Катарина. История одной куртизанки Зинина Татьяна
Мягко потянул за руку, заставляя подняться, а после дёрнул к себе.
Деми одним движением сорвал с моих плеч халат и уложил меня на спину. Сам же так и остался сидеть на краю постели, разглядывая моё тело с откровенной грустью, граничащей с ярчайшим желанием.
— Почему ты меня остановил? — спросила, поймав его взгляд.
— А ты так мечтала наглотаться этой вязкой гадости? — ехидным тоном бросил он. — Или, может, тебе нравится её вкус?
Я промолчала, но взгляда не отвела. Тогда Дамир всё же развернулся и, оказавшись рядом, перевернул меня на живот, шепнув, чтобы встала на четвереньки. Я повиновалась, даже прогнулась, чтобы выглядеть более соблазнительно, и едва не замурлыкала, как кошка, ощутив на спине ладонь своего принца.
Он провёл линию вдоль моего позвоночника, погладил ягодицы и только теперь осторожно коснулся моего возбуждённого лона.
— Полагаю, быть всегда влажной — твоя профессиональная обязанность, — ядовитым тоном бросил Дамир. А переместив пальцы чуть выше, погладил вторую дырочку. И пусть это прикосновение было приятным, но я всё равно испугано вздрогнула. — Тебя ведь и сюда тоже имели? Иначе и быть не может. И как, понравилось?
— Нет, — ответила тихо.
— А если я предложу тебе за это… скажем… дарственную на сей прекрасный дом, позволишь сделать это и мне? Многим мужчинам нравится такой вид секса. Я ещё не пробовал, а сейчас так велик соблазн…
— Не надо… пожалуйста, — тихо прошептала я, опустив голову.
— И что, даже ради дома? — издевательским тоном уточнил Дамир.
Он смочил палец в моих соках и теперь мягко смазывал ими соседнюю дырочку. Его палец погружался туда всё глубже, действия становились всё настойчивее, и в какой-то момент я отпрянула. Развернулась, отползла к изголовью и сжалась, притянув у груди колени.
Дамир же смотрел на меня с удивлением, а на его губах играла откровенно издевательская усмешка. Он не понимал…
Наверное, для него это было глупостью. А может, таким образом просто хотел указать мне на моё место? Напомнить, что я всего лишь товар?
— Не надо. Прошу тебя. Не нужно…
Меня трясло. Слишком свежи были в мыслях воспоминания о моём единственном подобном опыте, слишком сильно я боялась повторения той раздирающей боли. И не знаю, что именно разглядел в моих глазах Дамир, но он вдруг спокойно кивнул и протянул мне руку.
— Ладно, Катарина. Обойдёмся без экспериментов, — сказал спокойно. — Иди ко мне.
И я не стала противиться. Подползла ближе, и даже самовольно забралась на него верхом, нагло прижавшись к нему всем телом. Сейчас мне было необходимо почувствовать его тепло, ощутить, что со мной рядом именно он.
— Какая интересная поза, — по-доброму усмехнулся принц, успокаивающе гладя меня по спине.
Потом переместил руку ниже, заставил приподняться и опуститься прямо на твёрдый горячий ствол. И в момент этого единения тел я обняла его за шею и прижалась так крепко, как только могла.
— Не обижай меня, Деми, — прошептала, чуть двинув бёдрами. — Я… правда тебя люблю… и готова ради тебя на всё. Даже… терпеть боль. Но не так… не в наказание.
Ответом мне стала мягкая ухмылка и лёгкий шлепок по попе, как напоминание, что если заняла главенствующую позицию, то должна двигаться, а не разговаривать. И я вняла этому напоминанию, да только сам Дамир вскоре напрочь забыл, что мы вообще о чём-то говорили. Я двигалась резко, умело, постепенно наращивая темп. Вела нас обоих к грани экстаза, и сделала всё, чтобы наше удовольствие оказалось очень ярким.
Этот оргазм был хоть и сильным, но будто бы наполненным нотками горечи. Ведь даже наслаждаясь волнами чистого удовольствия, я не могла забыть, что больше такого не будет, что эта наша встреча с Дамиром точно станет последней.
Когда чувство неги схлынуло, я хотела снова поговорить с ним, попытаться убедить, что не всё так ужасно, сказать, что всегда буду его ждать, что мне ничего от него не нужно, но… промолчала. А Его Высочество, едва придя в себя, поднялся с постели и молча принялся натягивать брошенную одежду. На меня он вообще не смотрел, будто на самом деле находился в комнате один. А потом… направился к выходу, не сказав на прощание ни единого слова.
Но я не могла позволить нашей истории вот так закончиться. Ринулась следом, позвала его по имени. Попросила дать нам ещё один шанс. Кричала, что люблю его…
Вот после этой фразы он всё-таки обернулся, смерил меня холодным взглядом и сказал то, что стало для моей души самым сильным последним ударом.
— Любовь шлюхи не имеет никакой ценности, — бросил он равнодушно. — Потому что её, как и любой товар, можно купить за деньги. А истинные чувства, Катти… не продаются.
А затем покинул мой дом… громко хлопнув входной дверью.
* * *
За окном светило солнце, причём светило так ярко, так жизнерадостно, что хотелось завыть. Увы, у меня на душе сейчас было как никогда мрачно, потому я и распорядилась плотно закрыть шторы на всех окнах в доме. Но даже после этого мне легче не стало.
Аппетита не было, видеть никого не хотелось, как и говорить с кем-либо. И тем не менее, я поначалу ещё заставляла себя выходить из комнаты, спускаться в столовую. Даже вяло ковыряла вилкой в еде, но съесть так ничего и не смогла.
В первый день работающие в доме люди отнеслись к моему состоянию спокойно — мол, меланхолия, плохое настроение. С кем не бывает? На второй день Аманда в строгой форме пыталась уговорить меня съесть хоть что-то, за что получила строгий выговор с обещанием лишить её половины заработка. А вот на третий день, когда я отказалась подниматься с постели… явилась Ларта.
— Ну и что это за жуть? — злым тоном выпалила она, остановившись посреди моей мрачной комнаты. — Ты себя в зеркале видела? Выглядишь отвратительно.
— Плевать, — было ей ответом.
— Да что с тобой?! — воскликнула девушка. — Я даже не представляла, что ты можешь быть такой… слабой! Растоптанной! Ты — тряпка, Кати! Лежишь тут, тихо сохнешь. Думаешь, кому-то есть до этого дело? Думаешь, тот, из-за кого ты тут страдаешь, оценит это? Нет.
Она была права, и я понимала это. Была согласна по всем пунктам. Да, я — тряпка. Слабая, брошенная, грязная тряпка. Никому не нужная… одинокая… влюблённая дура.
— Ну, сдохнешь ты сейчас, и кому от этого станет легче? — злым тоном поинтересовалась Ларта, подходя ближе и срывая с меня одеяло. — Кто будет тратить те деньги, что ты заработала? А, Катарина? Ты красивая, молодая… — на этой фразе она поймала мой взгляд и, покачав головой, добавила: — Слишком молодая. Тебе ведь всего восемнадцать лет, малышка. Вся жизнь впереди, нельзя так убиваться после первой же ошибки.
Я молчала. Смотрела на неё, слушала её слова, даже умудрялась понимать их, осмысливать, но отвечать не спешила.
— Слушай, я понимаю, из-за чего ты такая. Дело ведь в нём… в Дамире. Но ты же знала, что рано или поздно вашей связи придёт конец.
— Он… знает, кто я… — проговорила, не узнавая в этом хрипе свой голос.
Ларта же в ответ вздохнула и присела на край кровати.
— Не только он, — сообщила подруга. — Слухи о связи наследника престола с куртизанкой по имени Катарина Арлироут уже несколько дней будоражат столицу. Так что… — она ободряюще похлопала меня по руке и изобразила улыбку, — ты теперь личность известная.
Ответить на это мне оказалось нечего. Кто бы знал, в какой бездне я видела эту демонову известность! И этого гада — Арни Долирти — вместе с ней. Ведь это всё он! Именно ему я должна быть благодарна за все эти сплетни!
— Ладно, Кати. Поубивалась, и хватит. Жизнь-то продолжается. Не хочешь известности — уезжай. Крупных городов в империи много, думаю, ты найдёшь среди них свой. Но если вдруг решишь остаться в столице, то можешь не сомневаться: очень скоро у тебя появится достойный покровитель. Я слышала, что тобой интересуются многие. Ещё бы, после такой рекламы!
— К демонам эту рекламу! — выпалила, садясь на постели. — И лордов всех этих к демонам в бездну! Плевать мне на них!
— Значит, — протянула Ларта, довольная тем, что я уже хотя бы не лежу. — Всё же уедешь?
— Уеду! — заявила решительно. — Начну всё с чистого листа. Денег мне хватит.
— Вот это правильный настрой!
Я же посмотрела на улыбающуюся подругу с благодарностью, а потом вдруг поддалась порыву и крепко её обняла.
— Ты чего? — хмыкнула она, застыв.
Полагаю, подумала о чём-то не том. Всё же учитывая всё разнообразие сексуального опыта Ларты, она могла решить, что я имею на неё виды. Увы, девушек с подобными наклонностями среди аристократии тоже имелось немало.
- Спасибо, что ты есть, — ответила я, отстранившись. — Наверное, ты единственная в этом мире, кому на меня не наплевать.
Она не стала отвечать. Лишь понимающе кивнула и сжала мою руку. Да, мы с Лартой были похожи… по крайней мере в своём одиночестве. Она давно никому не верила, да и я тоже. У нас не было родни, не было тех, кто всегда мог бы поддержать. Наверное, потому мы с ней так и зацепились друг за друга. Увидели родственные души… одинаково испорченные грязью этого мира.
На самом деле, если бы я тихо сдохла в этой комнате, расстроилась бы только Ларта. Для всех остальных я была… вещью. Пусть дорогой, но всё же игрушкой. А игрушки, как известно, ценят редко. Ими пользуются, ими иногда даже хвастаются. Но… никто никогда не полюбит вещь. В этом Дамир прав — истинные чувства не продаются.
— Не пугай меня так больше, — проговорила Ларта, поднявшись на ноги. — Мне когда сказали, что ты три дня ничего не ешь, я не поверила. Думала, шутят. А тут вон как всё оказалось. — Но теперь я вижу, что ты вроде уже помирать не собираешься, а значит, могу уйти. Меня милый женишок всего на час отпустил.
— Когда свадьба? — спросила, глядя на подругу.
И хотя она всеми силами пыталась сделать вид, что её не особенно волнует собственный будущий муж, но я видела, насколько она к нему неравнодушна. Кажется, несмотря ни на что, циничная Ларта всё же умудрилась впустить в своё сердце мужчину. И я буду очень рада, если у них получится нормальная семья.
Вскоре она ушла, предварительно заставив меня выбраться из постели и переодеться. Но стоило мне остаться одной, и в голову снова полезли грустные мысли. О Дамире, о моих чувствах, о его словах и действиях. Я снова вспомнила, с каким презрением он смотрел на меня при нашей последней встрече, как много яда было в его голосе… в его словах. Да, он не ударил меня, не сделал мне больно физически, но его слова ранили сильнее наточенных клинков.
Но да, Ларта и здесь оказалась права — у нас с Его Высочеством не было будущего. И, наверное, даже хорошо, что наша история закончилась так скоро, ведь в противном случае всё могло оказаться намного хуже. И моё разбитое сердце вряд ли бы это выдержало. Оно бы рассыпалось на тысячи осколков, а милая девочка по имени Катарина просто перестала бы существовать.
Так что мне надо радоваться, что так просто отделалась — всего лишь потеряла желание жить… да и то ненадолго. Теперь же, после визита подруги, я всё же смогла рассмотреть свой свет в конце этой казавшейся беспросветной пещеры. Свет, зовущий меня жить дальше, стремиться к чему-то новому, искать свою дорогу в будущее. И я решила, что уеду. Вот сейчас… что-нибудь съем, а завтра прямо с утра распоряжусь начать подготовку к переезду.
Да, я успела полюбить столицу, со всеми её красочными рекламными иллюзиями, высокими зданиями, чистотой на улицах. Но, увы, остаться здесь не могу. А значит, мне всё-таки придётся искать себе другой дом.
Глава 14
За свои неполные двадцать шесть лет Томирон Трисс успел столкнуться с разными сторонами жизни, да и людей встречал разных. Попадались и хорошие, и откровенно гнилые, и жадные до денег, и те, кто плевать хотел на материальные блага. Но среди них было очень мало тех, кого Том по-настоящему ценил и искренне уважал. И его двоюродный брат Дамир был среди них.
Они познакомились чуть больше пяти лет назад, когда незадачливый папаша Тома, являющийся так же старшим братом нынешнего императора Дерилана, заявил, что забирает сына в столицу. На самом деле герцог Шиан Аркелир и знать не знал, что у него, оказывается, есть взрослый сын. Когда в юности он крутил интрижку с юной дочерью экономки, работающей в их родовом имении, то как-то не особенно думал о последствиях. Просто таскал на пальце перстень-амулет, защищающий от нежелательных последствий близости с женщинами, но в тот раз почему-то совсем о нём позабыл.
Так вскоре девушка узнала, что беременна, и дабы избежать позора, переехала в Сиорс — южный торговый город; там благополучно родила сына и даже замуж вышла за довольно обеспеченного человека. Возможно, Шиан так никогда бы и не узнал, что у той интрижки оказались столь интересные последствия, если бы случайно не столкнулся с Томироном лицом к лицу. Сам Том не сомневался, что без проказ Великой Судьбы там не обошлось, потому что встретились они на аукционе, где продавали эксклюзивные картелы. И так уж получилось, что оба были готовы выложить за выбранный обоими одновременно товар очень большую сумму.
Упрямство и самоуверенность всегда были родовыми чертами характера всех Аркелиров, а в тот день, можно сказать, нашла коса на камень. Тогда-то и обнаружилось, что эти двое ещё и внешне поразительно похожи, а выяснить остальное для Главы Службы Безопасности Империи, коим и являлся Шиан, не составило труда.
После он официально признал Томирона сыном и забрал того в столицу, в свой дом. Там познакомил с женой и двумя дочками, а так же с обоими принцами. И если с Эдином Том общался довольно прохладно, то Дамира на самом деле принял, несмотря на разницу в возрасте, которая на тот момент казалась колоссальной. Но наследник престола всегда был серьёзен и умён не по годам. Даже в те свои шестнадцать Его Высочество умудрялся с лёгкостью находить решения проблем, которые взрослому двадцатилетнему Тому казались не решаемыми.
Одним словом, они дружили, пусть и виделись нечасто. Прекрасно понимали друг друга с полу-фразы. Можно сказать, что знали друг друга отлично. Вот только увидев сегодня бледного и словно потухшего Дамира, его кузен откровенно растерялся. Всё же подобное с наследником происходило впервые. Ведь даже с близкими Деми никогда не позволял себе раскрыться настолько, чтобы показать собственную слабость.
Принц перенёсся прямо в кабинет в доме родственника, причём появился без предупреждения, хотя обычно себе такого не позволял. Сам Том пользоваться порталами не умел, так как магом не являлся. Наверное, потому его так легко и приняли в семью, ведь не имея стихийного дара на трон империи он претендовать не мог. Как, впрочем, и его отец. И если поначалу Томирона это расстраивало, то вскоре, увидев, как выматывается Дамир, он возблагодарил Светлых Богов, что не родился наследником.
— Вижу, тебя всё-таки доконали, — в своей обычной спокойной, чуть ироничной манере проговорил Том. А переведя взгляд на бутылку, которую его гость держал в руке, добавил: — Коньяк?! Или мои глаза меня обманывают?
— Ты ведь никогда не жаловался на зрение, — криво ухмыльнувшись, бросил Дамир. — Уж прости, что без приглашения, но… — он развёл руками и самым наглым образом совсем не по-королевски упал в кресло. — Давай стаканы.
Том не стал спорить. Поднялся со своего места, извлёк из ближайшего шкафа два широких бокала и поставил оба перед принцем.
— По какому поводу пьянка? — спросил он насмешливым тоном. — Причин для радости я не знаю, да и не выглядишь ты довольным.
Дамир поднял на него пустой, колючий взгляд, но сразу отвечать не стал. Он спокойно разлил по бокалам коньяк, протянул один брату и, подняв свой, провозгласил:
— За идиотов.
— Ого, какой интересный тост, — весело хмыкнул Томирон. — А могу я узнать, почему ты решил выпить именно за это?
— Можешь, — пожал плечами принц, сделав несколько глотков крепкого янтарного напитка. — Здесь всё просто. Просто… до идиотизма.
— Ну и?
Дамир зло ухмыльнулся, отхлебнул из стакана ещё и, откинувшись на спинку кресла, устало прикрыл глаза.
— Помнишь слухи обо мне и… Катарине?
— Которые оказались правдой? Помню, конечно.
После упоминания имени девушки вся весёлость Тома схлынула, будто не бывало. Хотя удивляться тут было совершенно нечему.
— Я… разорвал наши отношения, — сообщил кронпринц. — Ушёл. Предварительно высказав ей, какая она… нехорошая. И это очень мягко говоря. А теперь…
Он крепче сжал в пальцах свой бокал и почему-то поспешил вернуть его на стол.
— Я не могу выкинуть её из головы. Она как зараза засела в моих мыслях. Чего бы я ни делал, где бы ни находился, а думаю о ней! И ладно бы это всё. Нет. Ночами мне снится, как она идёт за мной, плачет… просит не бросать её. Говорит, что любит.
— Любит? — Вот это слово поразило Тома до глубины души.
Только Дамир пораженным не выглядел. Казалось, он не придал такому положению вещей никакого значения.
— И во сколько тебе обошлась её любовь? — ровным тоном уточнил хозяин этого кабинета.
Но его гость лишь покачал головой, снова глотнул коньяка и только после этого ответил:
— Я не потратил на неё ни льера. Ничего, Том. Я ведь не знал… что ей так нужны деньги, подарки. Вот и не задумывался об этом. Просто был с ней. Она казалась мне нежным ангелом. Таким открытым, светлым. Она так на меня смотрела… как никто и никогда.
Коньяк в бокале принца подозрительно быстро закончился, потому Томирон сам поспешил снова его наполнить, да и свой заодно.
— Она сказала, что во всей этой ситуации со слухами виноват Долирти. Заявила, что он нас видел, потом принудил её к сексу. А после… этот козёл, имел наглость говорить, глядя мне в глаза, какая она замечательная любовница.
Дамир вздохнул, перевёл взгляд на свои руки и ухмыльнулся.
— Я ей не поверил, пусть и чувствовал, что не врёт, — продолжил принц. — Но Долирти всё равно навестил. Задал пару вопросов, выслушал массу всего отвратительного… гадких подробностей, которые мечтал бы не знать. Но этот глупец, видимо, не понял, кого решил вывести из себя.
Том ухмыльнулся и пригубил коньяк.
— Он хотя бы жив?
— Жив, — кивнул Дамир. — Не сказать, правда, что здоров. Я, кстати, магию не применял. Бил исключительно руками. Потому он тоже не посмел защищаться магически. Честно говоря, после этой драки стало немного легче. Увы, ненадолго.
На какое-то время в кабинете повисла тишина. Оба присутствующие здесь молодых мужчины молча пили коньяк и размышляли каждый о своём. И если Дамир со злобной ухмылкой явно вспоминал, как наносил удары по своему врагу, то его родственник с сомнением раздумывал, стоит ли признаться в том, что тоже близко знаком с Катариной. И не сделает ли он тем самым ещё хуже… для своего здоровья в том числе.
— Я скучаю по ней, — неожиданно признался принц. — По её голосу, по её прикосновениям. Знаешь, — на его лице появилась совершенно странная тёплая улыбка. — Она стала для меня отдушиной. И хотя вместе мы были не так уж и долго, но, приходя к ней, я забывал обо всём. Мне нравилось просто проводить с ней время. Она… понимала меня.
— Деми, это её профессия — быть идеальной женщиной для своего мужчины. Но с тобой она явно вела себя открыто. Ты бы почувствовал фальшь.
— Вот именно это меня и гложет, — признался Дамир. — Она была со мной искренней, и на самом деле меня принимала. Выслушивала всё, что я ей рассказывал. Том, мне без неё плохо. И я… не знаю, что делать. Конечно, правильнее всего для меня просто забыть о её существовании. Выбросить из головы… Но я почему-то не хочу этого делать.
Вот тогда-то Томирон и решился. Одним махом опустошил свой стакан, отодвинул его подальше и, опустив ладони на край стола, проговорил.
— Я сейчас тебе кое-что расскажу, только дай мне слово, что это не повлияет на нашу дружбу.
Деми удивлённо ухмыльнулся, тоже допил остатки коньяка и вернул бокал на стол.
— Это не касается нарушения законов империи?
— Нет.
— Тогда, даю слово, Том: что бы ты сейчас ни сказал, наша дружба останется столь же крепка.
Хозяин кабинета тяжело вздохнул, поднял взгляд на царственного брата и только потом заговорил.
— Я тоже знаком с Катариной. И знаю о ней достаточно.
Глаза наследника престола удивлённо округлились, но он не стал как-то комментировать услышанное. Бросил лишь одну фразу:
— Рассказывай.
И тот рассказал.
Начал с того, как они познакомились; не забыл упомянуть Мартина Лендома, приведшего мисс Арлироут в его дом. Поведал, что сам учил её управлять картелом, который впоследствии отдал девочке в пользование. Признался, что они замечательно провели вместе почти месяц, и что она за это время ни разу не дала повода в ней усомниться. Вела себя идеально, и на других мужчин даже не смотрела.
— Так, — странным тоном выдал Дамир. — Сейчас вы…
— Я сделал глупость, — ответил Том, отрицательно качая головой. — Которую она мне не простила.
— Какую?
— Мне бы не хотелось… — попытался отговориться Томирон, но Дамир не оставил ему выбора.
— Какую? — ледяным тоном повторил принц. — Говори, Том. Иначе я спрошу у неё. И она точно расскажет. Катти всего раз сказала мне «нет». Но и это «нет» легко повернуть в «да».
И тогда Томирон всё же ответил.
— Ко мне друг приезжал. Мы с ним лет с пяти знакомы. Жили неподалёку. И у нас с ним вкусы в девушках схожи. Нравились нам всегда одни и те же. Так однажды, в юности, повздорив из-за одной из них, мы… нашли способ не ругаться по пустякам. И развлекались втроём. Это стало нашей любимой забавой. Кто-то из прекрасных дам соглашался на такое легко, кого-то приходилось хорошенько обработать. Но это всё было ещё до того, как я в столицу перебрался.
— Подожди… Получается, когда к тебе приехал этот самый друг, ты потащил его к Катарине?!
— Да, — выдохнул Том, опустив голову. — Пьян был, говорю же. Она, кажется, не сразу поняла, что мы от неё хотим. Всё же, несмотря на выбранную профессию, у этой малышки было не так уж много мужчин, и с подобными вещами она столкнулась впервые.
— Так значит, она отказалась? — с непонятным напряжением в голосе спросил Деми.
— Да, — кивнул Том. — Но я умею уговаривать. Потому согласие всё же получил… хотя она явно не знала, на что подписалась. Но мы с Ларфом увлеклись… И не заметили её реакцию. Проморгали. А потом она нас выгнала. Со скандалом. — Он горько усмехнулся. — Я же, только увидев её слёзы, понял, что натворил. И с того дня она отказалась со мной разговаривать. Лендом вообще сообщил, что девочка решила уехать из столицы. Сказала, что роль куртизанки всё-таки ей не подходит. Я… не знаю, почему она осталась.
— Из-за меня, — выдохнул Дамир, хватаясь за голову и зарываясь пальцами в свои растрёпанные короткие волосы. — Боги…
— Деми, она хорошая девочка, — тихо произнёс Том. — Просто пошла по пути наименьшего сопротивления. Решила пробиться в высшее общество самым быстрым способом. Мне стыдно перед ней. И перед тобой тоже.
— А передо мной-то почему? Это ведь было до нашего с ней знакомства, — бесцветным тоном проговорил принц.
— Потому что я спал с девушкой, которая тебе небезразлична. Потому что по моей вине ей сделали больно. И если она на самом деле умудрилась в тебя влюбиться, то ей сейчас очень несладко. — И, втянув носом воздух, добавил: — Деми, ей всего восемнадцать лет. Она росла без родителей. Сейчас совершенно одна. Никто ей не поможет, никто не подскажет, что хорошо, а что плохо. Да, она умеет быть красивой, вести себя согласно этикету, умеет доставлять удовольствие, знает, как вытянуть из мужчины кругленькую сумму золотом. Но на самом деле она просто наивная девочка, которую жизнь раз за разом бьёт наотмашь.
Дамир молча кивнул, снова потянулся к коньяку, но вдруг опустил руку, так и не дотронувшись до бутылки. А после поднялся, поймал непонимающий, даже чуть настороженный взгляд Тома и отрицательно качнул головой.
— Да не буду я тебя бить, — сказал Деми. — Я сам… хорош. Но за признание — спасибо. Теперь мне многое стало проще принять.
— Что ты будешь делать со всем этим?
— Пока мне нужно переварить информацию, — ответил принц. — Потому… пойду я. Прогуляюсь. Голову проветрю.
И ушёл… через дверь.
Судя по всему, он был не в том состоянии, чтобы сейчас стоить порталы. Всё же пьяный маг — это совершенно беспомощное существо. Алкоголь глушил их связь со стихией, а нервное напряжение только усиливало этот эффект. Но Том не переживал за брата — тот даже без магии был способен справиться с парой-тройкой противников, не зря каждое утро Его Высочества традиционно начиналось с тренировки. Да и о физической силе кронпринца прекрасно знал каждый, кому хоть раз выпадала честь попасть под его горячую руку.
А сам Дамир спокойно спустился по лестнице на первый этаж дома, пересёк холл, добрался до входной двери и решительно вышел на улицу. Ему на самом деле было необходимо о многом подумать, потому что чем больше он узнавал подробностей о Катарине, тем сильнее убеждался в том, что совершил огромную глупость… которую теперь очень сложно будет исправить.
* * *
Этим утром мне особенно не хотелось просыпаться. Казалось, что если я и дальше буду держать глаза закрытыми, то мне и вовсе не придётся вставать, встречать этот день и делать то, на что я вроде бы решилась — покидать столицу.
Вчера, после визита Ларты, во мне поселилась отчаянная решимость, во что бы то ни стало изменить свою жизнь. Я выбрала город, куда решила перебраться, купила билет на портальное перемещение, даже распорядилась перевести все мои сбережения в тамошний филиал Императорского банка. Но уже ночью, снова оставшись одна в своей комнате, в своей постели, ощутила такую тяжесть на душе, от которой снова захотелось разрыдаться.
На самом деле мне до безумия не хотелось уезжать. Пока я оставалась здесь, в Себейтире, в этом самом доме, во мне ещё жили отголоски надежды, что когда-нибудь Дамир всё же сможет меня простить. Что в один прекрасный вечер постучится в мою дверь и скажет, что соскучился.
И пусть я понимала, насколько эти мечты были глупыми, но без них становилось совсем тошно. Мне хотелось верить в чудо — и я верила. Но та, вторая, рациональная часть моей натуры в ответ на это только зло ухмылялась, крутила пальцем у виска и тонко намекала, что, несмотря на всё произошедшее в моей жизни, я так и осталась наивной провинциальной дурочкой, до сих пор верящей в сказки.
Да, вставать мне совсем не хотелось, как и возвращаться в реальность. И, может быть, я бы так и пролежала весь день в постели, но у меня имелся билет на портальный перенос на десять утра, и стоил он… очень дорого. Потому пришлось мне всё-таки открывать глаза.
Но даже проснувшись… даже присев на постели я не смогла поверить в реальность того, что увидела. Рядом со мной, на второй половине кровати, прямо поверх одеяла спал Дамир! Более того, он был полностью одет, снял с себя разве что обувь, а в его руке лежала красивая белая роза.
Боги, я продолжала думать, что мои глаза меня обманывают! Смотрела на принца и не могла насмотреться. Мой взгляд, словно прикованный, цеплялся за его безмятежное лицо, на котором отражалась только усталость. И так безумно захотелось прикоснуться, увериться, что это не сон, и что Дамир на самом деле пришёл ко мне…
Потому, стараясь даже не дышать, я снова легла на подушку, придвинулась ближе к своему неожиданному гостю и ласково коснулась его колючей щеки. Никогда до этого момента я не ощущала у него хотя бы намёка на щетину. Деми… мой очаровательный принц всегда приходил ко мне гладко выбритым. Потому чувствовать кончиками пальцев колючие волоски оказалось даже странно.
Я провела линию по его скуле до подбородка, вернулась обратно, коснулась виска, и только теперь заметила, что он уже не спит… а пристально смотрит мне в глаза.
— Прости, — тут же выпалила, одёргивая руку и честно собираясь вернуться на свою половину кровати. Вот только мне этого не позволили.
Пальцы Дамира поймали мою ладошку и самовольно вернули её к его щеке. И как только я снова ощутила кожей приятную колючесть его лица, он снова закрыл глаза и блаженно улыбнулся.
Я не понимала, что происходит. Боялась даже думать о том, что он на самом деле соскучился. Что простил. Ведь прекрасно помнила, как он покидал эту комнату несколько дней назад, с каким презрением смотрел на меня, какие злые слова срывались с его губ. Я чувствовала, что от него пахнет вчерашним алкоголем, и уже догадалась, что он пришёл только потому, что был пьян. А из этого следовало, что сейчас он снова уйдёт… и теперь уже не вернётся.
— С тобой так хорошо, — проговорил принц, снова открыв глаза. — Так спокойно. Ты же не прогонишь меня?
— Как я могу? — ответила, снова присев на постели.
— Очень просто. Это твой дом, твоя спальня и твоя постель. А я… мало того, что обидел тебя, так ещё и имел наглость заявиться сюда без разрешения.
Его голос звучал ровно, но я всё равно слышала в нём нотки вины. Смотрела на своего принца и не верила, что он действительно говорит всё это. Так и не дождавшись от меня хоть какого-то ответа, Дамир тоже сел, сжал мою руку и, поднеся её к губам, нежно поцеловал каждый пальчик.
— Ты простишь меня, Каттиша?
На мгновение мне показалось, что я увидела в его глазах надежду и страх. Будто он на самом деле боялся моего отказа. Будто не верил, что получит моё прощение. Это стало для меня таким невозможным открытием, что я просто не нашла слов.
— Я дурак, — покачав головой, бросил принц. — Вспыльчивый дурак. Я даже не позволил тебе объясниться. Не дал возможности признаться самой.
— Я хотела, Деми, — прошептала, словно растворяясь в его ярких синих глазах. — Собиралась сама всё тебе рассказать, особенно после угроз Арни Долирти. Но просто… не сумела. Я слишком боялась тебя потерять. Боялась, что, едва узнав грязные подробности моего прошлого, ты отвернёшься. Ведь… зачем такому, как ты… такая, как я? Падшая… Грязная…
Я не хотела плакать, и уж точно не собиралась показывать Дамиру, насколько глубоко меня цепляет всё происходящее. Но гадкие слёзы навернулись сами собой. Они стекали по моим щекам, а я даже заметила это далеко не сразу.
— Ты всего лишь юная девушка, — ответил он, поднеся мою ладонь к своей щеке. — За тобой нет семьи, нет тех, кто присмотрит, подскажет или накажет. Вот ты и решила сама попытаться найти свой путь в жизни… и выбрала не ту дорогу.
— Но я пошла на это сознательно. Меня никто не принуждал, не заставлял. Я просто хотела жить… богато. Хотела роскоши. Ведь раньше не могла и мечтать не то что о своём доме — о красивом платье! На покупку одного простенького наряда мне приходилось тратить всю месячную зарплату, хотя в кондитерской платили не меньше, чем везде. Да и какая перспектива меня ждала? Жена булочника? Или кузнеца? Я хотела другой жизни, Деми. Потому и стала такой… шлюхой. Зато и получила, что желала.
Теперь молчал он. Всё так же прижимал к своей щеке мою ладонь, смотрел на меня, а я не могла понять, что же он сейчас чувствует. Осуждает ли меня? Но всё равно решила рассказать всё до конца.
— Меня учили, как быть леди, как поддерживать беседу, как доставлять удовольствие в постели.
— Мартин Лендом? — ровным, бесцветным тоном уточнил принц.
— Да, — не стала отрицать. — У нас с ним был договор. Я должна была соблазнить его знакомого, а после сообщать Мартину всё, что тот будет мне рассказывать. Вскоре я выполнила свою часть сделки, и теперь мы с лордом Лендомом просто… приятели.
Дамир криво усмехнулся, снова поймал мой взгляд и жёстким тоном ответил:
— Больше ни один мужчина кроме меня к тебе не прикоснётся! Пообещай мне.
Я молчала. Смотрела ему в глаза и не понимала, чего ждать.
— Ты ушёл от меня, Деми. — Слова давались мне с трудом. — А теперь… просишь о таком обещании. А если ты сейчас… тоже уйдёшь? А я останусь совсем одна… потому что пообещаю тебе быть только с тобой.
— Я не затем возвращался, чтобы уйти, — решительно заявил он. — И если ты дашь слово, что будешь только моей, будешь мне верна, то всё между нами станет, как прежде. Хотя нет… лучше.
— Да я люблю тебя… люблю! — выпалила, не сдержав всхлипа. — Мне никто другой и даром не сдался! Только ты… Даже твоя грубость мне слаще чужих ласк. Я… решила уехать. Без тебя, Деми, мне не нужен этот город. Мне ничего без тебя не нужно.
— Останься со мной.
— Куртизанкой? Твоей вещью? — спросила, злясь на саму себя.
— Нет. Моей любимой девушкой.
— Любимой? — спросила, смахнув с ресниц влагу.
А он придвинулся ко мне ближе, нежно стёр с щёк мокрые дорожки и притянул меня к себе.
— Пообещай, — попросил настойчиво.
— Обещаю, — сказала я, опустив голову на его плечо. — Пока ты будешь со мной, я буду тебе верна, буду только твоей, и буду любить тебя так сильно, насколько способно моё сердце. Оно уже твоё. Оно бьётся только для тебя, а без тебя биться не желает.
И он всё-таки меня обнял. Крепко, горячо, но особенно нежно. Так, как не обнимал ещё ни разу. А потом наклонился к моему уху и тихо прошептал.
— Я тоже люблю тебя, моя Каттиша.
В тот день мой мир перевернулся… сделал несколько кульбитов и понёсся дальше.
В тот день моя жизнь изменилась окончательно и бесповоротно.
В тот день… я была счастлива так, как никогда раньше.
Всё происходящее никак не желало укладываться в моей голове. Я хотела верить Дамиру, его словам, но… не могла. Это казалось слишком… невозможным. Нереальным! И он видел мою растерянность. Чувствовал каждую мою эмоцию. Наверное, потому и решил, что есть прекрасный способ доказать свою искренность.
Он унёс меня в душ. Мыл меня сам, будто старался очистить моё тело и душу от грязи прошлого. Был со мной так нежен, так трепетно внимателен, как никогда раньше. А когда я выгибалась под его умелыми ласками, только шептал, какая я хорошая, милая, сладкая… и любимая.
* * *
Всё то утро мы провели вместе, но ближе к обеду он всё-таки меня покинул, пообещав вернуться вечером. И я поверила и в его слова, и в его чувства, и в его обещание. Но главное — осознала, что теперь уже точно не останусь одна. Ведь Дамир слов на ветер не бросает, и если сказал, что отныне мы — пара, значит так и будет.
Я на радостях порвала билет на портальный перенос, приказала Аманде разобрать все мои вещи, которые та вчера полдня складывала в коробки и чемоданы. А потом и вовсе распорядилась приготовить самый шикарный ужин, на который вообще была способна моя кухарка.
Я летала на крыльях своего счастья, ведь то, что ещё вчера казалось нереальным и вообще сказочным, сейчас превратилось в явь! Слуги посматривали на меня с опаской, Аманда даже поинтересовалась, хорошо ли я себя чувствую. Думаю, она решила, что я просто приняла какое-то наркотическое зелье или чего похуже. Потому не удивительно, что вскоре снова вызвала ко мне Ларту.
Подруга появилась далеко после обеда. Она выглядела злой и даже немного напуганной. Смотрела на меня со смесью сомнения и жалости, и тогда, видя её взгляд, я просто расхохоталась. Громко, искренне, выплёскивая в этот смех все переполняющие меня эмоции.
— Лар, со мной всё хорошо, правда, — попыталась убедить её, отсмеявшись. — Всё отлично.
— А вот мне так не кажется, — бросила она, оглядывая меня с ног до головы. — Вчера ты была готова сдохнуть от горя, а сегодня — цветёшь и пахнешь? Более того, сейчас ты должна была уже находиться далеко за пределами Себейтира. Но ты всё ещё здесь.
И я не смогла дольше молчать о том, что теперь стало смыслом моей жизни.
— Он любит меня! Представляешь?! — я присела рядом с подругой и взяла её за руку. — Пришёл ко мне сам. Извинился за свои слова… сказал, что я нужна ему.
— Его… Высочество? — её голос сел, потому, произнося это обращение, ей пришлось прочистить горло.
— Мой Дамир, — ответила, кивнув. — Он сказал, что теперь мы будем вместе. Что я буду его любимой девушкой.
Ларта смотрела на меня, как умалишённую. Вглядывалась в мои глаза, видимо, пытаясь найти в них следы губительного воздействия зелий. И не находила.
— Я просто счастлива, Лар… счастлива, как никогда в жизни!
Мой голос сел до шёпота. Я не могла и не хотела говорить об этом громко. Мне казалось — стоит только кому-то постороннему услышать о моём счастье, и оно лопнет, как мыльный пузырь.
— Это что… правда?! — всё же выговорила шокированная подруга.
— Правда.
Она хмыкнула и отвернулась в сторону. Сидела молча… смотрела в окно и явно о чём-то напряжённо раздумывала. А когда я уже решила, что она так ничего и не скажет, Ларта взяла меня за руку и… посмотрела с сочувствием.
— Я знаю, что сейчас ты меня не поймёшь. Не услышишь, что я хочу тебе сказать. Но… не могу помолчать. Прошу лишь, выслушай и не обижайся. Я желаю тебе только добра.
Мне нечего было на это ответить. Её слова и тон, которым они были сказаны, казались мне странными — слишком серьёзными для ветренной, легкомысленной Ларты. И тем не менее, я кивнула и посмотрела на неё выжидающе.
— Кати, вы оба, видимо, сошли с ума. И если он на самом деле решил официально заявить о ваших отношениях, то я не завидую… ни ему, ни тебе, — продолжила подруга. — Но это в любом случае игра… с очень высокими ставками. Вся жизнь твоего принца — игра для публики, даже если он сам этому противится. И ты в этой игре — лишний персонаж. Потому, рано или поздно, но от тебя избавятся.
Читать бесплатно другие книги:
