Заклятые супруги. Темный рассвет Эльденберт Марина

– Все закончилось, маленькая.

Хриплый голос мужа окутал уверенностью.

– Да, – сдавленно согласилась.

– Маленькая моя девочка, – Анри заключил мое лицо в ладони и коснулся губами губ. – Все. Теперь все будет хорошо.

– Все, – повторила неосознанно. Задыхаясь и отвечая на его поцелуй с такой жадностью, словно от этого зависела моя жизнь. Возможно, и зависела. Сейчас. – Все будет хорошо.

– Давайте для начала… уточним, у кого.

Во мне кончился голос. И воздух. Во мне вообще все закончилось, разом, слова Эрика прозвучали зовом из небытия.

Легкий хлопок – и над нами загорелся магический светильник.

Второй, третий, четвертый. Они расползались по залу неровными бусинами, потерявшими нить. Мы с Анри замерли в центре холла, Эрик привалился к стене – там, где принял на себя всю мощь магии отца.

– Кривовато, – он указал на светильники. – Но я сейчас… не в форме.

Дыхание его вырывалось с хрипами, втекая в обрывистые фразы. Глаза ввалились, подчеркнутые темным контуром смерти.

Рванулась к нему, но Анри удержал.

– Тереза, – предупреждающий шепот.

– Он спас мне жизнь. Как Вард.

Муж грязно выругался и отпустил мою руку. Я бросилась к Эрику и опустилась на колени, сжимая холодные пальцы.

– Анри, помоги! Мы не можем его здесь бросить.

– Не надо меня… никуда бросать. А вам… направо, – Эрик ткнул куда-то в сторону и начал заваливаться набок. – Сигнальные артефакты… бьются в истерике. Скоро сюда… стечется вся папочкина гвардия, и либо… вы их, либо они вас. Выйдете на спуске, а дальше… как повезет. Кстати, де Ларне, почему ты… до сих пор не помер?

– Заткнись! – прошипела я, чувствуя, как в груди рождается нездоровая злоба. На себя за то, что все так вышло, на него за то, что подставился, на Эльгера, который уже мертв. – Заткнись, потому что когда ты придешь в себя…

– Ой, да брось… – Эрик судорожно сжал мою руку и побелел еще сильнее. – Я даже во сне к… тебе больше не приду. Будешь скучать, Леди Смерть?

Я словно снова была маленькой девочкой, а вокруг сыпались горящие балки и слышалось испуганное ржание. Снова видела, как приближается горящий потолок, и как Вард накрывает меня собой. Снова смотрела на мертвого конюха, которому уже не могла помочь и кричала, кричала, кричала.

– Даже не подумаю.

– Я так… и знал.

Шаги.

Анри подошел и остановился за моей спиной.

Сил почти не осталось, но я все-таки ушла на грань. Призрачная ненависть мертвого герцога ядовитым холодом стелилась по холлу. Размытые очертания призрака парили над рухнувшим полотном, от чего оно казалось подернутым дымкой тлена. Черные щупальца смерти уже протянулись к Эрику. Они пронизывали его насквозь, тянули за грань, глубже и глубже, в самое сердце тьмы. Черно-серые прожилки на бледной коже становились все ярче, и жизнь уступала место смерти. Он еще держался на грани, но пульс под моими пальцами бился все тише.

– Видишь? – серое лицо озарила диковатая улыбка. – Мне там… самое место.

Лопнул один магический светильник.

Второй.

– Нет.

Взгляд – по-детски удивленный, никак не вязался с тем, что мне доводилось видеть раньше. Еще больше он не вязался со следами налившихся на шее кровоподтеков. Я отпустила слабую руку и выдернула из ножен его кинжал, полоснула себя сначала по одной ладони, затем по второй.

– Что…

– Умолкни, – прошипела я.

А потом приложила ладони к ледяному полу и прошептала заклинание. Кровь заструилась между пальцами, горячая, обжигающая, замыкая нас в круг. Грань дрогнула, не ожидавшая столь бесцеремонного вторжения, черное смешалось с алым и взметнулось ввысь. Тьма потекла с моих рук, заключая Эрика в кокон и сливаясь с близостью смерти. Я дернула одну нить. Вторую. Третью. Отсекая, лишая возможности затянуть глубже. Смерть клубилась и хлестала наотмашь, не желая отдавать свое, но вырваться за пределы круга не могла, равно как и причинить мне вреда. Сейчас холод, смерть и моя магия были единым целым, и они жили во мне.

– Тереза! – встревоженный голос Анри.

Я вскинула руку:

– Не подходи.

Муж остановился, словно наткнулся на стену.

Сознание медленно истончалось, а всемогущая смерть вступала в свои права. Но смерть эта была жизнью, и даже ее жуткая личина в отражении не могла изувечить то, что я собиралась сделать. На грани не нужен свет, здесь всюду серое марево, за гранью и подавно. Холод прокатывался от макушки до кончиков пальцев ног, нити рвались одна за другой, отпуская Эрика. Я чувствовала, как дыхание становится ледяным, а сердце почти не бьется. Впуская в себя отравленные нити, забирающие жизнь, я медленно отбрасывала их во тьму. Нахлесты падали на меня, впиваясь в дрожащие от напряжения руки. Лицо Эрика блестело от пота, сейчас капли на призрачно-белой коже казались серебром. В его глазах отражались мои – чернее ночи, но его становились все более осмысленными.

Когда порвалась последняя нить, Эрик судорожно выдохнул.

Все. Остальное дело целителя.

В тот же миг я услышала топот ног ворвавшихся в нижний холл стражников.

Обернулась, вскинула руки, и плети тьмы расплескались над залом, объедая стены.

Готовые рухнуть вниз и погрести под собой всех, кто встанет на моем пути и пути моего мужа.

– Тереза! – голос Анри. – Это солдаты его величества.

Я не могла видеть цвет мундиров, видела только лица толпящихся гвардейцев.

Они зачем-то выстроились перед нами. Вытянулись в струны, как на параде.

– Граф де Ларне, – капитан выступил вперед, протягивая моему мужу какие-то бумаги. – На территории Шато ле Туаре я и мои люди переходим в ваше подчинение.

Вместе с осознанием пришла странная пугающая слабость. Стена, лестница-двойник, весь холл мелко задрожали перед глазами.

Влево-вправо.

Остатками ускользающего сознания я цеплялась за реальность, но она меня больше не принимала. Холл смазывался и терялся где-то на высоте люстры, вокруг которой отплясывали вальс два полуживых магических светильника. Ожоги горели так, словно искры танцевали на моей коже.

Последнее, что я почувствовала – как Анри подхватил меня на руки.

Потолок сдвинулся, встревоженное лицо мужа потемнело, а следом потемнело все вокруг. В сгущающейся вокруг тьме полыхнули огненные искры лорда Адриана и повеяло холодом.

Который принял меня как свою.

– С ребенком все в порядке, – месье Риаль наградил меня суровым взглядом. – Но я не могу обещать, что все так и останется, если еще раз поймаю вас в гостиной. Вам нельзя вставать, особенно так резко. Неужели это непонятно?

Сквозь покровительственные нотки пробилось едва уловимое раздражение.

Я не то чтобы покраснела, разве что слегка. Надеюсь, яркое солнце отчасти скрадывает румянец.

Но это сейчас я знаю, что за дверями гостевых комнат дежурят солдаты его величества и что с Анри по-прежнему все хорошо. Когда я только открыла глаза, увидела плавающий над собой балдахин. Скорее почувствовала, чем осознала, что по-прежнему нахожусь в Шато ле Туаре, поэтому вскочила и бросилась к дверям. Успела выбежать в гостиную, там меня и поймали.

В прямом смысле – я начала падать, месье Риаль что-то писал и едва успел подняться из-за стола, чтобы меня подхватить. Как выяснилось чуть позже, балдахин плавал из-за влитого в меня обезболивающего. Особого зелья, которое допустимо в моем положении, обладало таким вот побочным действием. Поэтому перед глазами сейчас бултыхался и целитель, и комната, и бутылочки-скляночки. И вообще создавалось чувство, что я в колыбельке, а мир большой-пребольшой.

– Мой муж…

– Вашего мужа мне едва удалось выставить, и то потому что прибыл его величество. Сейчас они беседуют, – мужчина потянулся к чемоданчику, доставая очередную склянку. – Пожалуйста, вытяните руку. Заживляющая мазь впитывается мгновенно. Поскольку ожоги магические, шрамов остаться не должно.

Шрамы меня беспокоили в последнюю очередь. Порезы на ладонях уже почти зажили, ожог на предплечье выглядел жутко, но когда его касались умелые пальцы, чувствовала только легкий холодок. Видимо, обезболивающее было хорошим. Рука тоже плавала, поэтому я решила смотреть на оттопыренные уши склонявшегося надо мной мужчины. Так меньше укачивало.

– А вот печать смерти останется с вами. Здесь я бессилен.

Печать смерти отражалась на моих волосах – серебристо-стальные пряди взамен черных, как у Дюхайма. Знак того, что некромаг преступила черту. Цена за спасение Эрика могла быть гораздо больше. Если бы я не потеряла сознание, возможно, навсегда осталась бы между жизнью и смертью: еще не шагнувший за грань некромаг, но уже не человек. Когда вторгаешься во владения смерти, готовься отдать что-то взамен.

Из слов месье Риаля, весьма скупых, поняла, что поправляться Эрик будет долго. Я вытащила его с той стороны, но магический удар был бешеной силы, от такого непросто оправиться даже при помощи целителя высшего уровня. Мужчина мало говорил о случившемся: видно было, что тема ему неприятна. Или даже страшна. Целительство и некромагия – полные друг другу противоположности. Как жизнь и смерть.

– Но золотая мгла…

– Да. Золотая мгла, – закончив с ожогом, месье Риаль придвинулся ближе. – Приспустите сорочку с плеч. Ниже. Еще. Краснеть не надо, это моя работа. Так вот, золотая мгла действительно чуть не убила его в прошлом году, но сейчас вашему мужу ничего не грозит. Я проверял его кровь и могу с уверенностью сказать, что с графом все в порядке. Он выглядит и чувствует себя замечательно. Я повторил вам это уже десять раз, мадам.

– Повторите в одиннадцатый, – попросила тихо.

В ответ мужчина только хмыкнул и занялся моими плечами – там, где вокруг них обернулся хлыст.

– Но как это возможно? – переспросила. – Вы уверяли, что Анри никогда больше не сможет использовать мглу.

– Уверял, – целитель вздохнул. – Антимагия должна была сжечь графа дотла. Я целитель, мадам, и в чудеса не верю, но сейчас не могу объяснить, с чем это связано. Если бы не осматривал графа лично, ни за что бы не поверил.

Когда имеешь дело с магией, в чудеса верится с трудом. Особенно когда понимаешь природу того или иного заклинания, когда сводишь плетения и знаешь, как работает энергетический поток. В это сложно поверить, но что-то спасло моего Анри. Чудо, природу которого я постичь не могла. Так какая разница, что это было?

Искорка надежды обожгла сердце. Пока еще слабая, едва уловимая.

Неужели это правда?

Неужели золотая мгла больше не причинит ему вреда?

– На сегодня все. Оставайтесь в постели, – целитель закрутил крышечку, ополоснул руки и принялся вытирать их белоснежным накрахмаленным полотенцем. – Головокружение – не лучший спутник для прогулок, мадам, а без обезболивающего в вашем положении не обойтись. Мне придется отлучиться, но ближе к вечеру я снова вас навещу. Не беспокойтесь, вы – гостья его величества, здесь вам ничего не грозит, ваши покои надежно охраняются. Так что отдыхайте, восстанавливайте силы и ни о чем не думайте. Еще настоятельно рекомендую отпустить призрака. Он тянет из вас силы, вам самой они сейчас нужнее.

Лорд Адриан тоже обнаружился в моей гостиной. Полуживой, если так можно выразиться о том, кто давно умер. В состоянии невесомости на целительских руках меня хватило только на то, чтобы спешно восстановить разорванную Эльгером привязку, об осторожности я как-то не подумала. Ладно, придем в себя, разберемся.

А вот ни о чем не думать – это можно. Голова настойчиво требовала опустить ее на подушки и больше не поднимать сутки или двое, вот только вопросов было слишком много. Самый главный, как мы вообще оказались под защитой Альтари, и чем это нам грозит. Правда, вопросы тоже плавали, вместе с комнатой. И вообще, что значит охраняются? Это меня охраняют от кого-то, или кого-то от меня?

Ой, помедленнее, пожалуйста.

– Выпейте. Это безопасно для ребенка и поможет заснуть. – Месье Риаль протянул мне стакан, в котором еще перед осмотром смешал содержимое каких-то склянок. Тогда оно было темное и густое, а сейчас стало почти прозрачным, как вода с голубенькими искорками.

– Нет. Я дождусь мужа.

– Не думаю, что это правильно. Встреча может затянуться…

– Тереза.

– Анри!

В два шага оказавшись рядом, Анри оттеснил целителя. Игнорируя возмущенное ворчание о том, что «некоторые не признают никаких рекомендаций», сел на кровать и порывисто притянул меня к себе. Я провалилась в его объятия, как в забытье, как в речную воду в полуденный зной. Месье Риаль не солгал, Анри здоров – ни тени жара, разве что чуть бледнее обычного, а под свежей рубашкой прощупываются повязки. Я его щупала, не стесняясь целителя, до тех пор, пока муж не рассмеялся и не перехватил мои руки.

– Как ты, маленькая? – Легко коснулся губами моего лба.

– Не могу на тебя наглядеться. А… ты? – не удержалась от вопроса.

– Лучше было только в день встречи с тобой.

На всякий случай потрогала его. Потом еще раз. И еще. Антимагии, выжигающей мужа изнутри, словно и не бывало. Никогда.

– Так это правда, – прошептала. – Правда…

– Что – правда? – Глаза его лучились нежностью и светом.

Теплым ореховым светом, а не обжигающей яростью золотой мглы.

– Ты.

Анри перехватил мои ладони и поднес к губам.

– Мы, – сказал он, целуя мои пальцы.

И даже мир перестал качаться.

50

– О чем ты говорил с его величеством?

Муж перебирал мои волосы, заодно служил подушкой и подставочкой для слабой меня. Лежать на нем вот так было спокойно и уютно. Да и вообще мне было спокойно и уютно, если бы не одно «но»: узнать, что ждет нас дальше. Хотелось не думать ни о чем, но мысли упорно возвращали к точке отсчета, на которой мы остановились в Маэлонии.

– Не думаю, что нам стоит обсуждать это здесь.

Анри пропустил между пальцами прядь. Люблю, когда он так делает, но сейчас этот донельзя отвлекающий маневр не сработал.

– Стоит, – сурово сказала я.

И в доказательство своих самых серьезных намерений поймала руку мужа и цапнула его за палец.

– Ты еще недостаточно хорошо себя чувствуешь.

– Достаточно для того, чтобы знать правду. Анри!

К вечеру я действительно чувствовала себя значительно лучше. Подозреваю, что дело было не в магической микстурке, уговорить меня выпить которую Анри удалось значительно лучше, чем месье Риалю. Впрочем, мой невероятный муж всегда умел уговаривать, и я с этим смирилась. Случись ему попросить, выпила бы и бочку этой гадости, только чтобы он был спокоен. Тем более что объятия, в которых я засыпала, были самыми-самыми целебными.

Месье Риаль, правда, придерживался другого мнения, и оставил мне очередной стакан с симпатичным на вид, но мерзопакостным на вкус зельем. Сообщил, что выпить его придется через два-три часа после легкого ужина. А еще что завтра – скорее всего, я уже смогу вставать без угрозы для малыша. Это меня несказанно радовало, надежда как можно скорее покинуть Шато ле Туаре грела сердце. Нет, я не была готова здесь оставаться дольше, чем предписано необходимостью. Даже несмотря на страшную слабость и звон в ушах.

Осталось только выяснить, куда мы поедем.

– Давай отложим это до возвращения в Лавуа.

В… Лавуа?! Я, конечно, сейчас все еще после обезболивающего, но комната не то чтобы плавает. Иньфай определенно пишется и звучит иначе. И так не особо хотелось спать, а после такого точно не усну. Прежде чем Анри успел пошевелиться, накинула полог безмолвия. Брови мужа сошлись на переносице, и я показала ему язык.

– Тебе забыли сообщить, что магию сейчас лучше не использовать? – грозно спросил он.

– Рассказывай! – потребовала не менее грозно. – А то я сейчас еще что-нибудь использую. И тебе будет стыдно. Потому что я маленькая, слабая, а ты…

– Альтари предложил мне возглавить Комитет.

Если бы он сказал, что король станцевал ему харрим в балетной пачке, наверное, я бы и то удивилась меньше. Хотя кто их знает, этих королей.

– Приказ о твоем устранении был сфабрикован Эльгером и моим руководством. Веллаж пытался бежать, но его арестовали и допросили. Придворный некромант его величества Альтари. В ближайшее время герцога ждет то же самое.

Я только молча смотрела на мужа, а он продолжал держать меня в объятиях и рассказывал обо всем, что произошло за последнее время. История, которая по милости Евгении привела к нашему переезду в Вэлею, оказалась выгодна Эльгеру. Он рассчитывал сыграть на том, что Альтари вынужденно высылает из страны сильных магов и отказывается от наследия предков. Приказ – подделка магической подписи его величества, были нужны для того, чтобы проверить Анри. В данном случае, не является ли он двойным агентом после поездки в Энгерию.

– Подделка магической подписи? – не удержалась от восклицания.

На такое были способны только очень сильные маги, но за всю историю известно от силы несколько случаев. Неудивительно, потому редкий аристократ решался на такое – клеймо на честь рода падало несмываемое. Лишение титулов, земель, привилегий… Хотя Эльгер вряд ли готовился к поражению, ведь для него все складывалось наилучшим образом.

Поспешные действия герцога оказались продиктованы пристальным вниманием Службы королевской безопасности к готовящейся презентации, а если быть точным, к тем, кому надлежало сыграть роковую роль во время первого полета дирижабля. Де ла Мер был в числе приглашенных, а отказ одной из систем – повредить ее должен был один из бортовых механиков – грозил гибелью всем, кто поднялся на борт. С помощью магии его светлость собирался удержать машину на плаву. Стать национальным героем, низвергнуть столь любимую всеми в последнее время науку – разумеется, с глубочайшим сожалением, после чего свержение Альтари становилось делом времени. И приказ о моем устранении должен был сыграть в этом не последнюю роль.

– Но как его величеству стало обо всем известно?

– При содействии Службы безопасности Энгерии. Раджек отправил сообщение лорду Фраю, когда вы еще не выехали из Маэлонии. Он же переправил Франческу в Энгерию раньше, чем до нее добрался Комитет. По-хорошему, тебя должны были перехватить. Точнее, армия его величества должна была оказаться у стен Шато ле Туаре раньше, чем ты туда доберешься. Вышла небольшая заминка, поэтому…

– Поэтому ты сейчас жив. А я убью Раджека.

Вот никому нельзя верить.

– На его месте я поступил бы так же.

– Минуточку… ты сейчас что, его защищаешь?

– Если бы он отпустил тебя и сидел сложа руки, я бы лично свернул ему шею.

– М-да. Как ни крути, а Раджеку не жить.

Мы посмотрели друг на друга счастливыми глазами и расхохотались.

Ненормальные.

Сейчас, когда все закончилось, смеяться было легко. Я бы даже сказала, необходимо. Напряжение, растянувшее мои нервы на том пределе, после которого только в заведение для душевнобольных, сейчас отступало. Можно смотреть в любимые глаза и наслаждаться минутами близости. Минуты сложатся в дни, дни в недели, недели в месяцы, в месяцы в годы. Я снова могла дышать полной грудью, и, кажется, начинала понимать: никуда больше бежать не надо. Не надо ведь?

– Но что делать со статьей Аркура?

– Его величество объявит, что ты лишилась магии во время схватки с Эльгером, потому что тебя зацепило золотой мглой. Это подтвердят Риаль и гвардейцы. Для всех ты станешь самой обычной женщиной.

Прикрыла глаза. Отец предупреждал, что мою силу мир принять не готов, и оказался прав. Так же, как и Симон Эльгер. Его власть вознесла бы магию до небывалых высот, вот только цена этому была бы несоразмерно высока. Если они окажутся правы и в остальном, мир без магии станет тусклым, как грань.

– Тереза, никто не запретит тебе заниматься магией. – Анри словно мысли мои читал. – У тебя будут любые книги, какие только пожелаешь. Просто не всем стоит об этом знать.

Снова скрывать свою силу, как в Мортенхэйме? Не уверена, что у нас есть другой выход.

– А наш малыш?

– Для остальных родится якобы немного раньше времени. Поэтому если и будет обладать силой, то только моей. Для людей она не страшна.

Усмехнулась.

– Так желает его величество?

– Его величество желает видеть нас при дворе. Армия герцога сложила оружие, когда узнала, что его светлость мертв. Благодаря тебе, Тереза, страна не захлебнулась в гражданской войне, которая вполне могла перерасти в мировую.

– Благодаря нам. Вообще-то.

– Если бы ты не пришла за мной, ничего этого не было бы.

– Я пришла не мир спасать. А тебя.

Получилось правда как-то… как у меня всегда. Да и вообще тут еще большой вопрос, кто кого спасал. Но ведь получилось же, это главное.

До меня все еще продолжало доходить. Медленно, очень медленно.

Но верно.

Будь Альтари нашим врагом, он вряд ли предложил бы Анри такую должность. Тем более не стал бы приглашать нас ко двору. Другой вопрос в том, хочу ли я этого. Хочет ли мой муж продолжать работать со спецслужбами? Посмотрела ему в глаза и вдруг отчетливо поняла: хочет. Вся его жизнь прошла на этой войне, и если сейчас отнять ее у него… Как там говорил Жером, что-то умное? Уже не помню. Знаю только, что если он так решит, противиться этому не стану.

– О чем задумалась, маленькая?

– О том, получится ли из меня придворная дама.

– Если сильно постараться…

Я хлопнула его по руке.

– Серьезно, Анри! Я не рождена плясать на балах и вести светский образ жизни. Где мы будем жить?

– Нам вернут особняк под Ольвижем, он принадлежал деду. Отцу матери, который долгое время после его смерти стоял закрытым. Если ты согласишься…

Чудно… Никогда не видела себя городской жительницей, но может, самое время попробовать?

– Я согласна, если согласен ты.

Анри подозрительно на меня посмотрел:

– Что, вот так, сразу?

– Пользуйся, пока твоя жена добрая и счастливая, – фыркнула. – Но к старости я рассчитываю перебраться в Лавуа, обзавестись десятком внуков и ворчать на них за то, что они не держат осанку.

– До старости нам еще далеко, – усмехнулся муж. – А вот ворчащей я тебя очень хорошо представляю.

Чашка из-под бульона завалилась на бок, а я шлепнула мужа салфеткой. Хотелось бы подушкой, конечно, но поднять подушку пока не было сил. В тот момент, когда он со смехом наклонился ко мне, чтобы поцеловать, в комнату влетел лорд Адриан, рассыпая вокруг себя искры. Нет, ну а этому-то что неймется? Никакого такта, честно слово! А еще граф… пусть даже покойный.

– Кстати… – Анри посмотрел на скользнувшие вдоль занавески огненные искры. – Кто он такой?

Я взглянула на призрака, размытым отражением повторяющего моего мужа. Вздохнула.

И сказала со всей серьезностью:

– Твой отец.

– Отец?

Анри показалось, что он ослышался.

– Мы познакомились в Ларне, когда ты впервые привез меня туда. Тот медальон… я нашла его не случайно. Его мне показал он.

Тереза упорно смотрела в сторону, из-за чего действительно создавалось ощущение присутствия третьего. Это чувствовалось: не протяжной сыростью многовекового камня, не холодом, от которого хочется плотнее завернуться в покрывало, а тем, что может заставить тебя оглянуться. Чтобы никого не увидеть.

– Разве призраки действуют осознанно?

– Нет. Точнее… все остальные – нет. Лорд Адриан – да. Я надеялась, что он поможет мне вывести тебя из подземелий и сбежать из Шато ле Туаре.

– Но как такое возможно?

– Думаю, это какое-то серьезное заклинание. Не представляю, какое. Для любой магии, что связана со смертью, требуется кровь некромага. Изначально я предполагала, что твой отец остался, чтобы отомстить, но… Симон мертв, а он по-прежнему ведет себя странно. Он не становится слабее, хотя долгое время провел с разорванной привязкой. Сейчас выглядит даже лучше, чем когда мы впервые встретились.

– Выглядит? Лучше?

Анри мало знал о призраках, но если у тебя жена некромаг, волей-неволей начинаешь интересоваться тем, что ее окружает. Призраки не могут выглядеть хорошо или плохо, это слепки с посмертных эмоций. Зацепившиеся за свой последний вздох тени, размытые сгустки последних минут жизни человека.

– Он сохранил не только сознание и частицу огненной магии, но и внешность. А еще… он очень похож на тебя.

Преодолев удивление и столь непривычную для него растерянность, Анри все-таки повернулся к портьерам. Искр там больше не было, только одна из штор слегка покачивалась, словно за ней спрятался ребенок, который решил пошутить. Разумеется, он никого не видел, и это было странно. Отец – который когда-то держал его на руках, который остался в памяти далеким смазанным образом, сейчас был в этой самой комнате. По какой-то причине он все эти годы оставался между жизнью и смертью. Годы в одиночестве, не в мире живых, но и не в мире мертвых.

Страшнее не придумаешь. Зачем он обрек себя на такое?

– Какой он?

– Прозрачный, – Тереза нахмурилась. – Недовольный. Рвется куда-то.

Словно вторя ее словам, по комнате пронесся порыв ветра. На миг даже показалось, что кто-то коснулся его щеки.

– Ну вот, снова, – жена указала в сторону.

Анри взглянул на плотно прикрытую дверь, ведущую в гостиную. Получается, отец вывел его из лабиринтов подземелья Шато ле Туаре, привел к Терезе и Симону, в залу мааджари. Но если представить, что он действительно жаждал мести, сейчас беспокойное поведение выглядело по меньшей мере странно.

Солдаты его величества проверяли Шато ле Туаре: посмертный всплеск магии Эльгера взломал защитные заклинания, по замку можно было перемещаться без опасений. Разумеется, нарядам выдали артефакты, с помощью которых они проверяли все двери перед тем как войти. Самое пристальное внимание уделялось кабинету его светлости и лаборатории, все найденные документы незамедлительно лягут к нему на стол. Но вдруг они что-то упускают?

– Анри? – Тереза вопросительно посмотрела на него.

– Ты сможешь его отпустить? В прошлый раз он вывел меня к тебе. Возможно, и сейчас хочет на что-то указать.

Жена закусила губу.

– Я пойду с тобой.

– Ты останешься здесь, даже если мне придется тебя привязать.

– Тогда ищи сам, – буркнула она и отвернулась. – Любитель связываний.

Анри вздохнул.

– Тереза, если мы пойдем вдвоем, это затянется на пару недель. К тому же, месье Риаль запретил тебе вставать. Ты же не хочешь, чтобы нашей девочке стало плохо?

– Мальчику.

– Нашему малышу. Кто бы там ни скрывался, – Анри положил руку ей на живот. – Он и так уже перенес многое.

– Змей, – сообщила жена.

Но посмотрела на него уже не так обиженно.

– Ты прекрасно знаешь, что я прав. Тайн от тебя у меня нет.

Судя по скептически приподнятой брови, Тереза не поверила. Или поверила, но только отчасти. Пришлось наклониться и поцеловать мягкие губы. Такие любимые, такие упрямые – в точности, как она сама. Как-то незаметно поцелуй стал более глубоким. Сжимая ее в объятиях, он думал о том, какое это все-таки счастье. Вот так прижимать к себе самую дорогую, самую прекрасную женщину на свете. Единственную, кому удалось растопить и очистить его сердце от скверны ненависти и боли.

Единственную.

Найти силы оторваться от нее было нелегко, поэтому Анри по-прежнему прижимал жену к себе. Даже когда поцелуй закончился, пальцы сами потянулись к высокой скуле. Повторить, чувствуя шелковистость нежной кожи.

– Ладно, – выдохнула Тереза. – Попробую освободить самого беспокойного графа. Но учти, пока ты не вернешься, это… – указала на оставленное целителем зелье. – Я пить не буду.

– Значит мне придется вернуться быстро, – улыбнулся Анри.