Лазарь Кеплер Ларс
– У меня тысяча причин! – крикнула с улицы Вероника.
– Но если один из супругов не хочет разводиться, то суд первой инстанции дает паре полгода на размышление и только после этого рассматривает дело, – закончил Натан.
Сага не знала, сколько раз Натан был женат, но помнила его предыдущую жену, блондинку и свою ровесницу. А до блондинки Натан был женат на криминалистке по имени Кристина.
Они вышли на застекленную веранду с садовой мебелью и свисавшим из кашпо плющом. Хлопнула входная дверь, и окна с перемычками звякнули.
– Веронике не нравится идея про полгода на размышление. Я ее понимаю, чувства же распирают прямо сейчас, – невозмутимо продолжал Натан.
– Ты расстроился? Из-за развода?
– Для меня развод – дело привычное, – улыбнулся Натан.
– А для меня нет, и я расстроилась, – сказала Вероника им в спину.
– Это было не для твоих ушей, – заметил Натан, не оборачиваясь.
– А по-моему, как раз для моих, – утомленно ответила Вероника.
– Я только хотел сказать – ты все же подумай как следует, закон дает полгода как раз на размышления. – Голос Натана был раздражающе спокойным.
– Я уже подумала, тебе это отлично известно. Ты просто демонстрируешь, кто тут главный.
– Она хочет до развода продать дом и разделить имущество, – объяснил Натан Саге.
– Тебе-то какая разница? – У Вероники снова полились слезы, и она вытерла щеки. – Что ты ни делай, а будет именно так.
– Тогда, Ники, ты точно сможешь подождать полгода.
– Мне что, врезать тебе? – напрямую спросила Вероника.
– У меня свидетель, – улыбнулся Натан и перебросил длинный седой хвост через плечо.
Вероника вздохнула и что-то неслышно прошептала. Подняв с пола плед, она положила его на плетеное кресло и взяла со стола кружку с чаем.
– Не выходи за него замуж, – предупредила она Сагу и ушла с веранды.
Сага и Натан покосились на гостиную с книжными полками и большим камином, выложенным коричневым кафелем.
– Кстати, о белье, – заметил Натан, указывая на пол. – Я предложил ей для начала продать белье, а деньги поделить.
– Не говори ерунды.
– А я серьезно.
Морщины и морщинки вокруг глаз придавали ему усталый вид, но глаза были непроницаемы.
– Ну что, посмотрим, что нам оставил Йона? – спросила Сага.
– У нас есть время?
– Еще почти сорок минут.
Натан проводил ее на кухню, где на полу стояло десять картонных коробок. Он раскрыл одну из них, и скоро стол был завален картами тех мест, где были обнаружены жертвы, картами железных дорог и фотографиями.
– Йоне тут кое-что пришло в голову. – Натан показал Саге блокнот на пружине. Одна страница была исписана полностью.
– Так. – Сага всмотрелась в фотографию могилы из Лилль-Янсскугена.
– Он хочет, чтобы мы первым делом озаботились защитой Валерии.
– Согласна. Очень разумно, если принять его точку зрения.
– Все не так просто, – заметил Натан. – Охрана должна быть незаметной, потому что Валерия не хочет, чтобы ее охраняли.
Натан показал Саге нарисованный Йоной чертеж садового хозяйства. Йона даже отметил лучшие позиции, где можно было разместить десяток полицейских.
– Неплохо, – кивнула Сага.
– Он, конечно, говорит, что защититься от Юрека невозможно… но что паутину можно порвать одной палкой.
– Юрек убит, – буркнула Сага.
– Еще он хочет, чтобы мы допросили церковного сторожа, который мариновал палец Юрека в банке.
– Не выйдет. У него деменция.
– Йона в курсе, но уверен, что мы сможем что-нибудь вытянуть из деда, если не станем торопить его… план Юрека ни за что бы не сработал, если бы в дело не оказался замешан сторож.
– Я видела останки. Полусгнивший торс с дырами от пуль точно там, куда я стреляла.
– Знаю. – Натан порылся в бумагах на столе и вытащил какое-то письмо. – Но вот что пишет Йона… “Часовня на острове – единственный вход в мир Юрека, который мы пока сумели обнаружить… через эту щель он и выполз, поэтому там мы…”
Наверху что-то грохнуло, разбилось, осколки заскакали по полу.
– Я коллекционирую стекло, – лаконично объяснил Натан.
– Ну что, поехали?
Глава 26
В северо-восточной части Хувудсты расположен район Ничто. Это название восходит к одному хутору, отданному в аренду в XVIII веке. Сейчас там размещается новая штаб-квартира шведской Службы безопасности – СЭПО.
Так как Служба безопасности – порождение разведки, на ней лежит печать паранойи. Страх перед подслушиванием въелся в служащих так глубоко, что они практически заключили себя в тюрьму, замками и решетками которой стала сверхстрогая система безопасности.
Семиэтажную коробку с балюстрадой и застекленным входом возвело то же предприятие, что построило тюрьмы Кумла и Халле.
Выйдя из лифта, Сага и Натан зашагали по галерее, мимо больших окон. Сага, сойдя с мотоцикла, не сняла капюшон; серебристый хвост подпрыгивал у Натана между лопатками в такт шагам.
Когда они вошли, оба шефа были в кабинете, как будто уже успели провести некое предварительное совещание.
Вернер Санден сидел за столом нога на ногу; костюм, галстук, задравшиеся штанины открывают взорам черные носки в полоску.
Карлос Элиассон, в бордовом пуловере и белой рубашке, расположился в кресле, катая в ладонях мандарин.
Большое окно в кабинете Вернера выходило на строительную площадку, промышленную зону и лес. Специальное бронированное стекло придавало внешнему миру неприятно расплывчатые контуры.
– Что сегодня на обед? – осведомилась Сага, усаживаясь за овальный стол.
– Секрет, – без улыбки ответил Вернер.
– Одно из убийств, о которых идет речь, произошло на юге Швеции, – начал Карлос, очищая мандарин. – И еще пять – за пределами страны, причем два из них…
– Йона считает, что Валерии де Кастро требуется полицейская защита, – перебила Сага.
– Он оставил сообщение на моем автоответчике… разумеется, ей выделят защиту – как и любому гражданину Швеции, – если ее жизни что-то угрожает, – спокойно ответил Карлос.
– Йона считает, что угрожает.
– Но источник угрозы мертв, – напомнил Карлос и отправил в рот три дольки сразу.
– Теоретически существует микроскопическая вероятность того, что Юрек Вальтер жив, – сказала Сага.
– Мы-то, конечно, так не думаем, – вставил Натан.
– Но Йона уверен, что Юрек жив, что именно он стоит за убийствами преступников по всей Европе, – продолжил Карлос.
– И, если он прав, Валерия в неслабой такой опасности. – Сага выложила перед Вернером чертеж садового хозяйства. На чертеже были отмечены позиции, где Йона предлагал поставить полицейских.
– Йону вывело из равновесия то, что две жертвы имели к нему отношение, – сказал Вернер, не глядя на чертеж. – Мы его понимаем, и то, что могила его жены подверглась осквернению, нас очень встревожило. Это чудовищно, но тот человек из Осло притащил себе в морозильник части еще тридцати шести тел.
Карлос поднялся и выбросил кожуру в мусорную корзину.
– А что касается второй жертвы… черт его знает, зачем немцу-насильнику звонить Йоне за несколько минут до смерти, – заметил он.
– И почему именно шведскому полицейскому?
– Да кто его разберет. Но жертва долго проходила принудительное лечение в тюремной психиатрической клинике, и в том отделении остались… согласно документам, которые я получил… не меньше трех преступников, орудовавших в Швеции.
– А номер мобильного телефона Йоны мало-мальски смекалистый человек сумеет найти в интернете, – заключил Вернер.
– Конечно, мы ни в коем случае не отмахиваемся от этого дела. – Карлос сел за стол. – Но и выделить на него существенные ресурсы не можем.
– Понятно, – тихо сказал Поллок.
– Было бы неплохо, если бы Йона тоже присутствовал на этой встрече, – пробормотал Вернер и потянул себя за кончик носа.
– Я не смог с ним связаться. – Карлос зачем-то посмотрел на свой мобильный.
– Может, он уехал из Швеции? – предположила Сага.
– Из-за всего этого? – спросил Карлос.
– И, по-моему, правильно сделал. – Сага взглянула ему в глаза.
– Ты считаешь, что…
– Подожди. Я уверена, что убила Юрека Вальтера, но все же думаю, что Йона все делает правильно, потому что он-то не уверен, что Вальтер мертв… И я рада, что он защищает дочь, что он предоставил вести расследование нам.
Карлос озабоченно покачал головой:
– Надо его отправить к психологу, когда вернется.
– Убийца – лицо или лица, которые взяли на себя задачу санировать Европу, – сказал Вернер.
– Но это не Юрек. С чего бы вдруг он стал избавлять общество от подонков? – заметил Карлос.
– Йона считает, что Вальтер завербовал сообщника, – объяснила Сага. – Что он несколько лет тестировал кандидатов… а теперь убивает тех, кто не прошел испытания.
Вернер поднялся и принес со своего стола компьютер.
– Йона оставил на автоответчике Карлоса сообщение, в котором говорит, что Вальтер порол мужчину из кемпинга так же, как когда-то своего брата. – Вернер включил компьютер в сеть.
– Знаю, – кивнула Сага.
– А когда Йона услышал об убийстве в Беларуси – причем у жертвы были подобные отметины на спине – то увидел в нем доказательство того, что Вальтер убивает преступников по всей Европе, – сказал Карлос.
– Но белорусские полицейские передали нам запись. Камеры видеонаблюдения засняли преступника. – Вернер нажал клавишу, и большой настенный экран осветился.
– На записи видно убийцу? – спросил Натан.
– Парк закрылся, уже почти десять вечера, и охрана начала обход, – таинственно начал Вернер.
Он потушил свет, и на экране беззвучно пошла запись.
В нижней части картинки появились три буквы кириллицы, там же замелькали цифры.
Камера была направлена на темно-коричневый деревянный домик, избыточно украшенный резьбой. Стены, веранды, перила и столбики были опутаны целой сетью елочных гирлянд, которые в момент съемки не горели.
– Пряничный домик, – буркнул Натан.
– Главного рождественского персонажа зовут Дед Мороз, и это его дом, – прогудел Вернер.
В зимнем парке царила тьма. Единственный свет давали стоявшие вдоль дорожек призматические фонарики в виде факелов. Охранник в форме и меховой шапке проверил, заперта ли дверь домика, и спустился с лестницы. Белые облачка вырывались у него изо рта и повисали в холодном воздухе.
– Белорусская полиция не признаётся, – прокомментировал Вернер, – но нам известно, что раньше спецслужбы нанимали этого человека, чтобы расправиться с противниками режима.
Охранник остановился и закурил, после чего двинулся к левому краю картинки.
Какая-то большая тень отделилась от темноты между елями и последовала за ним.
– Вот черт, – прошептала Сага.
На черно-белой записи с низким разрешением преследователь двигался с запаздыванием, и за ним словно бы тянулась электрическим мерцанием часть его черной энергии.
– Смотрите! – тихо сказал Карлос.
Могучий преследователь достал из сумки пистолет с глушителем. Стало ясно, что он передвигается по снегу бесшумно: охранник никак не реагировал.
– Это не Юрек. – Сага впилась взглядом в экран.
Возле пластмассового снеговика преследователь настиг охранника и выстрелил ему в затылок. Дуло изрыгнуло короткий сгусток пламени. Изо рта охранника, словно кошмарная рвота, брызнула кровь и осколки кости. Язык и зубы вылетели из выходного отверстия и упали на снег.
Сигарета все еще свисала у охранника из пальцев, но ноги подогнулись. Великан ударил его рукояткой по голове.
Труп рухнул в сугроб, но нападавший продолжал наносить удары. Он поскользнулся, оперся о стену, сунул пистолет в сумку и принялся яростно пинать тело.
– Что он делает? Охранник уже мертв, – прошептал Натан.
Убийца схватил труп за руку и, оставляя в снегу черный кровавый след, потащил его за собой, к перилам. Он что-то прокричал и ударил охранника головой о стену.
Карлос охнул.
Мужчина выпрямился. Он явно запыхался, но продолжал пинать убитого охранника в грудь, в лицо, а потом схватил тело за ногу и потащил за собой, за пределы кадра.
– Тело обнаружили в двадцати метрах от места убийства, за мусорными баками, – прокомментировал Вернер.
Великан вернулся. Темнота не позволяла разглядеть его лица. Он вытер рот и повернулся; разбив один из фонарей, стоявших вдоль дорожки, что-то прокричал и ушел.
Запись дернулась и закончилась.
– Стопроцентное свидетельство против теории Йоны, – констатировал Карлос.
– Это мог быть сообщник, – заметила Сага.
– Загадочный сообщник убивает другого загадочного сообщника где-то в Беларуси, – проворчал Вернер.
– Да, звучит так себе, – признала Сага.
– Где логика? – мягко сказал Карлос. – Если Юрек жив и у него есть сообщник, то этот человек должен в соответствии с приказами своего хозяина закапывать людей живьем, а не очищать общество от подонков.
– И все же мы проведем расследование, – настаивала Сага.
– В таком случае расследуйте убийство, совершенное в Швеции, – сдался Карлос.
– Мы имеем дело с серийным убийцей!
– Нельзя соваться с расследованием в другие страны, пока полиция этих самых стран не попросит нас о помощи… все только рады избавиться от худших из худших.
– Дайте нам месяц, – попросил Натан.
– У вас есть неделя, действовать будете только вдвоем. И это мы еще расщедрились. – Карлос посмотрел на Вернера.
Глава 27
Валерия зачесала кудри в густой хвост и переоделась в чистые джинсы и майку. На столе рядом с карманным изданием “Моей фантастической подруги” и дешевенькими очками стояла чашка чая.
Валерия подошла к окну. Говоря по телефону с младшим сыном, Линусом, она посматривала на темные теплицы.
Линус жил в Фарсте, и, если ехать через Эльту, до Валерии ему всего двадцать минут на машине. Валерия обещала отдать сыну старое бюро, уже несколько лет пылившееся на чердаке.
– Заберу на следующей неделе, – сказал Линус.
– Поговори с Амандой – может, останетесь на ужин?
– Йона тоже будет?
– Он уехал.
– Как у вас с ним вообще? – спросил Линус. – В прошлый раз у тебя был счастливый голос.
– Я и правда счастлива.
Они закончили разговор. Валерия положила телефон на стол и взглянула на очки. Один винтик вылетел, и она закрепила дужку скрепкой.
Старая дровяная печь дышала мягким теплом. За железной дверцей со вздохами лопались поленья.
Валерия привыкла к одиночеству. После нескольких лет в тюрьме одиночество стало ее частью, но, когда Йона вернется, она предложит ему попробовать жить вместе. Пусть он оставит за собой квартиру, в которой ночует, спешки нет никакой. Просто Валерии так хочется проводить с ним больше времени, хочется совместной повседневности.
Она достала из верхнего шкафчика бокал и до половины наполнила его из коробки с вином, стоявшей на кухонном столе. В гостиной бросила взгляд на темный телевизор, на черные окна и поставила виниловую пластинку, лежавшую на вертушке. В динамиках щелкнуло, и зазвучал альбом Барбры Стрейзанд восьмидесятых годов, “Guilty[9]”.
Валерия села на подлокотник дивана. Как странно, что спустя столько лет они с Йоной снова встретились.
Она вспоминала свои поездки в Кумлу, вспоминала, как становилось неприятно, когда у нее за спиной закрывалась железная решетка. Каждый раз, проходя мимо надзирателей, она ощущала панику. С такой же паникой внутри она проходила в дверь с номером три, оставляла удостоверение личности, получала бейдж, вешала одежду в шкафчик, там же оставляла вещи и запирала дверцу. Молча здоровалась с тщательно накрашенными женщинами. Там всегда бывали накрашенные женщины, к ногам которых жались беспокойные дети. В комнате ожидания имелся туалет, несколько стульев, стенд с информацией для посетителей и лошадь-качалка с облезлыми полозьями.
Сюда запрещалось приходить в лифчике на косточках, прокладки и тампоны тоже были под запретом. Обувь следовало поставить на круговой конвейер, по которому она уезжала под рамку детектора, на проверку.
И все же Валерии нравилась эта грустная комната свиданий. Нравилось, как Йона пытается придать ей уюта – салфетки, кофе, печенье.
И вот он на свободе.
Он спал в ее доме, они занимались любовью, вместе работали в саду.
Валерия отпила еще вина и стала подпевать “Woman in love”, но, услышав собственное пение, смущенно замолчала.
Выйдя в прихожую, она остановилась у зеркала, сдула с лица локон, вскинула подбородок и подумала, что и вправду выглядит счастливой.
Татуировки на плечах с годами потеряли четкость, мускулистые от тяжелой работы руки покрылись царапинами от шипов ежевичника.
На кухне Валерия поставила бокал на кухонный стол и потушила лампу, которую Йона вечно задевал головой.
Музыка глухо пробивалась сквозь стену, будто сосед затеял вечеринку.
Валерия вспомнила страх в глазах Йоны, когда он просил ее бросить все и бежать с ним.
Его уверенность в том, что Вальтер жив, напугала Валерию.
Она понимала, откуда у Йоны эта уверенность. Шок никуда не делся, он просто все это время оставался под спудом и мог вернуться с быстротой молнии.
Хорошо, что Йона уехал к Люми.
Валерия надеялась, что за несколько дней в Париже, с дочерью, он успокоится.
Ветер усилился, загудел в трубе.
Валерия взяла было книгу и очки, как вдруг за кухонным окном блеснули фары. Свет мелькал между деревьями, как в кинетоскопе.
У Валерии подскочил пульс: на разворотной площадке остановилась незнакомая машина. Фары светили прямо в ближайшую теплицу, и в их свете растения отбрасывали резкие тени.
В прихожей Валерия надела плащ и сапоги, потянулась за фонариком, лежавшим на шляпной полке, и, открыв дверь, шагнула в холодный вечерний воздух.
На площадке стояла незнакомая машина. Габаритные огни окрашивали облачко выхлопных газов красным.
Валерия вдруг сообразила, что оставила пистолет в тумбочке у кровати.
Под сапогами хрустел гравий.
Дверца водителя была открыта, но сиденье пустовало.
В ближайшей теплице, между полками и кустами, двигалась какая-то темная тень.
Приблизившись, Валерия включила фонарик, но свет почти сразу погас; она потрясла фонарик и направила тонкий лучик на теплицу.
В теплице оказался Густав Эриксон из “Хассельфорс Гарден”. Его коллега стоял поодаль, между парниками.
Валерия помахала гостям и потянула дверь.
Густав, могучий мужчина лет шестидесяти, в очках, с подернутыми сединой усами, всегда начинал бренчать мелочью в кармане, говоря о делах. Одевался он в мешковатые джинсы, розовые или желтые рубашки и пиджак.
Валерия больше десяти лет покупала землю и удобрения у “Хассельфорс”.
Наверное, Густав проезжал мимо и захотел удостовериться, что она к весне сделает большой заказ.
– Густав?
– Да вот, скоро весна, – отозвался Густав и позвенел мелочью в кармане.
Его рослый коллега поднял пластмассовый горшок с саженцем помидора, и через отверстие в дне просыпалось немного сухой земли.
– Я на вас рассчитываю, – сказала Валерия. – В этот раз мне понадобится много всего.
Густав тихо, смущенно рассмеялся.
– Вы уж простите, что я так поздно. Я было повернул, но увидел, что у вас посетитель, значит, ничего страшного, если…
Раздался глухой удар, и Густав вдруг замолчал. Послышался еще один удар, уже не такой глухой, и Густав обрушился на шкаф.
Валерия не понимала, что происходит.
Ноги Густава конвульсивно дергались, но лицо было расслабленным, а глаза широко открытыми.
Валерия взглянула на могучего мужчину рядом с ним. Надо попросить его вызвать “скорую”. И тут Валерия увидела в руке великана молоток.
Под Густавом ширилась темная лужа. Кровь.
Человек с молотком был почти двухметрового роста, с мощной шеей и круглыми плечами. Он коротко дышал, в ушах беспокойно подрагивали серьги.
Неужели все это не сон?
Она хотела отодвинуться подальше от него, но ноги странно отяжелели, словно она брела по воде.
Мужчина отшвырнул молоток, словно перестал понимать, зачем держит его, и повернулся к Валерии.
– Стой, – пробормотал он.
– Я сейчас, – прошептала она и медленно повернулась к двери.
– Стой! – Мужчина двинулся за ней.
Валерия побежала. Перевернула за спиной стол с рассадой ежевики, услышала, как преследователь спотыкнулся и по-звериному заревел. Валерия быстро пробралась между полками, перепрыгнула через мешок с землей.
Преследователь не отставал. Валерия пробежала через освещенное фарами пространство, задела плечом полку, и два глиняных горшка упали на пол.
Она успела добежать до двери и уже схватилась было за ручку, когда преследователь догнал ее.
Валерия резко повернулась, сильно ударила фонариком, попала убийце по щеке. Он отшатнулся, и она пнула его между ног. Великан согнулся и упал на колени.
Валерия снова повернулась к двери.
Старую ручку заело; Валерия кулаком стукнула по задвижке и рванула дверь.
В задрожавшем стекле она увидела, как преследователь ползет вперед.
Валерия крутанула ручку, она сама услышала, как заскулила, когда убийца схватил ее за ногу. Одним рывком нападавший бросил ее на пол. Валерия упала, оперлась на руки, откатилась на бок и попыталась пнуть его.
Убийца потащил ее назад.
Плащ задрался, Валерия оцарапала живот и подбородок.
Читать бесплатно другие книги:
