Сломанный лёд – 3 Карташева Мария

Глава 10

Разлепив глаза, Юля поняла, что в голове висит густой туман похмелья, рот наполнен гарью от вчерашнего застолья, а тело перестало слушаться, и даже малейшее движенье было пыткой. Радовало одно! Юля была дома, а это значило, что она всё-таки вернулась от Насти и ночевала у себя.

Кое-как свесив ноги с кровати, девушка встала, облокотилась о тумбочку и поднявшись пошлёпала в ванную комнату. Юля подумала о том, что ещё никогда в жизни не просыпалась в таком состоянии. Даже после выпускного, когда они с классом пили спирт из гранёных стаканов в подъезде. Ну так, для остроты ощущений и, чтобы почувствовать себя совсем взрослыми.

Выйдя в коридор, девушка больно царапнула мизинцем об осколок цветного стекла, поморщилась и, отдёрнув ногу, удивилась тому, что на блестящей поверхности полового покрытия валяется разбитая ваза. Причём Юля даже не могла сообразить, откуда эта вещь взялась.

– Видимо, погуляли на славу. – вяло произнесла она и шагнула в ванную комнату.

В следующую секунду, несмотря на боль в ноге, Юля вылетала наружу, чувствительно ударилась спиной о косяк и остановилась не в силах оторвать взгляд от увиденной картины. Девушка часто дышала, сжимала на груди халат, пытаясь унять тошнотворное чувство и отчаянно бьющееся сердце. А испугаться было чего! Белоснежные стенки джакузи были заляпаны кровью, большое, во всю стену, зеркало обезображено морщинами трещин, на полу валялся чей-то ботинок. Девушка ещё несколько минут стояла в коридоре, пытаясь сообразить, что произошло и найти в себе силы двинуться с места. Аккуратно переместившись на кухню, Юля нашла свой телефон и, набрав номер, выпалила без предисловий:

– Алё! – хрипло произнесла она. – Мила, это я! Ты можешь ко мне приехать?

Она даже не могла заставить себя встать и проверить остальную часть квартиры, ей мерещились звуки, даже казалось, что кто-то дышит за стенкой, и когда тишину сломал звонок от консьержа, то Юля даже подпрыгнула от неожиданности.

– Я приехала настолько быстро, насколько смогла. – проговорила Мила, входя в квартиру. – Что случилось?

– Загляни в ванную. – сдавленно сказала Юля.

Мила, пожав плечами, распахнула дверь, лицо её побледнело, и она отступила на шаг назад.

– Что здесь произошло?

– Я не знаю. – Юля покачала головой и, прихрамывая сильнее обычного, пошла на кухню. – Я вчера была в гостях, потом пришла домой и легла спать. Я ничего не помню.

Мила аккуратно прикрыла створку двери и вздохнув прошла вслед за Юлей.

– Ты что, совсем ничего не помнишь? – Людмила достала с полки стакан, налила воды из крана и подошла к Юле. – Нужно вызывать полицию. Здесь явно что-то произошло. Но если учесть, что ты не умывалась на ночь, – она кивнула на размазанную по лицу Юли косметику, – это могло произойти как в твоё отсутствие, так и… – она не закончила фразу, а лишь развела руками и тяжело вздохнула. – А у кого в гостях ты была?

– В этом доме купила квартиру девушка из моего города. Я её прекрасно знала всё детство, мы общались вплоть до моего отъезда.

– В этом доме? Девочка из твоего городка купила здесь себе квартиру? – Мила подняла брови. – Напомни, ты родом из Монте-Карло?

– Хватит язвить. Мужик ей купил.

– А чего тогда так напились-то? До беспамятства. – Мила набрала на телефоне службу спасения и пока ждала ответ, продолжила. – Нужно посмотреть как она. Скажи мне номер квартиры, я попрошу консьержа проверить.

Юля сидела совершенно опустошённая произошедшим, она смотрела, как квартира наполняется чужими людьми, как искоса на неё поглядывает бледная девочка-консьерж, как полушёпотом Мила разговаривает с оперативно прибывшей группой.

– Здравствуйте. – напротив Юли присел молодой долговязый мужчина. – Меня зовут Сомов Андрей Николаевич, я из следственного комитета. Расскажите, пожалуйста, что случилось.

Юля долго смотрела на него, словно не понимая о чём он её спрашивает. Потом девушка тряхнула головой и проговорила:

– Да не знаю я. Была в гостях, как вернулась, не помню, утром пошла в ванну, а там… – Юля развела руками и покачала головой.

– Простите за вопрос. Вы часто употребляете? – молодой человек внимательно на неё посмотрел.

– Нет. Я пью алкоголь очень редко и то, бокал-другой вина, и всё. Так было и в этот раз.

Юлю начинала злить вся ситуация и очень хотелось остаться в одиночестве, но избавиться от людей в своей квартире она не могла и уйти пока тоже не получалось. Девушка чувствовала, как жёстким узлом крутит желудок, немеет нога и где-то в ушах колотится сердце. Юле стало не хватать воздуха, она попыталась что-то сказать, но лишь безмолвно распахнула рот, и после этого мир погрузился во тьму.

Очнувшись уже на диване, она смотрела, как возле неё хлопочет мужчина в форме сотрудника «скорой помощи», перевела взгляд на Милу, стоящую поодаль и с кем-то разговаривающую по телефону и, почувствовав острый приступ тошноты, зажала рот рукой, тихо крикнув перед этим:

– Тазик!

Мила, быстро оборвав диалог, побежала на кухню, вытряхнула из мусорного ведра на пол всё содержимое, оперативно вернулась, но Юлю уже полоскало на пол, на новый жёлтый с красивыми синими узорами ковёр и на блестящие ботинки стоящего рядом доктора.

– Уборщицу позовите! – Мила глянула на искажённое ужасом лицо девочки-консьержа. – Вы, кстати, узнали, как там девушка, у которой она в гостях была?

– Да, да, – тонким голосом проговорила барышня, поминутно поправляя светлые пряди, выбивающиеся из гладко уложенной причёски, – я утром её видела и сейчас звонила. У неё всё хорошо.

– Тогда бегите за уборщицей. А то сейчас нам всем дурно станет. – Мила выдохнула, распахнула окно и впустила в комнату свежий ветер.

Юля лежала на диване в совершеннейшем изнеможении, слушала, как медленно бьётся её сердце, покрывалась холодным потом и даже не могла думать. Ей было больно от прикосновений врача, мерившего давление, снова тошнило и стало казаться, что мир вокруг затухает.

– Коля, – вздохнул доктор, обращаясь к санитару и глядя на тонометр, – неси носилки. Похоже, у нас сильное отравление.

Мила, стоявшая рядом, услышала врача, повернулась к нему и проговорила:

– Вы её в больницу хотите везти, что ли?

– Я-то хочу домой и спать. Сутки на выезде. А вот ей нужна срочная госпитализация, здесь я могу оказать экстренную помощь. Но ей необходим стационар. Она чем-то сильно отравилась. Наркоманка? – блеснул белками, покрытыми красной сеточкой усталости, пожилой мужчина.

– Я за ней не везде хожу, конечно, но Юля никогда не была замечена. Она даже с любимым мужчиной рассталась из-за его пристрастий.

Доктор что-то написал в бланке стремительным, убористым почерком, пожал плечами и сказал, подошедшему с мягкими носилками санитару:

– Коля, глянь в холодильник. Так ребятам будет проще понять, что с ней. Может грибы какие-то или рыба просроченная. Нехорошее у неё отравление.

Санитар, первый раз попавший в такие хоромы, с удовольствием побежал выполнять поручение, рассматривая по дороге квартиру. Перебрав взглядом полупустые прохладные недра огромного агрегата, он захлопнул дверцу и с завистью огляделся.

– Живут же люди. – проговорил он вслух и сделал шаг назад.

Под подошвой мальчишки что-то хрустнуло. Коля замер, но увидев, что это всего лишь разбросанный по полу мусор выдохнул. Было бы смешно приехать на вызов и разбить какую-нибудь дико дорогую дизайнерскую вещь, чтобы потом не на институт деньги откладывать, а на погашение долгов. Подняв грязноватую подошву кроссовка, Коля увидел, что на пол съехали частички коричневого стекла, которые при ближайшем рассмотрении оказались осколками ампулы.

– Дядя Боря, – Коля появился в проёме двери и проговорил, – слышьте, там мусорка на полу, так там ампула какая-то валялась. Я её раздавил, правда. Может, она кололась чем?

Из ванной комнаты, куда недавно направился подъехавший криминалист, раздался возмущённый густой бас:

– Не трогайте ничего, ради всего святого! – отдуваясь и пыхтя появился тучный мужчина и, снимая резиновые перчатки, измазанные в крови, проговорил. – Ну что там такое? Ну что вы ползаете по всей квартире? Андрей! – зычно крикнул он следователя. – Ну Андрей, ну ты хоть следи за всеми. – он расстроенно покачал головой и добавил. – Есть здесь кто-нибудь, кто кроме хозяйки квартиры в разуме?

– Я в разуме! – всё время раздражённого монолога Мила стояла рядом и терпеливо ждала, когда криминалист наконец закончит гневаться. – Я продюсер и представитель хозяйки квартиры.

– Ах вот оно как! Продюсер! – взмахнул руками мужчина. – Вам на площадках ваших мало игр?

– Не совсем вас понимаю. – подняв брови, проговорила Мила.

– Ванна залита вашей киношной кровью. Качество, наверное, высокое, но это не натуральная кровь. – проговорил он и глянул на стоящего рядом Колю. – Ну что, вандал, покажи мне, где ты наследил.

Криминалист присел перед лужицей частичек мелкого стекла, озадаченно почесал в голове и вздохнув проговорил:

– Вот сейчас соберу всё и на анализы. Что это было так с кондачка и не скажешь. Но однозначно – фармацевтика.

Юля сквозь стены слышала разговор, её тело пылало, девушке казалось, что она растворяется в пространстве, плывёт и вдруг вслед за расслаблением все её мышцы словно свело судорогой. Она пыталась кричать, но горло перехватило удушье, Юля чувствовала, как бьётся её голова о край дивана и снова провалилась в беспамятство.

– Коля, твою мать, – зарычал доктор, – у неё судороги! Купирую! – он быстро проколол остриём иглы резиновую пробку флакона, ввёл Юле лекарство и, как только она обмякла, сразу приказал грузить на носилки.

Мила так и осталась стоять на месте, потому что следственная группа всё ещё работала и её попросили не уходить до момента дачи показаний.

– Людмила… – сидевший перед ней следователь заглянул в паспорт.

– Можно просто Людмила, – девушка поняла, что он силится вспомнить её отчество. – Вы мне можете сказать, что происходит?

– Ну я же не экстрасенс. – развёл руками мужчина и вздохнул. – На сегодняшний день мы имеем возможную потерпевшую. Я честно даже и потерпевшей по большому счёту назвать её не могу. Сейчас, чтобы усилить эмоциональную составляющую, народ способен такую дрянь есть и пить, что страшно становится. Может, и ваша подруга решилась на эксперимент и потом камлала здесь в ванной, а утром, конечно, ничего не вспомнила и просто испугалась.

– Может и так. А есть ещё вариант, что она не пьёт и не употребляет наркотики. – серьёзно проговорила девушка. – И она серьёзная актриса. И очень ответственная, хотя вы, наверное, думаете, что все представители шоу-бизнеса сплошь алкаши и наркоманы. – Мила вздохнула. – Но в случае с ней могу поручиться, что всё вот это, – она указала в сторону ванной комнаты, – сделала не она.

– Ну, значит, будем разбираться. Хорошо, что всё это бутафория и никто не пострадал. – следователь захлопнул папку.

– Кроме хозяйки квартиры. – уточнила Мила.

– Я имею в виду, хорошо, что здесь трупа нет. – мужчина вздохнул и поднялся. – Вот мой номер телефона. Нужен буду, звоните.

Мила дождалась, пока все, включая уборщицу, покинут квартиру, тщательно заперла дверь и, выйдя на улицу, села в свой автомобиль. Девушка несколько минут раздумывала, потом набрала номер и кратко проговорила:

– Нужно встретиться.

Когда всё затихло и безлюдные коридоры здания снова погрузились в респектабельную тишину, в конце одного из проходов появился человек. Он уверенно двигался по лабиинтам переходов, пока не достиг этажа, где располагалась Юлина квартира. Осторожно открыв дверь, мужчина быстро прошёл на кухню, резко открыл отсек, где должно было стоять мусорное ведро, и застыл, увидев его отсутствие. Выпрямившись и, оглядев блистающую свежей чистотой квартиру, незнакомец развернулся и вышел. Проходя мимо охранников, он услышал, как переговариваются дежурный и мужчина в форме электрика.

– Константин Иванович, зря прервались на работу. – язвительно сказал сотрудник охранного агентства. – Камера снова работает. Ты бы ещё дольше шёл.

– Вот тебя, как моим начальником сделают, так сможешь рот раскрывать. – оскалился электрик и развернувшись ушёл.

***

День расцветал за окном больничной палаты ярким солнцем, снаружи доносились звуки оживлённой городской суеты, а из больничных коридоров слышались бодрые разговоры врачей и суетливые шаги медсестёр, выполняющих распоряжения. Катя уже давно проснулась, но лежала, не открывая глаз. Ей казалось, что голова при малейшем движении разваливалась на мелкие кусочки, тело ныло, а в животе была битва. А ещё очень хотелось пить, Катя бессильно шарила по высохшему нёбу языком и судорожно пыталась сглотнуть слюну, но потом проваливалась в сон.

– Здравствуйте. – сквозь ватное пространство пробился негромкий мужской голос. – Екатерина Васильевна, вы слышите меня? – горевшее жаром лихорадки запястье Кати обхватила прохладная мужская рука, доктор взглянул на часы и несколько секунд стоял, прислушиваясь к биению пульса. – Екатерина Васильевна?! – настойчиво позвал врач, присаживаясь рядом на табурет.

– Да. – слабо ответила Катя. – Я пить очень хочу.

– Да, конечно. – доктор привстал, взял с тумбочки бутылку с водой и налив в кружку, подложил под голову Кати руку. – Только понемногу. Аккуратно.

Катя почувствовала на губах долгожданную влагу, сделала несколько глотков и ей показалось, что она провернула невероятно сложную работу. Желудок громко ухнул, внутри разлилась изжога, и Катя без сил опустилась на подушки.

– Что случилось? – запинающимся языком спросила женщина.

– Вы были беременны.

– Была? – сразу спросила Катя. – Как это была?

– К сожалению, беременность была внематочной и, – доктор замолчал, а потом продолжил, – Екатерина Васильевна, у нас был выбор спасать вас или вашу репродуктивную систему. Но без вас она всё равно не смогла бы функционировать.

– Простите, мне так плохо. Можете попроще сказать. – каждое слово доктора отзывалось в Катиной голове дикой болью.

– Вы больше не сможете иметь детей. – доктор достал несколько бланков и положив их на папку, глянул на Катю. – У нас не было возможности подписать с вами бумаги до оперативного вмешательства, но это необходимо сделать сейчас. Только одна ваша подпись. – он вложил в слабые пальцы женщины ручку. – Здесь и здесь. Великолепно. – мужчина встал и проговорил. – Сейчас придёт ваш лечащий врач и всё объяснит ещё раз.

Катя, безумно уставшая от недолгого разговора, мгновенно уснула и открыла глаза, только когда над городом уже кружил вечер. Почувствовав себя немного лучше, она попыталась привстать, но низ живота скрутило болью, и Катя охнув снова легла. Повернув голову, женщина заметила, что вторая койка в двухместной палате уже была занята, хотя с утра там никого не было. Там лежала бледная женщина, под глазами её чернели тени, руки бескровными нитями лежали поверх одеяла, и о том, что она жива, можно было догадаться только по прерывистому дыханию. Глянув на трубку, тянувшуюся от капельницы к своей руке, Катя прикрыла глаза и попыталась вспомнить, о чём недавно шёл разговор. Она помнила, что разговор был крайне неприятный, но никак не могла уловить смысл.

– Проснулись? – в двери тихонько прошла молоденькая медсестра. – Сейчас дежурного доктора позову. Я вам обезболочку поставила, так что не так плохо будет.

– Спасибо.

Сестричка подошла ко второй пациентке, покачала головой и развернувшись пошла на выход.

Дальнейший вечер для Кати прошёл в сумбурном объяснении врача, после которого на сердце словно упал тяжёлый камень, в слезах, роняемых в подушку и в рвущем душу отчаянии, потому что Катя никак не могла понять, почему с ней происходят в последнее время такие страшные вещи.

– Привет.

Очередной визит был единственным светлым моментом, потому что пришла Вика. Сочувственно улыбаясь, подруга присела рядом, осторожно погладила Катю по руке и проговорила:

– Предупреждая твои расспросы. Дети дома, с ними всё хорошо, потому что с ними моя мама. И будет столько, сколько понадобится. – Вика покосилась на соседнюю койку и ещё понизила голос. – Ну мать, ты нас напугала. Хорошо, хоть медики оперативно приехали.

– Я ребёнка потеряла. – проговорила Катя.

– Да знаю, – Вика махнула рукой, – о себе сейчас думай. Ты, как поплыла, я чуть не чокнулась. Антошка твой, молодец, они с Зойкой выбежали из комнаты, когда ты рухнула, он всё увидел и её обратно увёл. Сказал: «Тётя Вика, помогите маме, а я за сестрой пригляжу!».

– За что мне это всё?! – прикрывая глаза, проговорила Катя. – Я как в аду живу в последнее время.

– Кать, значит, будем выбираться. Если сейчас задумываться и перемалывать всё произошедшее в голове, то лучше не будет.

Ещё несколько будничных и похожих на ободряющие фраз и Вика ушла. Екатерина была даже рада, потому что она смертельно устала и сейчас хотелось только одного, просто заснуть и по возможности проснуться, когда все проблемы отступят.

– Вы же Екатерина Вельга? – донёсся вдруг слабый голос с другой кровати.

Катя приоткрыла глаза и, повернув голову, наткнулась на горящий уголь взгляда незнакомки, проведшей в бреду последние два часа.

– А мы знакомы?

– Я Юля, вы как-то работали в бухгалтерской фирме и помогли мне с бумагами. Помните? – ломая сухие, бескровные нити губ, еле слышно проговорила девушка.

– Точно. – Катя приподняла ладонь в знак приветствия. – А с вами что?

– Не знаю. Говорят, отравилась. Ничего не помню.

В следующую секунду дверь распахнулась, стремительным вихрем ворвалась Мила и оглядевшись ринулась к кровати, где лежала Юля.

– Еле отыскала тебя в этой богадельне. Почему тебя сюда засунули? – она брезгливо оглядела свеженький ремонт двухместной палаты. – Ладно, я сейчас с этим разберусь. Нужно переместиться куда-то в нормальные условия.

– Не нужно. Мне так плохо, что я даже шевелиться не могу. – проговорила Юля. – Что там случилось?

– Никто пока не знает. Завтра с самого утра буду следователей теребить, но эксперт сразу сказал, что кровь киношная. – Мила развела руками. – Ты точно одна вчера вернулась? Ну я не знаю, может быть, с кем-то по дороге познакомилась и пригласила в гости?

Юля молча смерила её взглядом и вздохнув спросила:

– Где? В коридоре? – Юля почувствовала новый приступ тошноты и скривилась. – Я прошу тебя, давай оставим все разговоры. Мне и правда очень плохо.

– Ладно, я пошла. У режика, кстати, истерика. Но по-моему, он проникся тобой ещё больше. Он вообще таких любит. – Мила покрутила рукой у головы.

– Каких? – Юля посмотрела на неё с нескрываемым раздражением.

– Которые всё время куда-то вляпываются. – отрезала Мила. – Я пошла поклоны инвесторам бить. Скажу, что у нас опять форс-мажор.

Катя молча слушала весь разговор и, когда посетительница ушла, проговорила:

– Доктора позвать? Что-то вы совсем бледная.

– Не нужно. Просто она меня достала. – Юля попыталась изобразить улыбку. – Вроде приятная, милая и очень прогрессивная, но порой так раздражает. Хотя без неё, я вряд ли бы продолжила работать в шоу-бизнесе. – тяжело вздохнув, Юля продолжила. – Я безумно устала. Вы знаете, мне кажется, что моя жизнь катится куда-то под откос, и всё это при моей славе, деньгах и остальных якобы радостях жизни.

Несмотря на слабость и тянущую желудок боль, Юля говорила и не могла остановиться, она словно срывала чёрную плесень, богто разрастающуюся в её пространстве и разъедающую душу. Ей казалось, что становится даже легче дышать.

– А вы здесь почему? – наконец, спросила она. Но не из вежливости, как сделала бы раньше, спохватившись, что говорит только о себе, Юле и правда было беспокойно. Екатерина ей показалась счастливой, гармоничной личностью, а у таких людей ведь не должно быть проблем.

Но когда Катя закончила свой рассказ, который осветил отрезок времени от вчерашнего вечера до момента встречи двух женщин ещё там в бухгалтерском бюро, Юля даже не знала, что сказать. Они обе молча лежали в наступающей ночи, каждая переживая своё горе, ломаясь от боли пережитого и силясь понять, почему судьба к ним так несправедлива.

***

Вечер ярко плескался вывесками витрин, ласкал слух разноголосыми мелодиями, танцевал с весёлой молодёжью на палубе проходящего по реке кораблика и манил Настю за собой. Девушка, закончив дела, решила прогуляться по городу, так как делала это раньше, хотя сейчас на такие маленькие путешествия у неё просто не оставалось времени, а порой и сил. Она шла по набережной и вдруг ей остро захотелось посидеть где-то в одиночестве и оказаться той, кем Настя была раньше – просто девчонкой.

Ведь, по сути, у неё даже не было времени разобраться в себе, рассмотреть свои чувства к Еремею и оглянуться вокруг. За короткий срок она со сверхкосмической скоростью превратилась из приезжей за счастьем девушки в любовницу главы одной из крупнейших преступных группировок! Такой сценарий своей жизни Настя даже не рассматривала. Но сейчас она понимала, что не сможет отказаться от этого, потому что влюбилась. И если ей когда-то могло показаться, что она прониклась чувством к молодому человеку, внезапно, буквально на мгновенье появившемся в её жизни в магазине и так же стремительно исчезнувшем, то теперь Еремей стал для неё целым миром, и она просто закрыла глаза на его жизнь вне их отношений.

Телефон всколыхнулся сообщением, Настя остановилась, глянула на экран и поняла, что охрана её потеряла. Конечно, в её положении было глупо срываться с места и бродить по ночному городу, ведь став одним из звеньев цепи, Настя приняла на себя определённые обязательства.

– Алло, – Настя набрала номер, – что-то случилось? Я нужна?

– Еремей просил прибыть в ресторан. – буркнул в трубку Глеб и отключился.

Настя пожала плечами и подумала, что всё-таки она сделала неверный выбор, когда буквально заставила молодого человека работать на неё. Такой никогда не прикроет спину, а наоборот, услужливо поднесёт кинжал врагу в нужный момент. Нужно было всё-таки сделать так, как попросил Еремей, и с намерением всё исправить Настя вызвала такси.

Разбирая по полочкам свои мысли и планируя завтрашний день, девушка присела на заднее сиденье и, включив смартфон, принялась расписывать задачи. Усталость целого дня, особенно навалившаяся из-за вчерашних посиделок и короткого сна, давала о себе знать, и девушка, убаюканная ездой, задремала. Когда она очнулась ото сна, то за окнами была сплошная темнота, и дорогу освещали только автомобильные фары, зигзагами елозившие по неровной дороге.

– Стойте! – вскрикнула девушка, пытаясь открыть намертво закрытую ручку автомобильной двери. – Куда вы меня везёте?

 Настя стала шарить руками по сиденью, пытаясь в темноте найти свой телефон, но он пропал. Девушка дрожащими руками раскрыла сумку и, выхватив второй аппарат, дрожащими пальцами стала тыкать в кнопки телефона, но как только экран засветился, водитель резко нажал на тормоз и, развернувшись к Насте, проговорил:

– Выбрось телефон в окно! Сейчас же!

Настя увидела, как ей в лицо целится дуло пистолета и как раз в этот момент в мобильнике послышался голос. Это ответил абонент, которого она вызывала.

– Твою же… – прошипел водитель и одним махом выскочил на улицу.

Мужчина тяжело оббежал машину, рванул Настину дверь и, буквально ломая ей руку, вытащил наружу. Он с силой ударил рукояткой пистолета по мобильнику, что-то сунул Насте в руку и проговорил:

– Беги в лес! Не останавливайся и ни в коем случае не стой! Просто беги! Они точно будут здесь с минуты на минуту. Если пойдёшь прямо, то через пять километров найдёшь избушку. Отсидись там несколько дней.

Он хотел что-то добавить, но вдалеке на дороге действительно появились огни фар, мужчина толкнул Настю в ближайший кустарник, а сам прыгнул в свой автомобиль и, вдавив педаль газа, стал быстро удаляться.

Девушка, больно ударившись при падении, лежала неподвижно на земле, пытаясь осознать произошедшее. Настя никак не могла унять бешеный гон сердца, распутать узы страха на своём горле и подняться. Но то, что произошло в следующую секунду, заставило Настю замереть на месте и даже не дышать.

Там, где она находилась, была прекрасна видна дорога и едущие по ней тени машин. Вдруг тот автомобиль, в котором она недавно ехала, ярко загорелся, словно зажжённая свеча. Он подлетел вверх, тяжело рухнул на полотно грунтовки, и новый взрыв навсегда сломал железное тело. Настя как заворожённая смотрела на эту картину, потом опомнилась и пригибаясь, чтобы оставаться в тени деревьев, понеслась во весь опор через тёмную гущу леса в том направлении, которое ей показал водитель.

Обдирая руки, лицо, шею и раздирая в лохмотья одежду, девушка неслась сквозь бурелом, не помня себя от страха. Только преодолев приличное расстояние и чувствуя, что ноги стали свинцовыми от долгого бега, она на секунду остановилась и прислушалась. Вокруг висела тихая, звенящая комарами тишина, где-то одиноко тянула ночную песню птица, слева легко хрустнула ветка, но погони за ней точно не было. И сейчас Настя осознала, что она совершенно одна в неизвестном ей массиве, вполне возможно, населённом дикими животными, и куда ей двигаться дальше, она не представляла.

Паника жёсткой рукой перехватила ей горло, стала выстилать дорогу слезам и чувству абсолютной беспомощности, но Настя прекрасно понимала, что если сейчас она даст слабину, то точно останется здесь и больше никогда не выберется на свет. Оставив на потом попытку осознать произошедшее, девушка вздохнула, размазала по открытой шее и лицу комариную стаю, налетевшую на нежданное угощение, и упрямо пошла вперёд. Мужчина в машине указывал именно в этом направлении, а она, пока бежала, точно не сбилась, а значит, нужно двигаться дальше. Хотя делать это в густой лесной темноте было крайне проблематично, не считая того, что, как только Настя прислушалась, лес мгновенно отозвался шорохами ночной жизни, безумно пугавшими девушку.

Настя, спотыкаясь о коряги, обросшие мхом пни и поминутно проваливаясь в ямки, поплелась вперёд. Она уже дрожала от холода, вся исчесалась от укусов следовавших за ней насекомых и готова была кричать от ужаса, когда лица неожиданно касалась ветка или к волосам мягко прилипала паутина, как деревья расступились, и она оказалась перед домом, темневшим пробоинами окон. На её счастье, ветер расчистил небо от набежавших туч, и теперь луна стала лучшим другом, потому что ярко заливала пространство серебряным светом и можно было различить очертания окружающего мира.

Остановившись, девушка почти перестала дышать и прислушивалась к тому, что происходит вокруг, потом вышла из-за кустов и осторожно приблизилась к невысокой лесенке. Домишко был явно построен давно, но за ним кто-то следил, потому что лестница была крепкая, небольшое крылечко даже не скрипело, и перед ним лежал потёртый коврик. Настя приложила ухо к шершавому полотну двери и попыталась понять, есть кто-то внутри или там пусто. Но звуков никаких не было, и она отважилась войти, пока её заживо не сожрали комары, ряды которых с каждой минутой пополнялись. Дверца поддалась легко, Настя переступила порог, и вдруг в глаза ей ударил неяркий свет от светильников, сработавших на движение. Она остановилась в растерянности от внутреннего убранства, которое было абсолютно жилым. Маленькая кухонька, заботливо накрытый клеёнкой стол у окна, небольшой топчан у стены, застеленный пледом. Настя подошла к буфету, на котором стоял бумажный пакет с торчащим из него упакованным хлебом и хвостами колбасы и оторвала прикреплённую к авоське записку.

«Настя – это безопасное место. Витя должен был передать тебе телефон. С него можешь смело звонить, тебя никто не выследит. Отсидись здесь несколько дней, Витя будет тебя навещать. Я разберусь с проблемами и заберу тебя. Прости, но сейчас только так я могу тебя уберечь. Ни в коем случае не возвращайся в квартиру, ресторан или в какое-нибудь место, где тебя могут встретить, даже мои сотрудники. Экономь свет, он заряжается от солнечных батарей. В буфете есть свечи. В шкафчике есть сменная одежда, фонарик, батарейки. В общем, чувствуй себя как дома. Твой Еремей».

Настя же почувствовала только, как ноги стали ватными, рухнула на табуретку и ещё несколько раз перечитала написанное. Она просто не могла поверить, что всё это происходит с ней. Ещё вчера головокружительная жизнь, а сегодня избушка посреди тёмного леса, из которой ей нельзя было выходить. Да и Витя её вряд ли навестит! Он взлетел вместе с машиной в воздух у девушки на глазах. Оставалось только надеяться, что Еремей вскоре приедет сам и объяснит происходящее.

Порывшись в шкафчике, притулившемся прямо за входной дверью, она нашла несколько футболок, тёплые спортивные штаны и толстовку. Забравшись в мягкое нутро одежды, Настя дрожащими руками включила чайник, стоящий на буфете, отчего сразу замигал и вскоре погас свет. Но горячий чай сейчас был гораздо важнее, чем освещение и вообще ей хотелось скрыть то, что в доме кто-то есть. Ведь снаружи прекрасно были видны освещённые окна, а пробраться внутрь дома особого труда не составляло.

Настя обжигаясь пила кипяток из большой глиняной кружки, чувствовала, как потихоньку уходит дрожь и можно подумать над тем, что произошло. Хотя особого смысла в этом не было. Настя не понимала, как быть дальше и что предпринять, и ещё она чувствовала, что сейчас ей становится по-настоящему страшно. До ужаса, до дрожи, до ломоты в мышцах. В сознание просачивались картины последнего часа, Настя снова начала ощущать себя в пространстве, и паника медленно перехватывала горло.

Обхитрить такое состояние можно было только одним способом: плотно поесть. Иначе Настя боялась, что просто лишится рассудка, и Еремей по приезде обнаружит здесь сумасшедшую. Натыкаясь в темноте на редкие углы, она на ощупь распаковала сумку, достала припасы и быстро нарезала разной, попадающейся под руку, снеди. Найдя второй пакет, Настя услышала звон стекла и подумала, что бокал вина сейчас точно не помешает. Странная бутылка не смутила девушку, и она, содрав защитную фольгу, вытащила пробку и, не наливая спиртное в бокал, сделала большой глоток из бутылки. Внутренности мгновенно огненным потоком обжёг огненный, крепкий ром и спустя полчаса Настя после такой дозы снотворного пьяненько лежала на топчане и даже ни о чём не думала. Она просто спала.

Утро разбудило её пеньем птиц, лёгким стуком ветвей в окно и игрой солнечного света, мягко струившегося внутрь. Не сразу поняв где она, девушка открыла глаза, недоумённо огляделась и, разом всё вспомнив, резко села на кровати. Со вчерашнего вечера ничего не изменилось, только вокруг, вместо тёмной стены ночного бурелома, звенел бурной дневной жизнью лес.

Найдя банку с растворимым кофе, Настя отрезала горбушку от батона и уселась с чашкой и нехитрым завтраком за стол. Вперив глаза в поверхность столешницы, девушка машинально жевала хлеб и мелкими глотками пила горький и крепкий как дёготь кофе, но даже не чувствовала вкуса. Перебирая события вчерашнего вечера, девушка вдруг вспомнила, что мужчина сунул ей что-то в руки, и она, чтобы не потерять, кинула в сумку. Быстро вскочив, Настя высыпала содержимое на покрывало топчана и развернула чёрный объёмный пакет. Там и правда лежал телефон, о котором было сказано в записке, ещё лежал тугой свёрток с наличными и простая бумажная карта. Настя рассеянно всё оглядела, заглянула в конверт, рассмотрела со всех сторон карту и включила смартфон. Еремей сказал, что им можно свободно пользоваться. Но по всей видимости, звонить ему самому явно не стоило.

Настя несколько минут посидела, пялясь в стену, потом собрала содержимое обратно в сумку и решила, что стоит приготовить что-то более удобоваримое, чем просто кофе и батон. Девушка нашла в пакете свежие овощи, молоко, даже кусок мяса и несколько банок тунца. Выбор небогатый, но ей сейчас было всё равно, что есть, просто она делала это по необходимости. Но загвоздка была в том, что ни плитка, ни чайник не работали, а это значит нужно было разобраться с тем, как здесь включается электричество.

Заняв себя исследованием небольшой площади дома, Настя этим разогнала чёрную печаль, застрявшую занозой в сердце, но вскоре поймала себя на мысли, что просто так ходит из угла в угол, а мозг бешено вращается вокруг ярких картин вчерашнего происшествия. Бессильно опустившись на стул, она взяла в руки телефон и открыла новости, чтобы посмотреть, говорится что-нибудь в сводке о сгоревшем авто или нет.

– Ну и надо посмотреть хотя бы где я. – вслух сказала она и открыла приложение с картами.

Интернет-соединение здесь было слабенькое, и ожидание несколько затянулось, но вскоре всплыли первые заголовки главных новостей, а за ними и её местоположение. Сейчас Настя не могла двинуться с места, потому что судя по карте находилась она в Псковской области, а первой строкой в новостной ленте шёл репортаж о громком убийстве крупного столичного бизнесмена Еремея Яропольцева. И в этот момент Настя услышала голоса снаружи.

Глава 11

Больничное утро расцветало звуками быстрых шагов персонала, негромкими разговорами, монотонным стуком, идущим от колеса продуктовой тележки и навязчивым запахом сильно разбавленного, как его ещё называют, «бочкового» кофе. Юля уже давно проснулась и смотрела, как медленно стирается грань между сумраком раннего утра и наступающим днём, прислушивалась к голосам города и ощущениям внутри себя. Двухдневный тошнотворный шторм отступил, теперь пришла очередь усталости, какой-то противно хляби и дрожи во всём теле. Девушка старалась даже не двигаться, чтобы не вернулись ощущение гадливости, вязкий туман в голове и колкая боль в желудке.

Послышался звук открываемой двери. Стукнув о пластиковый косяк тележкой, грузная повариха еле слышно окрестила пространство крепким словом, широко улыбнулась и проговорила:

– Девчоночки, доброго утречка. Проснулись уже? – громогласно заявила она. – А я вам завтрачек привезла. Та-а-ак, что у нас со столами? – пошарив по карманам несвежего халата, женщина нашла очки, взяла с тележки записи и, поводив бровями, вчиталась в назначения врача. – Ага, Вельга у нас кто?

Катя зашевелилась на своей кровати, сонно продрала глаза и, глянув на повариху, хрипло сказала:

– Это я. А что уже утро?

– Утро! Утро! – повариха быстро метнула к Кате на тумбочку тарелку с горсткой рисовой каши и янтарной каплей масла, расплывающейся по поверхности и налив в чашку того самого кофе, взялась снова за записи. – Так, а вы у нас?

– Я ничего не буду. – отозвалась Юля.

– Ну, это доктор решает, что будешь, а что нет. – женщина сделала большие глаза и, переведя взгляд на Юлю, коротко хохотнула. – Смотри-ка и имя, и фамилия, и лицо прям похоже на актрису. Ты, что ли? – звонко расхохоталась она. – Тебя часто со звездой-то путают?

– Часто. – покивала Юля.

– Пойду над бабами пошучу, скажу, что к нам звезду на лечение определили. Вот они удивятся.

– Прошу вас. Не стоит. Замучат вопросами, а я себя очень плохо чувствую. – Юля внутренне вся сжалась от перспективы видеть в своей палате весь персонал больницы.

– Да ладно. Неужто не понимаю. Это я так шучу. Кто ж в нашу богадельню приличного человека положит? – повариха быстро накрыла крышками и салфетками кастрюли, стоящие на тележке и сказала. – Но она, эта актриса, молодец. Не жеманная, в меру талантлива и в говне всяком не снимается. Ешьте, девочки, скоро обход, зачем вам при врачах чавкаь.

Быстро удалившись, повариха пошла разносить еду в другие палаты, а Юля, переглянувшись с Катей, тихо рассмеялась.

– Вот вам, Юля, глас народа. Вас любят. – придерживая рукой низ живота и морщась, Катя слезла с кровати и направилась в туалет.

– Нет, Катя, давайте договоримся, что здесь я совершенно другая Юля. – усмехнулась народная любимица. – А то меня быстро кто-нибудь сдаст и через мгновение здесь будут любители халявных сплетен. Не хочу, чтобы сегодня сеть пестрела заголовками, что я попала сюда из-за передоза, несчастной любви или не поделила парковочное место с мэром столицы. Наши бумагомараки придумывают красочные небылицы.

Катя с улыбкой покивала и прикрыла за собой дверь, а Юля внутренне собралась с духом и села на кровати. Но видимо, длительный сон, капельницы и остальные врачебные манипуляции сделали своё дело, чувствовала она себя вполне сносно и если бы не липкая слабость, то можно было бы сказать, что с ней всё хорошо.

За дверью снова послышалась возня, чей-то едва различимый голос, и Юля поморщилась, потому что совсем не хотела сейчас общаться с врачами и отвечать на вопросы.

– Нужно поскорее убраться отсюда. – поморщилась она.

Дверь распахнулась, в палату словно ворвался свежий ветер, и Юле показалось, что теперь точно всё будет хорошо. На пороге рядом с врачом, внимательно читающим Юлину медицинскую карту, стояла Ксения.

– Здравствуй, дорогая! – Ксения улыбнулась и подошла к кровати.

– Как? Откуда ты узнала? Я не хотела тебя тревожить. – Юля даже сама не ожидала, что сердце её будет скакать от радости и на душе станет гораздо легче.

– Ну ты у нас персона известная. О госпитализации разве что ленивый не написал, ну а куда конкретно тебя увезли, это я узнала по своим каналам. – Ксения взглянула на врача. – Мы договорились? Я её забираю?

– Ксения Сергеевна, вам я доверяю в полной мере. И думаю, что наша клиника не специализируется на подобных случаях. – размыто произнёс он. – Поэтому, конечно, да.

– Собирайся. – Ксения глянула на Юлю. – А я пойду попрошу копии с твоих анализов и возьму выписки.

– Спасибо. – Юля подумала о том, что Ксения всегда появляется в её жизни в самый нужный момент.

Весенний город сегодня был неприветлив, рваные края туч сыпали осколками холодного дождя, ветер зло шастал по улицам, дёргая вывески, выгоняя народ с летних террас кофеен и ресторанов, нещадно тряся молодую листву деревьев. Юля уютно устроилась на переднем сиденье Ксениного автомобиля, слушала лёгкий джаз и старалась ни о чём не думать. Хотя ей, безусловно, нужно было во многом разобраться и принять ряд сложных решений, а также выяснить, по какой причине в её квартире был устроен такой перформанс.

– Я один раз спрошу. – вдруг сказала Ксения. – Мне будет достаточно твоего ответа, но он должен быть честным.

– О чём ты? – нахмурилась Юля, выныривая из глубины рассуждений.

– Ты принимала в первый раз или это уже система? – не отвлекаясь от дороги, проговорила Ксения.

– Ты о чём? – Юля повернула к ней голову.

– О наркотических веществах, обнаруженных в твоей крови. Я не хотела, чтобы тебя и дальше обследовали в клинике, потому что если это система, то они прекрасно бы поняли всё исходя из твоих анализов. Тебе такая огласка вряд ли пошла бы на пользу.

Юля несколько минут сидела молча, водила взглядом по торпеде и пыталась осознать то, что сейчас сказала Ксения.

– То есть ты считаешь, что я наркоманка?

– Нет. Я сказала тебе очевидные вещи, а сейчас прошу дать мне ответ. – проговорила Ксения.

– Я даже обезболивающие редко пила несмотря на сильную боль в ноге. – пожала плечами Юля.

– Тогда тебе нужно подумать, как так получилось, что анализы показали наличие опиоидов. – Ксения припарковала машину возле длинного серого здания. – И если ты уверена в том, что тебе не нужна помощь, я просто отвезу тебя домой. – Ксения развернулась и в упор посмотрела на Юлю. – Но если ты хоть немного сомневаешься, то здесь, – она указала на ничем не приметный вход в клинику, – тебе помогут.

Юля улыбнулась, покачала головой и вздохнула:

– И когда ты такой стала?

– Какой? – спросила Ксения.

– Ну ты же не напрямую мне всё сказала. Ты же сейчас спектакль устроила. – зло проговорила Юля. – А актриса, по-моему, у нас я. А у тебя прекрасно получается быть врачом, но не бездушным человеком, слепо верящем тому, что пишут на социальных заборах. – Юля помолчала. – Я ходила в гости. Нечаянно встретила свою давнюю знакомую, мы выпили вина. Только вина! – девушка сделала упор на последнем предложении. – Потом я очнулась дома, ванна в кровище, я в отключке. Просто поганый сценарий к хоррору. Но я ни черта про это не знаю.

– Я тоже мало что про тебя знаю. – Ксения пожала плечами. – Ты отдалилась, даже на крестины не приехала.

– Наверное, потому что я почти месяц валялась на Байкале с вывернутой ногой. Ксеня, мне безумно плохо. Я потеряла человека, которого до сих пор люблю, я осталась совсем одна. – Юля покачала головой. – Не суди меня за то, чего я не делала.

– Ты знаешь, – со вздохом ответила Ксения, – я понимаю твои чувства, но поверь, в жизни бывают вещи гораздо хуже, чем просто разрыв с человеком, которому ты, вроде как, не нужна. Дима себялюб и эгоист. И ты его не потеряла, ты освободилась, прошла с ним определённый этап своей жизни и должна идти дальше. Иначе катаклизмы вокруг тебя не утихнут. Твоё подсознание злится, и всё, что произошло в твоей квартире, могло быть выплеском эмоций. Ты же не уверена, что не сделала это сама.

– Фиг знает. – вздохнула девушка.

– Вот именно. Куда тебя отвезти? К тебе домой или к нам поедешь? – спросила Ксения, снова заводя машину.

Юля на секунду задумалась, перед её взглядом предстала плещущая кровью ванна, мельтешение чужих людей, всколыхнулись все чувства прошедшего дня, сначала она струсила, но потом подумала, что пора браться за свою жизнь, а то она совсем потеряла контроль.

– Нет, пожалуй, ко мне.

– Ты купила эту квартиру? – спросила Ксения.

– Нет. – помедлив, проговорила девушка. – Подарили.