внук на подходе.

— А четвертый какой? — уточнила Соня.

— Ну как же? Мне корону вернули, — покрутился Смеян, хвастаясь своим украшением.

— Эх, а книгу так и не нашли, — грустно выдохнула я, и почувствовала, как Ратмир прижали меня к своей груди.

Король Смеян, собирающийся покинуть кабинет, услышав мои слова, застыл на месте, пожевал нижнюю губу, и прошел к своему столу. Открыв верхний ящик, он засунул в него руку и вытащил на свет ту самую книгу, которую я в последний раз видела у тетки Ксении: черный фолиант, на обложке пятиконечная звезда и надпись «Собственности Евы Катеши».

Твою мать!

— Она все это время была у вас? — выпучив глаза, прошептала я, когда Ратмир, рванув вперед, схватил короля за горло.

— Какого черта ты нам врал? — прорычал он, находясь практически на грани обращения, — зачем сказал, что книгу украли?

Я с Соней и воеводой бросились оттаскивать взбешенного медведя, но он так легко не сдавался, пришлось даже повиснуть на его руке.

— Ратмир, отпусти его, — закричала я, — как он все тебе расскажет, если ты ему вздохнуть не даешь?

Хватка на горле ослабла, и король всей тушей рухнул на стул. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы отдышаться, а верберу, чтобы успокоиться. И вот уже мой мишка снова прижимал меня к себе.

— В покоях моих женщина появилась, с книгой этой, — сиплым голосом начал рассказывать Смеян, — гадалкой назвалась, но я естественно не поверил. Тогда ладонь мою в руку взяла и все, что было в моей жизни и чего не могла никак она знать, мне поведала. Я тогда испугался очень, ведьмой ее назвал, а она рассмеялась и сказала, что ведьм я настоящих не видал еще. Всучила эту книгу и велела беречь как зеницу ока. А если отдам ее кому плохому, миру нашему конец будет, и правнуки мои сгинут, и род мой закончится. А затем вы появились, про книгу спрашивали, ну я и испугался, слова ее вспомнив.

Обманул, что украли ее, думал, обратно уже не вернетесь. А сейчас, вижу, не плохие вы люди, не те, о ком меня гадалка предупреждала. Вот и решился отдать.

— Тетка Ксения, — прошептала я.

— Да, Ксенией ее звали, — кивнул Смеян слегка улыбаясь. Видно, вспомнил о понравившейся женщине, а потому я решила не рассказывать ему о том, что ее уже нет в живых.

Через несколько минут, он вместе с Петькой Соней покинул кабинет, а мы с Ратмиром остались вдвоем. Я сидела на краешке стола, прижав к груди гримуар, а вербер стоял рядом и медленно перебирал мои волосы, думая о чем-то своем.

— Мы с Соней в соседний город сегодня собирались. Люди говорят там ведьма живет, надеялись, что с портальным зельем поможет.

— Не нужно никуда ехать, карамель, — он вытащил из кармана джинсов маленький пузырек с розовой жидкость и положил его на столешницу.

— Но как? — бросила я на него ошеломленный взгляд, — Наталья же тебе только один дала, а ты использовал, когда меня спасал.

— В сумке Риммы нарыл. Ведьма готовилась обратно вернуться, так что логично было предположить, что один пузырек у нее все же имеется. Ну, что, ты готова?

— Подожди, — я наклонилась к нему, положив ладонь на его грудь, — давай хоть попрощаемся.

Глава 41

Туманный рассвет встретил нас четверых в ухоженном, летнем, окружающем дворец саду, где сейчас не было ни души, и тишину нарушало только пение птиц.

Всю ночь, не смыкая глаз, мы провели на организованном королем Смеяном пиру, где пили и ели от пуза, празднуя возвращение мужчин и помолвку принцессы с воеводой, а как только гости разошлись, я, Соня, Петька и Ратмир ушли подальше от посторонних глаз, чтобы проститься и воспользоваться портальным зельем.

— Я буду скучать, — в тысячный раз всхлипнула Соня, прижимая меня к груди, — где я теперь найду такую же добрую и светлую подругу, как ты? Хоть бросай все тут и иди с вами, вот честно.

— Я тебе брошу! — рыкнул стоящий рядом с Ратко Петька, — никуда от себя не отпущу больше!

Подруга подняла на меня заплаканные глаза, в глубине которых плясали маленькие чертики, и подмигнула, явно намереваясь хорошенько подразнить своего будущего муженька.

— Смотри у меня, будешь плохо себя вести, в гости к Каре утопаю, — не в силах сдержать улыбки, я спрятала ее в волосах принцессы, которая снова начала громко всхлипывать.

— Лучше я сама к тебе притопаю. Ратмир обещал у ведьмы еще зелья раздобыть, так что жди в гости к рождению малыша! — ну вот, хотела удивить, а сама рот на замке держать не умею. Никакой из меня шпион.

— Я буду ждать, милая! — неподдельное счастье в ее глазах, в тысячу раз компенсировало сорванный сюрприз.

— Богдану привет передавай.

— Обойдется, — грозно оскалился мой вербер, даже не осознавая, как эта мимолетная вспышка ревности греет душу.

Еще секунда в ее объятиях, и вот мы с Ратко стоим, взявшись за руки. Книгу я спрятала в тряпичную сумку, что висела у меня плече, и там же лежала золотая подвеска, подарок Сони, которую я собиралась носить не снимая.

Вытащив из кармана пузырек, вербер, разбивая, бросил его на землю, схватил меня на руки, прошептал время и место, куда нам необходимо попасть и прыгнул в образовавшийся из розовой дымки портал. Сквозь плотную завесу, ветер донес крик Сони.

— Только попробуй ее обидеть, медведь. Я даже через время на тебя управу найду!

* * *

Когда уже эти порталы модернизируют? Сколько можно приземляться либо на пятую точку, либо впечатываться в твердую грудь Ратмира? Так же все на свете себе отбить можно.

Вот и сейчас от столкновения моего носа с пыльным асфальтом меня спасло крепкое тело моего мишки, который, надо отдать ему должное, даже не поморщился, упав на спину. Обняв меня сильными руками, он осторожно повернул нас на бок, встал первым и протянул мне руку, помогая подняться.

Бегло оглядевшись по сторонам и отметив темную улицу, без фонарей, и незнакомые окрестности, я нахмурилась и озадаченно уставилась на Ратко.

— Где мы находимся? Я думала ты нас домой, в Завенск утащишь. А тут я никогда не была. Еще и ночь в самом разгаре.

— Была, — отряхнувшись хмыкнул вербер, — только очень сонная после перелета. Я еле сдерживался, чтобы на руки не подхватить, да отец твой недовольно скалился. Здесь находится штаб-квартира Трибунала, откуда мы с тобой начали наше путешествие. Но вот

с датой, сейчас понимаю, я несколько ошибся. Где-то на недельку, — он кивнул в сторону смутно знакомого четырёхэтажного кирпичного здания, находящегося в нескольких шагах от того места, где мы стояли.

— Кажется, начинаю припоминать, — протянула я, — но почему сюда? Я хотела повидать отца и Ваську.

— Так они здесь. На время нашего отсутствия Вика обещала позаботиться об их безопасности. А лучшего места, чем это здание, ни за что не придумать. Черный ковен даже под угрозой смерти сюда не сунется, — вот это его мимолетное «Вика» как-то чересчур болезненно полоснуло по моим нервам, всколыхнув во мне не самое приятное чувство под названием ревность.

Я все еще помнила красивую шатенку, что руководила тут всем, и бросала на моего вербера отнюдь не дружеские взгляды. Впрочем, как и большая часть представительниц женского пола.

Рррр!

— Нечего тут стоять, пошли, — не заметив моего замешательства, Ратмир взял меня за руку и повел вперед.

Встретившая нас миловидная брюнетка с бейджиком, на котором было написано «Тамара», выглядела так, словно сон — это для слабаков. Вроде глубокая ночь, а она бодрая и веселая сидела на своем посту и возилась в телефоне.

— Ратмир Александрович, здравствуйте! — подняв голову воскликнула она и сверкнула улыбкой в сто ватт, на которую Ратко ответил своей искренней и очень сексуальной, заставив меня в очередной раз скрипнуть зубами.

Вот предъявлю ему счет от стоматолога, будет знать, как всяким девахам улыбаться!

— Здравствуй, Тамара! Подскажи, Фроловы еще здесь.

— Да, на третьем этаже, номер триста два, — пропела девушка. Не обращая на меня никакого внимания, она буквально пожирала своим взглядом каждый миллиметр тела моего мужчины, словно он был насаженной на палочку карамелью.

— Проводи, пожалуйста, Кармелу в их номер и предупреди утром Викторию, что нам надо поговорить, — Тамара, наконец-то, решила удостоить меня своим взглядом, но мне уже было не до нее.

— Проводить? А ты разве со мной не пойдешь? — растерянным голосом поинтересовалась я, подняв на медведя глаза с застывшим в них вопросом.

— Пока не могу, — качнул головой Ратмир, и коснулся большим пальцем моей нижней губы, словно раздумывал поцеловать или нет, — мне нужно закончить кое-какие дела и передать Трибуналу книгу. Не думаю, что это займет много времени. Я скоро вернусь. Даже соскучиться не успеешь.

— Очень сомневаюсь, — недовольно поморщилась я, и дулась ровно до того момента, как теплые губы коснулись моих, в полном обещания поцелуе.

Забрав книгу, Ратмир бросил на меня прощальный взгляд и исчез за дверью, оставив меня заботам сверлящей меня завистливым взглядом Тамары.

Проводив меня на третий этаж, девушка остановилась у незапертой двери с номером триста два и, попрощавшись, убежала обратно. Войдя внутрь, я решила не включать свет в коридоре, чтобы не будить родных, и на цыпочках проскользнула в ближайшую из нескольких расположенных здесь спален, надеясь, что она не занята.

Встречу с отцом и сестрой я решила оставить на завтрашнее утро, а сейчас разобраться с ноющей болью в груди, что появилась с уходом вербера.

Рожа косолапая, обещал, что не оставит, и опять исчез в неизвестном направлении.

Да, я понимала, что у него важные дела. Что на этот раз он жив и здоров и ему никто не угрожает. Но это не мешало мне жалеть себя и придумывать невесть что. Умею, практикую!

Закрыв за собой дверь и включив свет, я резко зажмурилась от его интенсивности, а открыв глаза громко вскрикнула, увидев лежащих в обнимку и крепко спящих полуголых отца и Викторию, Верховную, мать его, Трибунала.

— КАРМЕЛА!

Здрасти, приехали!

Глава 42

Неделю спустя

— Я не могу уже здесь находиться. Почему мы не можем вернуться домой? — заныла я, как только Васька, кошачьей походкой, вошла в мою спальню и примостилась на краю кровати, с которой я не вставала уже несколько дней, — книгу вернули, Черному ковену мы не нужны. Сколько можно безвылазно торчать в этом номере?

— Дорогая, Вика сказала…

— Вика, Вика. Достало меня уже. Отец от этой ведьмы не отлипает, теперь еще и ты. Мне плевать, что она сказала, я не хочу здесь быть. Я хочу домой, в Завенск. И если вы со мной не поедете, я поеду одна! — вскочив с кровати, я заметалась по комнате, собирая валяющиеся на полу салфетки, которыми всю ночь вытирала слезы, и так увлеклась, что вздрогнула от неожиданности, когда сестра дотронулась до моей руки.

— Это из-за него? — шепотом спросила она, окидывая меня сочувственным взглядом, — надо прекращать Кара. Вогнала себя в депрессию, с постели который день не встаешь, глаза опухли, будто всю ночь «Хатико» смотрела. Пошли его куда подальше и найди себе нормального парня. А мордатого бандита давно пора выкинуть из головы.

— Но он обещал… Говорил, что даже соскучиться не успею, а я давно уже успела. Неделя прошла, где он? Гад, сволочь, рожа бандитская!

— Неужели все так плохо?

— Ужасней некуда. Спать без него не могу, мысли только о бугае этом долбанном. Я так зла на него, но в то же время понимаю, появись он сейчас, все на свете забуду и в объятия понесусь, — последнюю фразу я громко прорыдала, уткнувшись головой в плечо Василисы,

— люблю я его, Вась.

— Давай, я у Вики узнаю, куда он делся, найду и вобью в его чугунную голову, что с девушками так поступать нельзя. А тем более с моей сестрой, самой ранимой и доброй девушкой на свете. Если специально скрывается, то пошел он на хрен, не нужен тебе такой. А если дела важные, то пусть эту важность доказывает, так как ни одно дело не может стоить твоей слезинки, — она так запальчиво говорила, сжимая от злости кулачки, что я не смогла не восхититься.

Василиса если за что-то бралась, доводила начатое до конца, так что можно было не сомневаться: найдет и спросит по всей строгости.

— Спасибо, сестренка, — всхлипнула я, расплываясь в улыбке, — только если выяснится, что не нужна я ему больше, не делай ничего. Он клятвы верности мне не давал, в любви не признавался. Мне не в чем его винить, если только в том, что в лицо все это не сказал, прежде чем исчезнуть. Раскисла я совсем здесь, не выйти никуда, не развеяться. Еще и эта влюбленная парочка перед глазами мельтешит. Нет, я очень рада за папу, но так больно видеть их милования и думать о том, что на их месте могли быть мы с Ратмиром.

— Не заслуживает он тебя, милая. Пусть только рискнет порог переступить, я его по яйцам отпинаю. И собирайся уже, поехали домой! Я не дам тебе раскиснуть здесь и превратиться в унылую мумию.

— Яйца мне не жмут, но я все же рискну вас побеспокоить, — прервал Васькину запальчивую речь до боли родной хриплый голос, услышав который я подскочила на месте и уставилась в дверной проем, где, скрестив руки и прислонившись плечом к косяку, стояла причина моего унылого состояния.

Голова тут же закружилась, словно я бутылку шампанского в один присест прикончила, в животе разлился жар, а руки пришлось спрятать за спину, чтобы скрыть дрожь.

Одна часть меня при виде него сейчас плясала от счастья, а вторая нашептывала в ухо различные способы умерщвления верберов, которые я вычитала в найденной в библиотеке Трибунала книге по определению существ.

— Уходи, я не хочу тебя видеть, — выплюнула я, повернувшись к нему спиной.

Боль, сковывающая сердце, как ни странно, отступила, а в серый мир словно краски вдохнули. Ноздрей коснулся запах кедра, и я, против воли, позволила сильной ауре зверя окутать меня невидимым теплым одеялом.

— Нам нужно поговорить, карамель. Наедине, — я бы и хотела взбрыкнуть и закрыть перед его носом дверь, но нотки беспокойства в любимом голосе мне этого не позволили.

— Кара, мне остаться? — поинтересовалась Васька, продолжая сверлить Ратко пристальным взглядом.

— Не нужно, милая. Я сама смогу за себя постоять, — сестра медленно выдохнула, чмокнула меня в щеку и направилась к выходу.

— Явился не запылился! Обидишь Кару, я тебя найду и закопаю! — прорычала она, прежде чем закрыть за собой дверь.

— А вы с сестрой чем-то похожи, — хмыкнул медведь и направился в мою сторону.

Пришлось вытянуть руку, в попытке его остановить, но чуть не свалилась на пол, почувствовав ладонью тонкую ткань футболки, что отделала от его твердой, горячей груди. Не подхвати меня Ратмир за талию, стыда бы перед ним не обралась.

— Ты пришел говорить о моей сестре? Или у тебя что — то важное на уме? — скрыть дрожь в голосе не удалось, но я послала куда подальше сидящую внутри неуверенную девчонку, решив так легко не сдаваться.

— Я вернулся к тебе, карамель. Как и обещал, — прошептал он чуть слышно, прижав меня к себе.

— И где же тебя целую неделю носило? Ни звонка, ни сообщения. Или ты все это время в размышлениях провел, нужна я тебе или нет.

— Все это время мы с моими парнями выслеживали Черный ковен, чтобы ты, со своей семьей могла вернуться домой, не опасаясь их мести. Нам удалось разворошить их гнездо и поймать самых главных представителей, правда не всех, но дело еще не закрыто. Я не мог позвонить, условия были не те. Думал Матвей передаст, но вернувшись узнал, что Трибунал посадил его в камеру за очередную драку. Прости меня, малышка. Если тебя это утешит, мне было в тысячу раз хреновее. Парные узы сжимались на горле, как удавка, и только сила воли и знание, что скоро увижу тебя, не давали сдохнуть от тоски.

— Парные узы? — я слушала его затаив дыхание и чувствуя, как яростно стучит мое собственное сердце.

— Когда-то ты спросила меня, бывает ли так, что верберы обращаются спонтанно, не контролируя себя. Тогда я промолчал, считая это неважным, а сейчас хочу ответить. Бывает, один раз в жизни, когда они обретают свою истинную пару и соединяются с ней на физическом уровне. Ты моя истинная пара, карамель. Та, что завладела моим сердцем и душой. Без которой я не хочу жить. И которую хочу видеть своей женой и матерью моих детей. Прости меня, девочка моя.

Слезы градом стекали по моим щекам, разбиваясь об пол, а я даже руку поднять не могла, чтобы вытереть глаза. Все мечты, все надежды, запертые глубоко в сердце, после его слов вырвались на волю, затопив меня по самую макушку.

— Прошу, поцелуй меня. Мне так этого не хватало… — даже закончить не успела, как Ратмир схватил меня за бедра, приподнял в воздух и, посадив на трюмо, вклинился между расставленных ног.

Открыв от изумления рот, я почувствовала прикосновение его горячих губ, сначала нежное, изучающее, а потом в секунду переросшее в огненный вихрь. Деля с ним на двоих один глоток воздуха, я ощущала, как его вкус стекает в мое горло, а язык исследует мой влажный рот, покоряя и заставляя забыть обо всем.

— Ты не ответила, карамель, — задыхаясь, оторвался от меня Ратко, — ты меня прощаешь?

— Конечно, — обхватив его руками за шею, я начала перебирать пальцами его отросшие волосы, — а больше спросить ничего не хочешь? К примеру, согласна ли я стать твоей единственной на все времена?

— Ты уже моя, и если даже надумаешь сбежать, я найду тебя, верну домой, прикую к кровати, и хорошенько отшлепаю за своеволие, а потом заставлю в экстазе выкрикивать мое имя, — за эту хищную усмешку, что скривила его красиво очерченные губы, я была готова вытерпеть все на свете, но не подразнить вербера было выше моих сил.

— А я не говорила, что терпеть не могу властных мужчин?

— Тогда тебе очень не повезло, детка.

Эпилог

Два месяца спустя

— А теперь, можете поцеловать невесту, — произнес оракул, и стоящая позади толпа начала дружно улюлюкать, подбадривая молодоженов.

Промокнув салфеткой выступившие на глаза слезы счастья, я наблюдала, как мой всегда серьезный отец, с улыбкой до ушей прижимает к себе такую же радостную Викторию, которая минуту назад официально стала нашей с Васькой мачехой, чему все мы были очень рады.

Папе пришлось сложнее всего после ухода матери, ведь несмотря ни на что, он любил ее, носил на руках и оберегал от всего, что могло бы причинить ей боль. Но в конечном итоге, боль нам троим причинила она сама, когда, собрав чемодан, убежала к одному из своих любовников.

Отец не искал с ней встречи, не обрывал телефон. Просто замкнулся в себе, позабыв о том, что жизнь продолжается. Если бы не мы с Васькой, все могло бы закончится плохо, но наша любовь помогла ему выбраться из пучины депрессии. Может не полностью, но ее хватало на то, чтобы продолжать работать, есть, пить и спать. И только с появлением в его жизни Виктории мы снова увидели возрождение когда-то потухшего огонька в его глазах и, наконец, смогли вздохнуть спокойно. Отец был в надежных руках.

Свадьбу Вика хотела провести на заднем дворе своего огромного особняка, чтобы не стеснять отца в средствах, но тот был против. Его конезавод внезапно начал приносить неплохую прибыль, — и да, я уверенна, без инвестиций Виктории тут не обошлось, но с отцом я этим знанием решила не делиться: мужчины и их гордость уже притча во языцех,

— так что папа арендовал небольшой остров, под названием Хейси, расположенный на юге, в Гринейном море, и заказал чартер, что перевез туда его семью и всех немногочисленных гостей.

Помимо табора, церемонию почтил свои присутствием родной ковен Виктории, а также представители знатных родов входящих в управленческий состав Трибунала. Но единственный, кого мне не хватало, и кого я хотела бы сейчас обнимать — мой мишка. Он не успел вовремя закончить какое-то чересчур важное дело по поимке вампира-убийцы и опоздал на самолет.