Убийство у синего моря Хольст Кристоффер

– Вот именно!

Когда мы вошли в номер, там уже ждала нас в ведерке со льдом бутылка шампанского (нужно почаще выигрывать туры в спа-отели), но она уже вот-вот закончится. Интерьер номера оформлен в приятных белых, бежевых и светло-голубых тонах. Окна с видом на сад у входа и круто обрывающиеся в море скалы, мягкие как пух постели и как апофеоз всему – большая шикарная ванна на львиных ногах.

И теперь, когда мы стоим здесь с бокалами пузырящегося и освежающе холодного шампанского, у нас такое ощущение, словно мы оказались на небесах.

Сделав еще один глоток, я вдруг понимаю, что, по сути, прошло всего несколько часов с тех пор, как я проснулась в постели у Адама. Утренний свет резанул по глазам, я открыла их и поняла, что постель рядом со мной пуста. Снова. Он уже отправился на работу.

В тот момент я решила как можно быстрее покинуть его квартиру. Еще не хватало сидеть на его в кухне и в одиночестве поедать поджаренные тосты. Нетушки, я более независимая! Добравшись на такси до квартиры Закке и Юнатана, я собрала сумку с вещами для предстоящей поездки, после чего отправилась в кафе «Винер» на Библиотечной улице, где от души насладилась роскошным завтраком, состоявшим из круассанов, дорогого кофе и куска яблочной шарлотки, в ожидании, когда придет время встретиться с Рози на паромной пристани.

Конечно, я до сих пор о нем думаю. Об Адаме. Можно отправиться на другой остров и лечиться там шампанским, но вот отделаться от мыслей… куда сложнее. К сожалению. Мне бы хотелось перестать о нем думать. Выкинуть из головы его образ. Больше не вспоминать его красивые курчавые волосы, его смех, его тело. И еще ту подвеску с именем «Сабина». Когда в последний раз она спала в его постели? Ночь назад? Две ночи? Или в тот же день, когда там оказалась я? Я отгоняю прочь непрошеные мысли.

Быть может, завтрашним спа-процедурам удастся развеять мою хандру. Очень на это надеюсь.

– Я сейчас умру!

Восторженный вопль Рози возвращает меня обратно в реальность.

– Что?

– Там одна тетка аж в кринолине. Во дает! Она похожа на венгерское пирожное со взбитыми сливками.

Я смеюсь и одним махом опрокидываю в себя последние остатки шампанского.

– Может, нам стоит спуститься в ресторан, что скажешь? Там ты сможешь разглядывать гостей без бинокля!

* * *

Нам предоставили столик у окна с видом на море. На самом деле, куда бы ты ни смотрел, здесь повсюду видно море! Мы взяли себе по бокалу вионье, а на закуску нам предложили жареную спаржу, гренки и кремообразный голландский соус. Стоило мне откусить кусочек, и я почувствовала, как мое тело практически воспаряет над стулом. Не еда, а какое-то неземное блаженство.

– О боже, Рози. Куда ты меня притащила!

– Да, приходится с тобой согласиться. Вилла «Морская жемчужина» действительно держит марку.

– Надеюсь, у них получится и дальше оставаться на плаву.

– Да, если удастся наладить паромное сообщение. В противном случае гостям будет весьма затруднительно сюда добираться.

Мы с Рози сидим на одной половине ресторана вместе с несколькими другими постояльцами не из числа свадебных гостей. Одна престарелая пара, две девушки лет двадцати и группа мужчин и женщин, которые, похоже, собрались здесь на конференцию. Свадебная компания расположилась в другой части зала, отделенной от нашей белым занавесом. То и дело кто-нибудь из гостей проскальзывает в щелку между неплотно задернутыми половинками занавеса, чаще всего чтобы отойти в туалет или покурить, и тогда мы с Рози замолкаем. Судя по экстравагантным нарядам, перед нами довольно состоятельное общество. Шелковые футляры самых разных цветов и фасонов облегают стройные женские тела. На мужчинах фраки с фалдами. Словно модели из рекламы «Хьюго Босс» столкнулись со стайкой костлявых девчонок «Лундсберга».

– Как думаешь, кем они работают? – спросила я Рози, когда еще одна захотевшая в туалет женщина прошмыгнула мимо нас.

Она закатила глаза.

– Ты в самом деле думаешь, что они работают? Эти кокотки?

– Хочешь сказать, они все домохозяйки?

– Ну да. Впрочем, куда им. Такие женщины могут спокойно сидеть целый день дома, и при этом им не нужно месить тесто или менять ребенку подгузники. Для этого у них есть няни и прислуга.

Я улыбнулась.

– Как ты знаешь, я не страдаю предрассудками, – заявила Рози, заметив мою ухмылку.

– Ничего, людям свойственно заблуждаться. Но в таком случае как они проводят время?

– Не знаю. Ходят на званые вечера, где мужчины целуют их в щечку и где подают римский салат. А еще – за покупками. И в салоны красоты. И пьют шампанское.

– Весьма похоже на наши с тобой здесь выходные.

– Точно, кроме разве что салата. Но мы здесь потому, что я наткнулась на этот отель в Фейсбуке, а не потому, что мой муж добывает нефть в Секторе Газа.

Ухмыльнувшись, я делаю глоток вина из своего бокала.

Вскоре перед нами появляются горячие блюда: куриное филе в ломтиках бекона и запеченный картофель. Сразу вспомнился Юнатан – ему никогда не нравится, когда Закке зараз готовит два вида мяса на ужин. «Ну просто зоопарк какой-то, – ворчит он тогда, – может, тебе еще посыпать все это перьями?» Честно говоря, я уже начинаю по ним скучать. По моим надежным парням. В жизни такие тоже нужны.

К горячему мы с Рози решаем взять бутылку французского каберне. Это все Закке, он научил меня сочетать белое мясо с красным вином.

Внезапно мне в голову приходит неожиданная мысль. Несмотря на то что мы знакомы с Рози уже несколько месяцев, есть одна вещь, о которой я никогда толком у нее не спрашивала.

– Послушай, Рози.

– Да?

– Как ты относишься к любви?

– Как я отношусь к любви?

– Ага.

– Я полицейский на пенсии, поэтому, когда при мне говорят про любовь, в голову сразу начинают лезть мысли о дурном обращении с подростками и травмирующих психику разводах.

Я качаю головой и кладу в рот ломтик чудесной нежной курятины.

– Нет, я серьезно, Рози. Разве ты не хочешь, чтобы рядом с тобой кто-нибудь был? Ведь ты, должно быть, скучаешь по… по своему бывшему мужу. Прости, забыла, как его звали.

– Леннарт.

– Точно, Леннарт.

Рози упоминала его в разговоре со мной. Это случилось однажды вечером прошлым летом. Подруга сказала, что он ушел из жизни десять лет назад, а следом добавила «любовь всей моей жизни». Я очень хорошо запомнила ее слова.

– Да, конечно же, я скучаю по нему. Каждый день вспоминаю. Иной раз проснусь утром и никак не пойму, почему его нет рядом со мной в постели. Порой я окликаю его по имени. Крикнешь, бывало: «Леннарт, куда ты задевал пульт от телевизора?», и только потом доходит, что его больше нет.

Рози опускает голову и долго смотрит на курицу в своей тарелке. Слегка тыкает в нее вилкой.

– Прости, Рози. Должно быть, с моей стороны было глупо поднимать эту тему.

– Нет-нет, ничуть. От неприятных разговоров не умирают. Но мне до сих пор бывает тоскливо, когда заходит разговор о Леннарте. Я постоянно о нем думаю, но со временем ко всему привыкаешь. Нужно жить дальше.

Я киваю.

– Я тебе сочувствую.

– Спасибо.

– Должно быть, всему виной рак?

На долю секунды вид у Рози становится отсутствующим. Ее взгляд устремляется к темному морю, где волны бьются о скалы на берегу. Потом она замечает, что я на нее смотрю.

– Ты что-то сказала?

– Рак? Он скончался от рака?

– А, прости. Да, точно, из-за него самого.

Она торопливо делает глоток каберне.

– Мм, какое вкусное вино.

– Да, в самом деле. И ты… ты никогда не задумывалась о том, чтобы снова начать с кем-нибудь встречаться?

– Ха! Я и встречаться? Мне скоро стукнет семьдесят, Силла!

– На сайтах знакомств очень много семидесятилетних.

– И что я, по-твоему, напишу? Особа, стоящая одной ногой в могиле, ищет такого же безумца. Доставка осуществляется в урне, которая будет красиво смотреться на вашей каминной полке!

– Семьдесят еще не возраст.

– Тебе легко говорить. Кстати, ты успела перед отъездом еще хоть разок повидаться с Адамом?

Глоток вина застревает у меня в глотке, и мне приходится приложить усилия, чтобы проглотить его. Внутри словно кто-то больно кольнул иголкой. Цепочка с подвеской. Сверкающая цепочка с подвеской. Ну что ж, ты сама виновата, Силла. Ведь это ты начала разговор на эту тему.

Рози не мигая смотрит на меня.

– Или это запрещенная тема?

Я натянуто улыбаюсь:

– Да нет. Просто я подумала… Ну ты понимаешь, разговаривать об этом с тобой как-то немного…

– Стесняешься?

Я смеюсь:

– Да.

– Ну извиняй. Такое случается со всеми, чей возраст приближается к семидесяти. Напрочь забываешь про приличия и начинаешь балаболить про все подряд.

– Понимаю. Я была у него дома вчера. Он приготовил соус болоньез…

– О, болоньез Адама! Это нечто!

– Да, в самом деле. И вот…

На долю секунды я готова рассказать обо всем, что случилось вчера. О совершенно волшебном вечере и далеко не такой чудесной ночи, когда я проснулась, а он сидел на кухне и работал. А утром удрал, даже не попрощавшись и не оставив записки. А цепочка его бывшей до сих пор лежит на его ночном столике. Но я ничего не говорю.

– Было очень мило, – вместо этого сказала я.

И все же это имя неотступно преследует меня, словно запах жаркого. Сабина. Шикарная жительница Остермальма, с которой Адам некоторое время встречался еще до знакомства со мной. Впрочем, когда прошлым летом мы занимались с ним любовью, я думала, что он до сих пор с ней встречается. Как оказалось, это было чистой воды заблуждением. Несколько месяцев назад они расстались, но Адам продолжал оставаться с Сабиной на связи и всячески поддерживал ее, когда она лечилась от рака. Лечение, закончившееся тем, что Сабина влюбилась в своего врача. Как репортер скандальной газеты со стажем, я могла бы написать на эту тему статью с заголовком: «Раковая опухоль привела меня к любви!»

Но после Адам ни разу не упоминал о Сабине, и мне казалось, что его бывшая счастлива вместе со своим врачом-онкологом. Но теперь я думаю иначе. Что, если Сабине удалось вновь пробраться в жизнь Адама? Или это он искал встречи с ней? Иначе как еще можно объяснить появление этой цепочки?

– Вот и хорошо, – говорит наконец Рози.

На какое-то время за нашим столиком воцаряется тишина. С другого конца зала доносится смех гостей, пирующих на свадебном застолье. И тут внезапно в моей голове всплывает другая картинка. Женщина на черно-белом снимке приковывает мой взгляд.

– Рози.

– Мм?

– Ты помнишь женщину по имени Лайла Дамм?

Внезапно лицо моей престарелой подруги оживает. Отличная смена темы. Молодчина, Силла!

– Лайла Дамм? Конечно же, я ее помню. Еще бы!

– В самом деле?

– Все, кто работал в те годы в полиции, помнят ее. Когда же это случилось… В 1989-м?

– В 1988-м.

– Точно! Сама-то я не участвовала в расследовании, но помню, сколько разговоров было на эту тему. И дома, и в СМИ. Никто не знал, куда она делась. И до сих пор не знает – ну разве это не странно? А какое горе для семьи. Ведь расследование так ни к чему и не привело.

– Но детей у нее не было, верно?

– Да, но оставались родители. И еще сестра. Я помню ее. Однажды мне довелось с ней встретиться. После исчезновения Лайлы она жила очень уединенно. Мне кажется, она так и не сумела оправиться после этой потери.

– «Кровавый след» хотел, чтобы я подготовила материал на эту тему.

– В самом деле?

– Ага, но потом руководство передумало.

– Жаль. Я бы с удовольствием послушала. До сих пор в голове не укладывается – как человек может так бесследно пропасть. Испариться как дым. В Швеции, в этой спокойной стране! Исчезнуть на многолюдной Кунгсгатан, с тем чтобы больше никогда не появиться. Не имея при этом ни врагов, ни криминального прошлого.

– В самом деле, странно.

Рози поднимает свой бокал с вином и принимается вращать его, глядя на то, как плещется внутри рубиновая жидкость, и тихонько посмеиваясь себе под нос.

– Ты чего? – удивляюсь я.

– Сейчас, когда ты о ней заговорила, я вспомнила, как выразился однажды мой прежний шеф о пропавших людях. Его звали Бертиль. Он мне нравился, один из моих любимых начальников. Добрый и весьма романтичный по натуре. Мне кажется, он даже писал стихи. Молчаливые волны.

– Чего?

– Так назвал их Бертиль. Людей, пропавших без следа. Молчаливые волны. Не помню, как он это объяснил, но полагаю, волны – это то, что остается после них. Пустота, которая тем не менее продолжает двигаться, не стоит на месте.

– Как это?

– Волны дальше набегают и откатываются.

Я поворачиваюсь к окну и вижу в стекле расплывчатое отражение моего лица и темное море снаружи.

– Но они не шумят, не издают никаких звуков. Молчаливые волны.

* * *

Час спустя Рози уже клевала носом за столом. Курица и вино сделали свое дело. Мы ощущали себя довольными и усталыми, и когда Рози едва не ткнулась носом в стол в третий раз, я только рассмеялась.

– Подъем. Пора баиньки.

– Ты права. Нам нужно хорошенько отдохнуть перед завтрашними спа-процедурами.

Мы встали из-за стола, и, выглянув в окно, я увидела группу людей, которые стояли и курили на лужайке у скал. Сигаретный дым поднимался в небо, а я внезапно ощутила, как засосало под ложечкой. Пусть я уже несколько лет как бросила, но после нескольких бокалов вина мне всегда хочется пропустить сигаретку.

– Ты идешь?

Рози уже успела оказаться в арочном проеме у выхода.

– Конечно. Пойду только подышу немного свежим воздухом.

Но она только головой покачала в ответ:

– Подростки, что с вас взять. Я уже, наверное, буду спать, когда ты поднимешься в номер.

– А я тихонько прошмыгну, ты и не услышишь.

– Не утруждай себя. Мой храп лучше любых затычек. Что хочешь заглушит.

Чуть погодя я открываю входную дверь и выхожу в поздний буллхольменский вечер. Холодный ветер остужает мое разгоряченное за ужином лицо. Я спускаюсь вниз по лестнице и, засунув руки в карманы своей белой кофты, запахиваюсь в нее поплотнее. Темный лес окружает виллу «Морская жемчужина» со всех сторон, словно многолюдная толпа. За макушками деревьев проглядывает луна.

Я направляюсь к задней стороне дома, где видела ту небольшую компанию курильщиков, но стоит мне обогнуть угол, как я замечаю одинокую женскую фигуру с сигаретой. Сизый дым облаком плавает вокруг головы незнакомки, но когда я подхожу ближе, то понимаю, что знаю эту женщину. Видела ее сегодня чуть раньше вечером, когда она выходила в туалет. Она из числа приглашенных на свадьбу гостей. На ней длинное, до земли, темно-красное платье и черные лодочки на высоком каблуке. Темные кудрявые волосы. В темноте трудно разобрать, сколько ей лет, но, думаю, около шестидесяти. В ушах женщины поблескивают крупные серьги.

– Простите? – шепотом спрашиваю я, чтобы не напугать ее.

Но женщина, кажется, меня не слышит. Просто стоит и курит, уставившись в землю. Время от времени опасно покачиваясь на своих шпильках. Она явно перебрала за праздничным столом. Хотя кто бы говорил – у меня самой сейчас тело на шестьдесят процентов состоит из каберне.

– Эй?

Женщина по-прежнему даже ухом не ведет. Я подхожу поближе, и только тогда мне удается расслышать, что она что-то бормочет себе под нос. Ветер заглушает слова, но кое-что я все же различить могу. Мне не следовало приезжать сюда. Это ж надо было так опростоволоситься. Ни за что, ни за что не следовало…

– Эй? – снова окликаю я незнакомку.

На этот раз она обращает на меня внимание. Пошатнувшись, отрывает взгляд от земли и переводит его на меня.

– Дбрый вчер, – невнятно здоровается она.

– Добрый. Прошу прощения за то, что помешала. Я хотела только спросить, не найдется ли у вас лишней сигаретки?

Женщина, кажется, немного теряется, услышав мою просьбу. Но потом принимается копаться в своей сумочке и вскоре извлекает пачку «Мальборо лайт». Протягивает мне всю пачку целиком вместе с зажигалкой.

Откинув голову назад, я делаю первую затяжку и гляжу вверх на звезды. Какое восхитительное зрелище, пусть даже я не знаю названий всех созвездий. Такое чувство, что даже небо принарядилось в честь этого вечера. Оно так сверкает, словно тоже выходит замуж.

– Спасибо, – говорю я, возвращая обратно пачку сигарет и зажигалку. – Мне очень нужно было покурить.

– Всем нам время от времени нужно покурить, – замечает женщина. – Я сама купила эту пачку у девушки на ресепшене. Я не курила уже лет десять.

– Ух ты!

– Но сегодня вечером захотелось.

– Ясно. Кажется, у вас выдался отличный вечер. Вы ведь из числа свадебных гостей, верно?

Искоса поглядывая на меня, женщина молча делает еще одну затяжку.

– И это ваше платье. Оно ужасно красивое.

Выражение ее лица смягчается. Она кивает:

– Спасибо. Оно было… эх… чертовски дорогим. Но, по крайней мере, теперь у меня появился повод его надеть. Хоть какая-то польза от этой свадьбы.

Женщина растирает окурок подошвой туфли и делает несколько неуверенных шагов мне навстречу. Ее глаза разбегаются, и кажется, что ей трудно сфокусироваться на чем-то одном, и все же она ловит мой взгляд. На мгновение я пугаюсь. А вдруг она собирается наброситься на меня? Женщина опирается о стену отеля. Проводит рукой по растрепавшимся волосам.

– Как тебя зовут? – спрашивает она.

– Э… Силла.

– Тебе нравятся свадьбы, Силла?

Я сглатываю, не зная, как лучше ответить. Что она ожидает услышать? Все-таки она угостила меня сигаретой, и я чувствую, что в каком-то смысле должна сделать ей приятное.

– Пожалуй, что да. Мне нравится… любовь.

Она фыркает:

– В самом деле?

– Да. А вам не нравится?.. Кстати, как вас зовут?

– Агнета, – бормочет женщина. – Да, мне нравится любовь. Когда она настоящая.

В какой-то момент мне показалось, что ее сейчас стошнит, и я инстинктивно сделала шаг назад. Но она лишь оттолкнулась от стены и направилась мимо меня в сторону главного входа. И все же, поравнявшись со мной, она вдруг остановилась, и я почувствовала в ее дыхании пары вина, когда она прошептала мне на ухо:

– Все эти люди… они не настоящие. Они – лжецы. И этот брак…

Она сглотнула что-то находящееся у нее во рту.

– …и этот брак тоже построен на лжи.

Она икнула и в следующую секунду уже была у входной лестницы. Обернувшись, я смотрела, как она шаг за шагом преодолевает ее. Только бы она не навернулась. Но нет, она справляется. И когда дверь за ней закрывается, я отваживаюсь сделать еще одну затяжку от моего тлеющего окурка.

Оставшись в одиночестве, я внезапно чувствую, что замерзаю. Я поспешно заканчиваю свою сигарету. Рози и наш с ней номер внезапно кажутся мне очень привлекательными. Захотелось забраться в свою теплую постельку под чудесное пуховое одеяло и проснуться к накрытому на стол завтраку.

Должно быть, свадьбы накалом страстей пробуждают в своих гостях как хорошее, так и плохое.

Глава пятнадцатая

Агнета

Агнету Вестерлунд знобило.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что она решила принять ванну. Вообще-то она не принадлежала к числу любителей подолгу нежиться в мыльной пене. И всегда смеялась над другими, не понимая, что за радость плескаться в собственной грязи, когда пять минут под душем дадут такой же результат.

Но сегодня вечером ей было необходимо погрузиться в тепло.

В ее номере царил собачий холод.

И куда катится Швеция, думала она. С октября по март мы живем в холодном климате, и все же находятся люди, которые не знают, как правильно отапливать жилище. Вилла «Морская жемчужина» не шла ни в какое сравнение с тем шикарным местом, где жила Агнета. Если уж на то пошло, то отель показался ей довольно заурядным. Купленные в обычном строительном магазине обои, покрытый ламинатом пол. И тем не менее места для проведения свадеб стоят здесь порядочно. Единственное, что действительно впечатляет, – это море. Дивное темное море за окнами.

Агнету всегда тянуло к морю. За свои пятьдесят восемь лет она много где успела побывать. Она училась в Брайтоне, жила в Лос-Анджелесе и Фальстербю. Три совершенно разных места на карте мира, но всех их объединяет один общий знаменатель: море. Ей всегда хотелось жить у моря.

Несколько лет назад, после развода с мужем, она решила покинуть Скон и переехать жить в Стокгольм, город, где она выросла. Когда Агнета вышла из поезда на Центральном вокзале, многое вокруг по-прежнему было ей знакомо, но много было и нового. Новые рестораны, новые дома, новые люди. Пришло время снова влиться в этот поток, почувствовать биение жизни, и Агнета с нетерпением предвкушала этот момент.

Но, несмотря на то что купленная на Нарвавэген в Остермальме трехкомнатная квартира ее вполне устраивала, все же чего-то ей не хватало. Моря. Конечно, ей ничего не стоило прогуляться до канала возле парка Дьюргорден, но этого было недостаточно. Поэтому вскоре она переехала жить в Даларё.

Ныне она гордая обладательница старинной, построенной на рубеже веков виллы, где поскрипывают полы, дребезжат в окнах стекла и где постоянно нужно что-то ремонтировать. Но зато рядом плещется море – она постоянно ощущает его присутствие за белыми кружевами гардин. И это самое главное. Ощущение свободы.

По утрам Агнета садится в машину и отправляется в свой приемный кабинет на Гревгатан. Там она принимает пять или шесть человек пациентов, после чего возвращается обратно домой. Довольно однообразная жизнь, но ей нравится.

Она снимает с себя платье – наконец-то! – и вынимает из волос заколки. Уровень воды в ванне потихоньку поднимается, она добавляет немного пены, стоящей на бортике. Неплохо, кстати, придумано на тот случай, если кому придет в голову принять ванну. Агнета достает мобильный телефон, заходит в «Спотифай» и включает негромкую спокойную музыку. Сейчас ей необходимо расслабиться.

Стягивая с себя трусы, она теряет равновесие и едва не падает на твердый кафельный пол. Сильно кружится голова.

Сегодня вечером Агнета выпила. Причем не просто выпила, а выпила порядочно. Она даже не может вспомнить, когда она в последний раз так напивалась. И теперь в голову лезут всякие непрошеные мысли. А вдруг гости видели меня такой? Шепчутся ли они теперь обо мне? Знают ли они о моей зависимости? Агнета пытается прокрутить в памяти сегодняшний вечер. Так, бокал шампанского перед ужином, два или три бокала вина с закусками, два бокала красного с горячим, один коньяк, потом виски – и после этого она наверняка взяла еще несколько бокалов красного. Короче, хлебнула порядочно. И в придачу ко всему еще и курила. Даже купила пачку сигарет «Мальборо лайт» на ресепшене. Или же нет? Интересно, она за них хоть заплатила? Ведь не украла же она эту пачку? Да нет, вряд ли. Она отчетливо помнит, как протягивала стокроновую купюру удивленной девушке за стойкой. А потом на холоде Агнета выкурила целых две сигареты. Первые две за десять лет. И это чувствуется. В голове, в легких, во всем теле.

Все кружится.

Это была ошибка. Она совершила ошибку. В этом нет никаких сомнений. Но в то же время… сегодня вечером ей было это необходимо. Агнета не ждала этой свадьбы, сгорая от предвкушения. Совсем наоборот. Она боялась ее, и чтобы выдержать этот вечер, ей необходимо было напиться.

– Ты не должна была приезжать сюда, – громко говорит она себе. Ее голос отскакивает эхом от кафельных стен. Тебе действительно не стоило приезжать сюда.

И все же она здесь. На свадьбе Мадлен и Давида.

Хотя Агнета только головой покачала, когда на ее коврик у входной двери упал конверт с приглашением.

Но и ответить отказом она тоже не могла. Это было бы невежливо. И теперь все, о чем она способна думать, – это как в воскресенье она отчалит отсюда и больше никогда не станет встречаться с Мадлен и Давидом. Хватит, с нее достаточно.

Агнета забирается в ванну. Горячая вода обжигает ноги – то, что надо, чтобы согреться. Под звуки саксофона и трубы она погружается в мыльную пену, запрокидывает назад голову, и ее длинные темные волосы свешиваются с края ванны.

* * *

Агнета не знала, сколько прошло времени, когда до ее ушей донесся какой-то звук.

Как долго она пролежала в ванне?

Между висками пульсирует боль, она чувствует, что в голове по-прежнему туман. Вода остыла и уже не такая горячая. Скорее, теплая. Должно быть, она уснула.

Скрип. Неужели дверь в ванную сама открылась? Внезапно в помещении становится темно – кто-то выключил свет.

– Кто здесь? – шепчет Агнета.

После чего события принимают стремительный оборот. Затянутые в кожаные перчатки руки хватают ее за голову, сильные пальцы запутываются в длинных волосах.

Агнета, задыхаясь, ошеломленно хлопает глазами в темноте, и в это время неизвестный рывком дергает ее голову вверх с такой силой, что вслед за головой из ванны выныривает тело. На долю секунды Агнете кажется, что она сейчас взлетит в воздух.

После чего ее швыряют обратно в воду.

И затылок Агнеты раскалывается о твердый эмалированный бортик ванны.

Во рту крошатся зубы. Руки и ноги пронзает судорога.

После чего все замирает. Становится совершенно тихо.

Пена с ароматом манго на языке – последнее, что чувствует Агнета, прежде чем ее жизнь окончательно затухает.

Глава шестнадцатая

Портраш, Северная Ирландия

Ближе к семи часам утра Портраш пробуждается ото сна.

Но Элла уже давно на ногах. Патрик, который обычно дрыхнет так, словно ему дали по голове пыльным мешком, не заметил приступа паники, который случился с его женой ночью. И не почувствовал, как после она лежала, словно приклеенная к его телу. Оно было потным и горячим, но зато дарило Элле ощущение надежности. На самом деле ей страшно хотелось разбудить мужа, но что-то удержало ее от этого шага.

Теперь она сидит на кухне и старательно обмазывает кисловатым апельсиновым мармеладом только что поджаренный ломтик хлеба. Ночная тревога засела в ней и потихоньку точит ее изнутри. Элла уже поняла, что не станет рассказывать Патрику о том, что случилось ночью. Как она проснулась перед рассветом вся в холодном поту, с колотящимся где-то у горла сердцем и с именем в голове. Впрочем, о том, что она видела вчера в окне кухни, Элла тоже не собирается рассказывать. О силуэте, маячившем за мокрыми от дождя стеклами. О неизвестном в капюшоне. В какой-то момент их взгляды встретились, и мгновение спустя за окном уже никого не было. Может, это был всего лишь случайный прохожий, который шел мимо и из любопытства решил заглянуть в окна чужого дома.

И все же, когда ей удалось заснуть, он преследовал ее во сне. Кошмарном беспокойном сне.

Да, Элла не станет ничего рассказывать Патрику. Достаточно того, что он и так уже за нее волнуется.

Все началось в тот день, когда не стало мамы, то есть несколько недель назад. На следующую ночь после того, как Элла поцеловала холодный лоб своей мертвой матери и попрощалась с ней в полутемном покое больницы, с ней случился приступ панической атаки. Пожалуй, ничего странного в этом не было. Но прежде с Эллой никогда такого не случалось. Она никогда не понимала, что значит панический страх. Все ее подруги запросто говорили, словно это – неотъемлемая часть их жизни, то, что рано или поздно настигает всех. Вроде первых месячных или первой сигаретной затяжки.

Но Элла никогда не могла взять в толк, о чем они говорят. Пока это не случилось с ней самой. Она проснулась вся в поту, с колотящимся сердцем. А после все стало только хуже. В ушах шумело – ей казалось, что она слышит в голове голоса. Элла кое-как выбралась из постели, ее руки горели, словно сквозь них проходили покалывающие электрические разряды. Не выдержав, она упала на пол и начала кричать. Проснулся Патрик и бросился к ней на помощь. Помог ей подняться и так крепко обнял, что Элла не могла пошевелиться.

Страницы: «« « 12345678 » ... »»