Катарина. История одной куртизанки Зинина Татьяна

— Моя, Катарина. А я только твой.

И это на самом деле было так. С тех пор, как в жизнь Кати вошёл Эдин, другие мужчины перестали для неё существовать. Да и ему не были нужны другие женщины. Зачем? Если ни одна из них всё равно не могла сравниться с его Катариной. С той, кто будто бы была создана специально для него. Идеальная пара. Его женщина. Его супруга.

За её спиной что-то зашуршало, послышался странный звук, похожий на стук каблуков, но почти сразу всё стихло. Кати обернулась, осмотрела пустую полукруглую площадку, старый фонтан, который очень много лет не работал. И хотела уже спросить у Эда, не слышал ли он чего, но тот снова поймал её ладонь и, потянув к лавочке, усадил к себе на колени.

— Скажи, сладкая, — начал он, поглаживая её по бедру, укрытому синим шёлком юбки. — А если бы я попросил тебя постараться найти общий язык с Эрлиссой, ты бы согласилась?

— Смеёшься? — выпалила Кати, чуть отстранившись. И пусть свет от горящих в парке магических светильников сюда почти не доставал, но Катарина всё равно прекрасно разглядела странную ухмылку на лице супруга. — Эдин, я ведь пыталась! Но она меня ненавидит! Не понимаю только, за что? С Дамиром мы давным-давно всё выяснили, приняли и признали, что тогда наши отношения были глупостью, что всё в итоге для каждого из нас сложилось к лучшему. Он ведь её любит… хоть я и не понимаю, как можно любить такое злое, вспыльчивое создание. Но она красивая, решительная, в ней чувствуется внутренняя сила. Она…

Катарина на мгновение задумалась и вдруг выдала:

- Да она такая же, как Дамир! Только он дипломат, а она — нет. Она просто прёт напролом. Вот и в моём случае, вместо того чтобы завуалировано показать, что не желает моего присутствия во дворце, она просто высказала мне всё в лицо. Честно, искренне и максимально грубо.

— Ну… она вообще девушка прямолинейная, — ухмыльнулся Эдин. — И не такая уж и агрессивная. Вспыльчивая, импульсивная — да. Но ты, Кати, и твоё с Дамиром общее прошлое для неё больная тема.

— Эд, — Катарина освободилась из его объятий, поднялась на ноги и остановилась напротив супруга. — Я, правда, всё понимаю. Но ничего не могу изменить. Это было. От этого никуда не денешься. Но, Боги, прошло двадцать лет! Сколько можно жить прошлыми ошибками?

Для Катарины вопрос этого непонятного конфликта с принцессой тоже был крайне болезненным. На самом деле, он являлся болезненным для всей их большой семьи, для всего рода Аркелир. Но годы шли, а никто так и не нашёл выход из столь неприятной и сложной ситуации.

— А ещё мне очень жалко Димария. Малыш так любит бывать у нас в гостях, но вынужден скрывать эти вылазки от родной матери! — всплеснула руками Катарина. — А на днях он просто огорошил меня вопросом. Представляешь, спросил, на самом ли деле это я написала ту самую книгу! И что я должна была ему ответить?

— Ну, наверное, правду? — с весёлой улыбкой предположил Эд. — В конце концов, ему уже почти шестнадцать.

— Эдин, ему нет шестнадцати! — воскликнула Кати. — Зачем ему сейчас знать всё это?

— А когда, по-твоему, ему следует начинать интересоваться подобными вопросами? После тридцати? — издевательским тоном спросил герцог. А заметив, как нахмурилась его супруга, поднялся, подошёл ближе и поймал её руку. — Кати, не переживай так. С Димарием я сам поговорю. Он умный мальчик. Всё поймёт.

— А если он тоже возненавидит меня? — спросила Катарина, глядя на мужа с сомнением. — Эд, я ведь привязалась к нему. Полюбила, как родного племянника. Если он от меня отвернётся…

— Да не отвернётся, — устало вздохнул Эд. — Сладкая. Ну, правда. Давно пора поставить точку в той истории. Все всё забыли. Помните только ты и Эрлисса.

— Я бы забыла. С удовольствием! Но ведь она не даёт! Не позволяет. Эд, она сама держит то наше прошлое! Сама не даёт ему раствориться в небытие. Мучает и себя, и меня, и Деми! Это тебе плевать. А мне нет. Я хочу мира!

В этот момент на другой стороне от чаши фонтана что-то грохнуло, послышалась возня, а потом до откровенно озадаченной Катарины долетел женский голос:

— Да убери ты уже эту штуку! Я услышала и увидела достаточно!

В нём звучало лёгкое раздражение, а ещё нотки обиды. И Катарина уже знала, кого сейчас увидит, потому встретила гостей, словно проявившихся из пустоты, почти спокойно. Смутилась разве что. Ведь получается, что всё это время они с Эдом были тут не одни?

— Прости, Кати, — с чуть виноватым видом проговорил Дамир, обнимающий за талию свою супругу. — Если честно, это была идея Эдина.

Катарина метнула в сторону чрезмерно довольного Эда гневный взгляд и снова повернулась к Дамиру. А вот на его принцессу решила не смотреть.

— И чего вы думали этим добиться? — спросила Катарина. — Услышали, что хотели? А то, если нет, давайте, спрашивайте!

Кати явно нервничала. Переживала. Но главное, ей было не по себе. Она не хотела вот так показывать себя перед этими людьми. Перед Деми, который давно стал ей чужим, и перед его женой, которая и так её ненавидела.

Но Эрлисса не выглядела раздражённой, как и злой или напряжённой. Она просто стояла напротив и смотрела на Катарину — разглядывала ту в полумраке этого закутка дворцового парка так, будто видела впервые. А потом усмехнулась, бросила быстрый взгляд на Эдина и, шагнув вперёд, протянула Кати раскрытую ладонь.

— Ладно, — сказала принцесса, изобразив улыбку. — Вы правы. Эту историю давно стоит оставить в прошлом. И я… правда постараюсь. Катарина, — она посмотрела в глаза стоящей напротив темноволосой леди и протянула руку ближе. — Давай уже установим мир. Да, ты спала с моим любимым мужчиной…

— Это уйму лет назад! Вы хоть представляете, сколько всего изменилось за это время? — эмоционально высказалась Кати. — Ваше Высочество, мне было восемнадцать лет! И я много глупостей тогда натворила. Но, поверьте, сделала правильные выводы. И Эдин… — она обернулась, поймала ободряющий взгляд супруга и только потом продолжила: — Эд. Я люблю его. Очень-очень. И я, правда, хочу, чтобы в его… в нашей большой семье был мир.

Она медленно вздохнула, внимательно посмотрела в глаза Эрлиссе и всё-таки пожала её руку. И пусть даже теперь Катарина не верила, что столь долгая и сильная неприязнь принцессы пройдёт в один момент, но всё равно надеялась на лучшее.

— Нам, правда, нечего делить, — проговорила Кати, глядя на Её Высочество.

Но та вдруг хмыкнула, чуть прищурилась и спросила совсем другое:

— А Димарий действительно интересовался книгой? — но что удивительно, она не злилась. Наоборот, на её губах цвела лёгкая, шальная улыбка.

— Да, — удручённо кивнула Кати.

— Хоть какая-то польза от твоей писанины, — хмыкнула принцесса. И, обернувшись к Дамиру, добавила: — Представляешь, наш мальчик, кажется, совсем вырос.

— Ну, ещё не совсем, — уклончиво отозвался её супруг. — Но я тоже не вижу ничего ужасного в том, что Дим интересуется книгой. Увы, несмотря на официальный запрет, её до сих пор можно найти в магазинах столицы. Под другим названием, с другой обложкой, но она продолжает продаваться. И всё, что мы можем — это лишь дружно сказать, что написанное там — не больше чем художественный вымысел.

— Вы не представляете, как я жалею, что когда-то написала её! — искренне проговорила Катарина. — Но ведь не предполагала, что всё так обернётся, что даже через столько лет её будут передавать из рук в руки. Увы, сейчас уже ничего не исправить.

— Правильно, — добавил Эдин. Он подошёл ближе и, обняв жену за талию, обратился к невестке. — Лисса, я рад, что ты всё же признала, наконец, эту вражду глупой. И знаешь, вот ни капли не сомневаюсь, что вам с Кати будет интересно друг с другом. Если только ты спрячешь свои иголки.

— Не думаю, Эд, что мы подружимся, — ответила Эрлисса, искоса взглянув на Кати.

— Это слишком маловероятно, — подтвердила Катарина.

— А вот я считаю иначе, — заметил улыбающийся Дамир. — Но… всё в ваших руках. А сейчас, дорогие родственники, думаю, нам пора возвращаться в зал. Мы и так тут давно гуляем.

Никто не стал с ним спорить.

* * *

Над овальной ванной, похожей на небольшой бассейн, плавно поднимался пар. Он клубился и расползался по всей комнате, оседал капельками на зеркалах, на мраморных плитках, украшающих стены, и на лежащих на полу предметах одежды, сброшенных хозяевами несколько минут назад.

Да, Его Светлость герцог Линарский очень торопился раздеться сам и избавить от лишних вещей свою супругу. А сейчас с огромным удовольствием целовал её обнажённые плечи, ласкал грудь и мог думать только о том, к какой из стен её прижать, чтобы любимой было удобно и не особенно холодно.

— Эдин… — донёсся до его слуха её горячий шёпот. — Эд… поцелуй. Пожалуйста…

— Нет, сладкая, — издевательским тоном ответил этот соблазнитель. — Ты наказана. Сама виновата. Не дала мне отвадить этого виконта от нашей девочки.

Но Катарина сегодня не была настроена на слепое подчинение его прихотям. Да и не считала себя виноватой. Потому, обхватив ладонями его лицо, посмотрела в глаза и решительно прижалась губами к его губам.

Несмотря на свои громкие заявления, Эдин ответил, причём с такой страстью, что Кати быстро забыла о собственном недовольстве. Когда же вся инициатива поцелуя полностью перешла к мужчине, Катарина и вовсе потерялась в собственных ощущениях. Пока он ласкал языком её язык, его рука погладила сосок, спустилась к животу… ниже… А стоило мужским пальцам коснуться мягких влажных складочек, и Кати невольно застонала.

Боги, эти двое провели вместе пугающе много лет, но до сих пор, лишь стоило им прикоснуться друг к другу, и все их мысли были только об одном — как бы уединиться… хоть и ненадолго.

А ведь когда-то Эдин был уверен, что скоро ему это наскучит. Тогда он не верил, что можно настолько хотеть только одну единственную женщину. Упивался своей связью с Кати, наслаждался каждым мгновением, что они проводили вместе, но не сомневался, что скоро потеряет к ней интерес.

И… Не потерял! Более того, он даже не представлял себя с другой. Не видел смысла заводить с кем-то интрижки. Зачем, если у него была Катарина? А потом… всё стало слишком серьёзно. Желания тела постепенно стали отходить на второй план, и ему оказалось очень хорошо даже просто находиться рядом с Кати. Кушать с ней за одним столом, говорить, спать в одной постели — просто спать.

Он сам не понял, когда его симпатия стала любовью, когда их странная дружба переросла в самую крепкую связь из всех возможных. И да, они на самом деле срослись душами. Они уже не могли быть порознь — они давно стали единым целым.

Но при этом их секс всё равно оставался таким же горячим и настолько же волнительным, как было в самом начале. Прикосновения, поцелуи, ласки будоражили, но вместе с тем окрыляли. А момент единения тел до сих пор оставался самым желанным и самым сладким для них обоих.

И этот раз не стал исключением.

Так и не найдя подходящего места, Эдин развернул супругу к себе спиной и ласково провёл ладонью вдоль её позвоночника. Кати поняла его без единого слова. Она послушно шагнула чуть ближе к стене, прогнулась и упёрлась в неё руками.

— Умница, — прошептал Эдин, коснувшись губами её лопатки. — Моя сладкая умница…

Он входил в неё медленно, словно дразня. Да и погрузившись на всю длину, не спешил набирать темп. Двигался размерено, спокойно. Иногда почти покидал её тёплое лоно, но сразу же снова погружался полностью.

— Погладь, — попросила Кати, двигаясь ему навстречу.

— Нет, — ухмыльнулся Эд.

— Тогда… — она убрала со стены одну руку и почти уже сама коснулась пальцами чувствительного местечка между своих ног, когда её за запястье перехватил Эдин и снова прислонил ладонь супруги к стене.

— Я сказал «Нет», сладкая, — обманчиво нежным голосом бросил Эд.

Но словно противореча его мягкому тону, движения стали резче, жёстче, пусть темп и остался прежним. А Кати мигом позабыла о своих просьбах и претензиях. Она ловила этот ритм, с каждым толчком распалялась всё сильнее.

И когда она уже была на грани, когда уже не могла сдерживать стоны, когда с силой стала двигаться ему на встречу, он прижался к ней всем телом, положил руку на её живот и медленно провёл вниз. В тот же момент, когда его пальцы пробежались по влажным нижним губам Катарины, она вскрикнула, застыла и точно обмякла бы, если бы её не удержали мужские руки.

Быстро, всего в два рывка Эдин догнал свою любимую супругу. Вжался в неё так сильно, насколько только смог. А ощущая пульсирующие волны своего удовольствия, уткнулся лицом в затылок Катарины… и улыбнулся той самой улыбкой, которая появляется только на лицах поистине счастливых людей.

— Люблю тебя, сладкая… — проговорил, выдохнув.

После поднял её на руки и направился к ванной. Там осторожно опустил свою супругу в тёплую воду, сам присел напротив, и только теперь позволил себе устало откинуться на бортик и прикрыть глаза.

— Эдин, — спустя полминуты донёсся до него нежный голос Катарины. А когда он нехотя разлепил веки и посмотрел на любимую, она улыбнулась и попросила: — Позволь лорду Арслеру ухаживать за Мари.

— Этому хлыщу? — хмыкнул довольный Эд. — Он не достоин нашей девочки.

— Напротив, — возразила Кати. — Он молод, но при этом серьёзно относится к жизни. Я слышала, что он давно помогает отцу с их семейным делом, которое приносит немалый доход. Он маг… закончил Астор-Холт…

— И когда ты успела столько о нём узнать? — поинтересовался Эдин, приподняв бровь. — А, сладкая?

— После того, как две недели назад он встретился нам с Мари в западном паке и пригласил в кондитерскую. Извини, я забыла тебе рассказать.

— Катарина! — возмущённо проговорил Эд. — Что за тайны?

— Прости, родной, — ответила она, переместившись ближе, и легко погладила его по щеке. — Но ты слишком остро реагируешь на любых мужчин, которые даже просто смотрят в сторону Мари. А этот Мартин Арслер… Он ей действительно понравился. Не пойму только, чем этот со всех сторон положительный лорд не угодил тебе?

Эдин поднял на неё недовольный взгляд и, дёрнув плечом, буркнул:

— Именем не вышел.

О да, Мартинов Эд не любил. Ибо они все ассоциировались у него с лордом Лендомом. С тем самым человеком, который когда-то сыграл решающую роль в судьбе юной Катарины.

— Это глупо, — вздохнула герцогиня. — Арслер на самом деле хороший.

Кати смотрела на мужа и точно не собиралась оставлять этот разговор на такой ноте. Для неё было очень важно, чтобы Эд услышал её доводы, пусть даже не принимая их. И когда спустя пару минут тишины он всё же вздохнул и бросил что-то вроде «демоны с тобой, женщина», она не смогла сдержать улыбки.

— Я дам ему возможность попытаться меня убедить, но не обещаю, что разрешу ухаживать за Мариэллой, — строгим тоном выдал Эд. — На большее не рассчитывай.

— Конечно, родной, — поспешила кивнуть Кати.

А когда он уже собирался снова прикрыть глаза и, наконец, расслабиться, Катарина снова обняла его лицо ладонями, легко поцеловала в губы и сказала, блаженно улыбнувшись:

— Знаешь ещё что, Эдин… — начала тихо.

Он поймал её взгляд, словно спрашивая, чего она ещё ему не сказала. И тогда Кати коснулась носом кончика его носа, медленно вздохнула и добавила:

— Я тоже тебя очень люблю.

Конец.