Убийство у синего моря Хольст Кристоффер
Спустя какое-то время все пришло в норму. Она снова стала самой собой. Но пережитое ею чувство страха осталось. Что-то случилось. Что-то ужасное. И в этом виновата я. И теперь я умру.
Элла знала – Патрик никогда ее за это не осудит. И все же заметила, как он искоса поглядывает на нее на следующее утро за завтраком. Понять, о чем он думает, было несложно: Что это, черт возьми, такое было?
Несколько ночей спустя все повторилось. И следом снова. Все то же внезапное пробуждение посреди ночи, все тот же пот, та же паника и те же крики, рвущиеся наружу. В последний раз Эллу вообще стошнило прямо на белоснежный ковер в их спальне. Но даже тогда Патрик ничего ей не сказал. Но она понимала, что он думает. Что с тобой происходит, Элла? В кого ты превратилась?
Она и сама этого не знала. Знала только, что где-то все очень и очень неправильно.
Патрик уговорил ее обратиться за медицинской помощью. Всего несколько дней спустя Элла отыскала врача-психотерапевта по имени Йорген, на личном сайте которого было указано, что он является успешным специалистом с более чем двадцатилетним стажем. Когда Элла увидела его на снимке, то подумала, что скорее он был успешным в конце семидесятых. Да и потом – психотерапевт? Неужели она тоже стала такой? Из тех, кто раз в неделю навещает своего личного мозгоправа, чтобы пожаловаться, какие все вокруг тупые и недалекие. И пожалеть себя, несчастную, замученную мелкими бытовыми неурядицами. Моя сестра – энергетический вампир, у моего начальства диктаторские замашки, меня не устраивает мое тело, меня не понимают, и так далее, и тому подобное… Подруги Эллы каждый раз повторяли одни и те же фразы. Но неужели теперь и она сама окажется в таком вот кабинете? Напротив реликта в очках, который попросит ее мысленно взять «малышку Эллу» на ручки и, баюкая, простить ей все грехи? Да ни за что!
Элла всегда была уверенным в себе человеком, и ей удалось выстроить благополучную жизнь. Интересная и хорошо оплачиваемая работа, чудесный муж рядом – что еще надо для счастья? А то, что с родителями сложные отношения, – так это ерунда. У кого они не сложные?
Нет, ни к чему ей идти к какому-то там психотерапевту. Но Патрик-то считал, что она просто обязана это сделать. Поэтому Элла соврала ему. Ей до сих пор больно при мысли об этом, но другого выхода не было.
Элла сказала Патрику, что она сходила на прием к этому Йоргену. Что все прошло хорошо. Что она продолжит к нему ходить. На самом деле Элла две недели подряд заглядывала в кондитерскую «Тёссе», где каждое воскресенье с 14.00 пила кофе и ела пирожные.
Элле не по душе, что приходится лгать Патрику. Прежде она ничем подобным не занималась. Но он волнуется за нее, переживает. А однажды вечером, когда муж думал, что она уже спит, Элла слышала, как он сказал другу по телефону: Я понимаю, что она только что потеряла мать, и все же… Что-то здесь не так. Ты бы слышал, как страшно она кричит по ночам. Словно ее мучают жуткие кошмары.
– Дорогая?
Элла вздрагивает и поднимает голову. На лестнице второго этажа стоит Патрик. Она улыбается ему, делая вид, что отлично выспалась, и смахивает с губ крошки.
– Доброе утро, – говорит она. – Хорошо спал?
– Просто замечательно. А ты?
– Как младенец.
Младенец с пугающими кошмарами, думает Элла. Патрик спускается по лестнице в кухню и сразу же направляется к кофеварке.
– Как насчет того, чтобы сегодня вечером посетить местный парк аттракционов? – спрашивает он. – После прогулки и ужина?
– Парк аттракционов?
– Да, тот, что на берегу. Мне кажется – неплохо для разнообразия. Не все ж сидеть в четырех стенах.
Элла кивает. Понятно, что он хочет этим сказать. Смерть и тишина пыльной дымкой повисли в этом доме с темными обоями. Элла улыбается мужу:
– Согласна. Так и сделаем.
* * *
Чуть позже в тот же день Элла сидит на скамейке и смотрит на море. Над головой – серое пасмурное небо, Патрик покупает в ларьке рыбу с жареной картошкой. Элла оглядывается через плечо, чтобы убедиться, что он еще не надумал возвращаться. Она долго ждала момента, когда сможет остаться одна. С той самой ночи, когда эта мысль в первый раз пришла ей в голову. Она достает мобильный телефон, включает дисплей и набирает в строке поиска имя: Лайла Дамм.
Листает появившиеся на экране снимки.
Утром Элле пришло в голову, что, возможно, вопреки всему, она где-то напутала. Что она ошиблась.
Но нет. Это действительно она.
Выходит, ее родители спрятали на чердаке конверт с тремя фотографиями некой женщины, которая бесследно пропала тридцать лет тому назад.
И Элла понятия не имеет, зачем они это сделали.
Глава семнадцатая
Моя последняя мысль перед тем, как заснуть, была про завтрак, о котором я читала на сайте «Морской жемчужины». Круассаны собственного приготовления, жареные колбаски, свежевыжатые соки и пять сортов хлеба. Просто сказка! Ведь самое лучшее в проживании в отеле – это иметь возможность попробовать все, что предлагает местная кухня. Но, к сожалению, вместо спокойного, умиротворяющего утра нас ожидало совершенно иное начало дня.
Проснулись-то мы, конечно, под теплыми мягкими одеялами – но вот разбудил нас крик, причем настолько дикий и пугающий, что мы с Рози одновременно подскочили как ошпаренные и уставились друга на друга в полном смятении.
Дальше началась полная неразбериха. Мы выскочили из постелей и накинули на себя утренние халаты. Затянув потуже пояс на талии, я бросилась к двери номера и распахнула ее. От представившейся моему взору картины сердце едва не выскочило из груди. И хоть что со мной делайте, но я не смогла удержаться от улыбки. От глупой и совершенно неуместной улыбки, расползшейся на моем лице.
– Ой… Адам!
* * *
В конце концов мы получили свои круассаны. И колбаски тоже. И даже свежевыжатый сок. Но сейчас, когда мы сидим за тем же столиком, за которым мы ужинали вчера вечером, нам с Рози трудно сосредоточиться на еде. Люди ходят туда-сюда по обеденному залу, перешептываются друг с другом. Обстановка вокруг царит крайне напряженная. Воздух, кажется, сгустился настолько, что стало трудно дышать. Перепуганный персонал занавесил кусками материи все выходы из ресторана и просит постояльцев оставаться внутри: «Возьмите себе еще чашечку кофе! Или даже две!» – но мы-то понимаем, что на вилле «Морская жемчужина» стряслось что-то серьезное.
Одна из постоялиц отеля мертва.
Никто толком не знает, что случилось, но если верить тому, что нам с Рози удалось подслушать от других любопытных постояльцев, то речь идет об одном из приглашенных на свадьбу гостей. Кто именно кричал – ни мне, ни Рози выяснить не удалось, но, скорее всего, тот, кто нашел труп в номере.
И только когда официанты начали убирать столы после завтрака, я снова смогла увидеть Адама. Вместе со своей коллегой Тилли он стоял и разговаривал с Эрикой, управляющей, которая вчера встретила нас на паромной пристани и подбросила до отеля. Вид у Эрики, конечно же, подавленный – смерть в отеле, который стараешься продвигать как райский уголок, едва ли можно назвать хорошей рекламой – и все же она находит в себе силы разговаривать спокойным, рассудительным тоном.
Внезапно меня отбрасывает в то летнее утро несколько месяцев тому назад, когда Рози разбудила меня в моем садовом домике здесь, на острове, и рассказала, что совсем молоденькая девушка найдена мертвой в воде у подножия скал. Когда выяснилось, что я видела эту самую девушку накануне вечером, Рози решительно потащила меня с собой к Адаму, чтобы я оставила ему свои свидетельские показания. В то утро он находился с Тилли в буллхольменской гавани и строчил что-то в своем блокноте. Точь-в-точь как сейчас в отеле. Они даже одеты так же: Тилли в полицейской униформе и Адам в одном из своих деловых костюмов.
Он такой безумно стильный. Когда сегодня утром я распахнула дверь в коридор, то почувствовала не что иное, как облегчение – пусть даже я знала, что это глупо и к тому же в совершенно неподходящий момент.
Когда Эрика наконец ушла, а Тилли прошмыгнула в туалет, мы с Рози украдкой прихватили еще один круассан из буфета, который вот-вот должен был закрыться, и подкрались с ним к Адаму.
– Вот, держи, – сказала я, протягивая ему выпечку. – Думаю, тебе не помешает немного подкрепиться.
– А, спасибо.
Наградив меня улыбкой, Адам укусил круассан. Несколько крошек прилипло к его губам.
– Мм, как вкусно, – промычал он.
– Как сказать, – поморщила нос я. – Слишком много масла.
– Именно таким и должен быть настоящий круассан, – наставительно заметила Рози. – Итааааак… – грозно протянула она следом.
Адам с непрожеванным круассаном во рту с тревогой уставился на свою мать:
– Да?
– Тебе ведь есть о чем нам рассказать?
– Ты по-прежнему в своем репертуаре, мама.
– Но мы же не собираемся трепаться на каждом углу.
– Да ну? Силла – так вообще криминальный репортер, а ты… это ты.
– Ну же, Адам, – подзуживаю его я. – Что-то ты ведь можешь нам поведать? Что хоть случилось-то?
– Я хорошо выучил урок, который вы с мамой преподали мне прошлым летом, дорогая Силла.
Люди добрые, помогите! Обожаю, когда он так говорит – «дорогая Силла». Причем настолько, что я даже подумала, не повторить ли еще разок вопрос, чтобы услышать тот же самый ответ.
– Вы были крепко замешаны в убийствах Каролины и Ины. И если я тогда и посвящал вас в подробности, то вовсе не значит, что я стану делать это и впредь.
– Ну ты и зануда! – возмутилась Рози.
– Я не зануда, а просто соблюдаю правила, которые существуют в моей профессии. Я не имею права делиться с вами информацией. Но даже если бы имел, на сей раз большой роли это не сыграло бы.
Рози наморщила лоб.
– То есть?
Адам понизил голос:
– Вы будете разочарованы. Сегодня ночью на вилле «Морская жемчужина» действительно умер человек, это верно. Но ничто не указывает на то, что за этой смертью кроется чей-то преступный умысел. Мы рассматриваем это дело как несчастный случай.
– А та женщина, как ее звали? – спрашиваю я.
– А тебе какая разница?
Я скрещиваю руки на груди, и мой взгляд упирается в ботинки Адама. Элегантные, хорошо начищенные кожаные ботинки. При виде них в моем мозгу всплывает какое-то смутное воспоминание. Пара других ботинок. Точнее, туфель. Женских. На высоком каблуке. В голову лезут мысли про вино, которого мы изрядно выпили вчера с Рози, и как потом, прежде чем пойти и лечь спать, я выскользнула наружу, чтобы разжиться сигареткой.
Я отчетливо вижу перед собой ту женщину. Темные вьющиеся волосы, красное платье, ее пошатывающаяся походка, которой она направилась ко входу виллы «Морская жемчужина»…
Я судорожно сглатываю. Как там сказал Адам? Несчастный случай?
О нет.
Я ловлю его взгляд.
– Ее, случаем, не Агнета звали?
И вижу, как он каменеет.
– О господи, да когда ж вы успели начать свое расследование? – взрывается он следом. – За час до нас, что ли?
– Так, значит… это действительно Агнета умерла сегодня ночью?
Я замечаю, как Рози искоса поглядывает на меня:
– О чем ты говоришь, Силла? Вы что, были знакомы?
– Нет. Но я видела ее вчера. Мельком. Она угостила меня сигаретой. И она была очень…
Я замолкаю, но Адам заканчивает фразу за меня:
– Пьяной?
– Верно.
Он кивает:
– Судя по всему, она поскользнулась и неудачно ударилась о край ванны. Несчастный случай, в общем.
Мы с Рози дружно киваем. Моя подруга кладет руку мне на плечо, словно утешая, хотя сейчас я не нуждаюсь ни в каких утешениях. Я не была знакома с той женщиной. Но когда человек вот только что стоял и курил у тебя на глазах после праздничного застолья, а в следующее мгновение его находят мертвым в ванной… Подобное в голове не укладывается.
В этот момент из туалета появляется Тилли со своими коротко стриженными черными волосами и слегка нездоровым цветом лица. Приветственно кивнув нам с Рози, она хлопает Адама по плечу.
– Ну что – возвращаемся обратно на сушу?
– Ага, – кивает Адам. – Паром через сорок пять минут. Если мы встретимся у машины через четверть часа, то успеем. Я только закончу здесь, хорошо?
Тилли собирает свои вещи и вскоре исчезает. Рози бросает взгляд на часы на запястье и подпрыгивает на месте.
– Черт возьми, Силла! У нас через двадцать минут начинаются спа-процедуры! Массаж с горячими камнями. Нам следует поторопиться.
Мы с Адамом удивленно смотрим на нее.
– А чего? Ну да, мир ее праху и все такое, но ведь я не каждый день выигрываю путевки в спа-отели. Так что ты уж меня прости, но сейчас я хочу сполна насладиться своим выигрышем.
– Ты права, – кивнула я. – Но сначала нам нужно подняться в номер.
И секунду спустя я почувствовала, как чья-то горячая рука сжала мое запястье. Адам просительно заглянул мне в глаза:
– Силла, ты не хотела бы… пройтись со мной до машины?
Мое сердце тут же забилось сильнее.
– Э. Очень хотела бы. Конечно. Рози, можешь захватить мой купальник? И полотенце?
– Окей, – кивнула Рози и достала из кармана ключ от нашего номера. – До скорого, сын мой. Созвонимся через неделю.
– Обязательно. Надеюсь, камни тебе понравятся.
– Должны. Ведь их доставили сюда аж из Ганы.
Адам быстренько обнял свою маму на прощание, после чего мы направились с ним в холл виллы «Морская жемчужина».
Глава восемнадцатая
Огибая здание отеля, мы медленно брели в сторону стоянки. Погода выдалась сегодня довольно ветреной, и было видно, как морские волны с силой разбиваются об отвесные скалы.
Вскоре Адам остановился, засунув руки в карманы.
– Послушай…
– Да?
– Все в порядке?
Я посильнее запахнулась в свою серую кофту и скрестила руки на груди. Чувствуя, как мои волосы нещадно треплет ветер, но ничего не предпринимая, чтобы убрать их.
– Да, в полном. А почему должно быть не в порядке?
– Не знаю. Ты ни разу не позвонила мне после той ночи у меня дома. Ты еще спала, когда я ушел на работу, и… я не знаю, но, наверное, я надеялся на эсэмэску или что-нибудь еще в этом роде.
– Но ты ведь тоже не присылал мне эсэмэсок.
Он улыбнулся:
– Да, тут ты права. Я тоже хорош. Прости. Слишком много работы.
Я кивнула. А когда у этого мужчины не бывает слишком много работы? В моей памяти снова всплывает цепочка. Стоит мне моргнуть, как я вижу сверкающие изящные буквы, складывающиеся в имя «Сабина». Вроде неоновой вывески на Бродвее. Встречайте! Только сегодня – Сабина! Знаешь, та потрясающая история о самой красивой женщине Остермальма, которая спит с парнем твоей мечты?!?!?!
К счастью, я вовремя захлопываю рот и не успеваю ничего брякнуть про цепочку. Зная даже, что должна что-нибудь сказать, чтобы Адам имел возможность объясниться, я этого не делаю. Что, если он начнет врать и изворачиваться? Или еще хуже – вдруг у него вообще не найдется никакого объяснения?
– То есть…
Адам пожимает плечами и бросает на меня внимательный взгляд:
– Значит, все в порядке?
Облегчение, которое я испытала, когда увидела его перед дверями своего номера, внезапно как ветром сдуло. Теперь я чувствую только, что мне… холодно.
– Конечно, – небрежно бросаю я. – Все хорошо. А теперь мне пора возвращаться назад. Не хочу пропустить время массажа.
– Конечно, не буду тебя задерживать, но…
Он протягивает свою руку к моей и быстро касается моих пальцев. Не знаю, что он собирался сделать. Может покрепче ухватить их, притянуть меня к себе поближе, поцеловать. И пусть даже я этого хочу (о господи, еще как хочу!), я решительно выдергиваю руку. И несмотря на то, что все внутри меня протестует против этого, поворачиваюсь к нему спиной.
Всю жизнь я жила с парнями. Я зависела от отношений с ними. Мне постоянно был нужен кто-то, кто спал бы рядом со мной по ночам, кого можно было держать за руку и кому я всегда могла позвонить. Но… я больше не такая. Та часть меня умерла после того, как меня бросил Данне, а я приобрела садовый участок на Буллхольмене. Я верю в любовь, и еще как! Верю, что она способна преодолеть почти все на свете. Да чего уж там – прежде чем начать писать о преступлениях, главной темой моих статей была именно любовь. Любовь – вот чем я старалась обеспечить себя!
Но то, что происходит между мной и Адамом, эти наши мимолетные встречи время от времени, которые слишком редко заканчиваются постелью – это не та любовь, которую я хочу. Пусть даже он настолько потрясающе красив, что я таю при одном взгляде на него, – этого недостаточно.
И именно поэтому все в порядке.
Но не более того.
Поэтому, помахав ему на прощание рукой, я возвращаюсь обратно в отель. И не оборачиваюсь, даже когда он зовет меня по имени.
* * *
Когда я спускаюсь в отделение спа-процедур, Рози уже лежит, растянувшись на своей лавке. Стены помещения выложены камнями неровной формы – такое чувство, словно находишься в средневековом подвале. Повсюду горят толстые свечи, и из динамиков льется спокойная мелодия, пробуждающая во мне воспоминания о всех моих неудачных попытках заняться йогой.
Рядом с нашими лавками стоит женщина в белом врачебном халате и улыбается мне. Она больше похожа на хирурга, чем на массажистку, и на миг в мою душу закрадывается страх, что это вовсе не спа-отель, а какая-нибудь мошенническая организация, которая обманным образом собирается украсть у нас органы и перепродать их в Россию.
– Здравствуйте, – произносит женщина, голосом глубоким, как Атлантический океан. – Меня зовут Ирина, и сегодня я позабочусь о вас.
Вскоре я тоже оказываюсь лежащей на лавке, и Ирина втирает в наши с Рози спины теплое масло, пахнущее розами и свежей древесиной. Я-то думала, что у каждой из нас будет своя массажистка, но Ирина занимается нами поочередно. Наверное, руководство еще не успело обзавестись достаточным количеством персонала.
Ведь что ни говори, а отель только-только открылся.
– Вы тоже из числа приглашенных на свадьбу гостей? – спрашивает Ирина. – Кажется, вчера здесь было большое застолье.
– Верно, – отвечает Рози, и я, лежа рядом с ней на лавке лицом вниз, состраиваю удивленную мину. – Мы действительно приглашены на свадьбу. Меня зовут Рози фон Розен…
О боже.
– А это дочь моей сестры, Камилла… Сильверберг.
– Замечательно, – радуется Ирина.
Я же молча лежу, уткнувшись носом в свою белую подушечку, и изо всех стараюсь не рассмеяться. И как только эта Ирина смогла повестись на такое? Впрочем, когда надо, Рози умеет врать очень убедительно. К примеру, прошлым летом я в течение нескольких недель пребывала в полной уверенности, что она всю свою жизнь простояла за прилавком рыбного отдела супермаркета «ИКА», хотя на самом деле последние тридцать лет она работала в полиции и занималась расследованиями.
– Но то, что случилось сегодня ночью, просто ужасно, – говорит Рози. – Абсолютно в голове не укладывается.
Ага, теперь-то я понимаю, куда она клонит. Ясненько.
– Вы имеете в виду ту женщину, которая скончалась?
– Именно, – энергично кивает Рози.
– Я слышала об этом, – говорит Ирина. – Но мне не хотелось бы поднимать эту тему. Здесь нужна спокойная обстановка. Без всякой нервотрепки.
– Хорошо, тогда поговорим о чем-нибудь другом, – тут же соглашается Рози – чересчур радостно, на мой взгляд.
– А вы были знакомы с той женщиной?
– Нет, – отвечает Рози. – Только вчера с ней встретились. Ее Агнетой звали.
– Да, точно, Агнета. И самое жуткое, что ее труп обнаружил не кто-нибудь, а невеста собственной персоной.
Я могла поклясться, что услышала, как у лежащей рядом со мной на лавке Рози в груди кувыркнулось сердце. Бедная невеста, подумала я.
– Да, я тоже это слышала, – небрежно бросила Рози.
– А вы кем приходитесь молодоженам? – спросила Ирина, одновременно кладя мне на спину горячий камень.
Ай, прямо как в самом… Это что, действительно так должно быть? Оказаться заживо замурованной камнями? Превратиться в банный агрегат? Я проглатываю боль и пытаюсь дышать глубже. Папа всегда называл меня плаксой – в детстве я могла разреветься даже от комариного укуса.
– Э… ну вы, должно быть, слышали. Я подруга…
Рози на секунду замолкает. Ну, давай же!
– Подруга матери невесты. Да, мы всю жизнь были с ней очень близки, малышка… невеста, можно сказать, выросла у меня на глазах.
Вот это да.
Рози фыркает. Понятно, она не помнит имени невесты. Честно говоря, я тоже.
Но все-таки, как ее зовут? Я же помню, как по прибытии сюда мы с Рози видели невесту в саду виллы. Управляющая отелем Эрика говорила нам, как ее зовут. Магдалена? Мартина?
– Я называю ее «невестой», потому что это ведь ее свадьба, – объясняет Рози. – Она – королева, наша маленькая невеста.
– Понимаю, – кивает Ирина.
– А по поводу Агнеты – вы что-нибудь еще о ней слышали?
Я прямо-таки слышу, как позвякивают сережки в ушах Ирины, когда та мотает головой.
– Полиция была здесь. Опросила кое-кого из персонала отеля. Но, насколько я поняла, это всего лишь несчастный случай. Так сказала моя коллега Дженнифер, та, что работает на ресепшене. Это ей позвонила невеста, когда сегодня утром обнаружила Агнету мертвой. Когда я разговаривала с Дженнифер, та была ужасно расстроена.
– Что же там случилось? – спрашиваю я, несмотря на то что мы с Рози уже знаем ответ.
– Агнета поскользнулась и упала в ванной. Никогда нельзя принимать ванну после ужина, тем более подвыпивши… Но считайте, что я вам ничего не говорила!
– Так, значит, она свалилась в ванне? И от этого умерла?
– Да. Ударилась головой о бортик и утонула.
– О боже!
– Да уж. Но теперь, дорогие дамы, думаю, хватит с нас всяких ужасов. Пришло время как следует расслааааабиться.
И с этими словами Ирина кладет еще один шипящий булыжник на мою спину. Я моментально начинаю чувствовать себя сковородкой. Повернув голову, я ловлю разочарованный взгляд Рози. «На помощь!» – безмолвно произношу я в ответ.
Глава девятнадцатая
Портраш, Северная Ирландия
На Портраш опустилась осенняя тьма, но гавань все так же ярко освещена благодаря парку аттракционов. Повсюду горят красные, зеленые, желтые неоновые огни. Стучат шарики в пинболе, с «американских горок» доносятся крики подростков и повсюду витают запахи сахарной ваты, попкорна и жареной рыбы.
Патрик купил для себя и Эллы целый рулон входных билетов. Четыре штуки они уже использовали, чтобы покататься на «американских горках», не зря названных «The Chock!» – в те моменты, когда Эллу швыряло вперед и отвесно вниз по деревянным рельсам, она так смеялась, что начисто забывала о ночных кошмарах.
Она до сих пор ничего не сказала Патрику о своей вчерашней находке. Ни слова о том странном конверте с фотографиями без вести пропавшей Лайлы Дамм. Прежде чем что-либо рассказывать, она должна сначала самостоятельно разобраться в этом деле. Должна понять. Может, это всего лишь случайность. Странное совпадение. Если на снимках вообще Лайла. Вдруг это просто кто-нибудь, на нее похожий. Да, так оно, наверное, и есть.
И все же Элла продолжает лихорадочно пережевывать свою жевательную резинку. Словно ее тело не желает мириться с тем, что пытаются донести до нее мозги. И в этот напряженный момент Патрик, к счастью, целует ее в щеку. Его поцелуи всегда помогали ей расслабиться.
– Ну что, теперь двинем в «Дом привидений»?
– Ой, страшно. А вдруг у меня не хватит смелости?
– Элла, туда ходят даже десятилетние дети!
– Да, но дети еще не умеют толком осознавать опасность. Это приходит с годами.
Однажды Элле приходилось сниматься в фильме ужасов. Это было в самом начале ее карьеры, и за камерой толпилась целая куча придурков с режиссерского курса Народного университета. Ни ей, ни другим актерам эта работа в денежном плане ничего не сулила – по словам продюсеров, главное, что они получат полезный опыт и им будет что написать в своих резюме. Съемки велись вечером в темном лесу неподалеку от Стокгольма, и сценарий картины был таким же банальным, как в тех жутких фильмах, которые Элла еще подростком смотрела с приятелями. Компания парней и девушек разбивает в лесу палаточный лагерь, а потом их всех без всякой на то причины закалывает ножом психопат в маске поросенка. Это была глупая роль, на которую Элла согласилась исключительно для того, чтобы обзавестись связями и обещанным «опытом», и все же она отчетливо помнит то чувство, которое охватило ее, когда она лежала в палатке и в ужасе орала перед камерой. Возможно, всему виной была сама обстановка – как ни крути, кругом был темный лес. Но Элла по сей день не забыла то ощущение ужаса, которое охватило ее по-настоящему. И сколько времени прошло, прежде чем ее пульс пришел в норму. Позже, трясясь той же ночью в темном автобусе по дороге домой (продюсеры и не подумали заказать актерам транспорт), Элла дала себе слово больше никогда не сниматься в подобных фильмах. Преподаватели актерского мастерства говорили ей, что лучше всего ей удаются комедийные роли. И позже именно они стали визитной карточкой Эллы.
Но Патрик тот еще любитель пощекотать себе нервы. И Элла прекрасно об этом знает. Он залпом глотает сериалы про серийных убийц, бандитов и прочее в том же духе. И поэтому теперь, когда он смотрит на нее умоляющим взглядом, она просто не имеет права отказать ему.
Поэтому она улыбается:
– Хорошо. Но только если ты всю дорогу будешь держать меня за руку.
– Конечно!
Они направляются к впечатляющему своими размерами «Дому с привидениями» и отдают билеты человеку в костюме Франкенштейна. Его одежды трепещут на холодном ветру. «Бедный монстр, как же сильно ты, должно быть, мерзнешь», – с жалостью думает Элла.
Едва переступив порог, они оказываются в густом мраке. По полу тянется путеводная дорожка из зеленых неоновых огней. С верхнего этажа доносятся восхищенный смех и вопли напуганных посетителей.
– А теперь бери меня за руку и не отпускай, – говорит Элла, и Патрик так и делает.
Из крохотных отверстий в стенах вытекает дымок, и воздух внутри кажется чересчур влажным.
Механическая крыса носится туда-сюда по шаткому столу. Настольная лампа освещает пахнущий кровью нож и разбитую тарелку с заплесневелыми остатками пищи. Элле приходится признать, что сделано все довольно мастерски.
Сразу вслед за этим натюрмортом приходит очередь первой настоящей страшилки. К ним, спотыкаясь, приближается старуха в маске, но за секунду до столкновения она неожиданно отступает в сторону и исчезает. Рассмеявшись, Элла с Патриком следуют дальше вдоль светящейся неоновой дорожки. Пожалуй, это довольно весело. И совсем не страшно. Чего бояться, если снаружи их ждет реальный мир – люди, попкорн и картошка фри.
Здесь же совсем не опасно. Ведь все это понарошку.
В следующую секунду в двери позади них вваливается целая компания подростков. Их много, человек десять, не меньше, и в этой суматохе Патрик случайно отпускает руку Эллы. Когда подростки, вдоволь поржав над крысой и старухой, исчезают в следующей комнате, Элла внезапно понимает, что осталась одна в темноте.
Патрика рядом нет.
Только что он был здесь, всего несколько секунд назад, и вот теперь его уже нет.
Быть может, он направился в следующую комнату? Элла в растерянности вертит головой в темноте.
– Патрик? Где ты?
И в то же мгновение из ее кармана доносится звяканье. Элла достает мобильный телефон и с недоумением смотрит на светящийся экран. Сообщение, отправленное с незнакомого номера:
Какая же ты красивая. Совсем как на экране телевизора.
Элла каменеет. Что-то сжимает ей горло, становится трудно дышать. Она нажимает на сообщение. Перечитывает его снова и снова. Кто это? Должна ли она ответить? Снова раздается тихий сигнал.
Никогда не думал, что в реальной жизни ты окажешься такой же красивой. Но так оно и есть. Теперь, когда я смотрю на тебя, в этом нет никаких сомнений.
Сердце начинает учащенно биться. Элла пытается успокоиться. Такое с ней уже не в первый раз. Став популярной, она начала получать довольно много писем, как хороших, так и не очень. От мужчин и от женщин. Но что нужно этому типу? Что он подразумевает под реальной жизнью?
Новый звоночек.
Я вижу тебя. Понимаешь? Вижу!
Тьма проглатывает Эллу.
– Патрик?
Читать бесплатно другие книги:
