Сломанный лёд – 3 Карташева Мария
– За фига?
– Иди и спроси раз такой разговорчивый.
– Так я и знал! – после этих слов послышался удар, как если бы кулак впечатался в стену. – Вот надо было бабу эту трогать?!
– Да кто знал, что она с ним. Кто-нибудь из вас его с бабами вообще видел? Он же как сыч, всё время один. Ну или с женой.
Настя услышала скорые шаги по коридору и отступила за стоящий сбоку стеллаж. Она в щёлку увидела, что в раздевалку прошёл Костя.
– Ну что придурки, доигрались? – с ходу заметил он. – Вы, конечно, дебилы. Но сейчас ваша жизнь станет ещё хуже. Короче, сейчас будет знатный мордобой. Будете драться до нокаута.
– Какой куш?
– А кто победит, тот получает суперприз. И становится личным охранником Анастасии.
После секундного молчания послышался оглушительный хохот, и потом прорезался чей-то голос:
– Это кто такую дичь придумал?
– Малыши, если есть вопросы, то вы можете напрямую спросить у Еремя. Но прежде объясню я. – Костин голос был тихим, вкрадчивым, но даже Настя сейчас стало не по себе. – Кто готов со мной прокатиться и не участвовать в бою?
Желающих променять короткий бой на поездку с Костей не нашлось, и Настя подумала, что многого о нём не знает. Она потихоньку развернулась и выскользнула из коридора, чтобы её никто не заметил. Заняв своё место рядом с Еремеем, девушка глянула на клетку, приготовленную для бойцов, и внутренне её передёрнуло, хотя она и старалась не показывать виду.
– После этого поедем ко мне. – безапелляционно произнёс мужчина, сидевший рядом с ней.
Как ни странно, но бой выиграл Глеб. Непонятно кого это вывело из себя больше, его самого или Настю, но она задала правила игры и теперь, чтобы все сохранили лицо, необходимо было работать вместе. Настя дала ему несколько дней на восстановление и уехала гостить к Еремею в один из его загородных домов. И вот сегодня уже была ровно неделя, как Глеб был ей вместо охранника, водителя и секретаря. Ей было неприятно лицезреть его, Глебу тоже было не особо уютно, но делать было нечего, и Настя пыталась минимизировать свои контакты с ним.
У Насти зазвонил телефон, и она, отвлекшись от бумаг, увидела, что на экране всплыло имя Еремея. Девушка ответила и, услышав голос мужчины, подумала, что даже немного скучает по нему, что было для неожиданно и совсем не к месту. По Еремею нельзя было скучать, тосковать, а тем более влюбляться в него. Он был бандит, он был женат, и Настя каждый день обдумывала варианты расставания с ним.
– Привет. Как ты? – спросил мужчина.
– Привет. Хорошо. Считаю проект.
– Отлично. Сейчас к тебе заедет девочка, отдай ей свой загранпаспорт, у тебя вечером самолёт, встретимся в Милане.
Настя несколько секунд созерцала замолчавшую трубку, потом перевела взгляд на экран своего компьютера и вздохнула. Жизнь её становилась всё интереснее и интереснее.
Сумасшедший забег по ЦУМу, вечерний перелёт, яркий росчерк дороги, ведущей к гостинице и вихрь страсти в лице Еремея, который заявился к ней в номер, хотя они договорились встретиться в лобби. Настя лежала у него на плече, смотрела сквозь полощущие на ветру шторы на южное тёмное небо и пыталась понять, как же так случилось, что виражи становятся всё круче и круче. А главное, что она перестала сопротивляться, потому что девушке начала нравиться такая жизнь.
– Ну что, поехали ужинать? – проговорил Еремей.
– Полностью согласна. Я с утра ничего не ела. Ну и, конечно, я никогда не была в Милане и мне безумно интересно посмотреть. – рассмеялась девушка, вскочила с постели и, завернувшись в банный халат, вышла на крохотный балкончик.
Под её ногами плескалось море огней, вальсировала музыка, слышался смех людей. Настя сама себе улыбалась и ей казалось, что это сон.
– А почему ты никогда не была в Милане? – пробормотал Еремей, появляясь рядом и зарываясь лицом в её волосы.
– Не знаю, – Настя пожала плечами, – ну, наверное, потому что из моего городка сюда самолёты не летают.
Она сейчас остро ощутила, как всегда старалась казаться счастливой. Несмотря на жизнь, граничащую с чертой бедности, на протёртые в нескольких местах джинсы, на редкие вылазки с классом в районный центр, где они с девчонками глазели на витрины с дешёвыми платьями и мечтали обзавестись такими же. Сейчас Настя вспомнила, что на прошлой неделе, когда ей удалось вырваться в родной город и порадовать родственников хорошими продуктами и своим присутствием, она увидела, как блестят глаза отца. И это было впервые с того момента, как не стало мамы. Тогда она твёрдо решила, что перевезёт бабушку и папу поближе к Москве, а для этого нужно было очень постараться.
Увлёкшись своими мыслями, девушка не заметила, как Еремей ушёл обратно и когда вышла, то увидела, что он наливает вино в бокалы, а на кровати лежит коробка. Насте всегда было интересно, когда она видела такие же нарядные коробки в кино, не мнутся ли там вещи, а может, она просто отгоняла от себя мысли, что у неё такие подарки вряд ли будут.
– Это мне? – спросила она, трогая золотистый бант.
– Уж точно не мне. – ухмыльнулся Еремей.
Насте казалось неприличным и низким так радоваться из-за простого платья в коробке, но она не могла себя сдержать. Если ей всегда удавалось сохранять лицо и спокойствие, то сейчас она в предвкушении дрожащими пальцами сняла путы подарочной ленты и открыв крышку, приподняла полупрозрачную органзу, скрывающую восхитительный шёлк ткани платья.
На следующий день Настя ближе к обеду вошла в свой офис в Москве. В голове ещё шумела ночная итальянская жизнь, губы хранили тень поцелуев, а сердце прыгало от радости, просто потому что ей было хорошо.
– Анастасия, можно? – в комнату вошёл Глеб. – Там Костян приехал. Можно его сюда? – помялся молодой человек у двери, когда она подняла на него глаза.
– Пригласи. – кратко ответила Настя, пересылая папе с бабушкой фотографии из Милана.
Костя вошёл, огляделся и, присев напротив девушки, улыбнулся.
– Хорошо устроилась.
– Ты пришёл побазарить по-нашему по-девичьи или по делу? – неожиданно жёстко спросила девушка.
– Быстро осваиваешься. По делу. – Костя вздохнул. – Такие хаты, как та, за которой ты следила, несут неплохой доход. Твоя была самая оборотистая в плане выручки, но сейчас везде как-то не айс стало. Особенно там, где эта дура, которую ты поставила. Она только винище жрёт и дрыхнет. Раньше по точкам я отчитывался перед Михалычем, ну я к нему, а он к тебе послал. Сказал, что Еремей распорядился.
– Значит, ты пришёл по адресу. – спокойно сказала Настя.
Она, конечно, не знала, что теперь будет следить ещё и за этой стороной дела, но не подала вида, а лишь воззрилась на Костю.
– И чё делать?
– Ждать за дверью, когда я освобожусь, и мы с тобой поедем по квартирам, я хочу посмотреть их состояние и поговорить с обслуживающим персоналом.
Когда Костя с Настей приехали в бывшую квартиру Кати, к ним навстречу вывалилась хохочущая полуголая Наташа, а за ней выскочил молоденький паренёк, который усердно стал звать их в гости. Настя молча прошла внутрь, выключила грохочущую музыку и, глянув на сопровождавшего её Глеба, сказала:
– Наташу выставить из квартиры, шмотки её собрать и отвезти вместе с ней на вокзал.
Охранник молча ретировался, а Настя, глянув на Костю, произнесла:
– Чувствую, работы предстоит много.
И этим же вечером она улетела в Питер, куда направлялся Еремей на переговоры.
Глава 9
Солнце бродило по поверхности огромных окон, вальсировало вместе с ветром, дурачась пряталось за тучи, а потом снова выглядывало и носилось на воздушных волнах, даря кипевшему жизнью городу тепло. Юля сидела на кровати и, склонив голову набок, смотрела через тонкую перегородку, отделяющую её от всего мира, на небо, на видимые далеко внизу ручейки идущих людей, потоки движущихся машин и на бликующую волнами ленту реки.
Юля не могла понять, как она опять оказалась в очередной передряге и зачем ей всё это нужно. Вчера, когда они с Милой сошли с борта самолёта, где им услужливо наливали шампанское, кормили сочной клубникой и ароматными сырами, подъехал лимузин, и Мила с Юлей помчались в сторону дома. И когда они проскочили поворот к дому Ксении, Юля попыталась остановить водителя, но Мила посмотрела на девушку с улыбкой и сказала:
– Не суетись, красотка! Прежде заедем в одно место.
Вскоре длинное тело лимузина вкатилось в самую середину высоток, паривших на берегу реки, и остановилось перед парадным входом одного из домов.
– Мила, мне сейчас реально не до гостей. Спать хочу, сил нет, – проговорила Юля, – может, я домой?
– Так ты уже дома. – неопределённо сказала спутница и вышла из машины.
Юля, опираясь на костыль, который пришлось купить, когда они с Милой были ещё в Улан-Удэ, прошла в просторный холл, где, как ей показалось, даже в полах можно было увидеть своё отражение. Поднявшись на скоростном лифте, скользящем по стене здания, Мила пригласила Юлю пройти за ней и, остановившись у одной из дверей, достала ключи.
– Ты купила здесь квартиру? – проговорила Юля.
– Проходи. – Мила шагнула внутрь и остановилась посреди просторной гостиной.
– Шикарно! – Юля оценивающе огляделась.
Вечерняя Москва, блестевшая огнями вывесок, фарами машин, гремящими вдали фейерверками, была видна как на ладони, и Юля, доковыляв до окна, подумала, что жить в такой квартире одно удовольствие. Здесь чувствовался ритм, сумасшедшая энергетика города вливалась в тебя, колдовала внутри, пропитывая своим дыханием, и звала присоединиться к страстному танцу жизни.
– Классно здесь. – улыбнулась Юля. – Я присяду? – она кивнула на лимонно-жёлтый стул, стоявший в зоне кухни, отделённой стеллажом от общей зоны.
– Ты хозяйка. Тебе решать. – невозмутимо ответила Мила.
– В смысле? – Юля нахмурилась и, оперевшись на спинку стула, опустилась на мягкую сидушку.
– Это теперь твоя квартира.
– Смешно. – ухмыльнулась девушка. – Я ещё столько не зарабатываю.
– А тебе и не нужно столько зарабатывать, – передразнила её Мила и, скинув лёгкую куртку, пошла к холодильнику, – это подарок.
– От кого? – Юля недоумённо взглянула на собеседницу.
– Всё в своё время. – улыбнулась та. – Но вот содержимое холодильника, это лично от меня.
Мила потянула за ручку, ставшую в одно мгновение прозрачной, дверцу холодильника и открыла прохладные недра, где на полках лежали любимые Юлины сыры, торчали сухие палки колбас, влажно поблёскивал салат, и лоснились крупные помидоры.
– Во! Это тоже от меня. – Мила вытянула с полки бутылку шампанского и, водрузив её на стол, оперлась на поверхность ладонями. – Ну что, отметим новоселье?
– Мила, ты толком можешь что-то сказать? – спросила Юля.
– Да! – покивала девушка. – Но только после глотка пузыристой радости и твоего «спасибо дорогая Мила, что вытащила меня из дыры, где меня хотели превратить в селянку!»
Юля секунду смотрела на подругу, потом, закинув голову, расхохоталась и вдруг почувствовала себя счастливой. Ей так хотелось сегодня парить в этом моменте, что она отбросила все вопросы, сомнения и просто разрешила себе насладиться происходящими в её жизни волшебствами.
– Ну всё-таки, что за чудеса с квартирой? – чуть захмелев спросила Юля. – Я прекрасно понимаю, сколько здесь стоят такие апартаменты.
– А это подарок. – Мила, прищурив один глаз, глянула на Юлю сквозь поднимающиеся в бокале пузырьки.
– От кого?
– От по уши втрескавшегося в тебя режиссёра. Он весь мозг выел всем десертной ложечкой, когда ты свинтила. Это было просто невыносимо. – по слогам произнесла Мила и сползла на стуле. – Потом он меня достал тем, чтобы тебе такое подарить. – она пожала плечами. – Ну я и ляпнула про квартиру здесь. На следующий день он принёс ключи и дарственную. Короче, я поняла, что дело серьёзное, и наш пострел конкретно вляпался в болото под названием Юля.
– Фигня какая-то. – произнесла Юля. – Я ему никаких намёков не делала. Он мне на фиг не сдался.
– Ну, чтобы творчески одарённый мужчина влямурился в отвечающую его стандартам духовности и красоты актрису, её участия не требуется. Поверь мне, он уже сам себе всё срежиссировал. И безумную, безответную любовь и страдания, и тот период, когда его творческий гений, мучаясь от фейерверка чувств к тебе, поможет сотворить очередной шедевр и очень выгодно продать его после вручения премии где-нибудь в Каннах. – резюмировала Мила.
– Повторюсь. Фигня какая-то.
– Наслаждайся ролью музы. Завтра у тебя выходной, поэтому я тебя записала в салоны, где с тебя снимут нарост пасторали. – Мила вздохнула. – А я поехала домой. – она нахмурилась. – Кстати, это анонимный подарок. Он не хотел, чтобы ты знала. Не бойся, плату в виде страстных игрищ он требовать не будет. – Мила встала из-за стола. – Наверное.
Оставшись в одиночестве, Юля побродила по квартире, держась за мебель и стены, потом залезла в ванну и, нежась в ароматах клубничного варенья, исходившего от пены, поняла, что сейчас даже не хочет сопротивляться таким подаркам. У неё просто не было сил кому-то доказывать свою независимость, сейчас её просто хотелось жить, качаясь на волнах счастья. В день съёмок Юле не спалось с пяти утра. Она нервничала и по поводу того, как вести себя с режиссёром, и по поводу предстоящей работы. Всё-таки в большом, настоящем кино, тем более в драме, ей сниматься ещё не приходилось. Одно дело кривляться в ситкоме, совсем другое – играть глубокие чувства. Она должна была перевоплотиться в свою героиню, переживать её чувства и донести до зрителя всю душевную глубину страданий, умело прописанных в сценарии. Но когда Юля вошла на съёмочную площадку, она моментально поняла, что сыграть бурю эмоций, скорее всего, получится. Её партнёром по площадке был Дима!
– Привет. – несколько глухо произнёс он, когда заметил, что Юля присела поодаль.
– Привет. – Юля старалась не смотреть на него, иначе сердце начинало ухать, на лице проступали красные пятна и ей было тяжело дышать. Любовь к Диме всё ещё властвовала над её разумом.
– Вроде снова вместе работаем. – пожал он плечами.
– Поэтому нам необязательно общаться вне съёмочного процесса. – излишне жёстко ответила Юля и углубилась в чтение сценария.
– Злишься на меня?
– Нет. – Юля вскинула на него глаза. – Я тебе благодарна, потому что пока бы я вытягивала из трясины тебя, то утонула бы сама. А сейчас позволь, я в роль войду. – отрезала девушка.
Она видела, как подрагивают кончики пальцев, чувствовала, как слёзы скребут горло, и предательски трясутся ноги. Сейчас Юля увидела его и готова была в одну секунду забыть все обиды и измены, лишь бы обнять Диму и никогда больше не отпускать. Она прекрасно понимала, что ей не хватает в жизни только его.
– Здравствуйте, Юля! Наконец-то вы здесь. – послышался голос благородного дарителя, Юля подняла глаза и вдруг разрыдалась.
Слёзы, как назло, лились без остановки, Юля прекрасно понимала, что со всех сторон на неё смотрят люди, но не могла остановиться. И вдруг в голове стало легко и всплыл текст из сценария, который нужно было сыграть на таких же эмоциях. Девушка повернулась в сторону Димы и проговорила:
– Ты оставляешь сейчас всё! Наше прошлое, настоящее и даже будущее! Ты кидаешь в яму безвозвратности даже наших детей! Ты – предатель!
– Юля, каких детей? – ошарашенно спросил Дима, обернувшись на её крик. – У нас нет детей.
Девушка нащупала на столе салфетки, промокнула глаза и проговорила:
– По сценарию есть. И хорошему актёру не нужна команда «мотор», чтобы он вспомнил текст.
Ей аплодировали даже техники по свету и массовка. Краткий монолог был настолько ярким и убедительным, что сначала никто даже не подумал, что девушка исполняет сцену из фильма. Все смотрели на Юлю и Диму на волне их недавних отношений и тоже восприняли этот эпизод как личный.
– Юля, вы сногсшибательно талантливы! – с придыханием произнёс режиссёр. – Поверите или нет, но я растерялся в первые секунды. Даже не вспомнил свой текст.
– Сценарий тоже ваш? – растирая чёрными полосами туш по щекам, проговорила девушка.
– Да! И я счастлив, что нашёл идеальную актрису.
– Гримёры! – вдруг зычно выкрикнула молодая дебелая девица, крутившаяся всё время рядом. – Девочки, приведите актрису в нормальный вид. – она вдруг протянула Юле руку. – Я Лера, второй режиссёр. Если что, обращайтесь.
Юля смотрела на происходящее вокруг и у неё в душе ворочалось нехорошее чувство, как будто что-то должно произойти. Непоправимое и неизбежное.
***
Весенняя погода перестала радовать тёплым солнышком и с самого утра, кроме шатающегося по улице колючего ветра, хлестал ещё и холодный дождь. На Катю навалилась тяжёлая депрессия и вставать по утрам ей помогали только крикидетей, которые с гиканьем носились по участку или сидели возле неё и дурачась пели на одной заунывной ноте:
– Мам, вставай! Мам, вставай!
Катя вздыхала, проглатывала бурлящие в горле слёзы и шла на кухню готовить завтрак. Женщину удручала постоянная сырость, зудящий в носу неприятный запах затхлости, особенно бесили выцветшие занавески. Наверное, потому что в квартире остались, купленные полгода назад, шикарные кухонные ролл-шторы, на которые она откладывала деньги чуть ли не полгода. Впрочем, там в квартире, в которой она выросла, где воспитывала потом и своих детей, осталась вся её жизнь.
Почувствовав приближение нового приступа, Катя стала собирать на стол, открыла холодильник и сразу вспомнила недавнее вечернее явление странного товарища. Владелец магазина приехал поздно вечером, вытащил из машины две огромные сумки с продуктами и, забрав костюм, почти сразу уехал. Они успели с Катей перекинуться только парой слов, и она поняла, что это остатки товара из местного продуктового, оставленные ему в счёт погашения аренды. Отказываться в Катином положении от такой помощи было глупо, поэтому она разобрала сетки и поняла, что, наверное, недели две можно шиковать. Вот и сегодня на сковороде сыто шипела маслом яичница, румянились нарезанные кусочками сосиски и очень оживлял натюрморт мелко нашинкованный укроп, который Катя выращивала в горшочке на подоконнике.
Катя вышла на улицу и подумала, что если дождь будет продолжаться ещё несколько дней, то им срочно понадобится лодка.
– Зоя, Тошка, пошли завтракать.
Пока дети воевали за место у окна, Катя раскладывала яичницу по тарелкам, косилась на полку, где в банке на самом дне ещё были остатки кофе и мечтала о большой порции латте с шоколадным молоком. Ей казалось, что именно любимый напиток даст ей силы вернуться в реальный мир, потому что сейчас она делала всё на автомате, почти не различая, как проходят дни. Всё слилось в единую недвижимую серую массу, которая цепко держала Катю в своём плену и женщине казалось, что теперь так будет всегда. По утрам она будет просыпаться с головной болью, тошнотой и жутким раздражением, потом около часа заставлять себя встать с кровати, и после этого ползти что-то делать.
– Мам, почему ты не ешь? – в её размышления вдруг ворвался строгий голос сына.
– Я ем. – пожала плечами женщина и подняла чашку с жидким кофе.
– Мама, это не еда.
– Просто не хочу. – Катя пожала плечами и глянула в окно на низкое сизое небо, которое отнюдь не выглядело весенним.
– Я тогда тоже не буду есть. – твёрдо заявил Антон и демонстративно отодвинул тарелку.
Катя покачала головой и, подцепив кусочек яйца с его тарелки, положила в рот. В следующую секунду Катя сорвалась с места и опрометью кинулась в сторону туалета. Воткнув ладони в стены, Катя корчилась над ведром для мытья пола, её трясло, холодный пот заливал глаза, а самое ужасное было в том, что мозг сверлила одна-единственная мысль.
Когда Катя была беременна Антоном, потом Зоей всё проходило по одному и тому же сценарию. Первый триместр был кошмарен, второй ещё хуже, а потом, после двадцати недель лютого токсикоза, наступало затишье. Но это всегда был лёгкий штиль перед бурей. На последних днях срока были частые схватки, возвращалась тошнота, изжога, жутко отекали ноги, в общем, то ещё веселье. И если учесть, сегодняшнее положение дел, то перед Катей открывалась чёрное жерло безнадёжности. Она со стопроцентной уверенностью могла сказать, что ждёт ребёнка.
Шатаясь женщина выбралась из пристройки, которую когда-то отец переоборудовал под санузел и пошла в свою комнату. У неё не было сил сидеть, говорить, ей казалось, что она не может даже дышать. Происходящее вокруг было словно специально организованный для неё ад.
Катя рухнула на кровать, провалилась в липкую паутину сна и открыла глаза, только когда вечер уже полностью опустил занавеси и стало темно. Кутаясь в старую мамину кофту, женщина выбралась на кухню и удивилась тишине в доме. Везде было темно, и только из-под двери в детской пробивалась полоска света.
– Вы чего тут? – Катя глянула на Антона, читавшего книгу и Зою, возившуюся на кровати с куклами.
– Ты спала, мы поели и пошли к себе. – буркнул мальчик. – Зойка замёрзла, я дрова принёс, но не смог разжечь печь. Поэтому мы пошли сюда, здесь включил обогреватель.
– Солнце моё! – выдохнула Катя. – Какой ты молодец. А я себя плохо почувствовала и прилегла.
– Мама, ты спала с одиннадцати утра до семи вечера.
Только сейчас Катя поняла, что она свалилась сразу после приступа и уже вечер. За окнами темноту расчертили чьи-то фары, стукнула калитка, и через секунду входная дверь распахнулась.
– Кать! – раздался зычный голос Вики. – Я тебе на удалёнку клиента нашла. Деньги невеликие, но хоть что-то. Но там раз в неделю надо к нему ездить. – Вика больно ударилась о стоящую в коридоре коробку и зашипела. – Вы чего без света здесь сидите?
– Привет. Ты какими судьбами? – Катя глянула на подругу и нажала на выключатель.
– Такими, что у меня здесь подруга живёт, а я решила в гости приехать. Ты слышала, что я сказала?
– Да. – Катя находилась в некой прострации, в голове был туман, желудок бешено урчал от голода, а в горле стояла тошнота.
Ну чего ты стоишь-то, как замороженная? – воскликнула Вика. – Малышня, налетай, я торт привезла. Ну и кой-чего по мелочи. Пошли сетки выгружать из машины.
В притихшем доме завертелась жизнь. Катя смотрела на сына с дочкой, носящихся с сумками от машины на кухню и обратно и на душе становилось немного светлее. В эти дни, свалившиеся на неё огромной вязкой кучей проблем, боли, бессильного негодования, Катя всё время удивлялась тому какие у неё потрясающие дети. Они даже ничего не спрашивали, всё больше молчали, а если Зоя и начинала разговоры о том, когда же они поедут домой, то брат сразу её занимал игрой либо уводил гулять. Катя поймала за руку пробегающего мимо сына и, поставив его перед собой, произнесла:
– Спасибо тебе.
– Мам, чего ты?! Всё хорошо. Ты у нас самая красивая и хорошая. Не переживай. – мальчишка пожал плечами и проговорил. – Только вот со школой как быть?
И только сейчас Катя поняла, что про вопрос похода сына на учёбу она совершенно не подумала. Радовало приближение летних каникул, а к осени Катя надеялась что-нибудь решить. По крайней мере, она успокаивала себя такими мыслями.
Антон снова ускакал на улицу, а в проёме двери появилась подруга, приветственно помахав пакетом, в котором звякали бутылки.
– Для нас с тобой я привезла отличный антидепрессант.
Катя покачала головой, стало выкладывать продукты на стол и, пожав плечами, сказала:
– Это без меня.
– Почему? – нахмурилась Вика.
Катя вздохнула, присела на табуретку возле стола и, подняв на подругу глаза, попыталась ответить, но желудок снова громко икнул, и женщина, запнувшись о кастрюлю, стоящую на полу, опрометью кинулась в туалет под канонаду грохочущей посудины. Когда Катя выползла на дрожащих ногах обратно, то услышала, что дети громко смеются в своей комнате, а Вика на кухне что-то строгает. Екатерина, подойдя к проёму двери, прислонилась к косяку и смотрела за мерными движениями подруги, которая резво стучала ножом по доске.
– Это то, что я думаю? – не отрываясь от своего занятия, спросила Вика.
– Да. – печально ответила Катя.
– Давно знаешь?
– Сегодня поняла. – Катя, дойдя до стула, опустилась на него и припала к бутылке с газировкой, которую протянула подруга.
– Что делать думаешь? – Вика достала из пакета бутылку красного вина и два бокала.
– Мне нельзя. – вздохнула Катя, смотря, как стоящая напротив подруга, наполняет бокалы.
– Ты сдурела? – спросила Вика, в упор уставившись на неё. – Ты реально хочешь ребёнка оставить?
– А что ты предлагаешь? Пойти его зарезать? – Катя подняла на неё глаза.
– Катя, ты очень тяжело переносишь беременность. Ты в своём уме? А еси с тобой что? Тем более уже не девочка. У тебя вон двое детей, за душой ни гроша, даже жилья толкового нет. Ты в этой, – Вика обвела взглядом унылую дачную обстановку, – берлоге собираешься его рожать, воспитывать и так далее. – Вика сделала большой глоток вина и продолжила. – Я всё понимаю, но сейчас крайне не вовремя быть дурой.
– Ну, по всей видимости, у меня абонемент в страну дураков и мне там всегда рады. – развела руками Катя и вздохнула. – Про работу мне расскажи поподробнее.
– Работа как работа. По твоей специальности. Нужно раз в неделю в офис наведываться только. – Вика остановила возражения подруги. – Я с мамой договорилась, она с Антоном и Зойкой посидит. – женщина вздохнула, с удовольствием оглядела накрытый стол и проговорила. – Жрать охота, я ж с самого утра как белка в том долбанном колесе.
Катя прислонила голову к стене, чувствуя жуткую слабость, закрыла глаза, и весь мир поплыл перед глазами, утягивая её за собой в чёрную пустоту. Странные звуки пытались пробиться сквозь ватное пространство, какие-то всполохи синего зарева блестели на границе сознания, а потом окружающий её вакуум пронзила дикая боль и всё затихло, пульсировала только темнота.
***
Каждый вечер Настя засыпала, ещё не донеся головы до подушки, и каждое утро просыпалась с рассветом, когда солнце ещё только натягивало золотую струну на востоке. Сегодня дневное светило пряталось за серыми тучами, из которых нудно пел мелкий дождь, и Настя, побродив по кухонному пространству, без энтузиазма стала собираться на работу. Она чувствовала, как безумно устала, но сейчас, когда она убедила Еремея, что нужно полностью переделать и сам ресторан, и концепцию, чтобы вылезти из консервативных понятий об общепите, у неё прибавилось работы.
Насте было интересно рулить процессом, непривычной, правда, была роль стервы, но ей приходилось носить такую маску, иначе окружающие почему-то переставали работать, а ещё её несколько смущала слишком бурная личная жизнь. Еремея она видела ежедневно, хотя раньше, как она слышала, он нечасто появлялся в городе и все вопросы предпочитал решать, сидя в своём загородном доме, больше похожем на замок.
– Привет. Пожрать есть чего?
Чужой голос вывел Настю из раздумий, она обернулась на человека и сначала даже не сразу поняла, о чём он её спрашивает. Потом вспомнила, что постояльцев нужно кормить, а пока она не нашла дельного человека, Настя сама жила в Катиной квартире и занималась прежними обязанностями.
– Да. Приходи через десять минут, я завтрак сделаю.
– Слышь, – сверкнул глазами мужчина, – а ты тут тока готовишь и убираешь или другие услуги оказываешь? – игриво спросил он.
– Для других услуг могу выдать список мест, где вас с удовольствием примут. Завтрак будет через десять минут. – отрезала Настя, посмотрела на часы и принялась быстро жарить яичницу и варить кофе.
Вдруг в квартире раздался звонок и мужичок, стоящий в коридоре, кинулся открывать. Настя, вытирая руки, вышла на звук громкого голоса и сейчас увидела, что в дверях высится её босс и любовник и сверлит взглядом постояльца. Еремей постоял ещё секунду, потом резко развернулся, и Настя только услышала, как скоро он спускается по ступеням. Мизансцена показалась девушке странной, и она, набрав номер телефона, услышала в ответ только короткие гудки.
– Ничего не понимаю. – покачала она головой и крикнула. – Идите завтракать. Всё на столе. – она вздохнула и тише уже добавила. – Нет, нужно срочно кого-то найти на эту шикарную должность.
Приехав в ресторан, Настя с удовольствием увидела, что вчерашние праздношатающиеся рабочие, после того как она устроила им дикую сцену, сегодня уже вовсю работают, причём делают это очень хорошо. Пройдя в бар, девушка заказала себе кофе и присела в уголке, чтобы выбрать ткани для обивки мебели и подумать над тоном стен: затянутое в красный бархат пространство казалось отвратительным, слишком помпезным и было абсолютно вне формата времени и моды.
Разложив палетки, оставленные дизайнером, Настя услышала, как в бар кто-то вошёл, и увидела, что к стойке прошествовал Еремей, он, видимо, не заметил её, потому что даже не подошёл и, подозвав бармена, приказным тоном потребовал бутылку виски и стакан. Девушка со своего места наблюдала, как мужчина, который был чернее тучи и пасмурнее дня за окном, налил себе чуть ли не до краёв и стал медленными глотками пить. За время их знакомства Настя видела, что Еремей пьёт алкоголь всего несколько раз и то, это был бокал вина или коньяка, да и то на самом дне и один за вечер.
– У тебя всё хорошо? – Настя неслышно подошла к нему сзади и, обойдя мужчину, остановилась перед ним.
Еремей смерил её взглядом и, сделав изгоняющий жест бармену, вдруг легко поднял Настя на руки и усадил на стойку.
– У меня всё плохо.
– Что случилось? Может, я могу помочь?
– Я еле сдержался, чтобы не убить мужика с утра у тебя в квартире.
И до Насти медленно стала доходить причина утреннего инцидента.
– Какого мужика? Я уволила девушку, которая смотрела за квартирой. А так как я живу в одной из комнат, то пока присматриваю за порядком и готовлю постояльцам. – улыбнулась Настя. – Найду работницу, перестану контактировать с постояльцами.
Еремей поднял голову и увидел, как над ним склоняется лицо девушки, как смешно скачут рыжие кудряшки в такт её словам, и как улыбаются бесконечно красивые глаза.
– Ты сделала меня слабым. Ты сделала меня уязвимым. Я давно так не злился как сегодня утром. – обречённо сказал он. – Меня ребята ввели в курс дела аккуратно. Все вокруг видят, как я к тебе отношусь, даже жена забеспокоилась, завтрак с утра сделала. – он вздохнул. – Все видят, что я тебя люблю. – он прижался губами к её руке. – А я даже не удосужился поинтересоваться, где ты живёшь. Моя женщина живёт в комнате с залётной гопотой. – он пожал плечами. – До тебя доходит смысл сказанного? Моя! – он сделал ударение на этом слове. – То есть ты летишь по первому моему звонку ко мне, а я даже не спросил, где ты живёшь. Я настолько сосредоточен на себе, что если бы тогда пацаны до тебя здесь не докопались, – он обвёл помещение бара рукой, – то я бы, наверное, даже не знал, что ты на меня работаешь, чтобы долги отдать, причём не свои. И это, – он зло выругался, – меня так бесит. Поехали! – он резко встал, снял Настю со стойки и, поставив на ноги, потащил за собой.
– Куда мы? У меня несколько встреч запланировано. – теряя на бегу туфли, которые еле успела надеть, проговорила Настя.
– Подождут! – гаркнул Еремей.
Через несколько минут они уже мчались в сторону Пресненской набережной, Еремей с кем-то говорил по телефону, а Настя быстро отменяла все встречи, потому что ей казалось, что вряд ли она сегодня попадёт в офис снова.
Осознание того, куда они неслись с такой бешеной скоростью, дошло до Насти в тот момент, когда впереди замаячила вывеска «ОФИС ПРОДАЖ». Девушка даже затормозила, она поняла, что Еремей собирается выбираться из глубины своего отчаяния посредством покупки квартиры, причём для неё и чуть ли не в самом дорогом месте столицы.
– Не надо. – проговорила Настя. – Что ты хочешь сделать?
– То что должен был давно сделать. – рявкнул Еремей и открыл дверь.
Навстречу им поднялась тонкая ветвь девичьей фигуры и проговорила бархатным голосом:
– Здравствуйте. Вам назначено?
– Нет! – воззрился на неё Еремей. – Но я сегодня хочу купить квартиру и поэтому думаю, мне не придётся ждать.
Настя, конечно, знала, что деньги открывают многие двери, но сегодня утром она даже не догадывалась, насколько молниеносно крупные финансовые вливания могут перенести её из крохотной двушки в шикарные апартаменты собственной квартиры в сердце Москвы.
Мечты сбываются! Так Настя думала, пока ходила по квартире и еле касалась стен, столов, роскошной обивки мебели и смотрела сквозь огромные окна в пол на простирающийся вид.
– Куда поедем отмечать? – спросил Еремей, подходя к ней сзади илицом закапываясь в рыжую паутину волос.
– А можно здесь? – тихо спросила Настя и добавила. – Дома. Только давай сами за продуктами сходим. Точнее, просто закажем, а я приготовлю ужин.
– А ты умеешь готовить? – изумился Еремей.
– Вот видишь, нам ещё и познакомиться нужно. – расхохоталась Настя, развернулась, бросилась ему на шею, и приготовление ужина отодвинулось на неопределённое время. Вечером, когда на кухне кипела работа, ароматно жарилось мясо, в кастрюльке булькали овощи, а в холодильнике охлаждалось вино, раздался звонок. Еремей долго слушал чей-то сбивчивый голос, мрачнел, а потом, положив трубку, притянул к себе Настю и произнёс.
– Прости, ужин придётся отложить, на несколько дней. У меня некоторые проблемы, я сейчас уезжаю.
– Могу как-то помочь? – спросила Настя.
– Нет. Я должен ехать один. – Еремей взял её за подбородок и подняв нежно прильнул к её губам. – Приеду и устроим пир горой.
Оставшись в одиночестве, девушка огляделась, быстро навела чистоту и вслух сказала:
– Ну не пропадать же новоселью.
Настя быстро сервировала себе поднос с закусками, достала из прохладных недр винного холодильника бутылку и, выйдя на террасу, с которой открывался захватывающий дух вид, присела за низкий столик.
Смотря на закат сквозь тонкие стенки бокала, Настя не могла поверить, что всё это происходит с ней. Девушка встала, подошла к перилам и подставила лицо ветру, который к вечеру разогнал дождевые тучи и сейчас пытался подольше удержать солнечный диск, купавшийся в розовом цвете заката. Повернув голову направо, Настя разглядела кусочек другой террасы и увидела, что там тоже наслаждается вечерним видом женщина, и улыбнулась, когда та обратила на неё внимание. Настю переполняло счастье, и она помахала рукой, а потом приглядевшись даже сначала не поверила своим глазам. На соседнем балконе отдыхала подруга её соседки, которой Настя должна была позвонить по приезде в Москву, но события давно минувших дней помешали той встрече.
– Юля, это ты? – проговорила Настя, но ветер растрепал слова и унёс обрывки в наступающую ночь, а сидящая на той террасе Юля, не увидев, что к ней обращаются, ушла в квартиру.
Настя быстро собралась, спустилась и спустя некоторое время уже стояла вместе с консьержем перед дверьми Юлиной квартиры.
– Мы, конечно, предупредили обо всём по телефону, но вы извините, я лично должна убедиться, что встреча желанна обеими сторонами.
– Не беспокойтесь. Я Юлю очень давно знаю.
Когда дверь открылась, то Юля не сразу поняла, что перед ней стоит именно та Настя, которую она прекрасно помнила. Именно та Настя, которая в морозы торговала рыбой, мясом и вообще чем угодно, лишь бы помочь семье заработать немного денег, после того как отец потерял работу. Именно эта Настя нашла в их городке человека, кто избил до смерти беззащитного ветерана-инвалида и предала имя убийцы огласке. Юля смотрела на девушку и даже не верила своим глазам, потому что мостик, что связывал с родным городом, уже давно утонул где-то на задворках воспоминаний. Юля старалась не возвращаться туда, а просто вызывала мать к себе.
– Какими судьбами? – Юля, облокачиваясь на костыль, подалась вперёд, и Настя обняла её. – Я спрашивала Свету, где ты, но она сказала что-то неопределённое.
– Прошу прощения. – прервала поток приветствий девушка-консьерж. – Я так понимаю, что встреча желанна?
– Безусловно. Всё хорошо. Спасибо. – чуть ли не хором ответили девушки и зашлись в радостном смехе.
Провожатая удалилась, а Юля, глянув на Настю, произнесла:
Читать бесплатно другие книги:
