Сломанный лёд – 3 Карташева Мария
– Есть хорошее русское выражение, пошла ты на, – Оксана припечатала фразу крепким словом. – Это полностью отражает моё мнение о тебе и о твоём профессионализме. Мои юристы уже подготовили документ, свидетельствующий о расторжении наших отношений, и ты должна будешь вернуть неустойку и, кстати, – она подняла брови вверх, – вот это, занятое тобой, моё время, я тоже включу в счёт. Пошла вон!
– Да что случилось-то? – крикнула Мила. – Вы на хрена её пугать начали?
– Мне сейчас ни до кого дела нет. У меня масса важных мероприятий. Иди на хер отсюда, иначе тебя охрана выкинет. Причём по моей личной просьбе из окна. – Оксана помолчала. – Ты слишком всё затянула, моя вендетта мне стала неинтересна, а ложка, как известно, дорога к обеду. Я на время об этой сучке забыла. Всё, разговор окончен.
Мила на негнущихся ногах вышла из офиса и подумала, что теперь её будущее тлеет в каком-то чёрно-сером цвете, и если она сейчас не найдёт способа, чтобы вернуться к Оксане под финансовое крыло, то всё пропало.
На её телефон поступило сообщение, Мила даже просветлела лицом и, вернувшись в кабинет, громко сказала:
– А я подумала, что вас порадует тот факт, что сегодня Юлю арестуют за убийство!
***
«Беспросветный мир снова подёрнулся тленом безысходности», – так размышляла Катя, сидя на веранде, где ещё недавно посмела лелеять какие-то мечты, которые были грубо раздавлены. Женщина думала, что появился свет в конце тоннеля, а оказалось это просто отблеск чьего-то семейного счастья, куда её не пригласили даже в качестве любовницы, за что, кстати, она была благодарна.
Сегодня был погожий денёк, Зою и двух соседских девчонок к себе забрала Ольга Петровна и обещала учить их печь сырники, Тошка с друзьями, коих он обрёл здесь за короткий срок, убежал купаться, а Катя решила хоть немного времени просто полениться. Вика даже из-за границы сумела найти ей несколько мест на удалёнке и сейчас можно было немного распустить тугой узел проблем, который в последнее время не давал женщине свободно дышать.
Сейчас Катя подсчитывала в уме расходы и это сильно отвлекало от ноющей боли в сердце, где было холодно, дул пронзительный ветер одиночества, напевая, что вскоре станет совсем пустынно, без малейшей надежды на то, что когда-нибудь здесь смогут прорасти хоть какие-то зелёные листья влюблённости.
– Не до глупостей. – сама себе сказала Катя и обернулась на тропинку, ведущую к дому, по которой к ней бежала ватага взволнованных мальчишек.
– Тётя Кать, тётя Кать, – ревел один из них, – Тошка в воду прыгнул и не появляется! Совсем не появляется!
– Что? – всё ещё пребывая в тумане задумчивости, спросила Катя и уже через секунду, не чуя под собой ног, неслась к реке.
Катя практически летела по лесной тропинке, в кровь сдирая о ветки голые ноги, семенящие в разрезе подола платья. Вскоре в янтарном просвете соснового леса показались чёрная лента реки, волнующаяся зыбкой рябью, и берег, наполненный людьми, с застывшим на лицах скорбным выражением. Продравшись сквозь частокол любопытных, Катя увидела, что на берегу, сползая наполовину в воду, лежит её сын. Тело мальчика содрогалось под чёткими массажными движениями незнакомого мужчины, голова мальчика часто болталась, с волос сыпался налипший песок, синие губы пролегли ровной строчкой на бледном лице. Катя даже ничего не слышала, она расталкивала людей, тишина гулко отдавалась в ушах ударами часто бьющегося сердца, земля разъезжалась под ногами, и глаза отказывались видеть страшную картину.
– Тоша! – завопила она, ломаясь в коленях рядом с сыном. – Тоша. – сдавленно произнесла она.
Но всё это время, как оказалось, она не кричала, а лишь безвольно открывала рот и хрипела, тянула руки к сыну, но её по приказу мужчины, проводившего экстренную реанимацию, оттащили в сторону и держали за плечи, а какая-то женщина гладила Катю по голове и тихонько прижимала уголок платка к своим глазам.
Катины силы иссякли, и теперь она только висела в крепких руках мужчин, провожая взглядом взмах соломенной чёлки, когда спасатель закачивал в грудь мальчика воздух и безумно таращилась на сына.
Вдруг что-то произошло, в худеньком теле мальчика встрепенулась судорога жизни, вода фонтанчиком взметнулась из открывшегося рта, Тоша закашлялся, повалился набок и долго, тяжело отплёвывался. По толпе прокатился вздох облегчения, Катя почувствовала, как разжалась железная хватка держащих её рук, увидела, как, тяжело дыша, мужчина, который спасал Антона, осел на коленях, зачерпнул пригоршню из реки и умылся. Катя бросилась к мальчику, но спасавший его человек остановил женщину и проговорил:
– Не трясите вы его сейчас! Пусть пару секунд отдохнёт, а потом сразу домой и в тепло. Желательно что-то противовирусное выпить и мёд, малина, в общем, всё что есть. Ноги растереть спиртом или водкой и носки тёплые на ночь. – он вздохнул. – Так, и обязательно что-нибудь седативное, потом посмотрите по общему состоянию, возможно, придётся обращаться к психологу.
Катя только кивала в такт его словам, смотрела на своего ребёнка и даже не могла поверить, что несколько минут назад думала, что потеряла его насовсем. Один из мужчин взял у прибежавшей на берег жены специально принесённое одеяло, бережно укутал ребёнка и, подхватив на руки, проговорил:
– Ну, понесли. Показывайте, мамаша, куда идти.
Катя стала сбивчиво объяснять, потом просто побежала вперёд, нащупала в кармане телефон и, набрав номер Славы, деревянным голосом сказала:
– Тошка чуть не утонул, нужно что-нибудь от простуды, успокоительное, водка, мёд, малина, – она перечислила весь список, сказанный ей.
– Скоро буду. – быстро проговорил Слава и отключился.
Телефон снова отозвался звонком, и Катя дрожащими руками нажала кнопку ответа. Теперь звонила Ольга Петровна и Екатерине показалось, что с Зоей тоже что-то случилось.
– Зоя? Что? – только и спросила она.
– Всё хорошо. Я слышала, что случилось. – проговорила женщина. – Зоя останется у меня на ночь, спокойно занимайся сыном.
– Спасибо. – прошептала Катя, открывая калитку и пробегая вперёд, чтобы отворить двери в дом.
Мужчина занёс ребёнка в детскую, положил в кровать и чуть смущённо сказал:
– Мы пойдём, наши малые тоже одни дома остались.
– Спасибо вам. Конечно. – не глядя на него и шаря в кладовке в поисках остатков спирта, проговорила Катя. – Идите, идите.
Найдя спиртное, она быстро поставила чайник и стала растирать холодную кожу мальчика докрасна. Антон лишь лежал и молча смотрел на неё во все глаза. Катя укрыла его одеялом, выбежала заварить чай и увидела, что к дому уже бежит Слава, нагруженный пакетами. Вдвоём они усердно вливали в ребёнка всевозможные горячие напитки, распарили электрическим тёплым одеялом, до хруста в пальцах растирали ступни, пока уже Антон не взмолился, чтобы они оставили его в покое. Когда ребёнок уснул, Катя и Слава тихонько вышли из комнаты, мужчина пошёл вперёд, но когда они проходили мимо спальни, он вдруг почувствовал, как Катя схватила его за руку и дёрнула за собой. Она практически сорвала с себя и с него одежду, впилась жёстким поцелуем в губы и ещё нескоро выдохлась, выпустив на волю весь запал, подстёгнутый сегодняшним адреналином. Тяжело дыша, Слава лежал на спине, гладил голую спину дремавшей Кати и, вдыхая аромат её волос, млел от счастья. Сам он никогда не решился бы на этот шаг, пока не был закрыт вопрос с женой, но судьба распоряилась иначе.
Утро играло в окнах солнечными лучами, птичий гомон веселил воздух, лёгкий ветерок трепал занавеску, которая гуляла по лицу Славы. Он приоткрыл глаза и, проведя рукой рядом с собой, обнаружил что там пусто. Поднявшись, он протёр лицо и услышал уютные кухонные звуки, там Катя молола кофе, судя по запахам, пекла блины, тихо мурчала музыка. День начинался сегодня просто превосходно.
– Как Тоша? – тихонько спросил он, подходя к Кате и целуя её в шею.
– На удивление нормально. Перепугался сильно, но температуры нет, он уже поел даже. Сейчас спит. А Зоя отказалась идти домой и будет только к вечеру, что-то они там опять готовят. – Катя повернулась к Славе. – Спасибо, что ты вчера приехал, я чуть умом не тронулась, пока его в себя приводили.
Женщина подняла к нему лицо, в её почти прозрачных глазах пронёсся всполох страха, печали и какой-то невыносимой тоски. Слава подхватил её на руки, прижал к себе и, зарываясь лицом в аромат её поцелуев, понёс в спальню. Катя цеплялась ему за шею, разгорячённо что-то шептала, а мужчина лишь видел перед собой её тело, и весь мир оставался где-то вдалеке.
Уже ближе к вечеру, когда нужно было идти забирать Зою, Катя выскользнула из постели, в сотый раз за день проверила спящего Тошу и вернувшись к Славе, проговорила:
– Ну что? – она наклонилась к нему. – Будем официально считать меня твоей любовницей?
– Тысячу раз да! Только не любовницей, а любимой женщиной. Я так долго мечтал о тебе. – с нежностью в голосе проговорил он.
Катя прилегла рядом, обняла его и прошептала:
– За Зойкой сходишь? А то я Тошку не хочу одного оставлять.
– Конечно.
– На ночь останешься? – спросила она и ей очень хотелось, чтобы он согласился.
– Катя, я вообще теперь редко буду уезжать от вас. – он поцеловал её. – Если ты, конечно, не против.
– Я только за.
Слава ушёл за Зоей, Катя сходила к Тоше, включила ему телевизор и пошла готовить ужин. В холодильнике была бутылка вина, на грядках поспели какие-то ранние овощи, а в мангале ещё с прошлого раза остался уголь. Женщина сновала между кухней и улицей, плавно погружалась в тепло вечера и просто плыла в потоке светящейся радости. Вчерашнее происшествие как-то провалилось вместе с другими неприятностями, и Кате даже не хотелось сейчас возвращаться и ворошить былое. Единственное, что её глодало, так это то, что она даже не сказала спасибо мужчине, спасшему от смерти её ребёнка. Она пообещала себе найти его завтра, а сегодня ей просто хотелось хотя бы один день пожить так, как будто у неё всё хорошо!
***
Оранжевые с переливом языки пламени вываливались из раскрытого жерла пожарища, облизывали старые доски, которые жрал огонь, отпускали ядовитый дым и взамен тянули за собой новую порцию угощения. Птицей улетела ночная мгла, когда неожиданно скоро, ярко над домом Натальи взвился огненный столб и пошёл крушить жилые комнаты, зацепил сарайку, собачью будку и ещё не отвалившийся кусок забора.
В лесу, глядя на это жуткое зрелище, почти не шевелясь, стояли Настя, Наталья и её брат Колька, держащий за пазухой кошку и на верёвке дворовую собаку, которая смотрела на пляски пламени, потом переводила взгляд на хозяев, словно спрашивая, какого фига они здесь стоят и ничего не тушат.
– Наталка, чего делать теперь будем? – сдавленно спросил Коля.
– Язык тебе под корень резать. – не сводя глаз с пожара, проговорила Наталья. – Обратно идти нельзя, Митрониха им дорого сольёт инфу, что этого упыря к нам послала, а любой эксперт скажет, что ему башку проломили. – Наталья шумно выдохнула. – Капец просто.
– Простите. Это всё из-за меня. – подала голос Настя.
– Что из-за тебя? Ведут они себя как пупы земные и на всех кладут большие кучи отборного дерьма? – Наталья поморщилась. – Не дуркуй. – она помолчала и добавила. – Знаешь, Колян, надо быстро на зимовье уходить, потом вернёмся, скажем, что не было нас здесь, а, даст бог, они все передохнут к тому времени.
– Зимовье? – удивилась Настя.
– Есть у нас избушка в глухомани. Мы туда ходим осенью, там река хорошая и рыба шибко ловится, ещё грибов много, ягода, а бывает и зверя найдём. Ещё от отца осталась, он лесничим был. Но это за шестьдесят километров. Надо двигать.
– Чё ли пешими? – нахмурился Коля.
– Да. – отрезала Наталья. – На маршрутке нельзя, нас здесь каждая собака знает.
– Может быть, на такси? – спросила Настя.
– Дорого. Да и опять же водители все местные. Наверняка уже всех предупредили, что тебя ищут. – Наталья со вздохом посмотрела на неё. – На чёрта ты им сдалась?
– Не знаю. – она помолчала. – Потом подумаю, сейчас нужно решить, как будем выбираться.
– Можно лодку у Панасыча взять. – яркая мысль сверкнула в голове у Коли. – Он помер четвёртого дня, жена его ещё в горькой топится, так что нескоро заметят. А потом можно сказать, что он сам дал.
– Точно. Степан Афанасьевич. – покачала головой Наталья. – Пошли, сейчас темно, тем более все прибегут на пожар поглазеть. Успеем.
Тёмный лес обступал путников со всех сторон, за спиной уже не было видно пятна пожара, только высокий столб дыма стелился в видимом снизу куске звёздного расчищенного от туч неба. Настя уже совсем выбилась из сил за сегодняшний сложный день, но видя, как широко шагает Наталья, которая собственно пострадала сегодня из-за неё, старалась не отставать. Они прошли самую чащу, вышли к звенящему хрустальным переливом ручью, где вода падала с высокого камня, разбивалась шипящими брызгами и катилась дальше, потом пересекли ещё пустое, незасеянное поле и вышли к берегу большой реки. Здесь, у самого края, где воды тихо шептались с берегом, притулилась маленькая дощатая сараюшка. Коля сунул Насте кота, Наталья перехватила собаку, а сам он быстро, скрипя давно немазаными петлями, открыл дверцы, пыхтя вытащил небольшое судёнышко и кинул его в воду.
Настя вдруг увидела, как собака повела ушами, напряглась, вглядываясь в лесную тёмную глушь, из гортани её вырвался краткий рык и в ту же секунду тишину разорвал выстрел. Коля упал в воду, дёрнулся, обмяк и затих. Наталья на секунду застыла, потом коротко, шёпотом скомандовала:
– В лодку.
И Настя кинулась к качающейся на волнах шлюпке. Она влетела внутрь, кот больно оцарапал за шею, но девушка даже не заметила этого, она лишь напряжённо вглядывалась в темноту, из которой с криками вываливались тёмные фигуры и бежали к ним. Наталья схватила под мышку собаку, сунула её Насте, с силой толкнула лодку от берега, прыгнула внутрь и, схватив за шиворот Колю, кулем болтающегося в воде, свободной рукой завела мотор. Возле Настиного уха с ужасающим свистом пролетела пуля, но, не найдя цели, растворилась в темноте. Послышались громкие бранные крики, мужики бестолково бегали по берегу, но сделать уже ничего не могли, преследовать беглянок было бесполезно, ровно за сараем берег обрывался болотистой жижей и пройти там было нельзя.
Скорый рассвет опустился серым облаком на реку, лодка резала носом густой туман, вокруг проявлялись тени прибрежных деревьев. Собака, свернувшись клубком, лежала у ног хозяйки, кот забился под лавку и смотрел оттуда круглыми глазами, Наталья всё ещё держала сведёнными судорогой пальцами за шиворот одежды тело мужчины, а Настя просто смотрела в тёмный омут воды. Всё произошедшее казалось фантастическим бредом и тошнотворной тяжестью лежало внутри.
Солнце выпростало лучи из-за горизонта, Наталья повернула голову в сторону золотого небесного края, покивала головой, перевела взгляд на волочащегося за лодкой Колю и сказала:
– Жил бестолково, так хоть помер с пользой. Хотела, чтобы на рассвете ушёл, хоть так в твоей жизни бы свет появился, а то всё потемну брёл. Прощай, брат. – глухо обронила она и, помогая второй рукой, расцепила свои посиневшие фаланги, обмотала мужчине шею лежащей в лодке тяжёлой цепью и отпустила.
Тело почти сразу отстало, закружилось в водовороте лодочного следа, кувырнулось под тяжестью груза истало медленно тонуть. Наталья завела мотор, выключенный после того, как они довольно далеко отошли от точки побега. Когда лодка дошла до поворота реки, гладь в месте, где упокоился Коля, была уже ровной.
– Брат? – через некоторое время спросила Настя. – Я думала муж.
– Брат, – бесцветным голосом ответила Наталья, – как мать наша, такой же беспробудный от пьянки был. А мужа у меня никогда не было. Я по молодости тоже шибко закладывала, – Наталья щёлкнула себя по шее пальцами, – на какой-то пьянке и залетела, даже от кого не знаю. Но как поняла, что беременна, меня, как током шибануло. Я поклялась себе, что вырвусь из этой темницы, куда куча народу слазит по доброй воле. Там все сидят, старые, молодые, богатые, бедные. Разница только в том, что одни дешёвую водку хлещут, а другие дорогую. – она вздохнула. – А я так не хочу. Пятьдесят грамм могу выпить, но дальше аж в глотку не лезет.
– Я не знаю, что мне сказать. – Настя посмотрела на сидевшую напротив женщину. – Прости меня, если бы я вам не встретилась…
– Я бы так и гнила в этой халупе, – открыто сказала Наталья, – и тянула бы за собой ношу семейную. – тяжело добавила она. – А сейчас я впервые за долгое время стала свободной.
Ветер размешал туман, утреннее тепло согрело подстывший с ночи воздух, комары ослабили хватку. Вскоре они воткнулись в широкую речную развилку, и Наталья уверенно повела судёнышко по одному из каналов.
– Наталья, прости. А есть ли смысл ехать на ваше зимовье? Они же теперь знают, что мы там. – спросила Настя.
– А мы едем в другое место. – отозвалась Наталья.
Лицо женщины просветлело, Насте даже показалось, что она внутренне улыбается. Через час пути они окунулись в воды озера, здесь на всём протяжении взгляда была вода, а над ней парили большие и маленькие зелёные острова. Листва деревьев отражалась в синей лазури водоёма, облака путались в ряби волн, спокойный ветер вальяжно шуршал вокруг лодки.
– Куда? – после некоторого молчания спросила Настя.
– Уже давно я люблю одного человека, а он любит меня. – Наталья помолчала. – Но с такой ношей, как Коля, он меня не принимал. Я нечасто к нему наведывалась, но он всегда говорил, что ждёт меня. Теперь, когда я осталась одна, я могу приехать хозяйкой в его дом. О нём никто не знает, живёт он на острове.
Наталья повернула лодку к одному из островов, чуть прибавила скорость перед самым берегом, чтобы лодка сама села в песчаной косе и спрыгнула в воду. К ним сразу же ринулись две овчарки, встали на стрёме неподалёку и вглядываясь в незнакомцев, ждали пока приблизится хозяин, показавшийся из-за густого ельника. Мужчина тихо отдал команду, собаки сели, а он улыбаясь подошёл к Наталье, помог привязать лодку и удивлённо воззрился на Настю, вконец одуревшего кота и трясущуюся дворнягу.
– Ты с гостями?
– Ей помощь нужна, а эти со мной переезжают. Коли больше нет. – кратко ответила женщина.
– Джильда, Грей, это свои! – властно сказал мужчина. – Всё, не тронут, проходите. – пригласил он и крепко обнял Наталью.
Настя смотрела, как не сговариваясь мужчина и женщина пошли по тропинке, как накрывали на стол в добротном доме, молча делили кухню, словно каждый уже давно знал свои обязанности или просто хорошо чувствовал близкого человека.
– Простите, а кофе у вас есть? – спросила Настя, у которой страшно разболелась голова после тяжёлой ночи.
– Конечно. – улыбнулась Наталья. – Я без кофе тоже не могу, вот Вася для меня и держит, хотя сам только травные сборы пьёт.
Настя вышла на веранду с дымящейся кружкой в руках, села в старое кресло и глянула поверх поднимающегося над краем чашки ароматного дымка на озеро. Внутри неё бродили смятие, страх, усталость, а главное – абсолютное непонимание, что делать дальше. Но сейчас ей нужно было успокоиться и отдохнуть, просто привести в порядок мысли и отлежаться в этой природной, спокойной неге, напитаться сил.
Так прошла неделя, затем вторая, Настя видела, как через потери и страшные разрушения в чью-то жизнь пришли покой и счастье, как Наталья стала другой. Она светилась изнутри, радовалась, даже несмотря на пережитый ужас. Настя подумала, что эта женщина и так уже сделала для неё больше чем могла и что пора самостоятельно двигаться дальше.
Нужно было как-то привести в порядок свою жизнь, разобраться с делами и попытаться найти своё место. Но Настя прекрасно понимала, что перед этим придётся основательно перетрясти всё грязное бельё.
– Ты точно всё решила? – спросила Наталья, когда они вечером пили чай в беседке на берегу.
– Да. Есть много незаконченных дел. – Настя помолчала. – А они тебя через дочку не найдут?
– Нет. У неё фамилия другая, муж родственницы в органах служит, да и когда они приезжали, я её одну из дома не выпускала. Так что и сболтнуть никому про себя не могла, – Наталья помолчала, – да и была она у меня два раз. Это я уж так, похвасталась.
На следующий день Настя села в лодку, Василий перевёз её на материковую часть, высадил недалеко от дороги, и девушка пошла на электричку. Поезд домчал её до Москвы, Настя вышла, как когда-то на вокзал и огляделась.
– Девушка, не поможете? У меня дочка в машине рожает, а таксист отказывается везти. Помогите, у нас денег нет. – проблеял рядом чей-то голос.
Настя воткнула взгляд в женщину, покачала головой и просто ушла. Она снова окунулась в столичную жизнь, но только это была теперь совершенно другая Настя.
Глава 13
Всё повторялось, словно в страшном, душном сне! По квартире Юли ходили чужие люди, они бесцеремонно топтали жёлто-лимонный ковёр, мужики с явным интересом поглядывали на кутающуюся в шёлковый халатик девушку, а в воздухе почему-то пахло моторным маслом. Этот запах и в прошлый раз пришёл с людьми, когда полиция приехала на вызов. Только этот случай отличался от прошлого реальным трупом и тем, что на кухне выла жена режиссёра. Женщина истошно орала, рыдала и периодически пыталась вырваться от сдерживающего её полицейского, чтобы учинить над Юлей физическую расправу, во всяком случае именно это она и обещала.
– Здравствуйте.
Перед ней вдруг очутился прежний следователь. Он вздохнул, поймал остановившийся взгляд девушки и кивком показал на её фигуру.
– Вам, может, всё равно или вы так привыкли наряжаться перед кучей незнакомых людей, но вынужден просить вас одеться.
– Я не могу. – еле слышно прошептала Юля пересохшими губами.
– Почему, позвольте полюбопытствовать? – скучающим тоном спросил молодой человек.
– Гардеробная за спальней. А я не могу заставить себя войти туда снова.
Юля чувствовала, что её трясёт, отнимаются ноги, но она стояла возле стены словно приклеенная и не могла даже двинуться с места.
– Хорошо. – сказал следователь, вздохнул и скрылся за поворотом. Через несколько минут он вышел, сунул Юле в руки спортивный костюм и кроссовки. – Вот, всё что нашёл. Идите в ванную и переоденьтесь.
– Спасибо. – прошептала девушка и на негнущихся ногах пошла в сторону ванной комнаты. Она даже не сразу поняла, что произошло, когда на неё налетел вихрь ярости. Юля чувствовала только хлёсткие удары, дыхание перехватил прямой хук в солнечное сплетение и только через секунду полицейские опомнились и оттащили юношу, который прорвался в квартиру.
Юля лежала на полу еле дыша, она даже не открывала глаз, почти не могла дышать, а из разбитой губы на пол сочилась кровь. В охваченном болью и отупением мозгу лишь отпечатался крик, вырвавшийся из темноты:
– Сука! Сука, ты! – рыдая кричал юнец.
– Ромочка, не надо! – раздался вопль жены режиссёра с кухни. – Папу этим не вернуть.
Следователь быстро заковал парня в наручники, выдворил его из квартиры с одним из полицейских. Затем он присел рядом с Юлей, озабоченно оглядывая повреждения и когда она открыла глаза, произнёс:
– Врача вызвать?
– Нет. – прошептала Юля. – Помогите мне до ванной дойти.
Дальнейшее снова провалилось в Юлином сознании в тёмный колодец обморока, и она пришла в себя только в больнице, но на этот раз вход в палату охранял полицейский.
Юля даже не хотела просыпаться, она просто желала закрыть глаза и провалиться сквозь омут этой кошмарной реальности, чтобы всплыть потом в какой-нибудь тихой бухте и всё забыть. Но она была здесь и сейчас, и поэтому вскоре ей придётся не только отвечать на вопросы, но и задать их себе.
В первую очередь она не могла простить себе легкомыслия. Ведь она внутренне прекрасно понимала, что вряд ли способна на наркотический трип с продолжением в виде кровавой вакханалии в своей же ванной. Но она пустила всё на самотёк. Она даже не встретилась с Настей, чтобы спросить о произошедшем. Юля просто пожалела себя, захотела окунуться в творчество и побыть беззаботной любовницей, хотя это и шло вразрез со всеми её жизненными принципами.
Также она не смогла доказать даже Ксении, что она не наркоманка, ведь всё выглядело иначе, и опыт прошлых отношений с зависимым мужчиной не играл в её пользу. Сейчас Юля лежала в тошнотворном забытьи, воздух неприятно холодил покрытый испариной лоб, но ей казалось, что она даже рада такому состоянию. Девушка словно очнулась.
Как могла всегда рассудительная и мудрая Юля стать жертвой? Причём собственного самообмана. Она думала, что сможет жить по другим законам в диссонансе с внутренними убеждениями, но это никогда хорошо не заканчивалось. Юля вдруг поняла, что всё то время пока она пыталась найти свою полку в шоу-бизнесе, она страдала. Не было и дня счастья и, как только она немного расслабилась, её накрыло с головой. Как выбираться из этой передряги она не знала, точнее, ещё не придумала. Но вот в том, что нужно включить чёртов мозг и проанализировать всю ситуацию, она была уверена.
Сквозь стеклянную перегородку стены было видно, как к палате подошли несколько человек в белых халатах, и среди них была Ксения. Врачи сгрудились перед дверью, переговаривались, кивали с серьёзным видом, вскоре дверь отворилась, и большая палата оказалась тесной для такого количества людей.
– Это не я. – Юля затравленно взглянула на подсевшую к ней Ксению. – Это просто какой-то кошмар.
– Успокойся. – женщина положила свою руку поверх ледяной ладони Юли. – Мы с коллегами нашли возможность взаимодействовать со следствием. В общих интересах сделать так, чтобы у нас были все данные, которые могут либо оправдать тебя, – Ксения замолчала, – либо помочь обвинению. Ты должна чётко это понимать.
– Да не виновата я не в чём.
– Ты сейчас должна подписать бумаги на полное обследование. Мы должны убедиться, что твои внутренние органы соответствуют твоим утверждениям. Но если ты давно употребляешь наркотические средства, то это, поверь мне, будет понятно. – Ксения вздохнула. – Прости Юля, но я выступаю в этой ситуации арбитром. Если ты виновна, будешь отвечать по закону.
– Я невиновна. Я была на вечеринке с режиссёром. Да, – Юлин голос сорвался, – да, чёрт побери, я собиралась с ним переспать. Потому что, как мне сказали, пришло время платить и за квартиру, и за роль. Но я ничего не помню, мы были где-то за городом, а потом я проснулась в своей постели с трупом.
Юля зарыдала в голос, забилась в истерике, ей казалось, что с неё живьём снимают шкуру, и не осталось больше в этом мире ни единого светлого пятнышка, только лишь тьма. Тягучая, беспросветная и отвратительная на вкус.
Игла с успокоительным быстро вошла в кожный покров, внутри взорвался фонтанчик спокойствия и растёкся ручьями слабости по напряжённым мышцам, разгладил лицо, быстро по кровотоку подобрался к мозгу, и Юля заснула.
Ксения вышла с коллегами в коридор и тяжело вздохнув, сказала:
– Я чувствую свою вину. Я в прошлый раз должна была фактически насильно увезти её в клинику. Честно говоря, мы даже подъехали туда, но, – она покачала головой, – как это часто бывает, мы хотим верить родным и близким людям.
– Ксения Сергеевна, разрешите откланяться. У нас консилиум сейчас, а хотелось бы ещё забежать пообедать. – проговорил лысый полноватый мужчина. – А Краевский сейчас разведёт доклад, до вечера не выпустит. – он махнул рукой. – Да что я рассказываю, вы и сами всё знаете.
– Да, конечно. – покивала она.
– Ксюша, – по-свойски проговорил второй, – ты возвращаться-то не собираешься?
– Жизнь покажет, а пока я счастливая домохозяйка. – она помолчала. – И если бы не последнее обстоятельство, то я сейчас должна печь торт, изучать рецепты и даже планировать посадки в огороде! Спасибо коллеги, была рада вас видеть. Приеду, как будут результаты анализов.
Ксения попрощалась, пошла по коридору и услышав звонок телефона, глянула на экран.
– Привет, милый. – с лёгкой улыбкой сказала она. – Что случилось, Влад?
– Ксения, – мужчина помолчал, – у меня проблемы, рабочего характера.
– Как я могу помочь?
– Ксения, я арестован. Мне разрешили тебе позвонить и через минуту у меня заберут телефон и я буду вне доступа. Ни о чём не беспокойся, Сергей Соловьёв – военный адвокат, он уже выехал ко мне. Связь только через него. И пожалуйста, сама никаких действий не предпринимай. – Влад на секунду отвлёкся, кому-то ответил на вопрос и продолжил. – Всё! Мне нужно идти. Я люблю тебя, поцелуй мелкого.
Телефон отозвался тишиной, но женщина всё ещё стояла, прижимая трубку к уху, ей показалось, что её ударили в поддых, стало тошно, резкая боль пронзила левую сторону, и Ксения еле дошла до низкой скамеечки, стоявшей в коридоре. Трясущимися пальцами женщина набрала номер Соловьёва, но абонент был недоступен.
И сейчас Ксении показалось, что счастливый кортеж, на котором она проехала короткий путь по беззаботной дороге, резко развернулся и катит в обратном направлении. И что-то ей подсказывало, что нужно набраться сил и крепким узлом завязать самообладание, потому что впереди очень непростое время.
***
Мила неслась к Юле на квартиру что есть духу. Она честно молилась богу, чтобы режиссёр не сам ушёл в иной мир, а кто-нибудь его кокнул. Всё равно кто, но это можно было бы при должном умении спихнуть на Юлю.
Резко завернув в подземный гараж, она нашла место и стала выбираться, лихорадочно собирая в сумочку разбросанные по сиденью вещи. Мила увидела в телефоне знакомый номер и, вылезая из машины, резко ответила:
– Почему я должна тебя искать? У Юли в квартире труп! Сейчас охрененная возможность наконец убрать её за решётку, только нужно подсуетиться. Тогда Оксана выплатит оставшуюся сумму, и мы сможем всё закончить. У тебя как? Арестовали? Прекрасно!
Мила вдруг затылком почувствовала, что позади неё кто-то стоит. Она развернулась и поняла, что мужчина стоит слишком близко. Парковка была пуста, до входа бежать далеко и сейчас оставалось только рвануть обратно в машину. А в том, что намерения у него самые низкие, девушка не сомневалась.
– Так, не вешай трубку, – намеренно проговорила она в замолчавший мобильник, – здесь кому-то адреналина не хватает. – Мила сделала шаг назад и уже почти нащупала ручку двери. – Пошёл отсюда, извращенец. Что, бабы не дают, так ты по парковкам шаришься? Как тебя сюда охрана пустила?
Мила уже открыла дверцу, но вдруг мужчина произнёс:
– Это моя игрушка. И играть в неё буду только я.
Неожиданно тонкое лезвие ножа быстро прорезало ткань одежды, плотную девичью кожу, пробило грудину, остриё ткнулось в испуганное сердце, оно вздрогнуло в последний раз, пытаясь вытолкнуть инородное тело, но через секунду обмякло и повисло внутри куском мяса. Девушка сползла по корпусу автомобиля, и ещё некоторое время в её затухающем и кривящемся в агонии сознании, отпечатывался удаляющийся образ человека, решившего все её проблемы.
***
Солнце купалось в озере, прыгало с волны на волну, выкладывало лучами сверкающую дорожку, грело воду. Сегодня Катя со Славой решили, что нужно проверить, насколько всё-таки сильную моральную травму получил Тошка.Тем более что через неделю Слава уезжал со съёмочной группой на несколько месяцев, и Катя надолго остаётся одна. Поэтому решили выяснить нужно ли таскать мальчика на приёмы к психологу, которые Слава вызвался оплатить.
Но вопреки тревожным ожиданиям, Тошка чувствовал себя отлично в отличие от самой Кати, которая беспрестанно подходила к воде и звала сына, пока тот уже окончательно не утомился от чрезмерной заботы. Тоша подошёл к матери, сел напротив и стал на неё смотреть.
– Ты чего? – спросила Катя, делая бутерброды.
– Буду здесь сидеть, чтобы ты не переживала.
Слава тихо усмехнулся, а Катя покачала головой, взъерошила ребёнку волосы и проговорила:
– Я всё время забываю какой ты у меня взрослый и умный.
Денёк был погожий и вскоре на берег озера стали сползаться дачники, приехавшие отдохнуть на выходные.
– Здравствуйте. Как мальчик? – Катя вдруг услышала мужской голос и встала с низкой скамеечки, силясь вспомнить, кто перед ней стоит.
– Добрый день. Спасибо, вроде всё ничего.
– Ну и славно. Я сосед мамы Артёма, меня не было здесь, когда всё случилось. Мне потом жена рассказала. – мужчина протянул Зое яблоко. – Мы просто на машине как-то мимо вас проезжали, она мне показала, и я вас запомнил.
– Простите, – Катя улыбнулась, – а Артём – тот мужчина, который откачал моего сына? Я просто везде искала, но так и не нашла.
– Он здесь крайне редко бывает. С дороги увидел, что мальчишка нырнул и долго не выплывает, успел вытащить. Хорошо, что он в экстренной медицине работает, они там ребята подготовленные.
– А у вас есть номер его телефона? – спросила Катя. – Я ведь ему даже спасибо не сказала.
– Слушайте, это у жены надо спросить. Он же тогда приезжал, чтобы матери с переездом помочь. Они продали участок. Давайте я у жены всё спрошу и вам позвоню.
Распрощавшись, Катя, Слава и дети засобирались домой. День был в самом разгаре, и они хотели съездить в торговый центр на ближайшей окраине Москвы. Восторгу ребятни, засидевшейся в застое деревенской жизни, не было предела. Батуты, игровая комната, настольные игры, площадка с аттракционами, кафе-мороженое… За несколько часов дети умотались до того, что Зоя заснула прямо в кресле ресторана, куда они все вместе зашли перекусить. Антон взял свой кусок пиццы, лимонад и гордо удалился к стойке, расположенной возле окна, где стал смотреть кино на планшете Славы.
– Какой хороший день. – зарываясь носом в шею мужчины, проговорила Катя. – Мне кажется, я сейчас как Зойка усну.
– Приедем домой я тебе спать не дам. – поцеловал её Слава.
Катя счастливо вздохнула, потом увидела, как на входе нерешительно остановилась женщина, поводила головой, словно выискивая место, где присесть. Дама была красивой, ухоженной, одетой по последней моде, но в ней чувствовалось одиночество. Счастье ведь не разбирается в материальном достатке.
« Как плохо быть одинокой.» – подумала Катя.
Женщина вдруг с лёгкой улыбкой направилась прямо к ним, Катя удивлённо привстала с плеча Славы, когда последняя остановилась перед столиком и спросила:
– Я присяду?
– Откуда ты здесь? – спросил Слава, сердце которого бешено забилось, на скулы наполз неприятный румянец, а движения стали нервными.
– Мимо проезжала.
– Ты? – усмехнулся Слава. – Мимо конкретно этого места?
– Ну хорошо. Не я. Наша с тобой домработница живёт неподалёку, позвонила и блеющим голосом сообщила, что ты с женщиной и детьми, словно семья. – язвительным тоном сказала дама. – Ах, какая я невежливая, – она протянула руку Кате, – я не представилась. Нелли Отаровна Акобия, да-да, можете не мучатся. Мой родной дядя именно тот Акобия. – она покосилась на подошедшую официантку и скривилась. – Не нужно ничего.
Катя сразу вспомнила разгромные передачи едкого телеведущего, чьи программы были наполнены политическими скандалами и фееричными разоблачающими фактами.
– Ой, это ваша? – Нелли улыбнулась и глянула на сопящую Зою. – Миленькая. То есть на этот раз ты решил поиграть в настоящую семью? Даже с детьми? – всё так же лучезарно даря улыбки, проговорила женщина.
– Неля, прекрати. – Славины руки ходили ходуном, он переставлял с места на место приборы, салфетки, специи.
– А что случилось? – вскинула брови женщина. – Милая, Слава прекрасно понимает, что у него нет возможности оставить меня. Нет, – она покачала головой, – не потому, что я его держу двумя руками. – женщина помолчала. – Просто он неудачник. Он гениальный художник по костюмам, но во всём остальном абсолютный ноль. Но при этом проявляет агрессию бизнес-акулы. – она глянула на Катю. – Возьмём для отдельного случая тот магазин в вашей деревне. Вы думаете, почему та женщина умерла у вас на руках?! Просто Слава уже третий день сидел там поблизости и изводил её и сына скандалами по поводу арендных денег. Хотя он столько обычно тратит на выходных в своём любимом месте. – она задумалась. – Ну, обычные мужские развлечения, скачки, ипподром, ставки, стрипушник. Но конечно, это всё, пока он не находит себе разочаровавшуюся в жизни женщину и не начинает её спасать. Цели всего этого я не знаю, – она глянула на часы, – потому что Слава прекрасно знает, что в одиночку, да ещё и с новой семьёй он не потянет привычный ему образ жизни. И этот ареол брутального мачо-спасителя быстро погаснет. – Нелли помолчала и продолжила. – А я прекрасно знаю, что без него не потяну несколько очень крупных контрактов. Так что, голуби мои, – Нелли протёрла руки салфеткой, – миловаться-то вы милуйтесь, но вот на большее не нужно рассчитывать. Милая Катя, вы не расстраивайтесь. Поверьте, Слава не такой уже мужчина-мечта. И видит бог, что я бы давно от него ушла, но я тоже в клетке. Обстоятельства, семейное дело и бла-бла-бла. – она выдохнула. – Ну я пойду?!
– А зачем вы приехали, если не боитесь, что он уйдёт? – сорвалось вдруг у Кати с языка.
– Катя, он уже уходил. – Нелли помолчала. – Громко, со скандалом, с криками. А потом вернулся. Я вижу, что он увлёкся вами, причём со свойственной Славе страстью. Но я смотрю далеко вперёд. Сейчас он насытится, потом мне придётся всё это пережить ещё раз, а я не могу себе позволить такие вольности раз в три года.
Увлёкшись разговором, Катя даже не увидела, что Слава встал и направился к двери. Она обернулась лишь на крик сына:
– Дядя Слава, вы куда? Я с вами хочу.
Но Слава уже был далеко, он быстро шагал по блестящему полу торгового центра, втянув голову в плечи и не оглядываясь.
– Поверьте, для вас это максимально безболезненно. – проговорила Нелли. – Он всегда так поступает, поэтому я в нашей семье всегда всё решаю. – Нелли глянула на Катю и подозвала официантку. – Принесите счёт, я оплачу его. И Катя, будите ребёнка, я вызвала вам такси, чтобы вас отвезли домой.
– Спасибо. – машинально ответила Катя, пытаясь осознать, что вообще сейчас произошло.
– Не расстраивайтесь вы так. Того не стоит. Вот я никуда не могу уйти. Слишком боюсь бедности, а если я не удержу в руках штурвал семейного корабля, то пойду на дно. Папа очень строгий. – она усмехнулась. – А на мою беду, когда-то Славина русская бабушка и Славин дед-грузин полюбили друг друга и пустили поросль. А потом мои родители и Славины подружились и четверть его грузинской крови сыграла решающую роль в моей судьбе. Наши родственники решили, что нам непременно нужно пожениться. – она улыбнулась. – Вы не подумайте, что я сижу и жалуюсь. Но поверьте, Катя, у каждого своё несчастье. Например, я бельмо на чистых склерах моей семьи, я бездетна. Я просто рабочая лошадка.
Нелли встала, чиркнула на салфетке номер такси, которое подъехало за Катей, и проговорила:
– Катя, мне очень дорого обходятся Славины выкрутасы, поэтому, пожалуйста, услышьте меня. Не ищите с ним встреч. Я не могу больше тратить на вас время.
Катя быстро собрала детей, дошла до ожидавшей на стоянке машины, всю дорогу держалась и весело отвечала на вопросы дочери, глядела на помрачневшего сына, а когда он приехали домой, просто заперлась в кладовке и даже прокусила себе руку, чтобы не закричать в голос. Женщина не понимала, что же такое она сотворила в своей жизни, что несчастье ходит, наступая ей на пятки. Катя зашлась в беззвучном плаче, билась головой о висевший здесь мягкий ватник и, переливаясь через край, горе её плескалось в огромной чаше души.
Проснувшись, она обнаружила себя всё ещё в кладовке, здесь было душно, летала надоевшая муха, которая никак не могла найти выход, и с кухни доносились ароматы чего-то вкусного. Катя еле разогнула крючок тела, вышла в коридор и увидела, что за окнами уже светлый день, а это значит, что она на всю ночь бросила детей одних.
– Доброе утро. А я сырники пеку. – с кухни послышался голос Ольги Петровны.
Катя мрачно заползла на кухню, села на стул и воззрилась на соседку.
– Сырники – это всегда хорошо. – глухо сказала она. – Вы, наверное, думаете, что я худшая мать года. – проговорила Катя.
– Отнюдь. Я просто у вас прячусь. – соседка налила Кате в кружку кофе и положила на тарелку несколько румяных сырников. – Ешьте. Дети пошли под надзором моей приятельницы за мороженым к остановке. Там сегодня какое-то веселье и приехала палатка со сладостями.
– А от кого вы прячетесь?
– Ох! – Ольга Петровна картинно рассмеялась, поправила забранные в пучок длинные седые волосы и улыбнулась. – От родственников. Мой муж давно на том свете, в моей квартире проживает пасынок с женой и матерью супруги. Эти две женщины с необычайно крикливыми голосами нагоняют на меня тоску, когда решают, что я нуждаюсь в их компании. На самом деле мне кажется, что они просто приезжают проверить, точно ли я жива и нельзя ли уже продать дачу.
– Почему они живут в вашей квартире? – Катя машинально поддерживала разговор.
– Милая, – Ольга Петровна сняла фартук и присела напротив, наливая себе кофе, – когда мы сошлись с моим вторым мужем, у него не было ничего, всё оставил прежней семье. У него был только сын, который жил у матери, но иногда приходил к нам. Когда ему исполнилось восемнадцать, его мать умерла, а он так и остался жить с нами, потому что мой супруг испытывал бесконечное чувство вины. А потом и сын, и чувство вины по наследству перешли ко мне. Поэтому я уступила им квартиру, а сама живу здесь. – она вздохнула. – Ну и потом у меня просто нет других родственников. А они хорошие, они даже покупают мне продукты. Правда, уценённые и иногда даже просроченные, но я внушила себе мысль, что они так обо мне заботятся.
Женщины ещё долго перебрасывались ничего не значащими фразами, пили кофе, молчали. Катино сердце снова развалилось на части, силы жить дальше куда-то испарялись и просто не хотелось ничего. Весь мир стал серым.
***
В красивом огромном зеркале, обрамлённом в искусственно застаренную раму, словно летящую над полом, а на самом деле держащемся на крепком железном основании, смотрелась девушка. Она недоверчиво притрагивалась к светло-русым прядям волос, поворачивала голову и ей казалось, что от волос исходит сияние. Лицо стало совсем другим, казалось, даже глаза поменяли цвет, а кожа теперь другого оттенка. Странно, что цвет и фактура волос иногда меняют человека до неузнаваемости.
Читать бесплатно другие книги:
