Забвение Фитцпатрик Бекка

Было темно, прохладно. Кожу ласкала какая-то невообразимо роскошная и восхитительная ткань.

В сознание, словно вихрь, ворвались воспоминания о минувшей ночи. Мы с Патчем… я смутно припомнила, как шепнула ему, что у меня просто нет сил ехать домой.

Значит, я уснула у Патча.

Я резко села.

– Мама меня убьет! – выпалила я, ни к кому конкретно не обращаясь.

Во-первых, утром мне нужно идти в школу. А во-вторых, я опоздала, пропустила комендантский час и даже не удосужилась позвонить и объяснить почему!

Патч сидел в кресле в углу, подперев кулаком подбородок.

– Не волнуйся, все улажено. Я позвонил Ви, и она согласилась тебя прикрыть. Она сказала твоей маме, что вы были у нее, смотрели пятичасовую версию «Гордости и предубеждения». Вы потеряли счет времени, ты уснула… и мама Ви разрешила тебе остаться на ночь у них, чтобы не будить тебя.

– Ты звонил Ви? И она согласилась, даже вопросов никаких не задала?

Совсем не похоже на Ви. Особенно на Ви нового образца с ее пожеланием «сдохнуть немедленно «всему мужскому населению земного шара.

– Ну, скажем так… это было не так уж легко.

Его расслабленный тон меня насторожил.

– Ты… фокусничал с ее сознанием?

– Если выбирать между тем, чтобы просить прощения или спрашивать разрешения, я предпочитаю второе.

– Она моя лучшая подруга. Ты не можешь играть с ее сознанием!

Я по-прежнему злилась на Ви за то, что она солгала мне насчет Патча, но у нее, наверное, на то были свои причины. И хотя я не одобряла ее поведение и собиралась вывести ее на чистую воду в самое ближайшее время, она все равно оставалась важной частью моей жизни. А Патч перешел все границы.

– Ты была измучена. И выглядела такой умиротворенной, когда спала в моей постели.

– Это потому, что твоя кровать просто волшебная, – я немного сбавила тон. – Я могла бы спать тут вечно. Это атласные простыни? – предположила я.

– Шелк.

Черные шелковые простыни… Страшно представить себе, сколько они могут стоить. Но было очевидно, что они обладают способностями к гипнозу, и я находила это весьма возбуждающим.

– Поклянись, что ты никогда больше не будешь влезать в сознание Ви.

– Хорошо, – легко согласился он. Теперь-то, когда дело уже сделано. Такое извинение больше походило на признание собственной правоты.

– Я не думаю, что у тебя есть объяснение того факта, почему и Ви, и мама так упорно отрицали факт твоего существования в моей жизни. Ведь, по сути, признались, что помнят тебя, только Марси и Скотт.

– Ви встречалась с Риксоном. Когда Хэнк похитил тебя, я стер ее воспоминания о Риксоне. Он использовал ее и причинил ей много боли. Он всем причинил много боли. И самым правильным решением мне казалось, чтобы все забыли о его существовании. Иначе твои родные и друзья возлагали бы надежды на его арест, а этого никогда не случится. Когда я пришел к Ви, чтобы почистить ее память, она очень сопротивлялась. И она очень злится до сих пор. Она не понимает почему, но это злость сидит у нее в подсознании очень крепко. Чистка чьей-то памяти – это непросто. Все равно что пытаться выковырять все шоколадные крошки из печенья. Никогда нельзя достичь совершенства, все равно останутся какие-то фрагменты, крупинки. Какие-то необъяснимые ощущения, которые кажутся невероятно знакомыми. Ви не помнит, что конкретно я сделал с ней, но она помнит, что мне нельзя доверять. Она не помнит Риксона, но знает на каком-то подсознательном уровне, что был какой-то парень, который причинил ей много горя.

Вот как объясняется отвращение Ви к парням и мое спонтанное отвращение к Хэнку. Да, наш разум основательно почистили, но несколько шоколадных крупинок осталось.

– Мне кажется, стоит отнестись к ней помягче, – предложил Патч. – Она хочет уберечь тебя. Честность – это хорошо. Но преданность не менее важна.

– Другими словами, ты предлагаешь спустить все на тормозах.

Он пожал плечами:

– Это тебе решать.

Ви смотрела мне в глаза и лгала. Это не ерунда, не какой-нибудь маленький, незначительный проступок. Но с другой стороны, я могу понять, что она чувствует. С ее памятью неплохо поработали, а это не самое приятное ощущение. Ты чувствуешь себя крайне уязвимой, и это далеко не полная гамма чувств. Ви лгала, чтобы защитить меня. И разве так уж сильно я отличаюсь от нее? Ведь я ни словом не обмолвилась ей ни о падших ангелах, ни о нефилимах, оправдывая себя точно так же. Я могу применить по отношению к Ви двойные стандарты или воспользоваться советом Патча и простить ее.

– А как насчет моей мамы? За нее тоже вступишься? – спросила я.

– Она думает, что я имею какое-то отношение к твоему похищению. Ну, пусть лучше подозревает меня, чем Хэнка, – в голосе его появились жесткие нотки. – Если Хэнк заподозрит, что она знает правду, он так это не оставит.

Это он еще мягко выразился. Хэнк, не раздумывая, причинит ей боль, чтобы получить то, что ему нужно. А значит, тем больше причин держать ее в неведении… до поры до времени.

Я ни в коем случае не собиралась испытывать к Хэнку никакой симпатии, не собиралась очеловечивать его, но мне вдруг стало интересно, каким он был, когда впервые встретил мою маму и влюбился в нее? Был ли он уже тогда дьяволом во плоти? Или когда-то мы были ему небезразличны? И только потом, когда он увлекся своей великой нефилимской миссией по созданию нового мира, его приоритеты изменились?

Я резко оборвала себя. Сегодня Хэнк – зло. И это единственное, что имеет значение. Он похитил меня, и я сделаю все возможное, чтобы он за это поплатился.

– Когда ты сказал, что арест Риксона никогда бы не состоялся, ты имел в виду, что Риксон сейчас в аду?

В аду буквально, в прямом смысле этого слова.

Патч утвердительно кивнул, но глаза его еще больше потемнели. Я подумала, что Патч не слишком любит говорить об аде. Не сомневаюсь, что никто из падших ангелов не любит эту тему.

– Там, в твоем воспоминании, я видела, как ты согласился шпионить за падшими ангелами для Хэнка, – продолжала я.

Он снова кивнул:

– Да. Докладывать, что они планируют и когда. Я встречаюсь с Хэнком раз в неделю и передаю ему информацию.

– А что будет, если падшие узнают, что ты у них за спиной сливаешь их секреты?

– Очень надеюсь, что не узнают.

Меня беспокоило такое его легкомыслие.

– И все-таки, что они с тобой сделают?

– Я бывал в куда более худших ситуациях и все-таки сумел из них выбраться. – Уголки его губ приподнялись в хитрой улыбке. – Ты так и не веришь в меня!

– Ты можешь быть серьезным хотя бы в течение пары секунд?

Он наклонился, поцеловал мне руку и сказал предельно откровенно:

– Они отправят меня в ад. Предполагается, что они должны предоставить право принятия решения архангелам, но правила работают далеко не всегда.

– Объясни, – потребовала я.

Он лениво откинулся на спинку кресла:

– Людям ведь тоже запрещено законом убивать друг друга. Однако убийства происходят каждый день. Мой мир не сильно отличается от твоего. На каждый закон найдется желающий его нарушить. И я буду притворяться невинным. Три месяца назад я самолично отправил Риксона в ад, хотя не имел на это никакого права, кроме собственного представления о справедливости.

– Ты отправил Риксона в ад?

Патч смотрел на меня лукаво.

– Он должен был заплатить. Он пытался убить тебя.

– Скотт рассказал мне о Риксоне, но он не знал, кто заковал его в цепи или как там у вас это делается. Я скажу ему, что это тебя он должен благодарить.

– Мне не нужна благодарность этого полукровки. Но я могу рассказать тебе, как это делается. Когда архангелы изгоняют падшего ангела с небес и лишают его крыльев, они сохраняют у себя одно перо. Перья тщательно регистрируют и охраняют. Если возникает необходимость отправить падшего в ад, архангелы просто находят его перо и сжигают его. Это символическое действие со вполне материальным результатом. Выражение «гореть в аду»– отнюдь не идиома.

– У тебя было перо Риксона?

– До того как он предал меня, он был мне почти как брат. Я знал, что у него есть перо, и знал, где он его хранит. Я знал о нем все. И именно поэтому я не стал действовать анонимно.

Наверно, Патч хотел казаться невозмутимым, но ходившие на лице желваки выдавали его истинное состояние.

– Я приволок его в ад и сжег перо прямо у него на глазах.

От его рассказа у меня зашевелились волосы на голове. Даже если бы Ви предала меня таким ужасным образом, я не уверена, что смогла бы обречь ее на такие страдания, на которые он обрек Риксона. Внезапно мне стало ясно, почему Патч принимает эту тему так близко к сердцу.

Постаравшись поскорее избавиться от страшной картины, нарисованной Патчем в моей голове, я вспомнила про перо, которое нашла на кладбище.

– И что, эти перья летают где попало? И любой может на них наткнуться?

Патч покачал головой:

– Архангелы сохраняют только одно перо для регистрации и учета. Некоторые падшие, как Риксон например, попадают на землю с одним или двумя случайно уцелевшими перьями. И если уж такое случается, поверь мне, падший ангел сделает все, чтобы его перо не попало в чужие руки. – На его губах появился намек на улыбку. – А ты думала, мы не сентиментальны.

– А что случается с остальными перьями?

– Они очень быстро сгорают, пока летишь вниз. Падение с небес – это тебе не приятная прогулка.

– А как насчет тебя? Есть перья, спрятанные в надежном месте?

Он удивленно изогнул бровь:

– Планируешь отправить меня в ад?

Я ответила улыбкой, несмотря на серьезность предмета разговора:

– У девушки всегда должна быть возможность маневра.

– Жаль тебя разочаровывать, но перьев нет. Я спустился на землю совершенно обнаженным.

– Хм…

Я постаралась, чтобы это прозвучало как можно небрежнее, но почувствовала, как запылало у меня лицо от картинки, которая возникла у меня перед глазами от одного безобидного слова. Мысли о наготе были совсем некстати здесь, в этой суперсекретной и супершикарной спальне Патча.

– Мне нравится, как ты смотришься в моей постели, – сказал Патч. – Я редко снимаю покрывало. Редко сплю. Знаешь, я бы, пожалуй, мог привыкнуть к этому зрелищу.

– Ты предлагаешь мне переехать к тебе?

– Я уже положил тебе в карман запасной ключ.

Я пощупала карман – там действительно лежало что-то маленькое и твердое.

– Как это щедро с твоей стороны.

– Я вовсе не считаю это щедростью, – ответил он, не отводя взгляда, голос его стал очень низким. – Я скучал по тебе, Ангел. И дня не прошло, чтобы я не чувствовал пустоты без тебя. Больше всего на свете я боялся, что Хэнк не сдержит свою клятву и убьет тебя. Я видел твой призрак повсюду. Я не мог спрятаться от тебя и не хотел. Ты мучила меня, но это было все равно лучше, чем потерять тебя.

– Почему ты не рассказал мне все той ночью на аллее с Гейбом? Ты был такой сердитый… – я покачала головой, вспоминая те грубые, едкие слова, которые он цедил в мою сторону. – Я думала, ты ненавидишь меня.

– Когда Хэнк наконец отпустил тебя, я следил за тобой, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке. Но я поклялся не вмешиваться больше в твою жизнь ради твоей же безопасности. Это было мое решение, и я думал, что смогу справиться. Пытался убедить себя, что у нас просто нет другого выбора. А там, на аллее, той ночью моя решимость разбилась вдребезги. Я хотел, чтобы ты помнила меня, чтобы так же, как я о тебе, думала обо мне все время. Но ты не могла. И я сам приложил к этому руку.

Он опустил глаза на сцепленные руки, опущенные между колен.

– Я должен попросить у тебя прощения, – продолжал он тихо. – Хэнк стер тебе память, чтобы ты не помнила, что он с тобой сделал. Но я согласился с этим. Это я попросил его стереть чуть дальше. Чтобы ты не помнила и меня.

Я уставилась на него в недоумении:

– Ты согласился…

– Я хотел вернуть тебе нормальную жизнь. Без падших ангелов, без нефилимов, без меня. Я думал, только так ты сможешь пережить все то, что случилось. Мы оба с тобой понимаем, что я здорово усложнил тебе жизнь, появившись в ней. Я старался все делать правильно, но совсем не всегда все получалось по-моему. Я долго размышлял и пришел к очень трудному решению: лучшее, что я могу сделать для твоего восстановления и твоего будущего, – это исчезнуть из твоей жизни.

– Патч…

– А Хэнк… я не мог просто стоять и смотреть, как он разрушает тебя. Я не мог смотреть, как он лишает тебя шанса на счастье, оставляя тебе лишние воспоминания. Ты совершенно права: он похитил тебя потому, что хотел использовать тебя, чтобы контролировать меня. Он забрал тебя в конце июня и не отпускал до начала сентября. И все эти месяцы, день за днем, тебя держали взаперти в полном одиночестве. Одиночное заключение может сломить даже самых закаленных воинов. И Хэнк знал, что я очень боюсь этого. Он постоянно требовал от меня подтверждения готовности служить ему, даже несмотря на то, что я уже дал ему клятву. Каждую минуту этих долгих месяцев он использовал тебя как приманку… – Глаза его сверкнули неприкрытой злобой. – Он заплатит за это. На моих условиях… – добавил он с интонацией, от которой у меня по спине побежали мурашки.

– Тогда, ночью, в сарае, он застал нас врасплох, – продолжил Патч. – Единственное, о чем я мог думать, – не дать ему убить тебя прямо сейчас. Если бы я был там один, я бы сражался. Но я не верил, что ты сможешь пережить эту битву, и очень пожалел об этом потом. Я бы не смог смотреть на твои страдания, и этот страх ослепил меня. Я недооценил, через что тебе уже довелось пройти и насколько сильной ты стала благодаря этим испытаниям. Хэнк это понял и взял меня голыми руками.

Я сам предложил ему сделку. Сказал, что буду шпионить для него, если он сохранит тебе жизнь. Он согласился, а потом позвал нефилимов, чтобы они забрали тебя. Я бился, как мог, Ангел. И им всем порядком досталось, но они все же смогли вырвать тебя у меня из рук. Через четыре дня я встретился с Хэнком и предложил ему вырвать мне крылья, если он отпустит тебя. Больше мне нечего было ему предложить. Но мне удалось добиться только обещания выпустить тебя в конце лета. Следующие три месяца я везде искал тебя, но Хэнк все спланировал. Он сделал все, чтобы сохранить место твоего пребывания в секрете. Я поймал и пытал нескольких его людей, но они не знали, где тебя держат. Не удивлюсь, если всего один или два специально отобранных человека знали об этом – те, кто должен был следить за тобой.

За неделю до твоего освобождения он прислал ко мне нефилима-гонца. Тот проинформировал меня, что Хэнк собирается почистить тебе память и спрашивает, нет ли у меня каких-нибудь возражений. Я вбил ему его наглую ухмылку прямо в башку, а потом притащил его окровавленное и израненное тело к дому Хэнка. Там мы и встретили Хэнка наутро, когда он направлялся на работу. Я сказал ему, что если он не хочет выглядеть в скором времени так же, как его гонец, то почистит твою память достаточно бережно и достаточно глубоко, чтобы у тебя не осталось и проблеска воспоминаний.

Я не хотел, чтобы у тебя оставались хоть какие-то воспоминания обо мне, не хотел, чтобы ты просыпалась в ночи от кошмара, в котором тебя запирают в одиночестве на долгие дни. Я не хотел, чтобы ты рыдала по ночам, сама не понимая, что с тобой происходит. Я хотел вернуть тебе прежнюю жизнь, насколько это возможно. И единственный способ защитить тебя – это вывести из игры. Потом я предупредил Хэнка, чтобы он не вздумал даже смотреть в твою сторону. Я очень конкретно дал ему понять, что если когда-нибудь он снова возникнет у тебя на пути, я найду его и изуродую его тело до неузнаваемости. А затем найду способ убить его, чего бы мне это ни стоило. Я думал, у него хватит ума соблюдать наш уговор, но ты сказала, что он встречается с твоей мамой. И интуиция подсказывает мне, что это вряд ли романтическая влюбленность. Он что-то задумал. И использует твою маму, а еще вероятнее, тебя, чтобы достичь своей цели.

Сердце у меня застучало в два раза быстрее.

– Вот же сволочь!

Патч мрачно усмехнулся:

– Я бы использовал словечко покрепче, но и это подходит.

Как может Хэнк так поступать со мной? Да, он сделал свой выбор – не любить меня, но ведь он все-таки мой отец! Неужели родная кровь совсем ничего не значит для него? Как он смог смотреть мне в глаза в течение этих последних дней и улыбаться?! Он забрал меня у матери. Он много недель держал меня взаперти, а теперь смеет запросто входить ко мне в дом и вести себя так, как будто ему есть дело до меня и моей семьи!

– У него есть какой-то план. Не знаю какой, но точно не безобидный. Инстинкт подсказывает мне, что он хочет закончить все до начала Хешвана. – Патч взглянул на меня. – А до Хешвана осталось меньше трех недель.

– Я знаю, что ты задумал, – начала я. – Ты собираешься расправиться с ним сам. Но пожалуйста, не лишай меня удовольствия ткнуть его мордой в грязь. Я заслужила это как никто другой.

Патч привлек меня к себе и поцеловал в лоб:

– О таком я и мечтать не мог.

– Так что теперь?

– Он на шаг впереди, но я собираюсь сравнять счет. Как говорится, враг твоего врага – твой друг. И у меня есть один старый друг, который может нам помочь.

Он так произнес это слово – «друг», что сразу стало понятно: этот человек был кем угодно для него, только не другом.

– Ее зовут Дабрия. И я думаю, самое время связаться с ней.

Похоже, Патч точно знал, каким будет его следующий шаг. Что ж, я тоже. Я спрыгнула с кровати и сгребла в охапку свои ботинки и пуловер, которые кто-то аккуратно сложил на комод.

– Я не могу оставаться здесь. Мне нужно домой. Я не могу позволить Хэнку так использовать мою маму, я должна рассказать ей, что происходит.

Патч тяжело вздохнул:

– Ты не можешь ничего ей рассказать, Нора. Она не поверит тебе. Он делает с ней то же самое, что я сделал с Ви. Даже если она не захочет доверять ему, ей придется. Она сейчас находится под его влиянием, и пока что лучше оставить все как есть. Еще чуть-чуть, пока я не выясню, что он замышляет.

Я кипела от негодования при одной только мысли, что Хэнк контролирует сознание моей мамы и манипулирует ею.

– А ты не можешь просто пойти и разорвать его в клочья? – спросила я. – Конечно, он заслуживает куда худшей участи, но по крайней мере это решило бы наши проблемы. И принесло мне хотя бы небольшое удовлетворение, – добавила я с горечью.

– Нам нужно разобраться с ним раз и навсегда. Мы пока не знаем, кто ему помогает и как далеко он продвинулся в своих планах. Он собирает армию нефилимов против падших ангелов, но он знает не хуже меня, что, когда начнется Хешван, ни у какой армии не хватит сил противостоять клятве верности, данной перед небесами. Падшие без труда одержат полную победу и расправятся с его людьми. Значит, он задумал что-то еще. Но вот при чем здесь ты? – размышлял вслух Патч. Вдруг глаза у него сузились. – Что бы он ни замышлял, все зависит от информации, которую он планирует получить от архангела. Но чтобы заставить ее заговорить, ему нужно ожерелье архангела.

Слова Патча заставили меня вздрогнуть. Я так глубоко погрузилась в открытия этой ночи, что совершенно забыла про галлюцинацию о девушке в клетке, которая на самом деле была настоящим воспоминанием. Значит, она не просто девушка. Она – архангел:

Патч снова вздохнул.

– Прости, Ангел, я слишком тороплюсь. Давай я объясню тебе…

Но я перебила его:

– Я знаю про ожерелье. Я видела пленного архангела в одном из твоих воспоминаний. И я почти уверена, что она пыталась предупредить меня о том, чтобы Хэнк ни в коем случае не завладел ожерельем. Но тогда я решила, что это просто галлюцинации.

Патч молча смотрел на меня некоторое время, затем заговорил:

– Она архангел. И достаточно сильный, чтобы войти в твое сознание. Очевидно, она сочла необходимым предупредить тебя.

Я кивнула:

– Потому что Хэнк думает, будто твое ожерелье у меня.

– Но у тебя его нет.

– Пойди и скажи это ему.

– Хм… Значит, Хэнк считает, что я передал свое ожерелье тебе. – Патч нахмурился, что-то прикидывая в уме. – Если я отвезу тебя домой, ты сможешь встретиться с Хэнком лицом к лицу и убедить его, что тебе нечего скрывать? Нужно, чтобы он поверил, будто ничего не изменилось. Этой ночи никогда не было. Если ты не готова к этому, не страшно. Но если ты решишься… я должен быть уверен, что ты сможешь справиться с этим.

Я не колебалась ни секунды. Я умею хранить тайны, как бы тяжело это ни было, когда дело касается тех, кого я люблю.

Глава 22

Я до отказа вдавила в пол педаль газа «фольксвагена», надеясь, что по дороге мне не встретится какой-нибудь скучающий полицейский, которому нечем заняться, кроме как выбранить меня за нарушение правил. С большой неохотой оставив Патча, я мчалась домой. Уходить от него не хотелось, но мысль, что моя мама наедине с Хэнком, что она лишь марионетка в его руках, полностью в его власти, была невыносимой. Вопреки всякой логике мне казалось, что мое присутствие может как-то защитить ее. Уступить Хэнку? Да я скорее готова была умереть, чем пойти на это.

Патч предпринял несколько не совсем честных попыток убедить меня остаться до утра, но они провалились, и он все же отвез меня к «фольксвагену». Даже не знаю, чем объяснить тот факт, что моя машина, простояв несколько часов в этом промышленном районе, была цела и невредима. Я была уверена, что уж магнитолу из нее точно выдерут.

Дома я легко взбежала по ступенькам крыльца и тихонько открыла дверь. Включив свет на кухне, я едва удержалась от крика.

Хэнк Миллар стоял, облокотившись на кухонный стол, и небрежно вертел в пальцах стакан воды.

– Привет, Нора.

Я немедленно надела на лицо воображаемую маску, пытаясь таким образом спрятать свой страх. И прищурилась, надеясь, что весь мой вид выражает крайнюю степень раздражения.

– Что вы здесь делаете?

Он указал подбородком в сторону входной двери:

– Твоей матери пришлось уехать в офис. Хьюго понадобилось что-то очень срочное.

– Сейчас пять часов утра.

– Ну… ты же знаешь Хьюго.

«Нет, но я знаю тебя», – хотелось мне сказать. Сразу на ум пришла мысль, что Хэнк внушил моей маме, будто ей надо уйти, чтобы, оставшись со мной один на один, загнать меня в угол. Но откуда он мог знать, когда я вернусь домой? Сомнения у меня были, но совсем отметать эту мысль я не стала.

– Я подумал, что будет правильно проявить солидарность, тоже встать пораньше и начать свой день, – объяснил Хэнк. – Разве хорошо было бы, если я оставался в постели, в то время как твоя мама уже на работе?

Он даже не скрывал, что ночевал здесь! Насколько мне было известно, впервые. Манипулировать сознанием моей мамы – это одно, но спать в ее постели…

– Ты вроде собиралась переночевать у своей подружки Ви? Вечеринка закончилась так рано? – спросил Хэнк. – Или, вернее сказать, так поздно?

От злости пульс у меня скакал как бешеный, и мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы проглотить рвущиеся с языка гневные слова.

– Я решила поспать в своей собственной постели.

Намек ясен?

На его губах играла снисходительная усмешка.

– Конечно.

– Вы не верите мне? – с вызовом спросила я.

– Нет нужды оправдываться передо мной, Нора. Я знаю как минимум несколько причин, по которым молодая девушка вынуждена лгать, что ночует у подруги, – он засмеялся, но смех его звучал недобро. – Расскажи мне. Кто этот счастливчик?

Приподняв светлую бровь, он поднес стакан к губам и одним глотком выпил содержимое.

Мне казалось, что сердце у меня находится везде – во всех частях моего организма, но я изо всех сил старалась выглядеть спокойной. Он блефует. Он никак не может знать, что я была с Патчем. И что бы он там себе ни воображал, все это только догадки, и ничего больше, пока я не выдам себя.

Я бросила на него сердитый взгляд:

– Вообще-то мы с Ви смотрели кино. Это с вашей Марси, может быть, случаются такие истории, когда она убегает из дома к парням, но я думаю, что тут разногласий быть не может: я не Марси.

Слишком резко. Если я хочу выиграть этот раунд, надо немножко успокоиться.

Слова Хэнка звучали самодовольно и насмешливо:

– Вот как? Серьезно?

– Ага, серьезно.

– Я звонил матери Ви. Чтобы проверить тебя. И она сообщила мне весьма интересные новости. Оказывается, сегодня вечером ты даже не показывалась на пороге их дома.

– Вы меня проверяли?

– Боюсь, твоя мама слишком много тебе позволяет, Нора. Я сразу понял, что это ложь, и решил, что возьму все в свои руки. Так что я рад, что мы с тобой встретились вот так и можем немножко поболтать с глазу на глаз.

– Вас не касается, чем я занимаюсь.

– На данный момент, да, верно. Но если я женюсь на твоей матери, все старые правила полетят на помойку. Мы станем семьей, – он подмигнул, и это выглядело скорее зловещим и угрожающим, чем игривым. – Со мной шутки плохи, Нора.

Так, ладно, посмотрим, кто кого.

– Вы правы. Я не была у Ви. Я соврала маме, чтобы… чтобы спокойно покататься за городом и прочистить мозги. В последнее время со мной происходит что-то странное, – я постучала себе по голове. – Вроде бы память начинает потихоньку возвращаться. Последние месяцы уже не выглядят такими безнадежно расплывчатыми. Я снова и снова вижу одно и то же лицо. Моего похитителя. Конечно, у меня пока не хватает некоторых деталей, чтобы я могла опознать его, но это лишь вопрос времени.

Выражение лица Хэнка не изменилось, но мне показалось, что в глазах у него загорается ярость.

Получай, гнусный ублюдок.

– На обратном пути в город эта колымага, которая носит гордое название моей машины, сломалась. Я не хотела расстраивать маму и пугать ее тем, что так поздно катаюсь совсем одна, поэтому позвонила Ви и попросила ее прикрыть меня. А последние несколько часов провела в попытках завести машину.

Он не сдавался:

– Что ж, тогда почему бы мне не взглянуть на нее? Уж если я не смогу разобраться, что с ней такое случилось, мне не место в автомобильном бизнесе.

– Да вы не волнуйтесь. Я отгоню ее к нашему механику.

На случай, если он не понял намека, я добавила:

– Мне еще нужно к школе готовиться, я кое-какие задания не сделала. А я предпочитаю делать их в тишине и покое.

Губы его изогнулись в усмешке.

– Если бы я был чуть более подозрительным, я бы решил, что ты пытаешься меня выгнать.

Я демонстративно подошла ко входной двери и открыла ее:

– Я позвоню маме и сообщу ей, что вы ушли.

– А как же твоя машина?

Так-так, он становится навязчивым.

– Я же сказала, что отгоню ее механику, помните?

– Ерунда, – сказал он, легко отодвигая меня в сторону. – Зачем твоей маме платить за сервис, если я вполне могу решить все проблемы? Машина на подъездной дорожке, да?

И прежде чем я успела его остановить, он уже вышел на улицу. Я спускалась вслед за ним по ступенькам крыльца, чувствуя, как сердце колотится прямо у меня в горле. Хэнк засучил рукава, встал перед капотом машины и открыл его.

Я стояла рядом, искренне надеясь, что Патч сделал все так, как надо. Это была его идея – иметь запасной план на тот случай, если история с Ви не сработает. Хэнк перехитрил нас, позвонив миссис Скай, и теперь я была безумно благодарна Патчу за эту предусмотрительность.

– Проблема здесь, – Хэнк потянул за один из многочисленных черных проводков вокруг двигателя. – Продержится в таком виде еще пару дней, но нужен ремонт, и чем скорее, тем лучше. Если ты пригонишь ее ко мне в салон, я скажу своим людям посмотреть ее.

Я не отвечала, и он добавил:

– Должен же я произвести впечатление на дочь женщины, на которой собираюсь жениться.

Его слова звучали легкомысленно, но в то же время зловеще.

Я уже повернулась к нему спиной и уходила, когда он окликнул меня:

– Да, и… Нора. Этот инцидент останется между нами, но больше я не потерплю никакой лжи, независимо от твоих намерений. Еще раз обманешь меня…

Никак не ответив, я вошла в дом, стараясь не торопиться и не оглядываться. Но мне и не нужно было: я и так чувствовала пронзительный взгляд прищуренных глаз Хэнка.

Прошла неделя, а от Патча не было ни слуху ни духу. Я не знала, нашел ли он Дабрию, приблизился ли хоть на шаг к разгадке планов Хэнка относительно моей семьи. Не один раз я с трудом удерживала себя от того, чтобы поехать в Дельфийский парк и там попытаться восстановить в памяти дорогу, ведущую к его гранитной студии. Да, я сама согласилась ждать, пока он свяжется со мной, но теперь готова была надавать себе за это пинков. Я вынудила Патча пообещать мне, что я не останусь в стороне в этой охоте на Хэнка, но теперь это его обещание выглядело довольно неубедительно. Даже если он не разузнал еще ничего нового – черт возьми, я хотела бы, чтобы он позвонил мне хотя бы потому, что соскучился! Это что, так сложно – поднять трубку и набрать номер? Скотт тоже не объявлялся, и, помня о его просьбе, я не искала его. Но если хотя бы один из них в ближайшее время не даст о себе знать, я нарушу все свои обещания.

Единственное, что хоть немного отвлекало меня от мыслей о Патче, это школа. Но даже там я не могла работать в полную силу. Я всегда считала себя довольно усердной ученицей, а теперь начала задаваться вопросом, зачем, собственно, мне это надо. В сравнении с теми проблемами, которые возникали у меня в связи с Хэнком, школьные дела отступали на второй план.

– Поздравляю! – сказала мне Черри Диборн, когда мы вместе шли на вторую пару английского.

Я не поняла, почему она улыбается так широко:

– С чем это?

– Списки номинантов вывесили сегодня утром. И ты в кандидатах на звание королевы школьного бала от старших классов.

Я вылупила на нее глаза.

– Королева бала, – повторила она, отчетливо выговаривая каждое слово.

– Ты уверена?

Страницы: «« « ... 1011121314151617 » »»