Забвение Фитцпатрик Бекка
– Я пообещал, что не буду мешать тебе сделать это лично. И если ты по-прежнему хочешь этого, я не стану спорить с тобой. Но я не могу позволить тебе вляпаться в это, не понимая до конца последствий. Смерть Хэнка будет преследовать тебя всю твою жизнь. Ты никогда не сможешь изменить это и никогда не сможешь забыть. Я убью его, Нора. Я сделаю это, если ты разрешишь мне. Выбор за тобой. И я в любом случае буду рядом. Просто я хотел, чтобы ты была готова.
Я даже не вздрогнула. И взяла в руки пистолет.
– Я хочу видеть его. Хочу посмотреть ему в глаза и увидеть в них страх и раскаяние, когда он поймет, что у него нет выбора.
Спустя мгновение Патч еле заметно кивнул, принимая мое решение. Он повел меня в потайной коридор. Единственным источником света были здесь закрепленные на стенах факелы, которые то вспыхивали, то гасли. Их пламя освещало только первые несколько метров коридора, а дальше было темно.
Я шла за Патчем все дальше и дальше, пол коридора плавно спускался вниз. Появилась последняя дверь. Патч потянул за железное кольцо, и она распахнулась перед нами.
Хэнк ждал нас. Он бросился на Патча, но железные цепи, которые сковывали его запястья, не пускали его. Со сдавленным смешком, который, как мне показалось, прозвучал безумно, он проговорил:
– Не обманывай себя, это не сойдет тебе с рук!
В глазах его горела лютая ненависть.
– Ты же обманывал себя, думая, что сможешь перехитрить архангелов? – спросил Патч.
Хэнк тревожно прищурился и уставился на пистолет в моей руке, только сейчас заметив его.
– Что это? – спросил он, и голос его звучал по-настоящему жутко.
Я подняла пистолет и прицелилась в Хэнка. И испытала искреннюю радость, глядя, как на его лице сначала появилось недоверие, потом ненависть.
– Кто-нибудь объяснит мне, что происходит?! – гаркнул он.
– Твое время истекло, – ответил Патч.
– Мы заключили свое собственное соглашение с архангелами, – добавила я.
– Какое еще соглашение?! – каждое слово Хэнка буквально сочилось злобой.
Я нацелила дуло пистолета ему в грудь:
– Ты больше не бессмертен, Хэнк. Смерть в конечном итоге стучится к каждому.
Он издал короткий недоверчивый смешок, но вспышка ужаса в его глазах свидетельствовала о том, что он мне верил.
– Хотелось бы мне знать, что ждет тебя в следующей жизни, – шепнула я. – Хотелось бы мне знать, жалеешь ли ты хотя бы сейчас о том, как прожил эту? Оглядываешься ли назад, пытаешься ли понять, когда и почему все пошло не так? Вспоминаешь ли ты о всех тех людях, которых использовал и которым причинил боль? Помнишь ли их имена – каждого из них? Хотелось бы мне знать, стоит ли у тебя перед глазами лицо моей мамы? Надеюсь, что ее лицо будет преследовать тебя вечно. Вечность – это очень долго, Хэнк.
Он рванулся вперед с такой неистовой силой и яростью, что я засомневалась, выдержат ли цепи.
– Я хочу, чтобы ты помнил мое имя, – сказала я Хэнку. – Хочу, чтобы ты помнил, что я сделала для тебя то, что ты должен был сделать для меня: просто проявить милосердие.
На его лице, горевшем яростью и ненавистью, появилось выражение настороженного размышления. Он, конечно, был умен, но я все же сомневалась, что он так сразу понял, к чему я клоню.
– Я не возглавлю поднятое тобой восстание нефилимов, – продолжала я. – Потому что ты не умрешь. Больше того, ты будешь жить по-настоящему долго. Вот только жаль, жить ты будешь не в шикарном отеле «Ритц». Если, конечно, Патч не собирается переоборудовать эту камеру и превратить ее в пятизвездочный люкс.
Я вскинула брови и взглянула на Патча, предлагая ему обдумать эту перспективу.
«Что ты делаешь, Ангел!» – услышала я его шепот в моих мыслях.
К своему изумлению, я вдруг поняла, что могу отвечать ему так же телепатически. Эта способность казалась совершенно естественной, словно кто-то просто щелкнул встроенным в моем мозгу выключателем.
Я послала ему ответ:
«Я не буду убивать его. И ты тоже, даже не думай».
«А как же архангелы? Мы же заключили сделку!»
«Это неправильно. Мы не должны убивать его. Я думала, что хочу этого, но ты был прав: если я убью его, то никогда не смогу забыть об этом. Я буду думать об этом всю оставшуюся жизнь, а это совсем не то, что мне нужно. Мне нужно двигаться дальше. Поэтому я принимаю правильное решение».
И хотя я не стала его озвучивать, я была абсолютно уверена: архангелы использовали нас, чтобы мы выполнили за них грязную работу. Их грязную работу. Но мне уже хватило грязной работы.
К моему изумлению, Патч не стал спорить. Он повернулся к Хэнку:
– Пожалуй, я предпочту, чтобы эта камера оставалась холодной, темной и тесной. А еще я сделаю ее звуконепроницаемой. И как бы долго, как бы громко ты ни кричал, только твое собственное ничтожество отныне составит тебе компанию.
«Спасибо», – сказала я Патчу от всего сердца.
По его губам скользнула слабая улыбка:
«Смерть – это слишком хорошо для него. Так гораздо веселее».
Несмотря на более чем серьезные обстоятельства, я еле удержалась от смеха.
– Это тебе за то, что ты поверил Дабрии, – сказала я Хэнку. – Она вовсе не пифия, она просто психопатка. Век живи – век учись.
Я предоставила Хэнку последнее слово, но он хранил молчание, как я и ожидала. Конечно, я надеялась, что он хотя бы попытается как-то оправдаться, но особо на это не рассчитывала. Вместо этого на лице Хэнка показалась странная, неуместная, едва заметная улыбка, словно он предвкушал что-то. Разумеется, это меня обеспокоило, но я решила, что он этого и добивался.
В тесной камере стояла тишина. Напряжение, от которого воздух аж трещал, ослабело. Пытаясь избавиться от мыслей об Хэнке, я вдруг очень остро почувствовала, что Патч рядом, у меня за спиной. И сразу атмосфера резко изменилась, а моя неуверенность сменилась облегчением.
Я вдруг поняла, что ужасно устала. Сначала у меня задрожали руки, потом колени, ноги подкашивались и стали словно ватные. Словно тошнота, откуда-то из желудка подкатывало чувство опустошения. Стены камеры, застоявшийся воздух, даже Хэнк – все было словно в тумане. И только Патч, стоявший рядом, не давал мне упасть.
Я внезапно, без предупреждения, бросилась ему на шею. Он прижал меня спиной к стене и впился в губы поцелуем. По его телу пробежала дрожь, я вцепилась пальцами в его рубашку и притянула его к себе. Мне было нужно, чтобы он был как можно ближе, так близко, как никогда раньше. Его губы терзали мои почти до боли – в холодной темноте этой камеры нас швырнула друг к другу отчаянная потребность быть вместе.
– Давай-ка выбираться отсюда, – шепнул он мне на ухо.
Я была готова согласиться, но вдруг краем глаза заметила какую-то огненную вспышку. Сначала я решила, что это один из факелов выпал из своей подставки. Но потом я увидела, что на ладони у Хэнка пляшет голубой огонек – завораживающее, неземное голубое пламя. Я почти сразу догадалась, что именно видят мои глаза, но отказывалась верить в это.
Но все же пришлось это признать. Одной рукой Хэнк жонглировал шариком из ослепительного голубого света, а в другой держал черное перо Патча. Два очень разных предмета: один – яркий, второй – темный. И они неумолимо приближались друг к другу. Вот уже струйка дыма спиралью начинает виться от кончика пера…
У меня не было времени кричать и звать Патча. Совсем.
В одно мгновение я подняла пистолет и нажала на курок.
Хэнка отбросило к стене, руки его взметнулись вверх и в стороны, а рот изумленно открылся.
Он больше не пошевельнется.
Глава 33
Патч не стал утруждаться и рыть могилу для Хэнка: было темно, до восхода солнца оставалось еще час или даже два, и он просто оттащил его тело к берегу, прямо за воротами Дельфик-парка, и, подтолкнув носком ботинка, сбросил со скалы прямо в бушующие волны океана.
– Что с ним будет? – спросила я, прижимаясь к Патчу, чтобы согреться. Ледяной ветер проникал под одежду, больно колол кожу невидимыми иголками, но настоящий холод шел изнутри, откуда-то из самой глубины.
– Течение унесет его тело, а у акул будет сегодня вкусный завтрак.
Я покачала головой, чтобы он понял, что я имела в виду другое:
– Что будет с его душой?
Я не могла не думать, правда ли то, что я сказала Хэнку. О том, что он действительно будет мучиться вечно. Я всячески пыталась успокоить свою совесть: ведь я не хотела его убивать, он сам не оставил мне выбора!
Патч не отвечал, но я заметила, что он обнял меня крепче, словно стараясь защитить. Он погладил меня ладонями по плечам:
– Ты совсем замерзла. Давай я отвезу тебя ко мне.
Но я не могла делать вид, что все в порядке.
– Что теперь будет? – шепнула я. – Я убила Хэнка. Теперь я должна занять его место, но что мне делать со всеми его людьми?
– Мы что-нибудь придумаем, – ответил Патч. – Мы выработаем план, и я буду рядом, пока все не закончится.
– Ты действительно веришь, что все так просто.
Патч насмешливо хмыкнул:
– Если б я хотел, чтобы все было просто, то приковал бы себя рядом с Риксоном в аду. Мы оба могли бы расслабиться и как следует погреться.
Я смотрела вниз, на волны, разбивающиеся о скалы.
– А архангелы… они не боятся, что ты проболтаешься о вашей сделке? Это ведь им совсем не нужно. Ведь разболтай ты, что дьявольскую силу можно приручить, и началась бы страшная война между нефилимами и падшими за этот черный рынок.
– Я поклялся молчать. Это часть нашего соглашения.
– А ты мог бы попросить еще кое-что в обмен на свое молчание? – спросила я тихо.
Патч напрягся, и я чувствовала, что он понимает, к чему я клоню.
– Разве это имеет значение? – спросил он мягко.
Имеет. Теперь, когда Хэнк умер, туман, окутывающий мою память, рассеялся, как облака под солнцем. Я пока не могла вспомнить всё, но многие картинки уже были совершенно отчетливыми. Сила Хэнка, его власть надо мной умерли вместе с ним, и теперь я вспоминала обо всем, что нам с Патчем пришлось пережить. Предательство, верность, доверие. Я помнила, над чем он смеется, а что вызывает у него злость. И его самое сокровенное желание. Я так хорошо знала его. Так хорошо, что аж дух захватывало…
– Ты мог бы попросить… попросить их сделать тебя человеком?
Я почувствовала, как он медленно выдохнул. И ответил абсолютно искренне:
– Если отвечать на твой вопрос коротко – да. Я мог бы их об этом попросить.
От нахлынувших слез я не видела ничего вокруг. Я была так занята собой все это время, так эгоистична! Конечно, я не могла принимать решения за Патча. И все же: он сделал это из-за меня, и чувство вины бурлило и пенилось у меня в душе, как океан у нас под ногами.
Заметив мою реакцию, Патч поспешно заговорил:
– Эй, подожди! Выслушай меня. Это был короткий ответ на твой вопрос. А подробный ответ таков: во мне все изменилось с того момента, как мы встретились. И есть большая разница между тем, чего я страстно желал пять месяцев назад, и тем, чего я хочу сейчас. Хотел ли я получить человеческое тело? Да, очень. Является ли это главным моим желанием сегодня? Нет.
Он смотрел на меня очень серьезно.
– Я отказался от того, что хотел, ради того, без чего не могу жить. А я не могу жить без тебя, Ангел. Ты нужна мне. Ты нужна мне гораздо сильнее, чем ты можешь себе представить. Теперь ты бессмертная. И я тоже. Что ж, это уже кое-что.
– Патч… – начала я, зажмуриваясь, сердце у меня обрывалось.
Он скользнул губами по мочке моего уха.
– Я люблю тебя, – в его голосе звучала нескрываемая нежность. – Ты заставила меня вспомнить, каким я был раньше. Ты заставила меня захотеть стать прежним. Сейчас, вот в этот самый момент, когда я держу тебя в своих объятиях, я знаю, что мы все сможем преодолеть вместе. Абсолютно все. Я твой, если я тебе нужен.
И, слушая его слова, я совершенно забыла о том, что замерзла и дрожу от холода, даже о том, что я должна стать следующим лидером братства нефилимов, с которым не хотела иметь ничего общего. Патч любит меня. Остальное не имеет никакого значения.
– Я тоже люблю тебя, – ответила я.
Он уткнулся лицом мне в шею и нежно шепнул:
– Я полюбил тебя гораздо раньше, чем ты полюбила меня. Это мое единственное преимущество, и я буду использовать его при любой возможности. – Губы его разъехались в коварной улыбке. – Давай-ка убираться отсюда. Я отвезу тебя к себе, сейчас самое подходящее время. У нас есть одно незаконченное дельце, и я думаю, как раз пора с ним разобраться.
Я колебалась. У меня был очень серьезный повод для сомнений. Секс – это очень серьезно. Я не была уверена, что готова была усложнить наши отношения – и свою жизнь – этим, и у меня были все основания задуматься. Падший ангел, вступив в связь с человеком, создал нефилима – существо, которое не должно было появиться на земле. Что же случится, если у падшего ангела будет связь с нефилимом? Судя по натянутым, если не сказать больше, отношениям между ангелами и нефилимами, такого еще не происходило, и это заставляло меня еще больше нервничать и колебаться.
Хотя я никогда не относилась к архангелам с симпатией (и у меня было на то право), я все же задумалась. Ведь, наверно, изначально была причина, по которой ангелы не должны влюбляться в смертных или нефилимов, как в моем случае? По древним законам наши расы не должны были смешиваться… может быть, это было оправданно? Патч как-то обмолвился, что единственная причина возникновения расы нефилимов – это желание падших ангелов отомстить архангелам за изгнание с небес. Чтобы насолить архангелам, они соблазняли тех людей, которых должны были хранить и защищать…
Что ж, им удалось отомстить. И начать войну, которая вот уже много столетий тлеет на земле: с одной стороны – падшие ангелы, с другой – нефилимы и где-то между ними – люди, которым отведена в этой войне роль пешек, разменной монеты. И хотя мне не хотелось даже думать об этом, Патч был прав, когда говорил, что эта война закончится только тогда, когда погибнет целая раса. Одна из двух. Какая именно, нам в скором времени предстояло узнать.
А все потому, что какой-то падший ангел ошибся постелью.
– Еще рано, – сказала я.
Патч изогнул темную бровь:
– Рано для чего? Рано ехать домой или рано быть со мной?
– У меня есть вопросы, – я посмотрела на него со значением.
На лице у него играла улыбка, но она не могла скрыть некоторой неуверенности.
– Я должен был догадаться, что ты держишь меня при себе только ради ответов.
– Еще ради твоих поцелуев. Тебе кто-нибудь говорил, что ты потрясающе целуешься?
– Единственный человек, мнение которого по этому вопросу меня действительно интересует, сейчас стоит передо мной, – он взял меня за подбородок, чтобы заглянуть мне в глаза. – Ты вовсе не обязана ехать ко мне сейчас, Ангел. Я могу отвезти себя домой, если хочешь. Или, если ты захочешь, мы можем лечь спать в моей спальне в разных постелях и с нарисованной мелом границей «НЕТ ПРОХОДА!» посередине. Как ты хочешь, так и будет. Я сам нарисую эту границу, если ты захочешь. Мне это не по вкусу, но я это сделаю.
Тронутая его искренностью и пониманием, я скользнула ладонью ему под рубашку, пытаясь этим жестом продемонстрировать свою признательность. Коснувшись его загорелой кожи, я почувствовала, как во мне вскипело желание. Как, о боже, как ему удается заставить меня испытывать все это, эти эмоции и ощущения, обжигающие, сладостные и мучительные одновременно, и забывать обо всем?
– Если ты еще не догадался, – прошептала я, чувствуя, что голос выдает меня с головой, – ты мне очень нужен.
– Это значит – да? – он запустил пальцы мне в волосы и слегка откинул назад мою голову, чтобы заглянуть мне в глаза. – Пожалуйста, пусть это будет да, – произнес он хрипло. – Останься со мной сегодня ночью. Позволь мне обнимать тебя, даже если больше ничего не будет. Позволь мне хранить тебя.
Вместо ответа я переплела свои пальцы с его, словно соединяя нас. Я ответила на его поцелуй, смело и безрассудно, жадно и без всякого сомнения, чувствуя, как от его прикосновений у меня слабеют ноги и плавится тело. Каждый новый его поцелуй все сильнее сводил меня с ума, лишая способности думать и сопротивляться этому горячечному, непреодолимому, сжигающему меня изнутри возбуждению, и я падала, падала, падала в этот огонь, пока не перестала понимать, где заканчиваюсь я и начинается он…
Глава 34
Уже после полудня Патч припарковал свой мотоцикл у моего дома. Я, пошатываясь, сползла с мотоцикла, на лице у меня застыла глуповатая улыбка, мягкие солнечные лучи ласкали каждый сантиметр моей кожи.
Идеально.
Я не была слишком уж наивной и понимала, что вечно это продолжаться не может, что-то там говорят про то, что нужно наслаждаться моментом. Я уже решила отложить на потом все вопросы, связанные с моим нефилимством, в том числе все, что касалось армии Хэнка, моих возможных метаморфоз и решений…
Сейчас у меня было все, что я только могла пожелать. Список моих желаний был не очень-то длинный, но каждый пункт в нем был крайне важен для меня, начиная с того, где говорилось о возвращении любви всей моей жизни.
– Отличная была ночь, – сказала я Патчу, расстегивая ремешок под подбородком и передавая шлем ему. – Я официально влюблена в твои простыни.
– Это единственный предмет твоей влюбленности?
– Да нет. Пожалуй, в твой матрас я тоже влюблена.
В глазах Патча засветилась улыбка.
– Моя постель всегда в твоем распоряжении.
Конечно, мы не делили постель пограничной линией, которую нельзя была пересекать, потому что мы не спали вместе. Мы спали отдельно: я в постели, а Патч заснул на диване. Я знала, что он хочет большего, но понимала и то, что еще больше он хочет, чтобы в голове у меня все встало на место. Он сказал, что может подождать, и я ему верила.
– Дашь мне палец – я откушу руку, – предупредила я. – Я ведь могу и забрать ее совсем!
– Буду считать, что мне повезло.
– Но у твоего жилища все же есть недостатки: там явно не хватает кое-каких туалетных принадлежностей. Где бальзам для волос? Блеск для губ? Крем от загара? – Я большим пальцем ткнула в сторону входной двери: – Мне нужно почистить зубы. И принять душ.
Он ухмыльнулся, слезая с мотоцикла:
– Ты как будто приглашаешь.
Я поцеловала его, встав на цыпочки.
– Когда я закончу, наступит час икс. Я поеду к Ви, чтобы забрать маму и рассказать им обеим всю правду. Хэнка больше нет, и теперь уже можно признаться во всем.
Не очень-то мне хотелось заводить этот разговор с ними, но я и так слишком долго тянула. Все это время я убеждала себя, что защищаю Ви и маму, но на самом деле, я просто не хотела говорить им правду. Я оставила их во тьме заблуждений, опасаясь, что они не выдержат света истины. И даже я понимала, что эта логика тут порочная.
Открыв дверь, я бросила ключ в тарелочку. Но не успела сделать и пары шагов, как Патч схватил меня за локоть. Одного взгляда на него мне было достаточно, чтобы понять: что-то не так.
Патч едва успел заслонить меня собой, когда из кухни вышел Скотт. Повинуясь его жесту, рядом с ним тут же выросли еще два нефилима. Оба были ровесниками Скотта, высокие и сильные, с хорошо развитой мускулатурой. Они смотрели на меня с нескрываемым любопытством.
– Скотт! – я выскочила из-за Патча и бросилась Скотту на шею. – Что случилось?! Как тебе удалось убежать?
– Учитывая обстоятельства, было решено, что в строю я принесу больше пользы, чем в заключении. Нора, позволь тебе представить: это Данте Матерацци и Тоно Грэнтхэм, – произнес Скотт. – Они оба – первые лейтенанты в армии Черной Руки.
Патч двинулся к нам.
– И ты привел этих людей в дом Норы?! – спросил он, глядя на Скотта так, будто готов перегрызть ему глотку.
– Спокойнее, мужик. Они нормальные. Им можно доверять, – ответил Скотт.
Смех Патча был каким-то низким и хищным:
– Приятно слышать это от такого известного лжеца.
Скотт сжал челюсти:
– Ты уверен, что хочешь играть в эту игру? В твоем шкафу не меньше скелетов.
О господи.
– Хэнк умер, – сообщила я Скотту, не считая нужным давать им с Патчем время на перепалку.
Скотт кивнул:
– Мы знаем. Покажи ей знак, Данте.
Данте сделал шаг вперед. У этого высокого нефилима была внешность латиноамериканца, что объясняло и необычное имя. Он вытянул руку, на указательном пальце которой плотно сидело кольцо, точно такое же, как то, что Скотт выбросил в океан. Оно светилось голубым резким светом – казалось, я буду видеть этот свет, даже если закрою глаза.
– Черная Рука предупреждал, что это произойдет в случае его смерти, – объяснил Данте. – Скотт говорит правду. Это знак.
– Вот почему меня освободили, – подхватил Скотт. – Армия на грани распада. Никто не знает, что делать. Хешван уже почти наступил, а Черная Рука планировал начать войну. Теперь же его люди в панике, они потеряли своего лидера и совершенно растеряны.
Я напряженно пыталась разобраться в этой информации, и внезапно до меня дошло.
– Так тебя освободили потому, что ты знаешь, как найти меня, наследницу Хэнка?! – высказала я свою догадку, краем глаза глядя на Данте и Тоно. Скотт может доверять им сколько угодно, но я сама должна убедиться в их надежности.
– Я же сказал, этим ребятам можно доверять. Они уже присягнули на верность тебе. Нам нужно переманить на твою сторону как можно больше нефилимов, пока все не развалилось. Последнее, что нам сейчас нужно, это переворот.
У меня закружилась голова. На самом деле переворот – звучало весьма заманчиво. Кто-то претендует на мое место?! Буду только рада.
Данте снова заговорил:
– Незадолго до своей смерти Черная Рука сказал, что ты согласна взять на себя роль командующего, если он умрет.
Я сглотнула. Не ожидала, что этот момент наступит так быстро. Мне пришлось на это пойти, но я надеялась выиграть время. Сказать, что я просто смертельно боялась этого момента, было бы преуменьшением.
Я по очереди заглянула каждому из них в глаза.
– Да, я поклялась возглавить армию Хэнка. И вот что произойдет дальше. Никакой войны не будет. Возвращайтесь к своим и скажите им, чтобы все расходились по домам. Если нефилим дает клятву – это закон, который не сможет нарушить ни одна армия, какой бы сильной и огромной она ни была. Война в этом случае равносильна самоубийству. Падшие ангелы уже планируют месть, и наша единственная надежда – это дать им понять, что мы не собираемся с ними воевать. Во всяком случае не так. Все кончено, можете сказать всем, что это приказ.
Данте улыбнулся, но глаза его по-прежнему смотрели внимательно и серьезно.
– Мне кажется, не стоит обсуждать это в присутствии падшего. – Он повернулся к Патчу: – Ты не дашь нам минутку?
Я вмешалась:
– Думаю, совершенно не имеет смысла просить Патча удалиться, я все равно все ему расскажу. – Заметив недовольное выражение на лице Данте, я добавила: – Когда я давала клятву Хэнку, я не говорила, что порву с Патчем. Так что все обстоит именно так: новый лидер нефилимов встречается с падшим ангелом.
Пусть разнесут слухи.
Данте кивнул, но этот жест выражал что угодно, только не согласие:
– Тогда давай-ка уточним кое-что. Ничего не кончено. Это, возможно, тупик, но не конец. Черная Рука поднял революцию, и ты не можешь ее просто отменить, надеясь, что пыль осядет.
– Я беспокоюсь не о том, чтобы пыль осела! Я беспокоюсь о расе нефилимов в целом. И думаю о том, как будет лучше для каждого из нас.
Скотт, Данте и Тоно молча переглянулись, а потом Данте заговорил снова:
– Тогда у нас большие проблемы. Потому что нефилимы считают, что восстание для них лучший выход.
– И как много нефилимов так считают? – спросил Патч.
– Тысячи. Достаточно, чтобы заполнить город. – Данте не сводил с меня глаз. – Если ты не приведешь их к свободе, ты нарушишь клятву. Короче говоря, ты рискуешь головой, Нора.
Я посмотрела на Патча.
«Стой на своем, – спокойно произнес он в моих мыслях. – Скажи им, что войны не будет и переговоров тоже».
– Я поклялась возглавить армию Хэнка, – ответила я Данте. – Но я никогда не обещала никому свободу.
– Если ты не объявишь войну падшим, твоими врагами автоматически станут тысячи нефилимов, – предупредил он.
«А если я объявлю падшим войну, то автоматически объявлю войну и архангелам», – промелькнуло у меня в голове. Ведь они позволили Хэнку умереть только потому, что Патч обещал им, что я сумею подавить восстание.
Я снова взглянула на Патча и поняла, что нас посетила одна и та же ужасная мысль. Так или иначе, война неизбежна.
И я должна решить прямо сейчас: кто в этой войне будет моим врагом.
Благодарности
Это всегда самая сложная часть в процессе написания книги.
Первое и самое главное – огромная благодарность моей семье за поддержку, помощь и особенно – за терпение в течение всех трехсот шестидесяти пяти дней в году. Джастин, я понимаю, что назвать тебя самым преданным моим фанатом – это не лучший способ выразить свою привязанность, но зато самый подходящий. Ты – моя лучшая половинка.
Спасибо моим многочисленным друзьям, которые помогали самыми разными способами – от сидения с моими детьми до чтения черновиков и ранних вариантов «Забвения»– и которые напоминали мне, что смех – это действительно лучшее лекарство. Сандра Робертс, Мэри Луиза Фитцпатрик, Шанна Батлер, Линдси Ливитт, Рейчел Хоукинс, Эмили Уинг Смит, Лиза Шредер, Лора Андерсен, Джинджер Черчилль, Пэтти Эсден, Николь Райт и Мег Гарвин – знакомство с вами это подарок судьбы для меня.
Было бы досадным упущением не сказать, какую благодарность я испытываю к Дженн Мартин и Ребекке Саттон, к этой деятельной парочке, на которой держится Fallen-Archangel.com. Спасибо, что вы снабжаете моих поклонников информацией гораздо быстрее, чем я могла когда-либо даже мечтать. Ваша самоотверженность вызывает просто восхищение.
Спасибо Джеймсу Порто, креативному гению: сногсшибательные обложки – это результат его творчества.
Я крайне признательна Линдси Блессинг, моему агенту по авторским правам за рубежом, которая помогла доставить мои книги в руки читателей по всему земному шару.
Спасибо моему агенту, Кэтрин Дрейтон, за… всё (включая тот случай в Болонье, когда она уговорила меня купить именно ту, особенно потрясающую пару туфель)
Как и прежде, мне помогала замечательная команда редакторов в Simon Schuster BFYR. Спасибо, Кортни Бонджиолатти, Джулия Макгуайр и Венеция Гослинг, за ваше редакторское волшебство. Множество благодарностей Джастину Ченде, Энн Зафиан, Дженике Нэсворти, Люси Рут Камминс, Люсиль Реттино, Элке Вилла, Крисси Но и Энн МакКин – за то, что приносите в мою жизнь столько радости. Мне часто кажется, что на самом деле во всем этом я делаю самую легкую часть работы.
Выражаю признательность Валери Ши, выдающемуся редактору. Без тебя эта книга была бы гораздо смешнее. Но отнюдь не в хорошем смысле!
Огромное спасибо Дайане Гомез Маркез и Валентину Булгакову за то, что дали имена персонажам Данте Мазератти и Тоно Грэнтхэму.
И, наконец, я благодарю вас, мои читатели, далекие и близкие. Писать для вас было невероятно вдохновляющим, и приносило столько удовольствия! Мне нравится рассказывать историю Норы и Патча именно вам.
Читать бесплатно другие книги:
