Сломанный лёд – 3 Карташева Мария
– Ну как вам? – позади девушки появилась стилист в кислотно-розовом переднике, сплошь увешанным заколками. – Ну вы, конечно, на смелый эксперимент решились. Так вот кардинально всё поменять.
И сейчас Настя подумала, что это не она, это сама судьба распорядилась, чтобы девушка поменялась до неузнаваемости. Но сначала у неё сломалось мироощущение, потом душа, потом разбилось сердце, а теперь вот пришёл черёд внешности.
Настя была в Москве уже неделю, она жила в дешёвом хостеле, выбиралась только за продуктами и всё время думала. Ей нужно было найти точку опоры, удержаться на том чувстве решимости, которое возникло у неё ещё на острове. И сегодня утром, она поняла, что уже давно не та радостная девчонка из провинции, уже давно нет той Насти, и сегодня она должна уйти окончательно.
Сначала она хотела даже купить новые документы, уж чего-чего, а связей в среде, где легко могут сделать документы любой степени надёжности, у неё было полно. Но потом она подумала, что деньги нужно беречь, и сейчас она просто сможет раствориться в огромном организме города, стать невидимкой.
У Насти даже не было сейчас определённой цели. Она просто не знала, куда податься и с какой стороны начать разматывать ту нить, которая должна привести к клубку событий, в котором потерялся её любимый человек. Сердце ныло без Еремея, страдало, сохло. Насте казалось, что её душу вырвали как сорняк и выбросили. И некому было даже поплакаться или просто поговорить.
Вдруг Настя вспомнила о Юле. После той вечеринки она с бывшей подругой не встречалась и сейчас, пожалуй, это был единственный человек, кому она могла открыться. Конечно, тревожить Юлю своими проблемами было неправильно, ведь, насколько Настя поняла, у той всё хорошо, она в творчестве и впереди огромный, значимый для карьеры актрисы проект. Но здоровый эгоизм убрал все доводы против и оставил только вереницу фактов за то, чтобы найти приятельницу и выговориться.
Настя залезла в сеть, набрала имя Юли, чтобы понять, где звезда бывает чаще всего, потому что номер телефона она, конечно, не помнила, а в том доме появляться ей было нельзя.
– А я думала у меня проблемы. – проговорила Настя после того, как прочла все горячие и сочные новости о жизни звезды.
Как известно, если не можешь решить свои проблемы, то займись чужими. Поэтому Настя отправилась по магазинам, поменяла образ и теперь превратилась из яркой индивидуальности в многоликую, похожую на миллион других, барышню. Светлые длинные волосы, брендовая одежда среднего класса, обязательные поленья бровей и чуть надутые губы, хотя последнее она просто рисовала карандашом и помадой. И вот, после всех изменений внешности, она решила наведаться в больницу к Юле, потому что другого способа с ней увидеться точно не представиться.
Клиника экстренной медицины кишела снующими по коридорам людьми, постоянно курсирующими во дворе каретами скорой помощи, скорбящими лицами возле таблички с пугающей надписью «МОРГ» и радостными улыбками тех, кому удалось пройти через жернова травм и выбраться из трясины болезни. Настя шла в поисках палаты, где может быть Юля и по дороге думала о том, как к ней пробраться. Сбоку вдруг открылась дверь, и на секунду её взгляд упал в пространство другого коридора, где везли человека на тележке под капельницами. Настя даже не замедлила шаг, она по инерции двигалась вперёд, но в голове у неё ярко отпечаталось лицо. Там шёл самый доверенный охранник Еремея: Малах.
Настя глазами нашла туалет, забилась в кабинку и только сейчас поняла, как дрожат у неё руки и коленки. Она перестала вообще что-либо понимать. Девушка совершенно точно знала, что за такой короткий срок приближённый к Еремею человек не пошёл бы к новому нанимателю. Не так просто оставить прошлое место подле хозяина, которому к тому же обязан жизнью. Это могло значить только одно: Еремей жив! И сейчас она готова была сделать всё что угодно, только бы увидеть его, убедиться в своей правоте и просто продолжать жить, зная, что он тоже ходит по этой земле.
Проникнуть в крыло, где лежали люди, находящиеся в ведении следственного комитета, оказалось не так просто. Только по спискам, пропускам и так далее, а это значило, что путь ей туда заказан, тем более её могут узнать. Но, дорогу осилит идущий, и каким бы штампом ни выглядела эта истина, она была истиной. Почти целый день девушка болталась по коридорам, всматривалась в ритм, проникалась жизнью клиники, подглядывала за санитарами, уборщицами, посетителями. И самыми незаметными были те, кто сливался с фоном, а именно женщины, моющие полы, стены и убирающие мусор.
Девушка заказала экспресс-доставку спецодежды, стёрла с лица любую косметику, а волосы убрала под шапочку, но так, чтобы было видно белые пряди, которые при взгляде на неё сбивали с толку и не давали возникнуть ассциациям с прежней Настей.
– Куда? – остановили её перед входом в крыло, где лежали подследственные.
– Здрасьте. Меня Оксаной зовут. – как можно более мягко и звонко проговорила она. – А я ж убирать иду. – она выставила вперёд себя швабру и постучала носком ботинка по ведру. – А чего не туда пришла, что ли? Я ж второй день, много чего не знаю.
Женские уговоры, капелька слезы, взвесь печали и шёпот «меня ж уволят, я второй день косячу» и сердце охранника дрогнуло. Он пропустил девчонку убираться, а сам присел снова за стол и углубился в чтение детектива, там события развивались куда динамичнее, чем здесь, в тухлом больничном болоте, где ему приходилось высиживать не первый месяц.
Настя протёрла полы в трёх палатах, прежде чем добралась до той, где лежал Еремей. Она ясно видела, что в одном из боксов за прозрачной перегородкой сидит его охранник, а на кровати лежит мужчина. Мониторы мерцали, показывая биение его сердца, и вокруг стояли капельницы. С гулко бьющимся сердцем девушка вошла в палату, глянула на суровое лицо Малаха, который оценил степень угрозы и немного расслабился, но продолжал наблюдать за её действиями. Настя вскрыла упаковку с новыми тряпками, смочила их антисептиком и стала протирать подоконник, потом принялась за поверхности и наконец добралась до поручней кровати.
На белоснежной поверхности подушки лежал Еремей. Не тот, которого она видела в последний раз, совсем не тот. Этот был гораздо старше. Вокруг рта боль наломала линий морщин, глаза буквально провалились в чёрную тень стянутой сухостью кожи, бледные губы вытянулись в ровную линию. Настя на секунду замерла, в горле стали скрестись слёзы, она не могла оторвать свой взгляд от любимого лица, но где-то в глубине души был праздник. Он жив! Всё остальное ерунда, он точно выберется отсюда.
Вдруг веки Еремея задрожали, он открыл глаза, и на секунду мир замер. Он совершенно точно сразу узнал её, Настя стояла и не могла двинуться с места, она буквально плыла в потоке света, она не знала, что счастье может быть таким осязаемым, и она не думала, что настолько сильно можно любить такого, как Еремей. Мужчина чуть улыбнулся, но тут же сделал движение глазами, чтобы Настя уходила.
Словно в тумане она быстро убралась, поволокла за собой ведро с грязной водой, забыла швабру, вернулась и вдруг словно выстрел она почувствовала жёсткий шлепок пониже спины. Настя уставилась на Малаха, который с довольным видом отвернулся и пошла на выход. В любой ситуации узнал он её или нет, он никогда бы так не поступил. Это она знала совершенно чётко. Малах всегда был настороже и на службе не допускал вольностей.
Кое-как доделав уборку в оставшихся двух палатах, девушка добежала до туалета и, пошарив по карманам, выудила записку, которую весьма оригинальным способом положил туда Малах.
«Он жив, пока карта у тебя. Не появляйся здесь. Никогда больше. Он тебя найдёт, когда поправится. Я о нём позабочусь. Больше не приходи».
А Насте большего и не нужно было. Она теперь жила с другими мыслями, чувствами, сердце теперь билось ровно, там вальсировала любовь. Опьянённая увиденным, девушка добралась до хостела и решила, что сегодня она может устроить себе маленький праздничный ужин и отметить прекрасное событие. Она полезла в небольшой сейф, который здесь стоял. Но беда дешёвых хостелов в том, что сейфы здесь тоже дешёвые. Теперь Настя осталась без копейки. А значит, нужно снова придумывать, где жить и на что есть.
Эпилог
Вторая половина лета была в самом разгаре, довольное солнце купалось в синеве неба, тёплый ветер будоражил воображение горожан, и они мечтали о путешествиях к тёплому морю, кто-то жил поездками на природу, иные просто наслаждались красотой июля, сидя на открытых верандах ресторанов, и в общей массе люди выглядели счастливо и беззаботно.
Но если присмотреться, то во всей праздности летней феерии были отдельные места, куда забрался тлен холода, чернели остовы от мостов сожжённых надежд, были разбиты сердца, и на дне ущелья горя лежали разрушенные жизни!
Ксения.
Ксения стояла у окна, качала люльку, смотрела, как тихонько улыбается во сне сын и периодически бросала взгляд на телефон. Уже прошли почти сутки с ареста Влада, а она до сих пор не получила вестей и так и не смогла дозвониться до адвоката. Сейчас стрелки часов над камином спотыкались о большую цифру семь, и Ксения подумала, что если она позвонит жене Сергея, то, наверное, это будет уже не слишком рано.
– Здравствуйте, Яна. – проговорила Ксения, когда на другом конце телефона ответил тихий женский голос. – Я не могу дозвониться до Сергея. Не могли бы вы…
– Серёжа вчера погиб. Попал в аварию. Простите. – перебила её жена адвоката и, не дожидаясь слов соболезнования, повесила трубку.
Ксения просто застыла с трубкой в руке, она мельком подумала о том, что за довольно короткий срок она переживает третье потрясение и ей очень не нравится такой поворот дел.
– Алло, Ваня, привет. – она набрала номер приятеля Влада. – Ты в Москве?
– Привет. Я слышал про Влада. Ксения, твоё дело сидеть дома. Там такое вскрылось, что я б на твоём месте с ним развёлся.
– Ну, будешь на моём, разведёшься. – спокойно проговорила женщина. – Что случилось?
– Мы с женой на отдыхе. Прости.
Примерно такой же ответ она услышала, набрав ещё несколько номеров, и вскоре Ксения поняла, что придётся действовать самостоятельно. Ещё вначале её беременности она с Владом договорилась, что уходит на покой и максимум чем займётся в обозримом будущем – это преподавание. И в глубине души Ксения сама хотела уже уйти на покой хотя бы ненадолго, просто вздохнуть спокойно после всего, что с ней произошло. Она даже перевыполнила план «по не влезанию в дела мужа», она просто перестала появляться в конторе, ушла в декрет и возвращаться не собиралась.
Сейчас Ксения напряжённо думала о том, к кому бы ей обратиться, но, кроме как поехать в управление, она другого выхода не видела. Женщина вызвала няню, к которой они периодически обращались и уже к девяти утра была в Москве.
Счастье было в том, что пропуск был ещё при ней, и в управление она попала без проблем, иначе ей бы долго пришлось ждать. Сейчас Ксения спешила по переходам, торопилась по знакомым лестницам и вскоре была возле кабинета руководителя Влада.
Секретарша с удивлением воззрилась на неё, но ничего не сказала, а лишь на секунду скрылась за дверью, где работал начальник и почти сразу вышла.
– Присядьте. – неприязненным тоном сказала она.
Ксения подошла к длинному ряду стульев, услышала щелчок дверной ручки и когда повернулась к кабинету, то ей показалось, что на неё вылили ушат кипятка. Там, на входе, стоял и жал руку руководителю Влада тот, кто отдал приказ, чтобы её продали в рабство, тот, из-за которого погибали люди и тот, кто день за днём страдания и смерти других людей превращал в деньги. Генерал, погоны которого даже не покрылись пылью, повернулся к ней.
– Ксения Сергеевна, – проговорил он, – мне очень жаль, что из вашего семейного подряда неопровержимые улики нашлись только на вашего супруга. Мы с коллегами сработали плохо, нам не удалось засадить ещё и вас.
Он много что говорил, Ксения слушала, озиралась по сторонам и даже не пыталась ничего ответить. Одно то, что этот человек стоял здесь свободный и довольный жизнью давало ей стопроцентную гарантию, что вызволять Влада она будет в гордом одиночестве.
– Вы знаете, – вдруг проговорила Ксения, – а это очень хорошо, что вы сейчас на свободе. Мне было неспокойно, что вы не ответили за все свои преступления, теперь же справедливость восторжествует.
На этих словах Ксения расправила плечи, гордо подняла голову и вышла. Она в принципе сама не знала о чём говорит, но ей было необходимо именно сейчас, в момент их торжества, заронить каплю сомнения. А так как эти люди были виновны, значит, она запустит вирус, который спровоцирует заболевание, они начнут болеть мыслями, искать, где прокололись и какая на них могла быть собрана информация. Такие метания ослабят контроль и дадут ей больше свободы.
– Егор, привет. Это Ксения. – проговорила женщина, выйдя из здания и набирая номер Малинина.
В принципе это был сейчас единственный человек, которому она могла доверять.
– Да, привет. Как у вас дела?
Она кратко обрисовала произошедшее, Малинин надолго задумался и ответил:
– Ксения, я сейчас приехать не смогу. Но я в этом деле и не помощник. Я тебе сейчас перешлю контакты надёжного человека. Для начала он военный адвокат, а также, мне кажется, у него есть контакт даже самого Господа Бога! – он замялся. – Только вот берёт он не просто дорого. Я бы за такие цены его распял, но он лучший в своём деле. Я что-то по деньгам смогу помочь, но это даже не капля в море.
– Я найду деньги. Спасибо, Егор.
Ксения сразу же набрала указанный номер и уже через час сидела в офисе, парящем на головокружительной высоте. Внизу текла река жизни, снаружи плескались небеса, а внутри кабинета холодно блестели поверхности, было тихо и даже как-то безжизненно.
– Чёртовы пробки. Но даже если бы я купил себе вертолёт, то это вряд ли помогло. – без приветствия проговорил мужчина, вошедший в кабинет.
Светловолосый, статный, словно сошедший с картинок модного журнала, где иногда попадались фотографии мужчин, отдалённо напоминающих Саймона Бейкера, только более загорелый и с яркими синими глазами.
– Здравствуйте. – он присел с другой стороны рабочего стола, закинул ногу на ногу, легко коснулся кнопки включения моноблока и перевёл взгляд на Ксению. – Егор Малинин – мой добрый друг. Он часто, безвозмездно одалживал мне деньги, когда я ещё был бедным студентом. Да-да, когда-то и я дружил с этой злодейкой бедностью. Ладно, довольно лирики. – он перевёл взгляд на монитор, замолчал на секунду и продолжил. – Поэтому я не возьму с вас денег за этот разговор. Ваш муж сейчас находится в «Матросской тишине», – он сделал краткую паузу, – его обвиняют в растрате, хищении, организации международного сбыта наркотических средств. Короче, список там бесконечно длинный. Защищать его поставили Толю Дубова, кстати, сразу скажу, что фамилия ярко характеризует Толины деловые и профессиональные качества. Обычно его ставят, чтобы подзащитного точно отправить за решётку.
– Я вообще ничего не понимаю. – произнесла Ксения, которая до сих пор молчала.
– Ксения Сергеевна, дело очень сложное. Я не набиваю себе цену. Отнюдь. Если я им займусь, то наживу себе не только миллион долларов, но и миллион врагов. Причём если обычно я даю гарантию того, что прорвёмся, то в вашем случае пятьдесят на пятьдесят. – он всплеснул руками. – И ещё вопрос денег. На этой встрече мои бесплатные консультации закончатся. Услуги мои очень и очень дороги. И вам решать, есть ли у вас возможность оплачивать мой труд, потому что в долг я не работаю.
– Я понимаю. – Ксения тяжело вздохнула. – Но вы могли бы мне хоть границы суммы обозначить?
В следующую минуту Ксения поняла, что если она продаст две квартиры, дом и, наверное, свою почку, то этого хватит только на половину гонорара.
– Ваше время действительно дорого. – сказала она. – Начинайте заниматься. Я сейчас продам две квартиры, это будет аванс, возьму кредит под залог дома. Вы можете мне составить график платежей?
– Я, нет. – он внимательно посмотрел на Ксению. – Но вот моя секретарша, да. Я как раз за это ей плачу неприлично большую заработную плату. Ну и за то, что она варит дивный кофе. Выпьете чашечку? Нам с вами нужно много чего обговорить.
Катя.
Дни тянулись один за другим, погода радовала, дети резвились и уже почти не печалились, что дядя Слава не приходит. Ольга Петровна стала частым гостем в их доме, а Катя смогла чаще выбираться в город и ходить по собеседованиям.
Катя даже сама удивлялась тому, как она смогла поставить внутри себя броню. Она сейчас ничего не чувствовала, не думала, не вспоминала, просто жила как биологическая машина. Ела, спала, играла с детьми, стирала и абсолютно ничего не чувствовала.
Утром на телефоне прозвенела напоминалка, и Катя вдруг вспомнила, что сегодня должна была показаться врачу. И это было кошмарно, потому что там всё оплачивал Слава, но пропустить приём, который ей сейчас был явно не по карману, было нельзя.
– Ольга Петровна. – сказала Катя, когда увидела, что соседка стоит за их калиткой и нервно курит. – Ой, а вы что курите? Не знала. – удивилась она.
– Я скоро ещё и пить начну. – непривычно резко отрезала женщина. – Простите, Катя. – вздохнула она. – Я пришла предупредить, что скоро, вероятно, переберусь в Мурманск к подруге. Там вроде есть какое-то общежитие, где можно работать вахтёршей ну и коморка с топчаном, где можно спать, – женщина еле сдерживала слёзы, – ну или сдохнуть.
– Так! Стоп! – Катя открыла калитку. – Пойдёмте и вы мне всё расскажете.
Сегодня Катя заботилась о пожилой женщине. Налила ей чай, поставила рюмку и плеснула коньяка, а сама села напротив.
– Что случилось?
– Мой пасынок с женой и её мамашей решили, что они будут сдавать городскую квартиру, а сами будут жить со мной. Ещё и её младшая сестра провалила какие-то экзамены, и они спешно переделывают для неё мансарду. А мне в том доме не осталось места. – Ольга вздохнула. – Катя, как это страшно, когда в твоём собственном доме для тебя не остаётся места. Я уже практически сошла с ума. Я пряталась днём у вас, но теперь они просто как с цепи все сорвались. Они мне не дают уходить, всё время пытаются нагрузить ненужными мне делами. А вчера, – Ольга ухмыльнулась, – жена пасынка предложила мне сесть торговать семечками на автобусной остановке. Катя, я когда-то была актрисой, но даже тогда мне не предлагали роль торговки семечками. – женщина заломила руки. – Я глупа, бездумна и слишком легко поддалась на эмоции и переписала эту чёртову квартиру на пасынка. Но как же можно теперь меня выгонять ещё и с дачи.
Катя вздохнула, опрокинула в себя рюмку коньяка, предназначенную для соседки, и произнесла:
– Ни в какой Мурманск вы не поедете. Вы сегодня полностью переезжаете к нам. И хватит плакать, Зойка увидит, ещё хлеще разревётся. – улыбнулась Катя.
– Нет, Катя. Я не смогу так стеснять вас.
– Ольга Петровна, вы для меня после детей, сейчас единственный родной человек. Поверьте, я знаю, что говорю. Если вы уедете, я просто погибну.
Оставив женщину на хозяйстве, Катя опрометью понеслась в больницу. Ей нужно было знать, что физически она здорова, ведь сейчас болеть было никак нельзя. Доехав на электричке до Москвы, женщина нырнула в метро и совсем скоро уже подходила к зданию Центра здоровья.
– Здравствуйте. Я на обследование. – женщина сунула свой паспорт в окошко регистратуры. – Мне в гинекологию. – Её взгляд вдруг упал на ряд карточек с пометкой «экстренная медицина» и она произнесла. – Скажите, а у вас есть экстренная медицина?
Регистраторша медленно подняла на неё глаза и переспросила:
– Есть. Но гинеколог там не принимает.
– Конечно. Я понимаю. – Катя улыбнулась. – Может быть, там есть врач по имени Артём. Я понимаю, этого чудовищно мало, но просто он недавно спас моего сына, а я даже не смогла сказать спасибо.
– Он точно работает в нашей клинике? – поджав губы, спросила женщина.
– Да. – моментально солгала Катя, потому что ещё не теряла надежды найти этого человека.
– Ну давайте посмотрим. – задумчиво проговорила женщина.
Она что-то долго искала в компьютере, потом куда-то звонила и наконец развернула к посетительнице монитор и спросила:
– Он?
Катя даже не ожидала такой удачи, это действительно был он.
– Да, да!
– Вам повезло. Дежурит сегодня. – женщина покосилась на Катю. – Но вы бы сначала к своему врачу сходили. А то она злая как зверюга сегодня. – высоко подняла ярко накрашенные брови женщина. – А к этому успеете. Только смотрите, не влюбитесь. У на за ним полбольницы бегает. – усмехнулась она.
– Вы знаете, это мне точно не грозит. – твёрдо сказала Катя и пошла наверх.
Быстро пройдя обследование, она осведомилась, как пройти в отделение экстренной медицины и уже вскоре стояла перед дверьми ординаторской. Катя постучала и войдя обнаружила того самого Артёма. Но почему-то на берегу ей казалось, что это взрослый мужчина, а здесь сидел совсем молодой мальчишка. Рослый, здоровый, но очень молодой, ему даже тридцати ещё не было.
– Простите. – сказала Катя. – Вы меня вряд ли помните, а я вас еле нашла.
– Неудобно, конечно, но я правда вас не помню. – он оторвался от бумаг и поднял на неё глаза.
– Вы спасли моего сына. Он тонул. – на этих словах голос Кати дрогнул. – Недавно на озере.
– А. Как дела у мальчика?
– Вы знаете, как-то прошло без сильных последствий. Я просто не успела вам и слово тогда сказать, а сейчас вот здесь совершенно случайно оказалась.
– Приятно, но совсем не стоило. – Артём пожал плечами. – Было бы странно, если бы я прошёл мимо.
– Ну всё равно, спасибо большое.
Дверь открылась, на порог влетела Ксения, она поискала глазами по кабинету и остановила взгляд на Артёме.
– Привет, Тёма. Где начальство твоё?
– Через час будет.
Катя удивлённо вскинула брови и, взглянув на Ксению, произнесла:
– У меня сегодня просто день встреч. Вы же родственница Юли? Помните, вы приходили к ней в больницу. Я лежала на соседней кровати.
Ксения не сразу поняла о чём речь, потом узнала женщину и покивала:
– Да, точно.
– Как Юля?
– Хуже не бывает. – грубо сказала Ксения. – Простите. Я сейчас иду к ней. Хотите со мной?
Юля.
Уже второй час Юля имела крайне неприятный разговор. Вокруг её кровати сидело несколько инвесторов, напомаженный адвокат и ещё какой-то вёрткий неприятный тип. Они долго и занудно ей что-то объясняли, потом что-то обсуждали между собой, кричали друг на друга, пока наконец в дверях не появился мужчина, которого Юля накануне видела на той злосчастной вечеринке.
– Вы же были там. – сходу сказала Юля, у которой уже просто горели нервы от присутствия этих странных людей. – Вот точно! Я помню вас.
– Жаль, что вы меня запомнили только на пьянке. – жёстко сказал мужчина. – Я основной инвестор этого балагана и сейчас мне бы хотелось расставить все точки над и. Так, мужчины, пошли вон! – повелительно проговорил он и, как ни странно, все присутствующие вдруг послушались.
Андрей взял стул, развернул его к себе спинкой, присел напротив Юли и сказал:
– Милая барышня, давайте сразу к делу. Вы и так встали мне очень дорого. Сначала я пестовал желание великого мастера боготворить вас в этой картине, потом мы бесконечно долго вас ждали, а теперь мастер просто сыграл в ящик. – он пожал плечами. – Я сильно сомневаюсь, что вы стоите так дорого. Но я бизнесмен. И я бы хотел не только вернуть вложения, но и приумножить их. Поэтому сейчас мы решаем, как вытащить вас из этой передряги, а потом возьмём самого крутого европейского режиссёра, снимем невероятный артхаус, порадуем богему на каком-нибудь фестивале, получим свою порцию дерьма от среднестатистического зрителя и выйдем на съёмку блокбастера. Я, кстати, нашёл уже скандинавский проект, где вы будете прекрасно смотреться, но они с нами без цацки с фестиваля разговаривать не будут. Поэтому мы сейчас быстро это дерьмо закончим и дальше начнём работать за деньги, а не за идею.
– Я ничего не хочу. – мрачно произнесла Юля.
– Ок, тогда придётся выплатить неустойку. – он быстро набрал на экране телефона цифры. – Нет-нет, о продаже квартиры даже не думайте. Сейчас все сделки для вас недоступны. Вы можете там только жить, и всё.
– Я думаю, что теперь я буду жить в тюремной камере. – проговорила Юля.
– Мне это невыгодно, а значит, мы сейчас всё-таки решим, как вытащить вас из этой истории и продолжить снимать проект. Смерть режиссёра тоже может стать инфоповодом для продвижения картины.
– Цинично.
– Да нет. Нормально. Цинично было соблазнять вас за мои деньги – это да. Я фактически делаю то же самое что и он. Но при этом я открыт для диалога.
– Тоже хотите меня соблазнить? – усмехнулась Юля какой-то нездоровой улыбкой.
– Мне для этого не нужно было бы столько времени и денег. И мутня эта вся с фильмом. – он встал и вздохнул. – Да, отлупили вас знатно. – Андрей пожал плечами. – Ну что ж, не будете впредь спать с чужими мужьями. Я полагаю, это его сын сделал?! – и не дожидаясь ответа, продолжил. – Ладно, гримёры напрягутся, замажем ваш потрескавшийся фасад. Нужно приступать к работе, учите роль! И прекратите уже влипать в неприятности, попробуйте поработать. Вам так много дано, а вы так мало берёте. Подумайте об этом.
Он не прощаясь вышел. Дверь за ним закрылась, а Юля всё не могла отвести взгляд от того места, где он только что стоял. Она всё раздумывала над его словами. Абсолютно чужой человек вдруг дал такое чёткое определение её жизни. И по всей видимости, даже был в силах запереть дверь в тот ад, куда её несло сильным течением, и откуда она вряд ли самостоятельно выберется. Ещё куда-то запропастилась Мила, которая даже на звонки перестала отвечать. Юля уже использовала весь свой запас шарма, чтобы уговорить охранника дать ей «позвонить на минуточку». И сейчас она была уже согласна на что угодно, только бы остановить этот локомотив, который просто крошил её жизнь в труху.
За дверьми замаячила Ксения, она что-то сказала охраннику, указывая на свою провожатую, и он согласно покивал. Юля с удивлением узнала во второй женщине Екатерину Вельгу, вот её она точно не ожидала увидеть. И ещё внутри как-то больно кольнула совесть, ведь Юля хотела ей помочь, а потом просто забыла, хотя на это было и время, и деньги.
– Привет! Смотри, кого я тебе привела.
Ксения сегодня выглядела пасмурной, под глазами пролегли лоскуты теней. Юля про себя подумала, что отдала бы что угодно, чтобы иметь такой же невыспавшийся вид из-за укачиваний ребёнка, других причин она и представить не могла.
– Не ожидала. А я вот, – она пожала плечами, – говорят, человека убила.
Вдруг внутри Юли словно лопнула струна, громко, с треском раздирая всё внутри своим движением. Глаза мутно заволокли слёзы, нижняя губа дрогнула, и Юля уже даже не пыталась остановиться внутренний тоскливый ураган. Ей казалось, что внутри неё холод и тьма, а ветер наигрывает странную похоронную мелодию и выметает из переулков памяти всё хорошее.
– Тише, тише. – Ксения сидела на краешке кровати и словно ребёнка качала голову, содрогающейся в рыданиях Юли. – Тише моя хорошая. Тише.
– Может, я попозже зайду? – спросила Катя, чувствуя себя абсолютно лишней в этой неожиданной мизансцене.
– Нет, нет. – замахала руками Юля. – Бери стул, садись. – она шумно хлюпала носом, дышала открытым ртом и пыталась совладать с собой. – Катя, я свинья. Наверное, за это меня так бросает по жизни. Я хотела тебе помочь. Помню, что ты мне рассказывала, но я просто забыла, понимаешь? – Юля снова почувствовала, что сейчас разрыдается. – Да есть в этой больнице валерьянка или нет?! Ксеня, позови медсестру.
– Я сейчас. – Ксения вышла из палаты за успокоительным.
– Юля, не стоит сейчас думать обо мне. – Катя встала со стула. – Правда, я себя чувствую очень неловко. Поверь, у меня всё хорошо, я справлюсь.
Кате явно хватало свих душевных проблем, чтобы ещё смотреть на чужие метания. Она понимала, что ещё чуть-чуть, и этот вирус женского плача доберётся и до неё. А плакать здесь при посторонних людях было совсем стыдно. Но Юля цеплялась за руки, что-то бормотала, и вскоре здесь плакали уже две женщины.
Когда Ксения вернулась, она несколько секунд постояла в нерешительности, а затем властным тихим голосом проговорила:
– Немедленно успокойтесь. Не устраиваете здесь бабий цирк.
И как ни странно, это возымело действие. Женщины потихоньку приходили в себя, утирали красные глаза, но поток слёз прекратился.
– Катя, мне нужен бухгалтер. У меня есть средства и совершенно некогда следить за своими финансами. – Юля немного кривила душой, потому что обычно все её дела вела Мила. Но с ней она точно договорится. – Особенно сейчас, когда столько навалилось, мне просто необходим человек, готовый заняться моей бухгалтерией. Тем более на мне висит оформленная и открытая кинокомпания и что там творится с документами и налогами я не знаю. А хотела бы! – и это было чистой правдой, потому что когда она спрашивала у Милы, то та обычно быстро переходила на другую тему.
– Если это действительно необходимо, то я даже отказываться не буду. Я и правда сейчас без конца езжу по собеседованиям. Но моё удалённое проживание мало кого устраивает. Человек везде нужен более мобильный, короче такой, чтобы бегать и сдавать отчётность. Других предложений у меня нет. Я свободна и готова приступить хоть сегодня.
– Отлично. Я дам тебе телефон Милы, договоришься с ней. – Юля глянула на Ксению. – Ты ещё не сдала квартиру? Я тебя как-то спрашивала. Может быть, Катя смогла бы там пожить, потому что, конечно, на даче хорошо летом, но как они с детьми проживут там зиму, я не представляю.
Ксения тяжело вздохнула, потом помотала головой и сказала:
– Увы, нет. Я продаю квартиру. И свою и Влада.
– Что случилось? – Юля нахмурилась, Ксения с мужем вообще не рассматривали продажу недвижимости.
– Влад арестован. Очень серьёзные обвинения и безумно дорогой адвокат. У меня две квартиры уйдут только на половину половина гонорара.
В палате повисло молчание, каждая женщина погрузилась внутрь себя, Юля вскинула глаза на Ксению и пробормотала:
– Как только у меня что-то решится, я смогу продать свою квартиру. Пусть немного подождёт. Она стоит очень недёшево. И Катя сейчас посмотрит, сколько у меня денег есть. Сумма не гигантская, но я думаю, что-то есть. – Юля достала смартфон. – Вот аппарат оставили, а карточку вынули. – она фыркнула. – Но зато хоть контакты есть, найди там телефон Милы, пожалуйста. – девушка протянула Кате свой мобильник.
– А у вас вроде дети есть? – спросила Ксения, глядя на Катю.
Та покивала в ответ, перебирая список контактов, а Ксения глубоко задумалась.
– А на каком направлении вы живёте?
– Под Клином.
– Я почти там же, только гораздо ближе. Давайте я вас подвезу до дома.
– Спасибо, но вам, наверное, не совсем удобно будет.
– Ничего, поболтаем по дороге. – проговорила Ксения. – Ладно, пора выдвигаться. А завтра мы к тебе приедем. Мне всё равно в город по делам.
Почему-то на душе у Юли стало спокойнее и светлее, несмотря на происходящее и печальные новости о Владе. Вроде сумрак только сгущался, а ей показалось, что где-то к ней пытается пробиться тонкий лучик света. И она была уверена, что он точно найдёт к ней дорогу, чтобы показать путь к свету из этой тьмы.
Настя.
Перешерстив не одну сотню объявлений, Настя поняла, что кроме торговки в палатку или уборщицы, ей ничего не светит, ведь ежедневные выплаты могли получать только эти категории работников. Паспорт свой показывать она нигде не могла и вернуться в свою квартиру тоже не было возможности. И сегодня был последний оплаченный день в хостеле, дальше оставалась либо ночёвка на вокзале, либо на какой-нибудь странной квартире, куда соваться не было никакого желания. Сейчас Настя – просто Настя, и за спиной у неё не возвышается имя Еремея и не маячит охрана.
Девушка долго сидела на кровати, раскачивалась из стороны в сторону и напряжённо думала о том, куда податься. Мелькнула мысль вернуться к себе в городок, но там, скорее всего, её уже ждали, а сейчас ей нужно просто раствориться и самое безопасное для её близких – вообще ничего о ней не знать. Даже не знать жива она или нет.
Вдруг Настя вспомнила про Ксению. В тот день, когда они отмечали новоселье, Юля рассказала, что нашла Ксению в Москве. А Настя её знала ещё с тех времён, когда она девчонкой бегала на дискотеку подглядывать, как мальчишки наперебой приглашают на танец столичную красавицу. Ксения тогда навещала родственников, и Юля притащила её на танцы похвастаться, какая у неё есть родня в Москве. Там и познакомились. Конечно, Настя оставила о себе не лучшее впечатление, потому что тоже хотела выглядеть взрослой, и налакалась игристого. Но вряд ли Ксения это помнит, было бы хорошо, если бы она вспомнила Настю.
Где искать Ксению вопрос не стоял. Помнится, Юля рассказывала, какую-то забавную историю, как они с её бывшим бойфрендом пытались проехать с Ксенией на какой-то праздник и взяли в аренду спорткар, которому впору по паркету ездить. И из этих дорожных приключений сложился в Настиной голове путь к дому. Хотя она прекрасно понимала, что поискать его придётся.
Собрав свои вещи и, сдав ключи, Настя отправилась на электричку, быстро миновала городские транспортные узлы и вскоре неслась в нужном направлении. Там, в гостинице, всё казалось простым и ясным, ибо Юля как прирождённая актриса описывала детали сочно и складно, создавала из своих слов целый мир. Но сейчас, прибыв к месту, где Юля с Димой чуть ли не на себе выволакивали из грязи авто, она совершенно растерялась. Куда идти дальше она не знала. Здесь как раз было разветвление дорог, и каждая вела в какой-то посёлок. Настя открыла телефон и посмотрела, какой из предложенных населённых пунктов был здесь старше всех, потому что помнила, дом достался ещё от родителей, а тем от своих родителей.
Полчаса бодрой ходьбы окончательно измотали девушку, но вскоре стали виднеться первые дома. Недолгие расспросы и наконец Настя достигла цели своего путешествия. Девушка побродила вокруг забора, несколько раз позвонила, но никто не отзывался и Насте не оставалось ничего, кроме как сесть прямо у калитки и ждать.
– Вы ко мне?
Вдруг услышала девушка, сонно открыла глаза и поняла, что в очередной раз уснула, можно сказать, просто посреди дороги. Прямо перед ней стояла Ксения и та женщина, которую Настя никак не ожидала увидеть. Только не сейчас! И не здесь!
– Здравствуй, Ксения. – сказала Настя после вынужденной и затянувшейся паузы. – Я Настя. Помнишь меня, я Юлина знакомая, из её городка.
– Настя! – воскликнула Ксения. – Мы тебя обыскались. Но как ты здесь? Как оказалась? Пойдём в дом. Нужно много что обговорить и срочно ехать в полицию, – Ксения нащупала в сумке ключи, – пойдём скорее. Твои показания просто необходимы.
Они втроём шли по дорожке к дому, Настя чувствовала на своём затылке тяжёлый взгляд Кати, которая, скорее всего, узнала её. Ксения быстро шла к дому и вдруг резко остановилась. Перед входом в дом стояла опрокинутая детская коляска, по мощёной площадке были рассыпаны игрушки, и дверь была чуть приоткрыта.
Ксения почти не чувствуя под собой ног осторожно вошла в дом, аккуратно обошла все комнаты, взяла записку со стола и прочла вслух:
«Адвокат не нужен! Должен пройти суд! После того как вынесут приговор, ребёнок вернётся к матери! Думаем, не нужно напоминать, что апелляцию подавать нельзя! Сейчас с ним всё хорошо». И рядом на столе лежал снимок, где был изображён Кирюшка в какой-то чужой комнате, а рядом с ним сидела няня.
Читать бесплатно другие книги:
