Чёрная кровь Сахалина. Генерал-губернатор Башибузук Александр

Глава 13

По результатам собеседования я дал добро на Николя. Пусть женихается, почему бы и нет? Парнишка волевой, ершистый, со стержнем внутри и явно не дурак. Вдобавок любит Мадину. Ну а пустые карманы – дело поправимое.

Впрочем, сразу вводить его в семью не стал. Мад у нас девица своенравная и местами сумасбродная, вдруг перелюбит, и что тогда? Тем более что мы уезжаем черт знает на сколько. Так что успеется. А пока я дал парню время на правильный задел для своего развития – устроил на практику в адвокатскую контору к мэтру Лафаржу, а для поддержания штанов пристроил помощником управляющего в свою контору по страхованию каботажных перевозок. Естественно, при этом поместил под строжайший присмотр. А дальше посмотрим. Опять же, проверка временем тоже будет нелишней.

Мадина было начала причитать, девице очень хотелось иметь женишка под боком, но не преуспела и быстро смирилась. В общем, все уладилось ко всеобщему удовольствию.

Ну а мы – мы убыли в Америку. Я подсознательно ждал каких-нибудь пакостей до самого отплытия, но они, к счастью, не случились. Переход произошел штатно, даже погода благоприятствовала.

Америка… Так получилось, что здесь я побывал в трех разных эпохах. В свою бытность Александром Лемешевым часто приезжал сюда на соревнования, затем какого-то черта поперся на континент в ипостаси Арманьяка, а сейчас Северо-Американские Соединенные Штаты являются основной площадкой для моей деятельности. Почитай второй дом после Франции.

Так вот, Соединенные Штаты двадцать первого века мне дико не нравились по совокупности причин, одна из которых – насквозь ложная квазитолерантность. В пятнадцатом веке здесь нечему было нравиться, так как никакой цивилизации даже в проекте еще не наблюдалось; редкие дикие аборигены и природа, больше ничего.

А вот сейчас… сейчас я чувствую себя дома. Все стоит на своих местах, даже народ совершенно другой, более честный, настоящий и в чем-то даже похожий в своей ментальности на русских.

– Готов, Генри?

– Всегда готов! – Форд опустил очки-консервы на глаза и с серьезной мордой отдал мне честь, отсалютовав кистью в кожаной краге.

Клацнула кнопка стартера. Мотор чихнул несколько раз и тут же истошно взвыл. Лопасти винта размазались в призрачном ореоле. Я опустил рычаг стояночного тормоза и прибавил оборотов. Корпус дернулся, задрожал, словно гончая на поводке…

Да, испытываем очередное творение моего сумрачного гения. Банальные аэросани с тандемным расположением посадочных мест. Впереди – стрелок с пулеметом на турели, за ним водитель. Корпус – из клееной фанеры на каркасе из стальных труб, стосильный бензиновый движок в гондоле, двухлопастный винт и четыре металлические лыжи, каждая – на независимой подвеске из телескопических пружинных амортизаторов. Нос и борта частично бронированы, посадочные места открытые. Управление – с помощью руля, через систему рычагов и тросов, поворачиваются все лыжи разом. Не бог весть что, но, по нынешним временам, настоящее вундерваффе. Опыты с аэросанями уже многие производят, но готовый к производству образец есть только у нас. Вот только для испытаний не очень подходящий момент, снегом еще даже не пахнет, но мы пока катаемся на покрытом густой травой лугу, так что все получается, правда, через заезд приходится менять лыжи. Но это мелочи, главное, агрегат работает, и хорошо работает, три тысячи молдавских казаков-хипстеров!

Я прибавил оборотов и слегка скорректировал курс. Корпус затрещал, мотосани накренились, но тут же выпрямились и помчались вдоль огневого рубежа. Форд приник к пулемету. Бешено задергался ствол «кольта», струйка пустых гильз взлетела в воздух. Вой движка почти заглушил выстрелы, и они слышались, как стрекот швейной машинки. Перед фанерными мишенями на пригорке выплеснулся частый рядок пыльных фонтанчиков.

«Мазила… – весело подумал я. – Хотя не помешает какую-нибудь приспособу для стрельбы на ходу к прицелу присобачить. И да, дурацкий «кольт» – в задницу, вместо него «максимку» или датскую трещотку поставим…»

Но додумать мысль не успел, неожиданно что-то громко и пронзительно скрипнуло с правой стороны. Все вокруг пошло кувырком, треск, грохот, а уже через мгновение я обнаружил себя висящим вниз головой в привязных ремнях.

– Да чтоб тебя… – Дернул за замок; быстро работая руками и ногами, выполз из-под обломков корпуса и заорал: – Генри!

Закрутил башкой по сторонам и с облегчением обнаружил своего стрелка в десятке метров правее. Форд стоял в коленно-локтевой позиции и остервенело пытался выкашлять пыль из легких. Судя по всему, его просто выбросило из машины.

– Жив, черт бы тебя побрал.

– А что со мной станется… – На чумазой роже Генри расплылась широкая улыбка. – Меня еще надо постараться угробить…

– Красавчик! – Я ухватил его за воротник кожаной куртки, поставил на ноги и выудил из своего кармана фляжку с арманьяком. – Ну, с почином…

– Иди ты с твоим пойлом… – фыркнул Форд, болезненно кривясь, и полез рукой к себе за пазуху. – Я лучше свое…

Мы выпили, дружно выругались, шугнули подбежавших ассистентов и побрели к аппарату. Очень быстро выяснилось, что на полном ходу лопнула стойка правой задней лыжи. Правда, каким-то чудом конструкция почти полностью уцелела, хотя со стороны аэросани смотрелись страшновато. Мы с Генри тоже обошлись только ушибами и ссадинами.

– Ерунда… – Форд отмахнулся. – Подвеску усилим позже. Но и в таком виде уже можно представлять военному ведомству.

– Отлично. Поговорю на днях с генералом Портером из военной комиссии… – Я хлопнул промышленника по плечу. – Представим сразу машину огневой поддержки, грузопассажирский с прицепом и санитарный вариант. И гражданскую версию тоже пусть готовят.

Форд кивнул.

– Да, почтовая служба заинтересуется, да и в частные руки будут брать, особенно на севере. Думаю, дело выгорит.

– И главное, ставь мой личный заказ на конвейер в первую очередь. Мы с тобой обсуждали количество и спецификацию.

– Сделаем. Вот только, наверное, с личными испытаниями закончим… – Генри потер расквашенную скулу. – Ты мне нужен живым и здоровым, Александр.

– А ты мне, Генри…

Не соврал, наш союз с Генри Фордом получился очень полезным и плодотворным. Да и вне работы мы с ним вполне ладили. Человек он сложный, со своими тараканами в голове, но мне это абсолютно не мешает считать его другом. Хотя в первую нашу встречу очень хотелось разбить ему голову.

Меня с Фордом специально свели по моей просьбе. Встретились в ресторане, разговор не клеился, тогда я взял салфетку, быстро начертил примитивную схему сухого однорядного сцепления и подсунул ее автопромышленнику. Слово за слово, обсуждая рисунок, мы чуть не разругались вдрызг, но уже вечером за бутылкой виски решили вопрос моего паевого участия и партнерства в компании Форда.

– Что у тебя на сегодня, Алекс? – поинтересовался Форд по пути с полигона.

Я чиркнул ребром ладони по горлу.

– Даже не спрашивай.

И в этом случае не соврал. Будни в Америке ничем не отличались от моей французской повседневности – сплошная работа, чтоб ее. А с учетом того, что операция по возвращению в Россию вступила в заключительную фазу, дома я вообще появляюсь за полночь. На что Майя спокойно относится к моей постоянной занятости, но и она уже начала рычать. Так… что у меня дальше по плану? Сначала домой, там приведу себя в порядок, а затем… затем – встреча с Шиффом.

Да-да, с тем самым банкиром Якобом, а точнее, Джейкобом Шиффом, который, тварь такая, кредитовал Японию во время войны с Россией и продолжает ее кредитовать. И который на данный момент полным ходом разжигает революционное движение в Российской империи. Отъявленный русофоб, личный враг династии Романовых, неутомимый борец за права евреев и вообще редкостная сволочь. Хотя в уме и последовательности ему не откажешь, тут не поспоришь.

Формальная причина столь ярко выраженной враждебности Шиффа к России – защита якобы угнетаемого еврейского населения. На самом деле все гораздо сложней. Реальная цель – свержение самодержавия и устранение России с политической арены. Что, в конце концов, с его прямым участием и свершится, когда страна окажется повергнута в пучину страшных бедствий. В его прямой причастности к революции я совершенно уверен, доказательств – вагон и маленькая тележка. Да тут и особых доказательств не надо, достаточно глянуть, сколько евреев среди лидеров революционного движения. А Лейба Бронштейн, он же Троцкий, один из главных идеологов революции, – вообще родственник Шиффа по линии русских банкиров Животовских. Но не суть.

Моя задача – как минимум хотя бы частично нивелировать момент участия Шиффа. Как максимум – использовать этого паршивого банкира и его подопечных в своих целях. Признаюсь, сначала хотел банально отправить его на тот свет. Но потом понял, что таким образом ничего не выиграю. Пришлось подходить к делу гораздо более сложным путем, хотя от физического устранения фигуранта я все-таки окончательно не отказался. Нет человека – нет проблем, эта аксиома всегда актуальна. Но сначала попробую решить вопрос миром.

Доковыляв до машины, я приказал Тайто везти меня домой. Самому садиться за руль категорически не хотелось – авария не прошла даром, ныло все тело, а голова гудела, как пустая бочка.

– Не бережешь ты себя, Християныч… – осуждающе покачал головой Лука. – Ну-кася… – Великан осторожно подсунул мне под бок свернутый плед. – Во-от, так сподручней будет. Щас сапоги еще сниму. Тяпнешь стопарик? – Он извлек из автомобильного бара бутылку.

Я поколебался и отрицательно качнул головой. Выпить хотелось, но до конца дня было запланировано столько сложных дел, что дурманить голову спиртным не стоило. Ежели что, приму как лекарство уже перед сном.

– Ну, как хошь… – охотно согласился великан и хлопнул Тайто по плечу. – Гони, мелкий, домой, тока осторожней, знаю я тебя…

Айн молча откозырял и газанул с места.

– Да я тебя, мелочь пузатая!.. – гневно зарычал Мудищев. – Ишь…

– Сама пузатая…

Я жестом приказал неразлучной парочке заткнуться и опять погрузился в размышления. Итак, «еврейский вопрос» в России. Как уже говорил, он давно дошел до точки кипения. А если точнее, его искусственно подогрели такие, как Шифф, черт бы его побрал. Сам я всегда прекрасно относился к евреям как в современности, так и в Средневековье. И тем более сейчас. Среди иудеев всегда было много моих друзей и соратников. Было и будет еще.

В России начала двадцатого века проживает более половины евреев всего мира; не буду спорить, они действительно находятся в более ограниченных правах по сравнению с другим населением, но понятие «угнетение», которым оперируют «защитники» наподобие Шиффа, сильно преувеличено.

Но тут надо сделать экскурс в историю. Либерализация юридических норм по отношению к еврейскому населению началась еще в правление Александра Второго. Тогда была ликвидирована черта оседлости для наиболее зажиточных представителей иудеев – купцов первой гильдии и иностранцев. При нем же, если не ошибаюсь, в тысяча восемьсот шестьдесят первом году, евреи получают право устраиваться на государственные должности. В шестьдесят пятом уже все ремесленники-евреи и их семьи могут переселяться за черту оседлости, а в тысяча восемьсот шестьдесят седьмом году такие привилегии получают и все отслужившие в армии. Вопрос решался поступательно, медленно, но мудро, так как его решение замедлялось историческими причинами, к тому же остальное общество было не готово к полной легализации евреев.

А вот царь-батюшка Александр под номером три, отец нынешнего анпиратора, всю эту кропотливую работу чуть ли не разом порушил. Опять загнали большинство в черту оседлости, вдобавок ввели квоты на обучение в высших учебных заведениях и гимназиях империи. Зачем он это сделал, черт его знает, но тем самым этот император, по сути, отличный государь, подкинул дровишек в разгорающийся костер. Что произошло дальше? Лишившись возможности получить высшее образование на родине, дети многих зажиточных евреев уезжали в европейские университеты, возвращаясь потом в Россию в статусе широко образованных специалистов, решительно настроенных на достижение равноправия и гражданских свобод для своих соплеменников. Как раз все это и объясняет, почему многие талантливые еврейские юноши сильно радикализировались и стали принимать активное участие в деятельности разнообразных революционных групп и кружков.

В ответ власть опять начала закручивать гайки – прекращается выдача лицензий на занятие адвокатской практикой, евреям запрещается участвовать в земских выборах и многое другое. Сынок Александра Николай совершенно не улучшил положение, а вернее, даже ухудшил его. Да, как я уже говорил, западные «защитники» иудеев сильно сгущают краски, но и на самом деле все выглядит весьма скверно.

Вот из этого безобразия и появились ростки радикальных еврейских организаций типа Бунда и «Поалей Циона».

В общем, если я хочу укротить одну из главных движущих сил революции и спасти Россию от катастрофы, с «еврейским вопросом» надо что-то решать, и срочно решать. Вряд ли удастся протолкнуть полное восстановление прав иудеев, для этого ни народ России, ни правители, да и сами евреи еще не созрели, но кое-какие превентивные меры, снижающие градус напряжения, принять можно. С помощью того же Якоба Шиффа. Или без оного. К примеру, дать новый толчок эмиграции иудеев в Палестину. Решение юридических вопросов, пособия, помощь с обустройством и так далее, и тому подобное. Ну а что, и евреям хорошо, да и англам подгадить не помешает. В общем, есть много идей.

Понятное дело, всех не угомонишь, профессиональные борцы, для которых борьба не более чем банальный гешефт, не успокоятся, но на этот случай припасено известное правило.

Неожиданно появилось ощущение, что я упустил какое-то мероприятие на сегодня. Зараза, и, как назло, секретаря с собой не взял.

– Лука, я ничего не забыл? Что еще у меня на сегодня было?

– На сегодни? – Великан состроил недоуменную рожу. – Ужо и не упомню, Християныч.

– Валенка, – не оборачиваясь, подсказал Тайто.

– Сам ты валенок! – ухмыльнулся Лука, потом вдруг хлопнул себя по лбу. – Точна! Прав малой. К Мордке должны были заехать, оный обещался одежу да обувку заказанную показать!

– К Михаэлю, – в который раз поправил я Луку, упорно называвшего одного из моих хороших товарищей Михаэля Розенфельда Мордкой Жидовином. – Понял, антисемит паршивый? Тайто, едем на примерку…

Нас уже ждали и сразу привели в примерочный зал с множеством облезлых деревянных манекенов.

– Ваш заказ готов, Алекс. – Голенастый худой парень с обрамленным пушистыми бакенбардами вытянутым лицом по-приятельски кивнул мне. – Можем начинать демонстрацию?

– Вперед… – Я уселся в кресло и вытащил из кармана портсигар.

Михаэль вытер испачканные мелом руки о сюртук, хлопнул в ладоши и скомандовал тоном заправского унтера:

– Начинаем! Пошли-пошли…

Скорее всего, Михаэль использовал в качестве манекенщиков своих работников, так как модели не отличались ни профессиональной походкой, ни статью, но меня их профессиональные качества абсолютно не интересовали. В первую и единственную очередь меня интересовало то, во что они были облачены.

Пушистые папахи из овчины, шапки с длинными ушами из того же материала и вязаные шапочки… Длинные малицы, полушубки, перчатки и варежки… Унты и валенки, свитеры и толстовки… Маскхалаты, разгрузочные системы и ранцы… И несомненный хит коллекции – ватники и ватные штаны. В общем, полная зимняя солдатская экипировка, которую создала мастерская Михаэля по моим эскизам.

Демонстрация затянулась. Я перещупал все образцы, а некоторые даже примерил лично. Но итоговым результатом остался доволен – все было пошито из качественного материала и исполнено с большим мастерством.

– Посчитал уже, во сколько обойдется каждый комплект?

Михаэль молча сунул мне листок.

– Что? Сколько? Извини, Михаэль, ты слегка обнаглел.

– Ты же сам заказывал лучшие материалы, – спокойно пожал плечами Розенфельд. – Но ладно, ладно, можно слегка удешевить фурнитуру.

– Пять… нет, даже шесть, а то и семь тысяч комплектов… – Я досадливо поморщился, подсчитывая, во сколько мне обойдется экипировка.

– Сколько? – Тут уже Михаэль вытаращил на меня глаза. – Я думал, тебе надо всего несколько образцов.

– Осилишь? Срок… скажем, полгода.

– Осилю!!! – четко отрапортовал Розенфельд, ни секунды не раздумывая. – Надо будет, выкуплю еще пару цехов и найму китайцев. Цену снизим, обещаю. А как насчет аванса? Закупка материалов – овчина и шерсть нынче дороги…

– Будет тебе аванс, но сильно рот не разевай. Шелковые шнуры и подкладку убрать к чертовой матери, кожа – только свиная либо козлиная, но никак не телячья, мех – исключительно овчина, никаких волков и енотов с зайцами. Костяные пуговицы тоже заменить на что-нибудь более дешевое. Пух? Обойдемся – только вата! Дальше… Вопросом оптовой поставки материалов займутся мои люди. Да не кривись, кое-что и тебе достанется…

По итогу обсуждения вопрос решился к общему удовлетворению. Конечно, заказ обойдется мне в очень и очень немалую сумму, но оно того стоит. Солдатик должен быть обут и одет по высшему разряду. Как я буду воевать зимой с косоглазыми без соответствующей экипировки? Да, да, вы не ослышались, именно зимой. Для того, в том числе, я и изобрел аэросани.

Ну а вечером настала пора визита к Якобу Шиффу…

Глава 14

Разговор с банкиром получился интересным…

Встретились мы с ним в старейшем ресторане Нью-Йорка Delmonico’s, пожалуй, единственном, в котором, на мой вкус, прилично готовили. Меня провели в отдельный кабинет, где уже ждал Шифф, плотный, высокий и седобородый старик, абсолютно не похожий на семита. Суровое лицо, холодные проницательные глаза, упрямые, постоянно поджатые губы – Якоб Шифф больше смахивал на англичанина, чем на еврея. А если еще точнее, на собаку бойцовской породы, настороженно следящую за противником и в любую секунду готовую впиться ему в глотку.

– Мистер де Лавардан, рад нашей встрече… – Банкир встал и первым протянул мне руку.

– Мистер Шифф…

В жизни мы с Якобом Шиффом сталкивались всего пару раз, в том числе на инаугурации нынешнего президента Соединенных Штатов. Но там ограничились всего лишь предельно кратким общением, не более. А при организации нынешней встречи перечень обсуждаемых вопросов не обговаривался, поэтому в тоне Шиффа прослеживалась легкая настороженность. Видимо, банкир не вполне понимал, что мне от него надо, и оттого сильно нервничал. А еще потому, что прекрасно представлял, кто я такой.

Встреча началась с обязательных формальностей, но с ними было очень быстро покончено.

На прямой вопрос Шиффа, в чем смысл нашей беседы, я спокойно ответил:

– Речь пойдет о России, мистер Шифф.

– России? – после короткой паузы переспросил банкир. – России, мистер де Лавардан?

В голосе Шиффа сквозила почти неприкрытая злость, чувствовалось, что он едва сдерживает себя.

– О России, мистер Шифф, – невозмутимо подтвердил я. – А если точнее, о еврейском населении страны.

– Хорошо, – зло бросил банкир. – Я выслушаю вас, мистер де Лавардан, только из-за уважения к вам, но не к царю Николаю, чьи интересы вы представляете.

– Я не представляю чьих-либо интересов, мистер Шифф, – холодно ответил я.

– Вот даже как? – Тон банкира мгновенно смягчился. – В таком случае простите, но я ничего не понимаю… – Он недоуменно пожал плечами. – Александр де Лавардан, гражданин Северо-Американских Соединенных Штатов и Французской Республики, француз латиноамериканского происхождения, владелец инвестиционного дома «Александр групп» и промышленного консорциума «Лавардан и компания»…

«А еще ты забыл добавить, – злорадно подумал я, – что Александр де Лавардан был главным спонсором предвыборной кампании нынешнего президента Соединенных Штатов Теодора Рузвельта и его хорошим товарищем, а вдобавок является одним из главных спонсоров предвыборной кампании будущего президента, Уильяма Тафта. И компаньоном еще десятка самых влиятельных людей Америки. При желании Александр де Лавардан способен качественно испортить тебе жизнь…»

– …уважаемый бизнесмен, меценат, спортсмен… – продолжил Шифф и, заглянув мне в глаза, задал вопрос: – Но, увы, я даже представить не могу, какое вам дело до российских евреев.

Я подождал, пока официант наполнит наши бокалы и удалится, после чего спокойно ответил:

– Буду откровенен с вами, мистер Шифф. Я разделяю вашу неприязнь к нынешнему руководству России в лице царя Николая. Однако ваша деятельность по свержению царского режима входит в прямые противоречия с моими намерениями в Российской империи.

– Царский режим порочен! – почти выкрикнул Шифф. – Это злокачественная язва на теле России. Вы не сможете заставить меня отказаться от поддержки иудеев.

– Я и не собираюсь вас заставлять.

Банкир оскорбленно насупился.

– В чем тогда смысл нашей встречи?

– Мы можем попробовать объединить наши усилия, мистер Шифф. Я помогу вам добиться улучшения положения евреев, но при этом должны быть учтены и мои интересы.

– И каковы же они?

– Сохранение правящего режима в России. Возможно, не в лице императора Николая, но государственное устройство пока останется неизменным. Увы, Россия держится на монархии, если ее убрать – государство рухнет, начнется хаос. А этот хаос в том числе смертельно опасен для миллионов евреев, населяющих Россию. Их начнут резать в первую очередь.

– Господь этого не допустит, – убежденно заявил Шифф.

– Еще как допустит. Как только монархия пошатнется, в этом сразу обвинят евреев с соответствующими последствиями для них. Не спорю, кое-кто со свойственной вашей нации практичностью приспособится, но далеко не все…

Шифф молчал, нахмурив брови.

Я мило улыбнулся и нейтрально заметил:

– Впрочем, если вас интересует только свержение монархии, а не судьбы ваших единоверцев…

– Зачем вам все это надо? – недовольно поинтересовался мой собеседник вместо ответа.

– Бизнес, мистер Шифф. С Россией связаны мои бизнес-проекты.

– Какое мне дело до вашего бизнеса? – язвительно поинтересовался банкир. – Вы делаете свое дело, я – свое.

– Меня устраивает стабильная Россия, а вы эту стабильность успешно подрываете. Я здесь для того, чтобы избежать противостояния, которое неизбежно случится, если мы не найдем общих интересов.

– Я не вижу общих интересов, – упрямо буркнул Шифф.

– Разве судьба евреев в России вас не интересует? Я собираюсь восстановить их в правах, отменить квоты в учебных заведениях, учредить фонд для талантливой еврейской молодежи, организовать легальную еврейскую политическую партию, способствовать переселению желающих в Палестину… И это все не отвечает вашим интересам? Странно. Впрочем, возможно, я заблуждался в отношении вас.

– Как только рухнет царский режим, все вами перечисленное русские евреи и так получат… – Шифф усмехнулся. – И без вашего участия.

«Какого черта я распинаюсь? – зло подумал я. – Его интересует только развал императорской России, а вопрос единоверцев – лишь предлог для этого. Ну да ладно, обойдусь и без него…»

– Ну что же, мистер Шифф, будем считать, что мы не договорились.

– И не договоримся! – раздраженно прокомментировал банкир. – Пока в России существует царский режим.

– Удачи, мистер Шифф. – Я сухо кивнул и встал. – Она вам скоро понадобится.

– Вы мне угрожаете, мистер де Лавардан? – Шифф внимательно на меня посмотрел.

– Ну что вы. – Я усмехнулся. – Ни в коем случае. Не вижу никакого смысла. Если вдруг передумаете, вы знаете, как со мной связаться…

Неудача слегка подпортила настроение, но очень скоро я выбросил банкира из головы. Мысль отправить его к праотцам тоже оставил. Пусть живет дальше, идиот. Но безнаказанно вести подрывную деятельность в России у него уже не получится. Конечно, было бы неплохо вывести из игры радикальные еврейские организации бескровным путем, но и других методов хватает.

Из ресторана решил отправиться домой. На завтрашний день было запланировано много дел, и хотелось просто отдохнуть.

– Домой… – приказал я Тайто и откинулся на спинку сиденья.

– Умаялся небось, Християныч? Примешь с устатку? – Лука достал из автомобильного бара бутылку арманьяка.

После короткого раздумья я кивнул.

– Давай…

Но только взял в руки бокал, как сердце неожиданно пронзила резкая боль. В голове все поплыло, и я улетел куда-то в темноту. Немилосердно сверкнула яркая вспышка, заставившая открыть глаза, и я вдруг обнаружил себя… Три тысячи чертей…

Заляпанные сухой рыжей грязью хромовые сапоги… Густо запорошенные пылью синие бриджи… На коленях лежит автомат с поцарапанным деревянным прикладом, толстым дисковым магазином и закрытым дырчатым кожухом стволом…

Потом взгляд уперся в неровную земляную стену, из которой торчал узловатый, обрубленный корень. И почти сразу же в уши стал ввинчиваться вибрирующий, все нарастающий дикий визг, закончившийся оглушающим грохотом и очередной вспышкой. Тело пронзила страшная боль, я почувствовал, как куда-то лечу, хаотично болтая конечностями. Сознание снова померкло, но только на мгновение.

– Да ну… – перепуганно выдохнул я, уставившись на хрустальный бокал в своей руке.

– Господи помилуй! – Лука размашисто перекрестился. – Испужал, Християныч…

– Плоха была, отец? – частил айн. – Водичка давай?

– Отстаньте… – буркнул я, слегка поколебался и залпом высадил бокал. – Все уже нормально…

– Можа, лекаря?

– Отстаньте, сказал… – Я сунул Луке в руку бокал. – Домой везите…

А сам задумался.

Хромовые офицерские сапоги и офицерские бриджи. Синие? Почему синие? А кто ж его знает, в форме времен Великой Отечественной не силен. В руках держал, если не ошибаюсь, пистолет-пулемет Дегтярева, его с ППШ не перепутаешь. Сидел в окопе. Судя по всему, под бомбежкой. Начало войны с немцами?

Что это было? Опять закинуло, но потом что-то отменилось? Намек на то, что предстоит после смерти этого тела? Или просто бредил на фоне сердечного приступа? Хотя для бреда – слишком живые ощущения. Я даже чувствовал свербеж давно не мытого тела.

– Черт, когда же меня в покое оставят! – неожиданно для себя гаркнул я в голос.

– Кто? – синхронно воскликнули айн и великан. – Ты только скажи, так мы его…

– Никто… – сконфуженно буркнул я. – Все, проехали. То есть… в общем, домой везите. Молча везите…

К тому времени, как мы добрались домой, сердечный приступ, как всегда, прошел без следа. Да и настроение более-менее наладилось. Черт с ним, закинет так закинет – воевал в Средневековье и с японцами, повоюю и с немцами. Не привыкать.

Думал побыть в одиночестве, но тут из женского клуба вернулась Майя, да не одна, а с толпой подруг. Энн Морган, Элси де Вульф, Гертруда Вандербильд, Флоренс (Дейзи) Гарриман, Ава Лоул, Маргарет (Молли) Браун – одна к одной экзальтированные миллионерши, редкостные стервы, одна краше другой, да еще вдобавок феминистки. Ну, вернее, эдакий аналог феминисток, то есть еще не совсем потерявшие берега. Я с ними вполне лажу, но при этом чувствую себя как в змеином клубке.

– Алекс, Алекс! – в один голос завизжали дамочки, увидев меня. – Гип-гип-ура, Алекс дома! Устроим танцы! Вечеринка, вечеринка! Один мужчина на всех – это так романтично!

«Идите вы разом кобыле под хвост…» – неприязненно подумал я, стиснул зубы и вместо того, чтобы послать дам открытым текстом, радушно улыбнулся. С этими стервозами лучше не ссориться, себе дороже.

В общем, вечер «удался». Настроение слегка подправило только то, что среди дам присутствовали Гертруда Вандербильд-Уитни – внучка совладельца «Эксон Мобил» и Энн Морган – дочь банкира Джона Пирпонта Моргана. Первая с некоторой корыстью для себя умело лоббировала мои коммерческие интересы, и я собирался сегодня воспользоваться ее услугами, а вторая… вторая мне откровенно нравилась.

Что творилось во время вечеринки, нет нужды описывать, впрочем, рамки пристойности никто не потерял, хотя дамы изрядно перебрали с абсентом и кокаином. Ничего удивительного, миллионерши тоже отрываются, как обычные бабы, особенно в своем кругу.

Я выбрал момент и переговорил с Гертрудой Вандербильд, поручив намекнуть владельцам «Эксон Мобил», что получил концессию на разработку богатейших залежей нефти на Сахалине и сейчас занимаюсь поисками акционеров для будущего предприятия на паях с Джоном Морганом.

– Алекс… – Гертруда состроила озадаченную рожицу. – Я все сделаю, но пока ничего не понимаю. На самом деле нефти там нет, а ты собрался облапошить акционеров?

– Очень много нефти, моя дорогая, причем прекрасной нефти. Смысл в том, что «Эксон Мобил» в таком случае сама выйдет на меня, а не я на них. Особенно когда узнает, что ищу сторонних партнеров в Европе. И разобьется в лепешку, чтобы перебить их условия. А я на этом сыграю.

– А-а-а! А как же я?

– Ты получишь маленький, но очень симпатичный пакетик высокодоходных акций, моя дорогая. Но не забудь упомянуть, что я еще собираюсь, а точнее, уже почти добился государственных гарантий будущего предприятия. Но не спрашивай зачем. Так надо.

– Обязательно! Ты просто прелесть, Алекс!

– Ты тоже, моя дорогая. – Я чмокнул Гертруду в щечку и ласково шлепнул по попке, задавая направление движения.

И улыбнулся, проводив ее взглядом. Гертруда – талантливая актриса, недалекую дурочку играет очень достоверно, при этом обладает холодным аналитическим умом. Порой у меня даже складывается впечатление, что у нее в мозгах находится счетная машинка.

Покрутившись среди гостей, я технично подсунул загулявшим миллионершам Луку с Тайто, а сам свалил выкурить сигару в каминной, но только присел в кресло, как за дверью послышался цокот каблучков.

– Алекс…

– Энн… – Я невольно залюбовался появившейся в кабинете Энн Морган.

Высокая, стройная и статная, с мягкими привлекательными чертами лица, она не была красавицей, но при этом казалась очень женственной и обаятельной. При виде нее у меня всегда начинало бешено биться сердце. Мы с Энн питали друг к другу откровенную симпатию, но ни разу не перешли черту дозволенного. Возможно потому, что Энн и Майя были очень близкими подругами.

В комнату донесся женский смех, Энн улыбнулась.

– Не понимаю, как твоя жена умудряется ладить с этими стервами. Она у тебя просто замечательная.

– Ты тоже замечательная… – Я встал и взял Энн за кончики пальцев.

– И ты… – Она внезапно, словно повинуясь неожиданному порыву, приникла ко мне. – Ты замечательный. Порой… порой мне хочется…

Энн смущенно замолчала.

– И мне хочется… – Я чуть не скрипнул зубами, борясь с желанием поцеловать ее.

Энн печально улыбнулась.

– Я люблю тебя, Алекс…

Я промолчал.

– И буду любить всегда… – тихо добавила она. – Знаешь… я призналась в этом Майе…

– И что? – У меня по спине пробежал холодок.

– Мы договорились предоставить выбор тебе.

«Здрасте, моя радость… – ошалело подумал я. – А еще говорят, что между женщинами не бывает благородства. Прямо как в романе. Или… Или эти две заразы разыгрывают какую-то хитрую комбинацию по проверке моей верности. Что более чем вероятно…»

– Мы примем любой твой выбор… – продолжила Энн и, приблизив свои губы к моим, прошептала: – Так кого ты выбираешь?

– Себя… – недовольно буркнул я и отстранился.

Энн весело рассмеялась и несколько раз хлопнула в ладоши. С последним ее хлопком в комнате появилась Майя. Следом ввалились остальные женщины.

– Майя, поздравляю! – воскликнула Энн. – Он как каменная глыба.