Забвение Фитцпатрик Бекка

Глава 25

В пятницу во время ланча должно было происходить голосование за короля и королеву бала. Но в тот момент я сидела в кабинете анатомии, наблюдая, как стрелки часов неуклонно приближают конец урока. Вместо того чтобы переживать из-за того, что две сотни людей, с которыми мне предстоит провести следующие два года своей жизни, будут биться в истерике, увидев мое имя среди номинантов, я сконцентрировалась на Скотте.

Во что бы то ни стало мне нужно было убедить его вернуться в пещеру до наступления Хешвана и, в качестве предосторожности, нужно заставить его снять кольцо Черной Руки. Если же уговорить не получится, я должна найти способ удержать его силой. Не была уверена, что смогу рассчитывать на помощь Патча: он-то, разумеется, знает парочку отличных мест, в которых можно запереть нефилима, но станет ли он напрягаться из-за Скотта? И даже если вдруг мне удастся уговорить Патча помочь, как потом я смогу вернуть доверие Скотта? Ведь он воспримет это как величайшее предательство с моей стороны. Я не смогу даже объяснить ему, что все это делается для его же собственной безопасности – вчера вечером он весьма ясно дал мне понять, что он больше не цепляется за свою жизнь. Я устал прятаться. Такая жизнь – не жизнь вовсе. Я предпочел бы сдохнуть…

В самый разгар моих напряженных размышлений на столе мисс Ярбовски зазвонил коммуникатор и послышался спокойный голос секретаря:

– Мисс Ярбовски, простите, что прерываю. Пожалуйста, отправьте Нору Грей в канцелярию… – В ее голосе явно звучали сочувственные нотки.

Мисс Ярбовски нетерпеливо постукивала ногой по полу, очевидно раздраженная тем, что ее прервали на полуслове. Она небрежно махнула рукой в мою сторону:

– Возьми свои вещи, Нора. Не думаю, что ты вернешься до звонка.

Я захватила свой учебник и сумку и направилась к двери, раздумывая, что все это значит. Существовало только две причины, по которым учащихся вызывают в канцелярию: прогулы или пропуски по уважительной причине. Но насколько я знала, ко мне не относилось ни то, ни другое.

Я открыла дверь канцелярии и сразу же увидела его: Хэнк Миллар сидел на диване, сгорбившись, выражение лица у него было мрачным, а сам он выглядел крайне уставшим, даже измученным. Он подпирал подбородок кулаком, а невидящий взгляд был устремлен прямо перед собой.

Я невольно отступила назад, но Хэнк увидел меня и тут же вскочил. У меня неприятно заныло в животе при виде глубокого сочувствия, написанного у него на лице.

– Что? Что случилось? – Я вдруг поняла, что заикаюсь.

Он не смотрел мне в глаза.

– Это был несчастный случай.

Его слова прозвучали словно гром среди ясного неба. Первой моей мыслью было: да какое мне дело, что с Хэнком Милларом произошел несчастный случай? И зачем он сам явился в школу сообщить мне об этом?

– Твоя мама упала с лестницы. Она была на каблуках и потеряла равновесие. У нее сотрясение.

Волна паники захлестнула меня. Я что-то пробормотала, сама толком не понимая, что говорю. Этого не может быть. Мне нужно было срочно увидеть маму. Сейчас я жалела о каждой колкости, о каждом грубом слове, которое сказала ей за последние пару недель. Мои самые страшные кошмары внезапно материализовались и начали выползать из всех темных уголков подсознания. Я уже потеряла отца. Если я потеряю еще и маму…

– Насколько это серьезно? – голос у меня дрожал и прерывался.

Я знала, что мне нельзя плакать перед Хэнком, но стоило мне представить мамино лицо, и мне стало не до гордости. Я зажмурилась, чтобы спрятать слезы.

– Когда я уехал из больницы, толком еще ничего не было известно. Я сразу поехал за тобой и уже написал записку секретарю, – сказал Хэнк. – Я отвезу тебя в больницу.

Он придержал для меня дверь, я автоматически поднырнула под его руку. Ноги сами несли меня вниз по коридору. Солнце на улице было слишком ярким. Я думала, не придется ли мне запомнить этот день навсегда в деталях, думала, не придется ли мне все время вспоминать этот день, оглядываться на него и испытывать те же самые невыносимые эмоции, как когда я вспоминаю день смерти моего отца: растерянность, обиду, беспомощность, отчаяние… отрицание. Я задыхалась, не в силах больше сдерживать рыдания.

Хэнк, не произнося ни слова, открыл дверь своего «ленд крузера». В какой-то момент он поднял руку, как будто хотел ободряюще похлопать меня по плечу, но передумал, сжал кулак и опустил руку.

И тут меня вдруг осенило. Как-то все слишком удачно складывается для него. Возможно, причиной для таких мыслей было то отвращение, которое я всегда к нему испытывала, но я вдруг подумала, что ведь он мог и солгать, чтобы заманить меня к себе в машину.

– Я хочу позвонить в больницу! – заявила я резко. – Может быть, у них есть какие-то новые сведения.

Хэнк нахмурился:

– Так мы же туда и едем, Нора. И через десять минут ты сможешь лично поговорить с ее врачом.

– Простите, если я слегка переживаю: мы как-никак о моей матери говорим! – я старалась, чтобы мой голос звучал вежливо, но твердо.

Хэнк набрал номер на своем телефоне и передал его мне. Больничный автоответчик предложил мне внимательно следовать инструкциям или оставаться на линии, ожидая ответа оператора. Через минуту меня соединили с оператором.

– Будьте любезны, скажите, в вашу больницу сегодня доставляли Блайт Грей? – спросила я женщину, избегая взгляда Хэнка.

– Да, у нас в поступивших значится Блайт Грей.

Я выдохнула. Хэнк не солгал о несчастном случае. Но это отнюдь не означало его невиновности. Столько лет живем в нашем доме, и вдруг мама падает с лестницы!

– Я ее дочь. Есть ли новости о ее состоянии?

– Я могу оставить сообщение ее врачу, и он перезвонит вам.

– Спасибо! – я продиктовала ей свой номер.

– Ну что, есть новости? – осведомился Хэнк.

– Откуда вы узнали, что она упала с лестницы? – набросилась я на него. – Вы видели, как она падала?

– Мы должны были обедать вместе. Она не открывала дверь, я вошел в дом. И нашел ее около лестницы.

Если он и заметил недоверие в моем голосе, то виду не подал. И он выглядел по-настоящему мрачным, теребя свой галстук и без конца вытирая пот со лба.

– Если с ней что-нибудь случится… – пробормотал он себе под нос, но не стал заканчивать свою мысль. – Может быть, уже поедем?

«Садись в машину», – скомандовал голос у меня в голове. И я моментально забыла обо всех своих подозрениях. Я вообще сейчас могла думать только об одном: я должна сейчас ехать с Хэнком.

Голос его звучал странно, но я не в состоянии была анализировать, что именно странного в нем было. Моего сознания, казалось, уже и не было, собственно, оно исчезло, освободив место для единственного повторяющегося приказа: садись в машину!

Я взглянула на Хэнка, он стоял с невинным видом и моргал. Я все время пытаюсь в чем-то его обвинять… но зачем? Он ведь помогает… он так заботится о моей маме…

И я послушно уселась в его машину.

Не знаю, сколько мы ехали молча. В голове у меня была совершенная каша.

Наконец Хэнк заговорил:

– Я хочу, чтобы ты знала: она в надежных руках. Самых лучших руках. Я попросил, чтобы ее наблюдал доктор Хьюлетт. Мы с ним делили комнату в кампусе университета Мэна, пока он не переехал к Джону Хопкинсу.

Доктор Хьюлетт…

Пару секунд я мысленно крутила в памяти это имя… А потом вспомнила: именно он наблюдал меня, когда я вернулась домой. То есть когда Хэнк решил, что меня можно вернуть домой. А теперь получается, что Хэнк и доктор Хьюлетт – друзья? Оцепенение, в котором я находилось, тут же уступило место страху. Я немедленно почувствовала острое недоверие к доктору Хьюлетту.

Пока я лихорадочно пыталась сообразить, что может означать связь между этими двумя людьми, у нас на хвосте появилась машина. И очень быстро – я даже не успела ничего заподозрить – на скорости врезалась в «ленд крузер».

Машина Хэнка вильнула в сторону, задев дорожное ограждение, раздался отвратительный металлический скрежет и полетели искры. Я только успела испуганно вскрикнуть, как последовал следующий удар. Хэнку удалось выровнять машину, но задняя часть виляла, словно рыбий хвост.

– Они пытаются спихнуть нас с дороги! – закричал Хэнк. – Пристегнись!

– Кто они?! – вопила я, трясущимися руками проверяя и так пристегнутый ремень.

Хэнк крутанул руль, чтобы избежать очередного удара, и я увидела, как дорога перед нами круто уходит влево. Хэнк до отказа вдавил педаль газа в пол, пытаясь оторваться от преследующего нас автомобиля, коричневого «эль камино». Свернув в переулок, он увеличил скорость. В боковое окно автомобиля было видно, что внутри находятся трое, судя во всему все мужчины. «Эль камино «обогнал нас и помчался вперед.

Почему-то в голове у меня всплыли лица Гейба, Доминика и Джеремайи. Конечно, это была только моя догадка, потому что лиц видно не было, но мне хватило и предположения, чтобы заорать:

– Нет! Остановитесь! Это ловушка! Разворачивайтесь!

– Они изуродовали мою машину! – проревел Хэнк, пускаясь в погоню.

«Эль камино «визжал покрышками, скользя по сплошной белой полосе. Хэнк мчался за ним в опасной близости к ограждению. С одной стороны дороги было глубокое ущелье, и Хэнк лихо мчался сейчас по самому краю. У меня скрутило живот, и я вцепилась в свое сиденье.

Задние фары «эль камино «загорелись красным.

– Осторожно! – закричала я.

Одной рукой я уперлась в окно, а второй схватила Хэнка за плечо, пытаясь помешать неизбежному.

Хэнк резко крутанул руль, так что «ленд крузер «встал на два колеса. Меня швырнуло на приборную панель, ремень безопасности сильно сдавил мне грудь, а головой я впечаталась в ветровое стекло. В глазах потемнело, и, казалось, со всех сторон на меня рушатся громкие звуки. Хруст, гром, скрежет металла – все это взрывалось прямо у меня в ушах.

Мне показалось, что я слышу крик Хэнка, что-то вроде «проклятые падшие ангелы!», а потом… потом я летела.

Вернее, не совсем летела. Скорее, кувыркалась. Снова и снова.

Приземления я не запомнила, а когда снова пришла в себя, лежала на спине. Не в машине, а где-то в другом месте. Грязь. Листья. Острые камни врезаются в кожу.

Холод, боль, тяжесть. Холод, боль, тяжесть. У меня в голове крутились только эти три слова. Я словно видела, как они плывут у меня перед глазами.

– Нора! – кричал где-то вдалеке Хэнк.

Уверена, что глаза у меня были открыты, но разглядеть что-то не получалось. Слишком яркий свет, бьющий мне в лицо, слепил меня и не давал видеть. Я пыталась встать. Отдавала очень четкие приказы своим мышцам, но где-то на полпути от мозга к ним происходил какой-то сбой, и я не могла пошевелиться.

Сначала чьи-то руки схватили меня за лодыжки, потом за запястья. Меня волокли по листьям и грязи – получался странный, шуршащий звук. Я облизнула губы и попыталась позвать Хэнка, но когда открыла рот, почему-то услышала, что говорю совсем не то, что собиралась.

Холод, боль, тяжесть. Холод, боль, тяжесть.

Я всеми силами пыталась преодолеть это оцепенение. «Нет! – кричала я мысленно. – Нет, нет, нет! Патч! На помощь! Патч! Патч! Патч!»

Но с губ слетало по-прежнему только бессвязное «Холод, боль, тяжесть».

Я ничего не могла с этим поделать. Слишком поздно. Я замолчала. И закрыла глаза.

* * *

Чьи-то сильные руки схватили меня за плечи и начали трясти.

– Нора, ты меня слышишь? Нора! Не пытайся вставать! Лежи на спине. Я отвезу тебя в больницу.

Я резко открыла глаза. Над головой у меня качались деревья. Солнечные лучи, проникающие сквозь листву, отбрасывали странные тени, которые заставляли все вокруг беспрестанно меняться от светлого до темного и обратно.

Ко мне склонился Хэнк Миллар. Лицо у него было все в порезах, кровь струйками текла по щекам, волосы тоже были испачканы кровью. Губы его двигались, но слов было не разобрать.

Я отвернулась. Холод, боль, тяжесть.

Я очнулась на больничной койке за белой хлопковой занавеской. В палате было спокойно, пожалуй, как-то слишком тихо. Руки и пальцы у меня тряслись, а в голове все еще царила полнейшая неразбериха.

«Меня накачали наркотиками», – обреченно подумала я.

Теперь надо мной склонился другой человек: доктор Хьюлетт улыбался, но сдержанно, не показывая зубы.

– Вам сильно досталось, юная леди. Много синяков, но, к счастью, обошлось без переломов. Медсестры вкололи вам ибупрофен, и я выпишу вам рецепт перед выпиской. Несколько дней вы будете чувствовать слабость. Но, учитывая обстоятельства, скажу вот что: считайте, что вам крупно повезло.

– Хэнк? – Губы у меня были сухими, как бумага.

Доктор Хьюлетт качнул головой и коротко хмыкнул:

– Вам, возможно, будет неприятно это слышать, но на нем нет ни царапины. Несправедливо.

Я пыталась разогнать туман в голове, который мешал думать. Что-то тут было не так. И тут я вспомнила:

– Нет. Он порезался. У него была кровь. Сильно.

– Вы ошибаетесь. На Хэнке было больше вашей крови, чем его собственной. В основном досталось вам.

– Но я видела, как он…

– Хэнк Миллар в прекрасной форме, – остановил он меня. – И вы тоже будете в порядке, когда заживут швы. Когда сестры закончат с повязками, вам лучше всего отправиться домой.

Где-то в глубине сознания я понимала, что должна паниковать. У меня было слишком много вопросов и слишком мало ответов.

Холод, боль, тяжесть.

Холод, боль, тяжесть.

Задние огни машины. Авария. Пропасть.

– Это вам поможет, – доктор Хьюлетт неожиданно вколол мне что-то в руку. Я почувствовала, как содержимое шприца тонкой струйкой перетекает в мою кровь.

– Но я же только что пришла в себя… – пробормотала я, чувствуя, как меня обволакивает приятная расслабленность. – Как я могу уже быть в порядке? Я не чувствую себя хорошо.

– Ничего, дома вы восстановитесь гораздо быстрее, – он хохотнул. – А то здесь медсестры будут тыкать в вас иголками всю ночь.

Всю ночь?

– Но разве сейчас уже вечер? Был же полдень! Когда Хэнк забрал… из класса… я даже еще не обедала…

– Тяжелый выдался денек, – доктор Хьюлетт понимающе кивал.

Мне хотелось кричать, но наркотики действовали отупляюще, поэтому я просто вздохнула. Положила руку себе на живот:

– Я чувствую себя… смешно.

– МРТ показало, что у вас нет внутреннего кровотечения. Нужно просто поберечь себя следующие несколько дней, и вы очень быстро поправитесь, – он похлопал меня по плечу. – Вот только не могу пообещать, что вы в ближайшее время наберетесь смелости снова сесть в машину.

Сквозь готовый поглотить меня окончательно туман забвения я вспомнила про маму:

– Хэнк сейчас с моей мамой? С ней все хорошо? Мне можно увидеть ее? Она знает об аварии?

– Ваша мама очень быстро восстанавливается, – заверил меня врач. – Она все еще в отделении интенсивной терапии, туда не пускают посетителей, но к утру ее уже переведут в обычную палату. Тогда вы сможете приехать и навестить ее.

Он наклонился чуть ближе и как бы заговорщически прошептал:

– Между нами, если бы не строгий запрет, я бы позволил вам ее увидеть. Она получила довольно неприятное сотрясение мозга с частичной амнезией, но думаю, все обойдется. – Он коснулся моей щеки. – Удача сопутствует вашей семье.

– Удача… – повторила я за ним, засыпая.

Но у меня было тревожное ощущение, что ничего общего с удачей наше с ней выздоровление не имело.

Равно как и те несчастные случаи, что с нами приключились.

Глава 26

Когда доктор Хьюлетт разрешил мне вернуться домой, я спустилась на лифте в холл, набирая по дороге номер Ви. Доехать мне было не на чем, и я надеялась, что, несмотря на поздний час, ее мама разрешит ей помочь попавшей в беду подруге.

Лифт остановился, дверцы плавно разъехались в стороны, и я уронила телефон себе под ноги.

– Привет, Нора. – Хэнк стоял прямо передо мной.

Мне понадобилось не меньше трех секунд, чтобы обрести способность говорить.

– Вы наверх? – спросила я, надеясь, что голос звучит спокойно.

– Нет, вообще-то я искал тебя.

– Я тороплюсь, – произнесла я извиняющимся тоном, подбирая с пола телефон.

– Я подумал, что нужно подвезти тебя домой. Один из моих ребят подогнал мне прокатную машину из салона.

– Спасибо, но я уже позвонила подруге.

Его улыбка была пластиковой.

– Ну хотя бы разреши проводить тебя до выхода.

– Мне еще надо сначала в туалет, – попыталась увильнуть я. – Пожалуйста, не ждите меня. Я в порядке, серьезно. А Марси, я уверена, не терпится увидеть вас.

– Твоя мама хотела бы, чтобы я своими глазами убедился, что ты дома и в безопасности.

Глаза у него были красные и воспаленные, он вообще выглядел крайне усталым и измученным, но я ни минуты не сомневалась, что это вовсе не входит в роль безутешного бойфренда. Доктор Хьюлетт мог сколько угодно врать, что Хэнк приехал в больницу без единой царапины, но я-то знала правду. В этой аварии он пострадал куда сильнее, чем я. И даже куда сильнее, чем вообще можно было пострадать в этой аварии.

Его лицо было похоже на взорвавшийся мясной фарш, когда я видела его перед тем, как окончательно потеряла сознание, и хотя нефилимская кровь исцелила его почти мгновенно, я знала, что с ним произошло что-то еще. Он мог отрицать это сколько угодно, но тогда, когда я смотрела на него мутным взглядом перед обмороком, он был в таком состоянии, будто побывал в клетке с разъяренными тиграми.

Он был сейчас таким усталым и измученным потому, что ему пришлось сражаться с падшими ангелами. По крайней мере, это была моя рабочая версия. Я перематывала в голове случившееся, и это было единственное объяснение, которое имело смысл. «Проклятые падшие ангелы!» – разве не эти слова процедил Хэнк за несколько секунд до аварии? Он явно не планировал столкновения с ними… Тогда что он планировал?

Внутри у меня росло и клокотало ужасное подозрение. Оно возникло у меня почти сразу, еще тогда, когда Хэнк только появился в школе, и с того момента не покидало меня ни на секунду. А что, если именно Хэнк срежиссировал все события, которые произошли в течение дня? Мог он столкнуть мою маму с лестницы? Доктор Хьюлетт сказал, что у нее частичная амнезия, и это вполне мог устроить Хэнк, чтобы заставить ее забыть правду. А потом он забрал меня из школы… но зачем? Что я упускаю?

– Я чувствую запах горящей резины, – сказал Хэнк. – Ты слишком напряженно думаешь о чем-то.

Его голос вернул меня к реальности. Я уставилась на него в упор, изо всех сил пытаясь распознать его мотивы по выражению его лица. И вдруг поняла, что он точно так же в упор смотрит на меня. Его взгляд был таким пристальным, почти гипнотизирующим.

Что бы я там себе ни думала, теперь все мои размышления разом куда-то уплыли. Мое сознание будто опрокинулось, мысли рассредоточились, я даже не могла вспомнить, что именно я обдумывала. И чем напряженнее я пыталась вспомнить, тем сильнее погружалась в эту вязкую трясину и туман.

Мой мозг как будто вдруг оказался в коконе, который не давал думать. Путаное сознание и ощущение, что ты не можешь контролировать свои собственные мысли.

– Твоя подруга согласилась подвезти тебя, Нора? – спросил Хэнк, все так же не сводя с меня своего пронизывающего насквозь взгляда.

Где-то очень глубоко я понимала, что нельзя говорить Хэнку правду. Знала, что должна сказать ему, будто Ви уже едет за мной. Но разве есть у меня причины лгать ему?

– Я позвонила Ви, но она не отвечает, – призналась я.

– Я буду рад подбросить тебя домой, Нора.

Я кивнула:

– Да, спасибо.

У меня в голове все перемешалось, и я ничего не могла с этим поделать. Я шла по коридору за Хэнком, руки у меня застыли от холода и дрожали. Почему я дрожу? Со стороны Хэнка очень любезно предложить подбросить меня до дома. А еще он заботится о маме. Вон как волнуется, готов из кожи вон вылезти… так ведь?

Дорога до дома была совершенно обычной, и выйдя из машины, Хэнк направился за мной в дом.

Я остановилась в дверях:

– Что это вы делаете?

– Твоя мама хотела бы, чтобы я присматривал за тобой сегодня вечером.

– Вы что, собираетесь остаться здесь на ночь?!

Руки у меня опять задрожали, и даже своими напрочь забитыми ватой мозгами я понимала, что надо найти способ выставить его. Позволить ему ночевать здесь – не самая лучшая идея. Но как заставить его убраться? Он сильнее. И даже если я смогу вытолкать его, мама недавно дала ему ключи от дома, и он спокойно может вернуться в любой момент.

– Ты выстудишь весь дом, – сказал Хэнк и мягко убрал мои руки от двери. – Позволь мне помочь.

«Все правильно». У меня на лице даже появилась дурацкая улыбка. Он хочет помочь.

Хэнк бросил ключи на стол и опустился на диван, забросив ноги на пуфик, и кивнул на подушки рядом с собой:

– Не хочешь расслабиться под какое-нибудь шоу?

– Я устала, – произнесла я, обхватывая себя руками и пытаясь таким образом остановить дрожь.

– У тебя был длинный день. Сон – лучшее лекарство. То, что доктор прописал.

Я все брела в этом вязком, давящем облаке, которое душило меня и не давало работать моему мозгу, – казалось, этой тягучей тьме не будет конца.

– Хэнк, – я все-таки смогла придать голосу язвительность, – а на самом деле, зачем вам сегодня оставаться здесь?

– У тебя определенно испуганный вид, Нора, – хмыкнул он. – Будь хорошей девочкой и иди спать. Я не собираюсь душить тебя во сне подушкой.

В своей комнате я быстро подтащила к двери комод, надежно заблокировав дверь. Понятия не имею, зачем я это сделала – у меня ведь не было причин бояться Хэнка. Он всего лишь пытается сдержать обещание, данное моей маме. Он всего лишь хочет помочь мне. Если он постучит, я оттащу комод в сторону и открою дверь.

И все же…

Я забралась в постель и закрыла глаза. Теперь я чувствовала, насколько устала, и все еще дрожала. Уж не простудилась ли я. Чувствуя, что соскальзываю в сон, я не сопротивлялась. Краски и силуэты расплывались перед глазами. Я все глубже соскальзывала в собственное подсознание. Хэнк прав – это был долгий день. Мне нужно поспать.

Только оказавшись на пороге студии Патча, я начала осознавать, что что-то со мной было не так. Сейчас туман в мозгу рассеялся, и я наконец-то поняла, что это Хэнк воздействовал на меня и подчинял своей воле. Распахнув входную дверь, я ворвалась в студию Патча, выкрикивая его имя.

Он сидел, ссутулившись, на кухне на стуле у барной стойки. Один взгляд на меня, и он сорвался с места и бросился навстречу.

– Нора?! Как ты сюда попала? Ты у меня в голове! – удивленно воскликнул он. – Ты спишь? – Он внимательно изучал мое лицо в поисках ответа.

– Я не знаю. Наверное. Я легла спать, чувствуя, что мне очень нужно поговорить с тобой… и вот я здесь. А ты спишь?

Он покачал головой:

– Нет, я бодрствую, но ты каким-то образом заслоняешь мне реальность. Я не знаю, как ты это делаешь, только очень сильные нефилимы и падшие ангелы способны на такое.

– Случилось ужасное! – я бросилась к нему в объятия, все еще безуспешно пытаясь справиться с дрожью. – Сначала моя мама упала с лестницы, а потом мы ехали с Хэнком к ней в больницу и попали в аварию. И перед тем, как я потеряла сознание, мне показалось, будто Хэнк сказал, что в той, другой, машине было полно падших ангелов. Хэнк привез меня из больницы домой, я просила его уйти, но он не собирается уходить!