Чёрная кровь Сахалина. Генерал-губернатор Башибузук Александр

Глава 15

– Мистер президент…

– Мистер де Лавардан. – Теодор Рузвельт, не вставая, вежливо склонил голову. – Мы выражаем горячую признательность за ваш вклад в наше дело.

Я ответил сдержанным поклоном.

– Я предан слову, мистер президент…

Президент улыбнулся.

– На этом можно считать, что с официальной частью покончено. – Он встал из-за массивного стола из мореного дуба и приглашающе поманил меня за собой. – Перейдем в более удобное для беседы место, а то здесь я себя чувствую, словно стою в вечном карауле у знамени.

Мы переместились в еще один кабинет, а точнее, в небольшую комнату отдыха. Рузвельт присел в кресло возле разожженного камина, показал мне на второе, подождал, пока я устроюсь, и открыл крышку сигарной шкатулки.

– Одно из преимуществ поста президента – мне не нужно покупать себе сигары, Алекс. Угощайтесь, они великолепны. Бурбон? Ах да, я вспомнил, вы не любите бурбон. Но придется смириться, вашего любимого арманьяка у меня нет.

Несколько секунд мы молчали, сосредоточенно раскуривая сигары. Наконец с наслаждением закрыв глаза, Рузвельт выпустил облачко дыма и сварливо заметил:

– Но, помимо преимуществ, у поста президента есть куча недостатков. В частности, очень редко удается побыть в одиночестве.

Я вежливо улыбнулся.

– Если учесть милую привычку американцев стрелять в своих президентов, меры предосторожности вашей охраны кажутся мне оправданными.

Рузвельт со скорбным выражением кивнул и сурово глянул на своего секретаря, после чего тот немедленно исчез в неприметной двери.

– Итак, Алекс, чем обязан? Зная вас, я понимаю, что речь пойдет о чем-то значительном и важном.

Я в очередной раз улыбнулся.

– Если бы речь шла о пустяках, я просто не стал бы вас беспокоить, мистер президент. Кратко мой спич будет звучать так: я собираюсь приобрести остров.

– Очень достойное желание, – одобрительно кивнул Рузвельт. – Я бы тоже не отказался от небольшого симпатичного острова. Но чем я могу вам помочь в вашем начинании? По сравнению с вами я беден, как церковная крыса.

– Речь идет о Сахалине, мистер президент.

– Сахалин, Сахалин… – Рузвельт озадаченно прищурился. – Очень знакомое название… – Президент встал и взял из книжного шкафа массивный фолиант с переплетом из телячьей кожи. – Простите, никогда не был силен в географии. Покажите…

Я быстро нашел в географическом атласе нужную страницу.

– Это он, мистер президент.

– Вот даже как? Россия? – Рузвельт внимательно посмотрел на меня. – Вы никогда не разменивались по мелочам, Алекс. Да, подобные прецеденты между странами уже случались, в конце концов, мы так получили Аляску от русских. Но не припомню, чтобы территории такого размера приобретались в личное владение. И сильно сомневаюсь, что русские решат лично вам продать часть своей страны.

– Сделку русским предложит международная корпорация. И речь не будет идти о прямой продаже – лишь об аренде на длительный срок.

– Да уж… – Рузвельт озадаченно хмыкнул. – Но хорошо, пока опустим подробности планируемой сделки. Ответьте – зачем он вам? Там что, нашли золото? Алмазы? Каков ваш личный интерес?

– Все вами перечисленное и еще многое другое на Сахалине присутствует, остров крайне богат на полезные ископаемые. Но главное достоинство его – это выгодное географическое положение и наличие богатых месторождений нефти, мистер президент. Уже разведанных месторождений.

– Нефть… – Рузвельт поморщился. – Куда вы собрались ее девать, Алекс?

– Пройдет совсем немного времени, и за нефтью начнут гоняться, как за золотом и алмазами, мистер президент. Это вложение в будущее. К примеру, через какой-нибудь десяток лет весь военный флот перейдет на жидкое топливо. И не только флот. Но, признаюсь, мой интерес не только в нефти. Присутствуют и личные моменты.

– Допустим… – Президент задумался. – Но половину острова совсем недавно заполучили японцы. Допускаю, что с ними у вас могут возникнуть большие сложности. Что вы собираетесь делать с японцами, Алекс?

– Я их выгоню с Сахалина.

– Вы собрались воевать с Японией? – Рузвельт буквально вытаращил на меня глаза. – С Японией? У вас есть армия и флот?

– Небольшая армия уже есть, – как можно спокойней ответил я. – И станет еще больше. Корабли… они тоже появятся в достаточном количестве, чтобы лишить флота Японию. Да, я прекрасно понимаю, что все это звучит как бред, но позвольте изложить замысел полностью.

Президент Северо-Американских Соединенных Штатов с сочувствием на меня посмотрел и нехотя кивнул:

– Хорошо, я выслушаю вас.

Разговаривали мы долго, Рузвельту даже пришлось перенести несколько встреч. Но когда я полностью изложил свой план, в глазах президента поубавилось жалости ко мне, даже наоборот, его отношение сменилось искренним восхищением.

– Черт побери… – Он хлопнул ладонью по столу. – У вас все может получиться. Но хотелось бы немного подробнее знать о нашем интересе в этой сделке.

– Япония быстро набирает силу на международной арене. Увы, вы сами сделали ее таковой. Но не суть. Очень скоро она осмелится бросить вам вызов в Тихоокеанском регионе… – Я вкратце описал реальное развитие истории, слегка приукрасив картинку. – И, пока не поздно, Северо-Американским Соединенным Штатам придется перейти к политике сдерживания. Сахалин – отличное место для этого. На острове вы сможете обустроить пункты бункеровки совсем рядом с Японией, и не только для пополнения кораблями запасов угля, но и для заправки жидким топливом, благодаря чему американский флот получит возможность базироваться в оперативной близости от самураев. С южной части острова в хорошую погоду даже видны Японские острова. Это будет шикарный намек косоглазым.

– Каков официальный предлог такого нашего решения?

– Формально вы не имеете никакого отношения к частной компании, посмевшей пнуть Страну восходящего солнца, но просто обязаны защищать интересы американского бизнеса. Вдобавок Америка подтвердит свой статус миротворца, потушив конфликт, точно так же, как вы это сделали в случае с Россией. Но только теперь не Россия, а Япония потеряет остров. Для этого будет достаточно в нужный момент всего лишь выдвинуть свой флот к берегам Сахалина.

Рузвельт задумчиво стряхнул пепел с сигары.

– Алекс, я восхищаюсь вами. Ваш план гениален. Пожалуй, я поддержал бы его, но есть одно жирное «но». Я уже почти «хромая утка», вы сами это знаете.

Я сочувственно кивнул.

– Да, я понимаю это, мистер президент. Но я также знаю, кого вы выбрали себе в преемники.

Действительно, я был в курсе, что вскоре Рузвельт сложит полномочия президента, но я также прекрасно знал, что на его место придет Уильям Тафт, друг и соратник Теодора, которого тот сам привел к власти и на которого у Рузвельта имеется определенное влияние.

Мой собеседник досадливо поморщился, словно скорое расставание с президентским креслом доставляло ему физическую боль.

– Хорошо, Алекс. В ближайшее время я обсужу этот вопрос с членами Конгресса и военным министром. Дело представляется мне сложным, так что для его проработки понадобится немало времени. Если мне не изменяет память, вы приглашены на субботний президентский бал… Там и встретимся. Возможно, у меня уже будут кое-какие известия. Но сразу предупреждаю: не обольщайтесь.

– Ни в коем случае, мистер президент, – уверенно пообещал я, а сам уже прикидывал, кого из конгрессменов надо будет окучить и чем заинтересовать военного министра.

Встречей я остался очень доволен, даже простой интерес президента к моей затее много значит, особенно если учесть то, что я не до конца раскрыл ему свои намерения. В том числе не рассказал о некоторых геополитических последствиях для мира в целом и для России в частности. Ну что же, теперь остается только ждать. Хотя нет, просто ждать я не могу, а значит, надо продолжать подготовку.

Время до президентского бала пролетело незаметно. Я обсудил создание нефтяного консорциума с представителями «Стандарт Ойл», добился лоббирования своих интересов со стороны влиятельнейших людей Америки, черт побери, я даже успел продемонстрировать американским военным свои аэросани, которые привели их в буйный восторг. И не только это. Словом, как всегда, вертелся словно белка в колесе.

Наконец настало время благотворительного президентского бала, на который мы отправились всей семьей, включая Луку и Тайто. Правда, Балду все-таки оставили дома, хотя меня так и подмывало притащить медведя в Белый дом.

Сам я подобные мероприятия всегда категорически недолюбливал, как в Средневековье, так и сейчас. Все эти приторные рожи, насквозь фальшивые улыбки вызывают у меня дикое бешенство. В самом деле, на дуэль никого не вызовешь, даже морду набить невозможно. А жена рядом не дает пристать к какой-нибудь смазливой и веселой баронессе. Опять же, ненавижу до чертиков дурацкий фрак с цилиндром, а без них никак, дресс-код, чтоб его. Но пришлось терпеть, ради дела я готов хоть с бальным туром через всю Америку проехать.

Быстро покончив с формальными приветствиями, я чинно прошелся с Майей и Мадиной по залу, после чего бросил их на Луку с айном и стал подбираться к Рузвельту. Может показаться, что в общем зале все в доступности – подходи и разговаривай, в действительности все гораздо сложней, если дело касается самого президента, – протокол, видите ли.

Но мне повезло – Рузвельт подошел сам.

– Мистер президент…

– Мистер де Лавардан… – Президент взял меня под локоть и отвел в сторонку от своей свиты.

Выражение его лица мне сразу не понравилось, и оказалось, что предчувствия меня не обманули.

– Скажите, Алекс, переход Сахалина в американскую юрисдикцию возможен? – в упор задал он вопрос. – Как вариант, скажем, после того, как японцы будут изгнаны с Сахалина, Америка возьмет остров под свой протекторат как миротворец.

Я про себя ругнулся. Вот же тварь… решил жар чужими руками загрести. Я выпру косоглазых, а американцы придут на все готовенькое. Затея вполне реальная, может выгореть, но вот шиш тебе, я родиной не торгую.

– Это исключено, мистер президент. Русские очень ревностно относятся к своей территориальной целостности и придут в бешенство. И тогда война неизбежна. А война с Россией, даже в ее нынешнем состоянии, обойдется Америке очень большой кровью. Другое дело – частная коммерческая структура и аренда. На такое они еще могут пойти, хотя даже для этого придется проделать гигантскую работу. Уверяю, я рассмотрел все варианты и выбрал самый реальный. Да, интересы вашей страны на острове будут представлены очень широко, но сам Сахалин не будет принадлежать Америке.

Рузвельт резко помрачнел лицом.

– Ну что же, Алекс… – сухо заметил он. – Пока могу только сказать, что ваш план нас заинтересовал, препятствовать вам мы не будем, но Северо-Американские Соединенные Штаты будут исходить исключительно из своих интересов. На этом вынужден откланяться. Думаю, мы с вами еще не раз обсудим этот вопрос.

На этом разговор окончился.

«Вот же козел! – зло думал я. – Вроде и не послал, и послал одновременно».

Мне особо много от него и не надо было. Япошек с острова мы выпрем без особых проблем, самое сложное начнется потом, когда косоглазые опомнятся и обрушат на нас всю свою мощь. Вот тут Америка, вся в белом, и должна была вмешаться, не дав самураям нас раздавить.

Впрочем, я и не рассчитывал, что американцы сразу бросятся мне в объятия. Ну что же, вариантов развития ситуации множество. Может так получиться, что САСШ просто будут вынуждены вмешаться. Ладно, пойдем длинным путем.

Желание набить кому-нибудь морду стало уж вовсе нестерпимым. Дабы его хоть как-то купировать, я было собрался ударить по горячительным напиткам, но тут…

– Рад приветствовать вас. – Рядом послышался глубокий приятный баритон.

Я как раз рассматривал задок вдовы одного крупного американского промышленника и не сразу понял, кто ко мне обращается. А когда сориентировался, слегка ошалел от того, что рядом стоит невысокий коренастый японец в парадной форме полковника.

– Помощник военного атташе Японской империи в Северо-Американских Соединенных Штатах полковник Хейко Харуми, – вежливо представился японец на правильном английском языке.

Выглядел он совершенно спокойным и, как ни странно, очень доброжелательным. В голосе даже присутствовали теплые нотки, словно он встретил старого знакомого.

Больше всего хотелось засунуть самураю стилет в глаз, но пришлось сдержаться.

– Александр де Лавардан… – сухо сообщил я, а затем представил Майю и Мадину.

Лука изумленно вытаращил глаза на полковника, после чего перевел на меня взгляд и попытался что-то передать неуклюжей мимикой.

– На самом деле я очень раз вас видеть в добром здравии, мистер де Лавардан, – искренне сообщил японец.

– Мы знакомы?

– В некотором смысле – да, знакомы.

– Извините, не упомню.

– Християныч… – вдруг громко прошипел Лука. – Дык ентот же инородец отпустил нас…

– Ваш друг совершенно прав, господин Любич, – с поклоном подтвердил полковник на чистом русском языке. – Но, справедливости ради, не отпустил, а всего лишь настоял на неукоснительном исполнении приказа господина генерала Харагучи. И при этом я был совершенно убежден, что вы мертвы, мистер де Лавардан. Или господин Любич?

Меня словно молнией пронзило. Перед глазами появилась яркая картинка.

В смешанной с кровью грязи валяется обезглавленный труп, из обрубка шеи вяло сочится кровь, рядом с ним лежит молодой, истощенный парень в арестантской робе, весь заросший спутанной бородой. Стеклянные мертвые глаза смотрят на затянутое низкими свинцовыми облаками небо.

– Заканчивайте с ними… – Молоденький японский лейтенант брезгливо показывает на громадного детину в крестьянской поддевке и худого старика с выбитым глазом, застывших рядом с мертвым парнем.

– Вы ничего не перепутали, лейтенант Таэда? Вы собрались нарушить обещание господина генерала? Живо отпустить русских. Пусть заберут тело этого храброго воина и похоронят его по своему обычаю вместе с его оружием. Исполнять…

За сценой я наблюдал как бы со стороны и в мертвом парне рядом с обезглавленным трупом опознал себя. А в полковнике… в полковнике – как раз этого помощника военного атташе.

А этого сюда каким ветром занесло? И главное, какого черта ему надо? Хотели бы убить, он не стал бы так палиться. Опять же, руки коротки в Америке меня достать.

– Вижу, что вы узнали меня, мистер де Лавардан, – вежливо улыбнулся полковник.

– Да, узнал… – коротко подтвердил я. – Хотя и не понимаю – как. Я действительно был в тот момент мертв. Или почти мертв.

– Я тоже сначала не поверил, – заметил японец. – Но в жизни случается много невероятного, так что я давно разучился удивляться.

– И давно вы опознали во мне того мертвого парня?

– Не сегодня, – невозмутимо признался японец. – Это случилось, когда мне предоставили досье на вас, мистер де Лавардан. Но с этого момента я ищу личной встречи с вами.

– Зачем? Впрочем, не суть. Скажите, вы бы отпустили меня, если бы поняли, что я на самом деле жив?

Японец едва заметно пожал плечами.

– Я только проследил за выполнением приказа своего непосредственного начальника. Лично я, по собственной инициативе… Если бы пообещал, тогда да. В противном случае – конечно нет. Лучший враг…

– Это мертвый враг, – закончил я за него фразу. – Чего вы хотите от меня?

– Услуга за услугу, мистер де Лавардан, – с легким волнением в голосе ответил полковник. – Если уж так случилось, что я поспособствовал выживанию вас и ваших друзей, то это можно считать услугой с моей стороны. Но сразу оговорюсь: мои слова не более чем просьба, никак не требование.

Я озадаченно задумался. С одной стороны, можно его послать прямым текстом, а с другой – этот самурай действительно спас мне жизнь. Почему бы и нет, даже интересно, что он потребует.

– Хорошо, господин Харуми, действительно, сами того не желая, вы спасли мне жизнь. То есть в определенном смысле я остался вам обязан. И в определенном смысле готов отдать долг. Но будьте реалистом в своих желаниях.

Харуми чопорно поклонился.

– Вы самый достойный враг, господин Любич, которого я только мог себе пожелать. Мое желание… Ну что же… Я хочу вас убить!

Я невольно поморщился. Луну с неба еще попросил бы. Вроде не выглядит идиотом.

– Я не зря упомянул о реальных запросах, господин Харуми.

– Вы меня не так поняли, мистер де Лавардан… – На лице японца промелькнула досада. – Извините, я так и не научился правильно выражать свои мысли по-русски. Я хочу скрестить с вами мечи в поединке, мистер де Лавардан.

– Опять неудачно, господин Харуми. Вы не безвестный ронин, а помощник военного атташе Японии. Ваша смерть приведет к жуткому дипломатическому скандалу. Если мы встретимся на поле боя, я не откажу вам в такой просьбе, но не здесь и не сейчас. Хотите, я подарю вам бутылку отличного виски и на этом покончим?

Последней фразой я специально хотел унизить самурая, но она не вызвала желаемой реакции…

Глава 16

– Я люблю хорошее виски, месье де Лавардан. – Харуми хмыкнул. – Что до скандала – его не случится. Я не собираюсь афишировать поединок, мало того, заранее составлю предсмертное письмо, в котором укажу иную причину моей смерти.

– Зачем вам все это надо? – резким тоном поинтересовался я.

– Есть несколько причин, месье де Лавардан, – с легким поклоном ответил полковник. – Одну из них я уже озвучил – о поединке с таким врагом, как вы, можно только мечтать. Вторая причина – мне приказано вас устранить. Приказ необходимо выполнить любой ценой, но на данный момент никаким другим способом, кроме поединка, я не способен это сделать. Еще одна причина – это тщеславие. Мне будет очень лестно убить вас, мистер де Лавардан. Наконец, следующий мотив – искренняя симпатия к вам.

– Симпатия как повод убить? Оригинально…

Харуми мягко улыбнулся.

– Европейцам трудно понять японский менталитет.

Каким-то странным образом этот японский полковник тоже вызывал у меня некоторую симпатию. Возможно, своей открытостью и доброжелательностью. Хотя, отлично зная изощренную хитрость азиатов, я абсолютно не обольщался первым впечатлением, которое тот на меня произвел.

– Мистер де Лавардан, – продолжил полковник, – я прекрасно понимаю, что ваши сомнения – ни в коем случае не трусость, а обычная осторожность. Если бы вы немедленно приняли мой вызов, признаюсь, я бы несколько разочаровался в вас. Возможно, вы лучше поймете мои мотивы, если мы познакомимся несколько ближе? Приглашаю вас ко мне домой. Обещаю, визит будет очень интересен и познавателен для вас. Можете взять с собой сколько угодно охраны, уверяю, вам ничего не будет грозить.

Харуми чопорно поклонился мне, развернулся и отошел в сторону.

– Что ему было надо? – сразу после этого поинтересовалась Майя.

– Хотел вызвать меня на поединок, – задумчиво ответил я.

– А ты?

– Отказался.

– Саша… – Майя взяла меня за руку. – Это тебя огорчило?

– Не знаю. – Я постарался замять разговор.

Вечер пошел своим чередом. Пользуясь случаем, я встретился с нужными людьми, а потом состоялось явление Христа народу. Хотя нет, простите, это я образно, посол Британской империи в Соединенных Штатах на него никак не тянет.

– Позвольте представиться. Посол Британской империи в Северо-Американских Соединенных Штатах Джозеф Парсон. Мы с вами встречались на инаугурации президента Рузвельта, мистер де Лавардан… – Сухой моложавый старик в хорошо пошитом фраке официально поклонился.

– Мистер Парсон…

Появление посла меня особо не удивило, так как я давно ждал, когда наконец бритты подсунут мне своего очередного эмиссара. Не могли не подсунуть. Как раз время пришло.

Показывать гонор и посылать его подальше не стал: посол в Америке и, к примеру, британский консул в Марселе – это совершенно разные фигуры.

– Рад встрече с вами, мистер де Лавардан… – Посол вежливым жестом пригласил меня отойти в сторону. – Пользуясь случаем, хочу выразить свои сожаления по поводу случившегося во Франции. Уверяю, все причастные уже наказаны, ничего подобного впредь не будет допущено.

Я молча поклонился, показывая, что удовлетворен. Далее последовала короткая разведка боем со стороны британца, после чего он откровенно поинтересовался, какого черта, то бишь зачем я лезу в Россию.

Я сделал легкую паузу, цинично улыбнулся и ответил:

– Первая и основная причина – это власть, мистер Парсон. Банальная власть. И все, что она может мне дать. Для начала я хочу сделать свою партию весомым игроком во внутриполитической среде и провести ее в Думу. Дальше – по обстоятельствам.

– Царь Николай? – коротко поинтересовался британец.

– А что царь? Меня абсолютно устраивает нынешний император России, со всем его безволием и возможностью должным образом на него влиять, – нагло соврал я. – Сложившуюся монархическую систему я менять не собираюсь. Нет никакого смысла.

Да, пришлось соврать, так как догадывался о том, что Николай под номером два пока полностью устраивает островитян, а попытки его свергнуть могут наткнуться на жесткое противодействие со стороны Британии.

– А ваша антияпонская риторика? – продолжил допытываться Парсон.

– На патриотической риторике в России легче всего влиться во власть. На данный момент лучше японцев другого раздражителя для русского народа нет и не предвидится. Вот как раз на этом я и собираюсь сыграть.

Парсон машинально кивнул, словно я подтвердил его догадку.

Ну что же, пусть думает, что хочет. В самом деле, только идиот может сейчас спрогнозировать мое желание объявить войну косоглазым, а бритты не идиоты ни разу. Пока меня все устраивает, а когда наконец догадаются, будет уже поздно. Конечно, после того, как я раскрыл планы Рузвельту, опасность утечки информации несколько возросла, но не думаю, что американцы сдадут меня японцам или кому-либо еще. Не-э-эт, американцы – нация торгашей, политическое иезуитство у них в крови, они ни за что не упустят возможности нажиться на ситуации. Я даже примерно представляю, как они поступят. Рузвельт сегодня выдал сам себя. Сначала помогут, чтобы стравить с косоглазыми, дождутся результатов, а потом попытаются отжать Сахалин себе. Так что, по моему глубокому мнению, опасаться слива со стороны американцев пока не стоит.

– Мистер де Лавардан, какой вы видите политику России после вашего прихода к власти? – Посол не собирался униматься.

Я мило улыбнулся.

– Пора приобщать Россию к демократическим ценностям, мистер Парсон. Моя политика будет звучать в унисон с политикой моих союзников.

По лицу посла пробежала едва заметная торжествующая ухмылка.

– Мистер де Лавардан… – Он почтительно поклонился мне. – Мы высоко ценим своих союзников и готовы оказывать им любую возможную помощь.

– В таком случае мы договоримся…

Мы обговорили вопросы связи, обсудили будущую встречу с одним из членов британского правительства, после чего расстались абсолютно довольными друг другом.

Ну что могу сказать. Пока процесс запудривания мозгов бриттам идет по плану. Пусть помогают, я не откажусь. Ну а дальше… дальше уже будет поздно. Придется им опять со мной договариваться. Или снова попытаться убить. Но это дело привычное, я всегда готов.

Настроение начало слегка подниматься, но тут я опять заметил японского полковника и вдруг совершенно неожиданно для себя сам себе стал противен. И причина этого тоже не осталась скрытой.

Три тысячи чертей и преисподняя… А ведь я сильно изменился. Превратился в какого-то делягу-торгаша и перестал быть похож на того графа божьей милостью Жана Арманьяка, который всегда смотрел в лицо смерти с открытым забралом и которого не приходилось уговаривать скрестить клинки, и тем более – на штабс-ротмистра Любича, что развешивал гроздьями косоглазых на сахалинских деревьях.

– Черт… – вырвалось у меня.

– Тебе все-таки не дает покоя этот японец? – тихо спросила подошедшая ко мне Майя. – Так убей его и успокойся наконец.

– Я тебя люблю… – Я взял жену за руку и поцеловал ее запястье. – Ты самое лучшее, что со мной случилось.

– Вы изощренный льстец, Александр Любич… – Майя лукаво улыбнулась, а потом прошептала дразнящим шепотом мне на ухо: – Но поторопитесь, кавалер. Ваша дама на вас рассчитывает сегодня ночью.

– Мадам, я всегда к вашим услугам! – Я дурашливо поклонился и приказал айну: – Тайто, отправляйся домой. Возьмешь меч в моем кабинете, на стене второй слева в первом ряду. И парную к нему дагу. Она рядом. Где моя тренировочная форма, ты знаешь. И мухой тащи все сюда.

– Отец… – Айн поклонился и испарился.

– Подраться решил, Християныч? – вздернул бровь Лука. – И кого резать собралси? Никак косоглазого ферта?

– Его, братец, его. Так, пока малой не отъехал, возьми из машины бутылку арманьяка. Да, ту, из темного стекла.

После чего нашел взглядом японца и подошел к нему.

– Мистер де Лавардан? – Полковник явно удивился.

– Вы говорите, что любите виски? Право слово, оно не стоит того. Я вас сегодня познакомлю с другим напитком, более изысканным. И вот еще… Мне здесь не нравится. Сменим декорации…

Я походя стащил со стола пару бокалов, после чего мы вышли в сад.

– Это арманьяк, божественный напиток, он создан задолго до того, как появилось виски. Его надо пить маленькими глотками, не спеша, наслаждаясь каждым мгновением…

– Как насчет тоста? – Харуми взял бокал и задумчиво посмотрел на газовый фонарь через него.

– Не обязательно, но как вам угодно.

Полковник улыбнулся.

– Я просто скажу словами моего любимого поэта. Одзава Роан жил в восемнадцатом веке… – После чего с блаженной улыбкой продекламировал нараспев хокку о тяготах бытия и воскликнул, отпив из бокала: – О-о-о, это действительно божественно. Чем-то напоминает коньяк, но лучше, много лучше…

Я хмыкнул:

– Коньяк и рядом не стоял. Пожалуй, я вам отвечу тоже стихами.

Полковник внимательно выслушал строки о помощи врага и вреде друга, и по лицу его пробежало удивление.

– Очень изящно, и очень глубокий смысл. Кто написал эти стихи?

Я невольно улыбнулся, вспомнив шута Франциска Наваррского.

– Франсуа де Монкорбье, он жил во Франции, в пятнадцатом веке. Его еще называли Франсуа Вийоном.

– Кем он был?

– Поэтом и очень умным человеком. Но бог с ним. Нам пора снова наполнить бокалы. Ваше здоровье… Да, хотел уточнить. Вы говорили, что испытываете искреннюю симпатию ко мне.

– Именно так. Вы мне нравитесь, месье де Лавардан, – подтвердил японец. – Я восхищаюсь вами. Можно даже сказать: вы мой кумир.

– И при этом прекрасно осознаете, что я враг. Не вступает ли это в противоречие с первым утверждением?

– Нет, не вступает. Все дело в сатори… – спокойно ответил Харуми. – Сатори – конечная цель всех духовных и физических упражнений. Прозрение, просветленность. У человека, достигшего просветления, открывается третий глаз, и он начинает видеть действительность как бы со стороны за счет обостренной восприимчивости всех пяти чувств.

«Очередная буддистская мура, – подумал я. – Но звучит заумно и красиво».

Но высказать свое мнение не успел. Нас нашел Тайто.

– Отец… – Айн застыл в нескольких шагах от нас и поклонился.

Я кивнул ему и обернулся к японцу.

– Ну что, полковник. Насколько я помню, вы вызывали меня на поединок. Ваше предложение в силе?

– Почту за честь, – с каменным лицом ответил Харуми.