Катарина. История одной куртизанки Зинина Татьяна

Глава 15

На самом деле мне было искренне страшно. Настолько, что мысли сбивались, а дрожь в руках не позволяла даже взять стакан, не расплескав из него воду. И чем ближе становился час ужина, тем сильнее меня трясло.

После горячей ванны и привычных косметических процедур стало чуть легче. Но даже облачившись в одно из лучших своих платьев, которое на самом деле делало меня похожей на принцессу, не перестала волноваться. Я боялась не понравиться братьям Дамира, боялась, что сделаю что-то не то, что поведу себя неправильно. К тому же… им ведь тоже, как и всем в столице, теперь было известно, что я — куртизанка. Продажная девка, каким-то странным образом сумевшая покорить сердце наследника престола.

В назначенный час я уже была в гостиной — просто ходила из угла в угол, ожидая появления своих гостей. Слугам приказала вести себя спокойно и сдержанно, сказав, что мой дом сегодня почтят своим присутствием очень важные люди. Об их личностях я заикаться не стала, не желая пугать своих верных работников раньше времени. Но они и так по моему состоянию поняли, что я жду к ужину как минимум парочку знаменитостей или даже самих Светлых Богов.

И всё равно приход мужчин я умудрилась пропустить. На мгновение метнулась в столовую проверить, всё ли подготовлено, когда услышала доносящиеся из гостиной голоса. Но едва обернулась, увидела в дверном проёме своего Дамира… и не смогла отвести от него взгляд.

Боги, я и не думала, что успею так соскучиться по нему всего за каких-то несколько часов! Но сейчас просто смотрела на него, тонула в его глазах и не могла произнести ни слова. В этот момент все мысли мгновенно вылетели из моей головы, оставив вместо себя только одно желание — прижаться к нему, а потом коснуться губами его губ и забыть обо всём на свете в его объятиях.

Наверное, наши с Дамиром мысли совпадали, потому что он больше не стал ничего говорить. Неспешно, но не отрывая от меня взгляда, он преодолел разделяющее нас расстояние и поцеловал: медленно, нежно, но до безумия чувственно.

Мне казалось, я умру от переизбытка эмоций, от того ошеломительного чувства счастья, что захлестнуло меня с головой. Когда руки принца осторожно скользнули на мою талию, я прижалась к нему ещё теснее, и уже хотела обнять его в ответ, но он вдруг отстранился. Божественный невероятный поцелуй прервался, оставив после себя странное ощущение потери. Зато в глазах Дамира отражалось обещание, словно он пытался сказать, что скоро мы снова будем принадлежать друг другу, скоро снова сможем всецело отдаться своим желаниям.

— Ты с ума меня сводишь, Каттиша, — прошептал он, стараясь восстановить дыхание и собраться с мыслями.

А после решительно взял меня за руку и обернулся ко входу, где сейчас находились ещё двое молодых лордов.

— Знакомьтесь. Это моя Каттиша, — представил меня принц, но их представлять не стал. Да и не было в этом смысла. Я и так прекрасно знала имена этих людей… и не могу сказать, кто из них смущал меня сильнее.

Первым шаг вперёд сделал светловолосый голубоглазый парень. Сейчас он показался мне каким-то более простым, чем при нашей прошлой встрече. Хотя, может, дело в том, что на нём не было парадного камзола, а с красивого лица исчезло выражение царственной надменности? Сегодня Его Высочество принц Эдин Аркелир был куда больше похож на обычного юношу, а в его взгляде отражалось лишь одно чистое восхищение — и ни капли надменности.

— Леди Катарина, — проговорил он от чего-то севшим голосом, — Вы поразительно красивы. Никогда не видел девушки прекраснее… и это чистая правда.

Он осматривал меня с таким неприкрытым восторгом, что умудрился смутить. А заметив, что на моих щеках появился предательский румянец, только шире улыбнулся и поймал мою свободную руку.

— Моё имя — Эдин, но для вас, Катарина, просто Эд. И пожалуйста, на «ты», — добавил, мягко касаясь губами моих пальцев. Он явно хотел добавить ещё что-то, но напоролся на взгляд Дамира и решил отойти. — Теперь, Деми, я хотя бы начал тебя понимать. Да ради такой девушки можно пережить любые пересуды и скандалы!

После упоминания скандалов я будто очнулась и вспомнила, наконец, что нужно уже что-то ответить.

— Я очень рада познакомиться с вами, — проговорила, надеясь, что мой голос не дрогнет.

— Катти, на «ты», — поправил Дамир. — Эд — мой младший братишка. Ко мне же ты обращаешься, используя простую форму, значит, и к нему, и к Тому должна обращаться так же.

Упоминание имени второго гостя будто окончательно вернуло меня в реальность, вот только ни подавать ему руки, ни говорить что-либо не хотелось. На самом деле я оказалась искренне удивлена тому факту, что этот человек приходится принцам родственником.

— Добрый вечер, Катарина, — поздоровался он. — Ты на самом деле сегодня поразительно прекрасна. Никогда не видел тебя такой.

— Добрый вечер, Том, — ответила, крепче сжав руку Дамира.

И сразу отвела взгляд. На самом деле, если бы могла, то сейчас же указала бы Томирону на дверь. Выпроводила бы его из дома, пожелав проваливать прямо в бездну к демонам. Увы, даже по прошествии нескольких недель, минувших в нашей последней встречи, мои впечатления от неё до сих пор не остыли. Я опасалась его… и отлично помнила ту боль, что получила по его прихоти.

— Поговорим? — ровным деловым тоном спросил Том.

— Нет, — выпалила, придвинувшись ближе к Дамиру. Будто инстинктивно искала у него защиты.

Вот только принц был другого мнения.

— Да, Каттиша, — сказал он, повернувшись ко мне, а когда наши взгляды встретились, изобразил ободряющую улыбку и добавил: — Я буду с тобой.

— Нет…

Я сделала шаг назад, желая уйти, спрятаться, сделать что угодно, лишь бы избежать повторения того кошмара. Сейчас даже Деми начал казаться мне опасным. Но меня никто не отпустил.

— Катарина, я знаю о тех разногласиях, что возникли у вас с Томироном. И понимаю твоё нежелание их обсуждать, но… это нужно сделать. — Дамир говорил, пристально глядя мне в глаза, и я чувствовала, что страх начинает отступать, а ему на смену приходит уверенность. — Катти, Том — мой двоюродный брат. Он сын моего дяди. Мы дружим не первый год. Потому я не могу допустить, чтобы между двумя близкими мне людьми сохранялся конфликт. А значит, вы поговорите.

— Ладно, — протянула я, тяжело вздохнув. — Но я не хочу, чтобы ты присутствовал. Не хочу… чтобы слышал.

— А вот это, милая моя, не обсуждается, — уверенным тоном заявил Деми. И, сообщив Эдину, что мы вернёмся через несколько минут, повёл меня в сторону холла, а оттуда и на второй этаж.

Том шагал следом, и само ощущение его присутствия всё больше усиливало мою нервозность. В голову сами собой лезли отвратительные гадкие мысли о подставе, ловушке, предательстве. Наверняка, если Дамир узнал, что было между мной и Томироном, то точно не обрадовался. Более того, мог пожелать отомстить мне за те слухи, которые до сих пор продолжали расползаться по столице. Вдруг все его слова про чувства были обманом? Вдруг он всего лишь хотел таким образом сильнее ударить по моей душе… и получить то единственное, в чём я ему отказала?

Боги, а ведь даже если они сейчас меня убьют, им ничего за это не будет! Кто осмелится осудить кронпринца империи? Да и не будет никакого расследования… Разве кого-то озаботит смерть какой-то куртизанки?

Поднявшись на второй этаж, мы вошли в одну из комнат — не в мою спальню, а в гостиную, которая хоть и содержалась в чистоте, но почти не использовалась по назначению. Том закрыл дверь, прислонился к ней спиной, будто показывая тем самым, что не выпустит меня отсюда, пока не получит то, что желает. И от этого жуткого ощущения захлопнувшейся ловушки мне стало ещё страшнее.

— Катарина, посмотри на меня, — строгим тоном обратился ко мне Дамир.

Я повиновалась, напрочь позабыв о том, что надо скрывать свои мысли, да и амулет, купленный в Синаре, не надела. И только заметив, как удивлённо расширились глаза принца, осознала свою ошибку.

— Мы поговорим об этом позже, — выдохнул он, глядя на меня почти со злостью. Но потом перевёл взгляд на Тома и обратился к нему: — Катарина готова тебя слушать.

Тот ответил усмешкой, потом медленно выдохнул и поднял на меня взгляд.

— Кати, давай мириться? — спросил как-то совсем по-мальчишески. — Я был пьян в дупель. И, честно говоря, не только пьян… но это не важно. В общем, соображал с большим трудом. И мне стыдно перед тобой. Хотя… ты ведь могла сказать «нет».

— Я говорила, Том! Но ты сразу торговаться начал. Да и адекватным не выглядел, как и твой дружок, — выпалила, не в силах сдержать свои эмоции. — Вы вломились в мою спальню, когда в доме не было больше никого! Два пьяных мужика! Вы бы не ушли по-хорошему.

— Ты могла бы попытаться.

— И получить пару-тройку ударов по лицу?! — проговорила, отвернувшись в сторону.

В этот момент мою талию обхватила рука Дамира, и я оказалась прижата спиной к его груди. Мгновенно стало легче, и даже воспоминания о боли того вечера почти перестали беспокоить.

— Я бы никогда не поднял на тебя руку, — заявил Томирон.

— А твой дружок? — бросила с упрёком. Но ответа дожидаться не стала. — Том… я согласилась на это только потому, что не видела другого способа избежать насилия!

— Ну и конечно за скромную сумму в пять тысяч золотых, — со злой иронией выпалил тот. — Кати, перестань строить из себя обиженную скромницу. Ты — куртизанка, и сама рассказывала мне, что это целиком твой выбор. Я же компенсировал тебе всё, как мог. Или ты думаешь, картел стоит дёшево? Нет, куколка.

— Том, — строгим тоном осадил его Дамир, но эффекта это почти не возымело.

— Прости, Деми. Но ты сам хотел, чтобы мы поговорили. Так вот, мы говорим, — раздражённо бросил Томирон. — И не забывай, пожалуйста, что наша красавица — куртизанка, хоть и бывшая. Она и со мной спала далеко не просто так… — он окинул меня холодным взглядом и снова обратился к принцу: — И пусть эта девушка, судя по всему, действительно в тебя влюблена, но за ней тянется шлейф из прошлого, который никуда не денется. Ты — мой друг, мой брат. Потому я хочу, чтобы ты понимал, с кем связался. Кати, несомненно, красива, а в постели просто волшебница…

— Хватит, Том, — обманчиво спокойным тоном бросил Дамир. — Я всё это знаю, и мне не доставляет удовольствие слышать то, что ты сейчас говоришь. И я настоял на этом разговоре только для того, чтобы между тобой и Каттишей не осталось разногласий. Так что давайте, миритесь, и вернёмся в столовую.

Я моргнула, не понимая, он сейчас пошутил или говорит серьёзно?

У меня в голове не укладывалось, что можно вот так просто приказать кому-то помириться. Это казалось мне как минимум смешным. Но судя по выражению лица моего недруга, он воспринял слова принца серьёзно. Более того, выглядел пусть недовольным, но смирившимся.

— Вот так… взять и в один момент обо всём забыть? — проговорила, стараясь уложить это в голове. — Так не бывает.

— Почему же? — удивлённо усмехнулся Его Высочество и добавил, отпустив меня и мягко подтолкнув к Тому. — Считайте это приказом. Я хочу, чтобы вы помирились, значит, так и будет.

Но встретив мой растерянный, непонимающий взгляд, он иронично хмыкнул, улыбнулся и решил-таки пояснить.

— Каттиша, я всё же наследник престола этой страны. А вы оба — мои подданные, — он говорил совершенно серьёзно, и даже не пытался скрыть холодной насмешки. Сейчас передо мной был чужой, высокомерный кронпринц Сайлирской Империи, а не мой милый Деми. И это… пугало. — Видят Светлые Боги, я крайне редко прибегаю к подобным привилегиям, особенно в общении с близкими людьми, но сейчас вижу это самым правильным вариантом. Мне неприятен этот разговор. И я не желаю видеть врагами свою любимую девушку (кем бы она ни являлась в прошлом), и своего брата. Потому, с этой минуты вы будете общаться мило, учтиво, и делать вид, что всё в полном порядке. Иначе…

— Не надо, — отозвался Том, в примирительном жесте выставляя вперёд ладони. — Я отлично знаю, дорогой брат, на что ты способен, когда желаешь кого-то наказать. Потому, поверь, выполню твою волю.

Его Высочество кивнул, мазнул по мне холодным взглядом и направился к выходу.

— Не задерживайтесь, — бросил он, не оборачиваясь. А после вышел, оставив нас одних.

Я решительно не понимала, что происходит. Но судя по тому, насколько сдержанным стал весь вид Томирона, неисполнение приказа принца может обойтись ему очень дорого. И что-то подсказывало мне — дело здесь не в деньгах.

— Кати, поверь, его лучше из себя не выводить, — вздохнув, проговорил Том, даже не пытаясь ко мне приблизиться.

Он смотрел на закрытую дверь, за которой мгновение назад скрылся принц, причём выглядел так странно, будто его только что спасли от казни. Лишь заметив мой интерес, приправленный долей замешательства, тяжело вздохнул и всё-таки пояснил:

— Титул — это по большей части мишура. Поверь на слово… правду тебе лучше не знать. Просто будь хорошей девочкой. И давай-ка всё же забудем наши разногласия. Потому что наш Деми способен на такие вещи, о которых ты, моя милая, и не подозреваешь. А карать тех, кто имеет глупость игнорировать приказы, его научили едва ли не раньше, чем говорить.

Это звучало… жутко. Да, при первой встрече я даже немного испугалась Дамира, но потом, узнав его лучше, решила, что тогда он просто играл одну из своих ролей. Со мной он почти всегда был милым, учтивым, обходительным, а ещё очень нежным. Потому то, что говорил о нём Том, казалось слишком неправдоподобным.

— Кати, тебе не приходило в голову, что принц — это не столько привилегии, сколько обязанности? — тихо, но очень быстро заговорил Томирон, подхватив меня под локоть и направившись к дверям.

Я же в ответ только и смогла, что отрицательно мотнуть головой. А мой неожиданный просветитель посмотрел мне в глаза как-то даже сочувственно.

— Скажу лишь об одном моменте, который всё для тебя откроет. Помнишь, полгода назад в газетах писали о восстании в Тэлоссе?

Я снова жестом показала, что впервые об этом слышу. Что-что, а политической жизнью империи не интересовалась никогда. К счастью, Том никак не стал это комментировать, просто продолжил свой рассказ.

— Две тысячи вооружённых горожан, включая магов, выступили против сил империи, заявив, что хотят независимости. И что от них осталось? Две тысячи трупов на выжженной земле. Империя не прощает тех, кто идёт против неё. А знаешь, кто возглавлял карательный отряд? Знаешь, чья магия уничтожила половину всех этих несчастных?

Я не смогла сказать ни слова, хоть и подозревала ответ. Просто боялась, что, произнеся его, поверю во все эти ужасы.

— Его руки в крови. Но это его долг. Его миссия. Его бремя, о котором многие только догадываются. Потому, Кати, хорошо запомни мой совет: будь хорошей девочкой. Деми очень редко приказывает своим, для этого его нужно как следует разозлить. А вся ситуация с тобой действует на него странным образом.

Мы уже дошли до лестницы, по которой было сложно спускаться рядом. Пришлось Тому меня отпустить, да и говорить дальше на поднятую тему он уже не мог — думаю, опасался, что нас услышат.

— Хорошо. Считай, что мы расстались друзьями, — резюмировала я, перед тем как ступить на первую ступеньку.

А дойдя до середины лестницы, услышала за спиной его фразу, сказанную хоть и тихо, но явно с довольной улыбкой.

— Никогда не сомневался в твоём благоразумии.

По понятным причинам отвечать я не стала. Просто спустилась вниз и решительно направилась в столовую.

* * *

Несмотря на столь своеобразное начало вечера, ужин прошёл тихо, мирно и довольно спокойно. Говорил в основном Эдин, оказавшийся простым милым парнем. Несмотря на то, что частенько в его тоне проскальзывали высокомерные нотки, общаться с ним было приятно. Как выяснилось, он только поступил в столичную академию магии, и не уставал делиться впечатлениями от учебного процесса и от студенческой жизни вообще. Но чем больше я его слушала, тем сильнее убеждалась в странной догадке — младший принц не в курсе, что его брат тоже там учится. И это показалось мне очень странным.

Когда же я вопросительно посмотрела на Дамира, тот только понимающе усмехнулся.

— Жаль, что мне не позволили туда поступить, — проговорил он, изобразив лёгкое сожаление.

— Потому я учусь за двоих, — развёл руками Эдин. — Обещаю, братец, буду стараться и не посрамлю нашу царственную фамилию.

Вообще, разговоры велись на разные темы, многие из них были очень интересными, но я всё равно продолжала раздумывать об этой странности кронпринца, которая никак не давала мне покоя. Очень кстати вспомнилось, что информацию о его учёбе в академии нельзя разглашать, причём это для Дамира крайне важно.

В итоге, устав гадать, я решила, что просто спрошу всё у него самого попозже. Если захочет — то ответит. Ну а если нет — значит, мне на самом деле лучше не знать правду.

Том и Эдин не стали задерживаться в моём доме надолго. Сразу после десерта оба заявили, что рады бы остаться подольше, но… увы, дела. Я не стала возражать, в душе радуясь, что вскоре останусь с Деми наедине. Но стоило нашим гостям уйти, он ласково поцеловал меня в губы и зачем-то попросил позвать всех, кто работает в доме. Спорить не стала, хоть и не понимала, для чего ему понадобились мои слуги.

Но когда перед сидящим в кресле Дамиром предстали лакей-дворецкий, повар и горничная, даже мне на мгновение стало жутко. Он говорил с ними спокойно, но от его ледяного властного тона у меня почему-то начали дрожать пальцы на руках. Его Высочество доходчиво объяснил этим людям, что у меня в гостях будет появляться часто, да и не только он. После обманчиво мягко намекнул, что тех, кто посмеет хотя бы заикнуться о его присутствии в доме, будет ожидать крайне незавидная участь. А после заставил каждого из моих работников принести клятву о неразглашении… Магическую клятву на крови.

— Нарушение такой клятвы грозит крайне мучительной смертью, — расслабленно сообщил он, когда получил, что хотел.

На него смотрели с неприкрытым страхом. Все… и я в том числе. Хотя с меня Деми клятву брать не стал. Наверное, хотел подчеркнуть тем самым, что доверяет мне. А может, просто решил, что если что-то разболтаю, убьёт меня сам?

Да, стыдно признаться, но после разговора с Томом я начала бояться своего принца. И пусть внешне Деми никак не походил на того, кто способен на убийство, но… мне всё равно было страшно. Ну и конечно он чувствовал мой страх, мои сомнения, мои опасения. Прекрасно видел, как дрожат мои руки, как я спешу опустить взгляд. Мне даже стало казаться, что ему нравилось наблюдать за моими переживаниями. Что он получает от этого странное удовольствие.

Момента, когда мы останемся наедине, я ждала и опасалась. По взглядам Дамира было понятно, что нам предстоит серьёзный разговор, который мог закончиться совершенно непредсказуемо. Наверное, потому в момент, когда мы вошли в мою спальню, а за прицем закрылась дверь, я испуганно вздрогнула и отвернулась к окну, за которым стояла поздняя тёмная ночь.

— Знаешь, — услышала за своей спиной мягкий, чуть насмешливый голос. — Я весь вечер думал, чем мне так нравится твой страх. Вообще-то это гадкая эмоция. Чувствовать её, как минимум неприятно. Но твой страх щедро приправлен сомнениями и, как ни странно, теплом. Он даже приятен. Ты боишься меня, но при этом продолжаешь любить… едва ли не сильнее, чем раньше.

Непроизвольно сжав край своего рукава, который до этого нервно теребила, я медленно выдохнула и всё же нашла в себе силы обернуться. Деми стоял у запертой двери и смотрел на меня со смесью насмешки и интереса. Разглядывал, будто для него я была диковинным зверьком. Хотя… не думаю, что у Его Высочества имелось много знакомых девушек, подобных мне.

— А теперь говори, что именно тебя пугает. — Его голос прозвучал чуть мягче, а в синих глазах появилось тепло.

— Не знаю, — ответила, опустив взгляд. — Наверное то, что мне так много о тебе неизвестно. Иногда мне кажется, что я вижу перед собой одного Дамира, а люди говорят мне совсем о другом. Будто мы знакомы с разными принцами. Я вижу твою мягкость, нежность, а от знакомых слышу, что ты кровожадный тиран. Хотя… теперь уже на своей шкуре знаю, каким жестоким ты можешь быть. — Я сделала шаг вперёд и протянула к нему руку… но коснуться не посмела. — Том сказал, чтобы я тебя не злила. Чтобы не смела ослушиваться приказов.

Деми закатил глаза и, поймав мою ладонь, притянул к себе.

— Приказы… — повторил, будто пробуя это слово на вкус. — Это, Каттиша, своеобразные издержки правления. Монарх никогда не просит — он приказывает. Отдаёт распоряжения, которые должны быть выполнены. И если его перестают слушаться… — он цокнул языком и изобразил нечто похожее на жёсткую ухмылку истинного ледяного правителя. — Это грозит как минимум расшатыванием системы управления, а как максимум — переворотом. Потому, Катарина, приказывать наследников императора учат с раннего детства. Но заставить одно существо подчиняться другому не так-то легко. Я имею в виду, не просто исполнять чужие распоряжения, а делать это так, чтобы даже мысли не возникло не повиноваться. А этого, Кати, проще всего добиться через страх.

— Том сказал, что ты убивал… непокорных, — проговорила, сглотнув.

Лицо я всё так же продолжала держать опущенным, но вот Дамир решил иначе. Он коснулся моего подбородка, приподнял мою голову и, глядя в глаза, ответил.

— Убивал.

Боги, кажется, до этого момента я ещё надеялась, что Томирон сказал неправду. Что все его слова были лишь искусной ложью, но теперь эта надежда растаяла, как снежинка на солнце.

— Приходилось, Катти, — добавил принц, для которого все мои эмоции сейчас были, словно строчки в открытой книге. Он погладил меня по щеке, нежно поцеловал в уголок губ и снова немного отстранился, чтобы видеть мой взгляд. — Но это не та тема, на которую мне бы хотелось с тобой говорить. К тому же, до сих пор я приказывал тебе всего однажды… и касался этот приказ не наших отношений, а Томирона. И сегодня я опустился до такой меры только потому, что ваш разговор начал выводить меня из себя.

— Я не хотела, чтобы ты слышал… эти подробности, — призналась, уткнувшись лицом в его плечо. — Это гадко. Я не хотела этого… тогда с Томом… но не знала, как избежать.

— Но при этом умудрилась выторговать себе картел стоимостью двадцать тысяч золотых, — ехидным тоном отозвался принц. — Дальновидно, Катарина, — добавил, хмыкнув. — И на фоне всех этих щедрот твоих любовников, я сам себе начинаю казаться скрягой. Потому, любимая, у меня для тебя будет два подарка. Один получишь сейчас, а второй… позже.

Я не хотела подавать виду, насколько меня заинтересовали его слова, но Деми всё равно почувствовал мой интерес. Потому только легонько щёлкнул меня по кончику носа и потянулся к моим губам.

— Ну, спроси же… — прошептал, прерывая поцелуй. — Я же чувствую, как тебе любопытно.

— Скажи, — подчинилась, заглянув ему в глаза.

А Дамир только покачал головой и хитро улыбнулся.

— Завтра утром тебе принесут бумаги на этот дом, — прошептал, склонившись к моему уху. Но не успела я осмыслить его фразу, добавил: — Теперь он твой.

— Насовсем? — спросила, не понимая.

— Да, Каттиша, — видя мой ошарашенный вид, он совершенно искренне улыбнулся. — Поздравляю, мисс Арлироут. С сегодняшнего дня вы — полноправная хозяйка сего прекрасного особняка.

Не знаю, как смогла в этот момент сдержаться и не завизжать от радости! Это было… было… невозможно! Слишком дорогой подарок… Слишком!

— Деми, он стоит почти восемьдесят тысяч золотом… — выдохнула, растеряно глядя на своего принца.

— Ну и что? — улыбнулся он. — Для тебя, милая, мне не жалко ничего. К тому же теперь ты сможешь всё здесь переделать по своему вкусу. Да и, кстати, счета за ремонт тоже будешь отдавать мне.

Я могла только молчать, потому что слов у меня не было. Дар речи будто отключился, оставив вместо себя одну единственную способность — глупо моргать, глядя на явно довольного таким эффектом Дамира.

И лишь спустя несколько секунд полного ступора я сумела прийти в себя и кинулась на шею к своему принцу.

— Спасибо! Спасибо! Спасибо!!! — говорила, обнимая его так крепко, как только могла. — Это… слишком… но я безумно рада!

— Рада? — лукавым тоном поинтересовался Дамир. — Тогда поцелуй. Покажи мне, насколько рада.

И я выполнила эту просьбу с огромной радостью и искренним наслаждением. Поцеловала его в губы — жарко, страстно, и настолько чувственно, насколько была способна. Не удивительно, что после такого поцелуя нам обоим захотелось большего. Но сегодня мой Деми будто передал мне право верховодить в нашей близости. Хотя, как мне кажется, ему просто стало интересно узнать, как далеко я зайду в своей благодарности, если меня не останавливать.

Раздевала его медленно, целовала с особенным наслаждением. Кажется, сейчас я любила его ещё сильнее, чем когда-либо. Мне безумно нравилось избавлять его от одежды, ласкать руками, губами его мягкую, словно шёлковую кожу. Я была возбуждена так, как никогда раньше. А вот Деми меня даже не касался, хотя я видела, чего ему это стоит. Поначалу он ещё мог просто удерживать руки подальше от меня. Но когда мой горячий язычок прошёлся вдоль возбуждённого члена, когда губы обхватили головку… до моего слуха долетел едва различимый стон наслаждения, а пальцы принца с силой сжали мои плечи.

Он сидел на краю кровати. Из одежды на нём не осталось совсем ничего, в то время как на мне даже платье не было расстёгнуто. Хотя… это тоже заводило. Я стояла перед ним на коленях. Юбка моего шикарного платья стелилась по полу, шею холодил драгоценный металл дорогущего бриллиантового колье. Вероятно, в этот момент я выглядела странно. Этакая очаровательная леди… порочная до мозга костей.

Метнув быстрый взгляд на Деми, я заметила, что он поглядывает в зеркало, расположенное как раз напротив. И вот в нём отражалась очень странная, но до дикого гармоничная картина. Юная темноволосая девушка, чья тонкая фигура была укутана в нежный зелёный шёлк, с наслаждением ласкала ртом возбуждённый ствол сидящего на постели обнажённого мужчины. Молодого, яркого, такого красивого, что и не передать.

— Катти… хватит… — тяжело дыша, прошептал Дамир. — Я на грани… хорошая моя… Любимая…

Он говорил «хватит», но вмешиваться точно не собирался. Ну а я уже решила, что обязательно доведу дело до конца. Останавливаться не стала, как и сбавлять темп. Напротив, даже немного ускорилась, и почти сразу получила, что так желала. Стон моего мужчины… хриплый, но полный откровенного удовольствия, стал для меня лучшей благодарностью.

Ощущать вкус его семени оказалось… странно, но не противно. А когда, проводя языком по головке и слизывая остатки чуть солоноватой жидкости, я услышала трепетный вздох Деми, не смогла не улыбнуться.

Мне безумно нравилось доставлять ему наслаждение. Да и он не любил оставаться в долгу. Потому очень скоро меня повалили на кровать и всё-таки избавили от платья. А после подарили такие ощущения, от которых у меня захватило дух. Кажется, я стонала в голос, возможно даже кричала…. И точно не от боли.

Позже, когда Деми уснул, крепко прижав к себе моё обнажённое тело, я задумалась, а так ли мне важно, какой он с другими людьми? Должно ли меня волновать, как к нему относятся подчинённые, подданные или другие аристократы? Если я люблю его, то должна любить всяким. Принимать и хорошие стороны, и плохие. Ведь он со мной по собственной воле. Он раскрывается для меня, он… ласкает меня так, что я забываю обо всём на свете. Он дарит мне такие подарки… подумать только — целый особняк! Но главное — он тоже меня любит. И именно это самое важное.

А ещё он сам сделал для меня артефакт, закрывающий мои эмоции и мысли от эмпатов и менталистов. На самом деле, если бы Деми не пояснил, я бы никогда не догадалась, что такое милое золотое колечко с маленьким камушком на самом деле столь интересная магическая штучка.

— Не снимай, если не желаешь, чтобы в твою голову влезли, — сказал он, когда надевал это украшение на средний палец моей левой руки. А после поцеловал ладошку, прижал её к своей щеке и мягко добавил: — Оказывается, безумно приятно делать подарки любимой девушке. Как и получать за них столь своеобразное «спасибо».

— Я могу благодарить тебя так сколько угодно, и мне не нужны для этого подарки или иные причины, — сказала ему тогда. — Достаточно того, что ты со мной.

А ещё мне нравилось смотреть, как он спит. Иногда я ловила себя на мысли, что могу разглядывать его часами, ласкать взглядом его губы, подбородок, на котором так редко ощущалась щетина; прямой нос, линии скул… чёрные густые ресницы. Иногда я срывалась и всё-таки прикасалась к нему… спящему. Проводила пальцами по коже… и сразу спешила остановиться, дабы не разбудить.

Я любила Дамира. Искренне, всем сердцем. Ради него я была готова на всё. Наверное, если бы для его блага потребовалось моя жизнь, я бы и ею пожертвовала. Он стал моим солнцем, моим миром. Я дышала им, мечтала нравиться ему, быть для него самой лучшей.

И он чувствовал мою искренность, наслаждался ею. Он был со мной, а о большем я не могла и мечтать. Увы, большее для нас было невозможно.

Глава 16

Тогда, в те благословенные времена я была поистине счастлива. На самом деле, никогда до этого даже не подозревала, что всё моё счастье может быть сосредоточенно только на одном человеке. Я отдала Дамиру сердце, душу, отдала саму себя. И он принял мои дары, подарив взамен свою любовь.

Деми был самым настоящим принцем — фактически эта страна принадлежала его семье. Никто, ни один даже самый высокопоставленный лорд империи не решался открыто заявить, что связь Его Высочества с бывшей куртизанкой неправильна. Да и не стал бы Дамир терпеть подобные заявления.

Наверное, если бы мы продолжали скрывать свои отношения, то они продлились бы ещё очень долго. Но Деми заявил, что не собирается ни от кого прятаться и ни перед кем отчитываться. Он брал меня с собой на все мероприятия, которые посещал. Несколько раз водил в театр… и сидели мы с ним императорской ложе. Не удивительно, что в тот вечер большинство присутствующих смотрели не на сцену, а на меня.

Как-то несколько дней мы жили в его покоях во дворце. Именно тогда он представил меня родителям, как свою официальную фаворитку. Случилось это во время одного официального ужина, когда помимо членов императорской семьи в парадной столовой находилось ещё по меньшей мере человек двадцать. И если Его Величество на наше знакомство отреагировал со сдержанным интересом, то императрица приняла эту новость куда более болезненно. Конечно, при посторонних она учтиво мне улыбнулась, и даже сообщила, что рада познакомиться с девушкой, рядом с которой её сын проводит столько времени. Но вот после ужина, когда лишних ушей рядом не осталось, она попросила нас с Дамиром задержаться…

Боги, я не представляла, что такая милая, очаровательная с виду леди может быть настолько злой! Нет, мне она не сказала ни слова — просто сделала вид, что меня нет. Зато Дамиру досталось за двоих. Он слушал мать молча. Стойко принимал все её слова в свой адрес.

— Как ты посмел притащить её на ужин, да ещё во время встречи с эрлинскими послами? — зло причитала Её Величество. — Дамир, ты разве не понимаешь, что вся эта история с твоей куртизанкой и так не добавляет тебе чести? Более того, падает тенью на всю семью! Мне всё равно, что ты делаешь с этой девушкой за закрытой дверью спальни. И я даже готова смириться с этим странным увлечением. НО… — на этой фразе она бросила в мою сторону колючий взгляд потемневших глаз и только потом снова обратилась к сыну. — Спи с кем хочешь, но за один стол со мной ты посадишь только свою невесту или жену!

— Мама, Катарина дорога мне… — попытался высказаться Деми, но императрица остановила его одним властным жестом руки.

— Мне всё равно, Дамир, — холодно бросила она. — Я своего слова назад не возьму. Боги, я почти смирилась с тем, что ты спутался с куртизанкой, смирилась с этими гадкими сплетнями! Но в своём доме я эту девушку видеть не желаю!

На этом наша аудиенция закончилась, а спустя час мы с Деми покинули дворец.

С того дня я больше там ни разу не появлялась.

Наверное, единственным из членов императорской семьи, кто относился ко мне хорошо, был Эдин. И хотя мы виделись не так уж и часто, и при встрече он не уставал вслух восхищаться моей красотой, но по большей части вёл себя, как галантный кавалер. Деми, видя его ко мне отношение, только довольно улыбался.

— Ты ему нравишься, как женщина, — заметил однажды мой любимый принц. — Это не удивительно, Катти. Такая, как ты, по определению не может не нравиться. А мой брат всегда был неравнодушен к красивым девушкам.

И я тоже привязалась к Эдину, полюбила его, как друга. Мне нравилось проводить с ним время, нравилось разговаривать на разные темы. Бывало так, что он забегал ко мне в гости после академии и засиживался до самого вечера. Деми подобное всецело одобрял, утверждая, что будет рад, если мы на самом деле сблизимся с его братишкой.

А ещё с того дня, как Деми вернулся ко мне после того, как узнал, что я куртизанка… ни один из моих бывших мужчин даже не пытался сделать вид, что мы знакомы. Ларта поделилась со мной слухами, что Дамир до полусмерти избил Арни Долирти, что тот несколько недель после встречи с принцем не мог сам подняться с постели. Она же сообщила, что Лендом покинул столицу, причём укатил куда-то очень далеко. Не досталось только Томирону, и то исключительно из-за того, что тот сам во всём покаялся.

В общем, не удивительно, что мы с Дамиром на долгое время стали в столице сплетней номер один. Но если меня это искренне напрягало, то сам Деми плевать хотел на мнение окружающих. Да, во дворец он меня с собой больше не брал, зато на приёмы к представителям аристократии мы ходили только вместе. И никто, ни одна высокомерная родовитая шавка даже не намекнула Дамиру, что моё присутствие нежелательно.

Теперь мне восхищённо целовали ручки графы и герцоги, моим нарядам завидовали представительницы даже самых древних и знатных родов империи. Моё имя знал в этом городе каждый. Увы… это только при встрече меня называли леди Катарина, за глаза же именовали только куртизанкой, шлюхой и подстилкой наследника. На самом деле представители этого хвалёного высшего общества только делали вид, будто принимают меня, улыбались мне в глаза, а стоило отвернуться — сочиняли всё новые сплетни.

А как-то на очередной светском приёме одна юная леди, чьё лицо показалось мне смутно знакомым, остановила меня в коридоре. Заявив, что мне не место среди элиты, она попыталась плеснуть мне в лицо какой-то жидкостью. Признаться честно, в тот момент я в вообще не сообразила, что случилось, потому как это непонятное зелье словно наткнулось на невидимую преграду, но не стекло вниз, а сразу же отправилось обратно к особе, его на меня вылившей.

Боги, как же она кричала! Громко, дико, жутко! Тёрла своё лицо, касалась его дрожащими руками и орала, будто её убивали. Конечно, на этот крик тут же явились другие гости вечера. А один маг мгновенно определил, что кожа несчастной поражена каким-то жутким веществом.

Естественно, меня попытались обвинить в нападении, но вовремя появился Дамир, в присутствии которого мою версию событий выслушали беспрекословно. В итоге из обвиняемой я быстро превратилась в жертву, потому что, если бы на мне не было установленного принцем магического щита, то сейчас именно я бы корчилась от боли.

Тогда я не сразу осознала всю масштабность произошедшего. Не поняла, что на меня фактически было совершено покушение, и не где-нибудь в подворотне, а в доме аристократов.

Конечно, я испугалась, отказалась наотрез посещать подобные мероприятия. И вот после этого Дамир разозлился не на шутку. Но не на меня, а на гадкое высшее общество. Тогда с его лёгкой руки вся семья напавшей на меня девушки оказалась выслана из столицы без права возвращения, а саму её публично выпороли на Площади наказаний, перед зданием городского суда. Несколько лордов, чьи жёны были пойманы на распускании сплетен, были выдворены из Императорского Совета и получили огромный (по моим меркам) штраф за «Подрывание авторитета наследника престола».

Одним словом, общество не желало меня принимать, считая порочной испорченной тварью, запудрившей мозги кронпринцу. Ну а Дамир, видя всё это, обернул своё влияние против тех, кто косо смотрел на нашу с ним пару. Причём и о своих обязанностях, как наследника, он теперь почти не вспоминал.

На самом деле это было каким-то странным противостоянием. Мне иногда казалось, что Деми просто спрятал меня за свою спину и объявил войну всему обществу разом. Дважды мне приходили письма от императрицы, в которых она просила отпустить её сына. Писала, что из-за меня он теряет уважение своего народа, что это плохо сказывается на всей их семье, и даже на всей империи. А несколько дней назад Её Величество пригласила меня на чай, но Дамир запретил мне идти.

— Она выгнала тебя, лично запретила появляться во дворце, так что ты не можешь туда отправиться. Я пойду сам, — заявил он тогда.

Спорить не стала, всё же собственную мать он точно знал лучше, чем я. И тем же вечером хмурый Деми поведал мне, что в этот раз поругался и с Её Величеством. А помимо неё… и с Эдином.

Наверное, мне следовало прислушаться к словам императрицы. Может, если бы тогда я была хоть немного мудрее, то сумела бы остановить всё это. Но нет, я чувствовала себя королевой — истинной хозяйкой положения. Неприступной, защищённой. Мне казалось, что за спиной Дамира я оставалась совершенно неуязвимой для всех в этой стране. Я не понимала… не желала видеть, что моё положение совсем непрочно и даже шатко. Мне казалось, что наша с Деми любовь преодолеет всё, что её великая сила оградит нас от неприятностей. Я жила в сказке и на самом деле начала чувствовать себя хозяйкой положения.

Наверное, потому моё последующее неминуемое падение оказалось настолько болезненным.

* * *

В этом году зима пришла в Себейтир как-то совершенно неожиданно. Казалось бы, ещё вчера деревья украшали раскрашенные осенью листья, а сегодня на них опустились пухлые снежные шапки. Дороги, конечно же, сразу принялись расчищать ответственные службы города, но снег всё равно продолжал валить, делая всю их работу поистине бессмысленной.

Благоразумные горожане в такую погоду вряд ли бы стали покидать свои дома, и Томирон тоже относился к их числу. Увы, из-за этого снегопада ему пришлось отменить две важные рабочие встречи, но он не особенно переживал по этому поводу. Смирившись с обстоятельствами, решил посвятить неожиданный свободный день приведению в порядок текущих документов и разбору корреспонденции из числа той, что не доверял своему секретарю.

Но не успел он устроиться в своём домашнем кабинете, как в дверь постучали.

— Не занят? — спросил неожиданный посетитель, но дожидаться ответа не стал. Окинул откровенно удивлённого Тома озадаченным взглядом и, прикрыв за собой створку, опустился в ближайшее кресло. — Ты уж прости, что без предупреждения. Просто идея поговорить с тобой пришла мне в голову спонтанно.

— Для начала, привет, Эдин, — ответил хозяин этого дома, изобразив радушную улыбку. — Могу я поинтересоваться, что привело тебя ко мне?

— Можешь, — отозвался младший принц империи. — Хотя, тут всё просто. Мне нужен твой совет. Ты ведь всегда был мастером находить выходы из щекотливых ситуаций. Вон, даже из истории с Катариной как легко выкрутился.

— Ну, тогда у меня просто не было другого выхода, — ответил ему Томирон, разведя руками. — А когда ощущаешь себя загнанным в угол, самые правильные решения приходят в голову сами собой.

Эдин только закатил глаза и, подперев голову рукой, с улыбкой посмотрел на родственника.

— Том, мне, правда, совет нужен. Серьёзно. И я бы не пришёл к тебе, если бы видел другой выход.

— Как-то раньше ты всегда обходился без моего участия.

— Раньше у меня был адекватный и мудрый старший брат, — раздражённо бросил принц. — А теперь в его адекватности не сомневаются разве что те, кто живёт на самых задворках империи. Да и то я не уверен.

Томирон усталым жестом взъерошил свои тёмные волосы и отвёл взгляд. На самом деле он был полностью согласен с Эдином, но признавать это вслух не собирался. Несмотря ни на что, Дамир оставался его другом… Другом, который с каждым днём всё сильнее увлекался своей странной игрой в противостояние обществу.

— Том, это уже переходит все границы. Я… не знаю, что делать, — вздохнув, признался Эдин. — Раньше мне казалось, что это всё даже забавно. Его странная любовь к куртизанке, его желание выступить против всех и вывести её в общество. Но вчера… Том, он поругался с мамой! Я впервые видел, чтобы он говорил с ней так грубо. А в итоге вообще заявил, что коль она желает принимать его фаворитку, значит примет законную жену!

— Чего?! — выпалил Томирон. Он больше не выглядел скучающим или спокойным. То, что говорил Эдин, было поистине невозможным! — Он что, совсем рехнулся? Решил жениться на Катарине?!

— Он не сказал этого прямо, но намёк поняли все, — ответил младший принц. — А под конец заявил, что ему плевать на мнение Её Величества. Что она ведёт себя глупо, отказываясь смириться с его выбором. При этом присутствовали все фрейлины матушки. И как ты понимаешь, о произошедшем уже известно во всей столице.

Том обхватил голову руками и прикрыл глаза. Ему было неприятно слышать о том, как странно ведёт себя кронпринц. Дамир всегда казался ему едва ли не самым здравомыслящим человеком в мире. Пусть Деми мог иногда вспылить, пусть иногда его заносило, но откровенных глупостей он не творил никогда. И что же теперь?

— И как я могу помочь? Если даже ваши родители не справляются, — уточнил Том.

— Мать не втягивает в это отца. Она и мне запретила обращаться к нему. Говорит, что мы должны сами найти выход из этой ситуации. Без вмешательства императора. Ему и так работы хватает, чтобы ещё глупостями Дамира заниматься.

— Мне кажется, ей просто не хочется смерти Катарины, — заметил Томирон. — Ибо Его Величество вряд ли станет церемониться. Найдёт источник проблемы и попросту его устранит. Согласись, в данных обстоятельствах это стало бы самым простым выходом.

Но Эдин отрицательно мотнул головой.

— Дамир не простил бы ему такого.

— Потому твоя мать и не желает привлекать внимание императора.

— И так мы снова возвращаемся к проблеме, которая становится всё более ощутимой, — заметил гость. А опустив взгляд на свои сцепленные руки, продолжил: — Том, я вижу только один выход. Дамир должен разочароваться в своей ненаглядной Каттише. Лучшим вариантом было бы сделать так, чтобы он застал её за… работой. Но тогда Деми может ненароком прикончить бедолагу, посмевшего прикоснуться к его сокровищу. Да и нет рядом с ней других мужчин. Самоубийц не находится.

Но вот Том явно уловил в этой странной идее нечто важное. В его глазах в одно мгновение будто зажёгся огонёк, а на губах появилась откровенная улыбка.

— Кажется… я знаю, что нам поможет, — проговорил он, криво усмехнувшись. — Это точно подействует, но… нам с тобой не поздоровится. Вопрос лишь в том, на что ты готов ради брата?

— Деми — самый дорогой для меня человек, — ответил Эдин. — Так что излагай свою идею.

— Слушай, но предупреждаю сразу — последствия могут оказаться непредсказуемыми…

Глава 17

Сегодняшний день выдался на удивление снежным. Ещё вчера вечером температура упала до отрицательной отметки и с неба повалили крупные снежинки. Снегопад не прекращался всю ночь, а утром столица проснулась под белым холодным одеялом.

Мне нравилось смотреть на снег, тем более делать это я могла сидя на широком подоконнике своей собственной спальни… в своём собственном особняке. Руки грелись о бока чашки с горячим шоколадом, а настроение было на редкость благодушным.

Я наблюдала за тем, как мой лакей-дворецкий во дворе расчищает дорожки от снега и тихо радовалась тому, что мне сегодня не нужно никуда выходить. Хотя причины у этого были далеки от проказ погоды. Просто вчера вечером мой Деми умудрился особенно сильно повздорить с императрицей, и потому запретил мне пока покидать особняк, который ещё в начале осени сам окутал магической охранной сетью, превратив тот в настоящую крепость.

Дамир не говорил прямо, но я и так поняла, что мне может грозить реальная опасность. Если раньше нашими отношениями он бросал вызов лишь высшему обществу, то вчерашняя ссора с Её Величеством стала вызовом семье и традициям всего императорского рода. На самом деле Деми очень уважал мать, и искренне переживал из-за случившегося между ними разлада. Он не хотел этого — наоборот, мечтал, чтобы от нас уже все отстали, чтобы мы с ним могли жить спокойно.

Моего принца действительно беспокоила эта ситуация. Он любил меня, но при этом он любил и свою семью, и свою страну, перед которой имел обязательства. Деми был вынужден разрываться между нами, и это дико его выматывало. Он не раз говорил, насколько бы всё оказалось проще, если бы меня приняли его родители… пусть и как фаворитку. Тогда ему не пришлось бы постоянно беспокоиться о моей безопасности, и он гораздо больше времени проводил бы во дворце.

— Кати, она не желает меня слушать! Считает, что мои чувства — глупость, — говорил Деми вчера, после того как вернулся от императрицы.

Он выглядел подавленным и словно опустошённым. Когда он появился в комнате, я сидела в кресле и читала книгу. Деми опустился на пол у моих ног и просто уложил голову на мои колени… И мне сразу стало понятно, что всё даже хуже, чем плохо.

— Я люблю тебя, Каттиша, — проговорил он после продолжительного молчания. Я же всё это время мягко массировала его голову, ощущая, что он всё больше расслабляется. — И не позволю никому тебя у меня отобрать. Главное, будь со мной… люби меня.

— Деми, — прошептала, целуя его в висок. — Моё сердце и душа принадлежат только тебе. И я буду с тобой, пока ты сам от меня не откажешься.