Лазарь Кеплер Ларс

Глава 64

Опустив прибор ночного видения, Сага смотрела, как какая-то машина заворачивает с шоссе и катится к забору. Свет передних фар упал на банки с малярной краской, на грязные пустые бутылки, остатки покрышек, на белую плиту с открытой духовкой.

Женщина на пассажирском сиденье отстегнула ремень.

Молодой мужчина что-то сказал.

Сага не понимала, что они делают – похоже было, что женщина перелезает через водителя. Пряди светлых волос занавешивали ее лицо. Опершись одной рукой о руль, она повернулась, задрала платье, обнажив белую задницу, и уселась на мужчину верхом.

Этого не может быть, подумала Сага.

Они же сорвут штурм.

Сага еще раз осмотрела бараки, краем глаза заметила прыгающий свет, быстро взглянула на машину. Парень записывал совокупление на телефон.

Дверь третьего барака распахнулась – может быть, просто под порывом ветра.

Рядом медленно дышала Дженнифер.

Операцию скоро придется прервать.

Яркий свет снова залил пейзаж, сделал его сияюще-белым. Машина сдала задним ходом. Незваные гости закончили, лобовое стекло запотело изнутри.

Полнометражного фильма не вышло, подумала Сага, наблюдая за окном барака, где повесился отец Юрека.

Время стремительно утекало. К этой минуте они уже должны бы увидеть Юрека.

Дженнифер рядом задышала быстрее. Сага торопливо оглядела прицельную зону, но там все было спокойно.

Старая сетка от кровати, промокшие картонные коробки.

На асфальтированной площадке лежал кусок бетонной плиты. В разломе посредине виднелась ржавая арматура.

Ветер усилился настолько, что Дженнифер передвинула прицел на два деления вправо.

Сага посмотрела на часы.

Она может оставаться здесь еще четыре минуты. Потом пора выдвигаться к Ледовому дворцу.

Вероятность того, что Юрек здесь, таяла на глазах.

Над головой пролетела большая птица.

Сага пыталась рассмотреть что-нибудь в глубокой зеленой темноте за бараками; картинку подергивали замедленные спазмы.

Сага понимала, что если хочет успеть на место встречи, то пора уходить, но все же снова стала осматривать зону, все так же последовательно.

Сегмент за сегментом Сага медленно рассматривала старое жилище отца Вальтера, заметила, как подрагивают от сквозняка занавески со следами копоти. Перевела взгляд на соседний барак – и уловила движение в конце барачного ряда. Она торопливо бросила общий взгляд на почти полностью обвалившийся дом.

Темно-зеленый свет колебался в стороне от фундамента, остатков несущей стены, осыпавшегося кирпича и валявшейся на земле потолочной балки.

Сага задержала дыхание.

Картинка снова скользнула, стабилизировалась, и Сага увидела движение прямо над землей.

– Самый дальний дом, – сказала она и услышала, как Дженнифер двигает дуло винтовки по кочке.

Из развалин очень медленно выходил какой-то худощавый человек.

Наверное, там была лестница.

– Вижу его, – тихо ответила Дженнифер.

Человек выпрямился, стал маленьким силуэтом на фоне светло-зеленого свечения отдаленного прожектора.

Лишь когда человек двинулся по направлению к Саге, она уверилась, что это он. Зеленые, как мох, контуры его тела то и дело искажались, но потом она отчетливо увидела черную ветровку и мотающийся пустой рукав.

– Огонь, – скомандовала Сага по рации, не отрывая глаз от дрожащего изображения.

Человек направлялся к опушке, он скоро скроется за следующим бараком.

У них и трех секунд нет.

На голове идущего был капюшон, но куртка висела на нем не застегнутой. Ветер дернул пустой рукав, и стала видна клетчатая рубашка.

– Огонь, – повторила Сага, и Дженнифер разрядила винтовку.

Сага увидела, как пуля в цельнометаллической оболочке попала выше живота, наверняка прошла навылет.

Юрек мелко шагнул вбок, потом еще.

От фасада барака откатилось эхо выстрела.

Сага едва дышала, она чуть не уронила бинокль. Взглянула на ряд бараков, но там было темно, ничего не просматривалось.

Дрожащими руками она снова взялась за прибор ночного видения. С другой стороны выстрелил Линус.

Кровь брызнула у Юрека из спины.

Он остановился.

Сага отчетливо видела, как он замирает.

Снова выстрелила Дженнифер, попала точно в середину груди. Юрек завалился на бок, как убитое животное, и остался лежать неподвижно.

– Цель поражена, цель поражена, – доложила Сага командованию и поднялась на ноги.

Она уронила прибор ночного видения на землю и бросилась вниз по склону.

Камешки скатывались из-под ног.

Наплевать на риск, на Бобра.

На бегу Сага вытащила пистолет.

Вальтера не было видно, но Сага твердила себе, что он наверняка мертв, наверняка.

Пригнувшись, она пробежала вдоль фасада, отстегнула от ремня фонарик, включила, перешагнула старую тумбочку и в дрожащем свете увидела тело.

Оно лежало неподвижно.

Сага, нагнувшись, пролезла под упавшей балкой, споткнулась, оперлась рукой о стену и перешагнула пропитанный сыростью матрас.

За ней бежали штурмовики. Сага слышала, как позванивает оружие, как стучат тяжелые ботинки, но не спускала глаз с тела.

Он лежал, наполовину вывернувшись, у фундамента, брызги крови попали на кучу кирпичей.

Саге вдруг показалось, что он поднимает голову, что шея напряглась и затылок приподнялся.

Сердце готово было выскочить из груди.

Рукоятка пистолета в потной руке стала скользкой.

В голове пронеслись слова Йоны: в детстве Юрек был солдатом. Он знает, что такое боль, он умеет выживать любой ценой.

Сага шагнула вперед. Представила себе, как он забивается в свою нору и снова исчезает.

Ветер рванул пластиковую занавеску, и она закрыла обзор.

Сага, держа фонарик рядом с пистолетом, попыталась определить линию огня. Свет отразился от пластика, Сага разглядела тело и трижды выстрелила.

Тело дернулось от пуль, отдача толкнула Сагу в правое плечо.

Сага шагнула вперед, отвела занавеску, проморгалась после ослепительных вспышек.

После выстрелов в уши словно налили пену для ванны.

Под правым ботинком треснуло стекло.

Сага подошла, все еще держа пистолет наготове, пнула безжизненное тело в спину – и увидела лицо отца.

Она ничего не понимала.

Это был не Юрек. Перед Сагой лежало тело отца, ее отца, которого они застрелили.

Он мертв. Она убила его.

Земля качнулась под ногами, и Сага упала на колени.

Лес и бараки обрушились на нее.

Сага вытянула руку, пальцы коснулись щетинистой щеки – и чернота разлилась у нее перед глазами.

Глава 65

Сага словно окаменела, сидя на стуле в приемном покое Каролинской больницы. На плечах у нее все еще висел плед, которым ее накрыли в машине “скорой помощи”.

Натан пытался напоить ее водой из пластикового стаканчика.

Бронежилет и рюкзак валялись где-то на карьере, но Сага все еще была в камуфляжном костюме.

Кобура с пистолетом прикрыта пледом.

Сага сидела бледная, вся в холодном поту. Грязный лоб, щеки полосатые от слез. Губы цветом напоминали алюминий, а зрачки странным образом расширились.

Сага не отвечала на вопросы врача. Она, кажется, даже не заметила, что он нашел под пледом ее руку и теперь измерял пульс.

Рука была вялой, под ногтями виднелась бурая кровь.

Больница сотрудничала с Исследовательским центром психиатрии катастроф и с Кризисным центром.

Врач поднялся, достал телефон и позвонил дежурному психиатру.

Сага слышала его слова – диссоциация, амнезия, но у нее не осталось сил протестовать. Бессмысленно.

Все, что ей надо, – это собраться, чтобы продолжить.

Врач оставил ее и вышел, закрыв за собой дверь.

Натан опустился на колени рядом с Сагой и попытался улыбнуться, глядя на ее окаменевшее лицо.

– Ты слышала, что он говорил. Ты жертва, а у выживших часто чувство вины…

– Чего? – вяло выговорила она.

– Ты не виновата. Ты жертва, ты ничего не могла сделать.

Сага разглядывала пол, царапины и следы, оставленные резиновыми колесиками, и смутно припомнила, как кричала про свою вину, пока ее насильно вели в машину “скорой помощи”. Она плакала и твердила, что Юрек прав, ей наплевать, жив отец или нет.

– Это была ловушка, – мягко сказал Натан, пытаясь поймать ее обращенный в себя взгляд.

Юрек не проболтался о гравийном карьере случайно; он тщательно спланировал свою “ошибку”. Проследил, чтобы Сага увидела песок, сыплющийся из протеза.

Вероятно, он принял решение в тот момент, когда Сага попыталась добраться до спрятанного на кухне пистолета. Именно тогда он понял, что она намерена убить его.

Игра пошла в другом направлении, и цель ее тоже изменилась.

Юрек в точности угадал мысли Саги.

Он знал, как будет устроена западня, как заманить Сагу в ужасную ловушку.

А клетчатая рубашка под черной ветровкой – трюк, иллюзия.

У отца были сломаны ключица и плечо. Вальтер скотчем примотал ему руку к телу, и рукав рубашки повис.

Юрек вывел ее отца вверх по лестнице и отпустил, а сам по туннелю покинул место действия и вышел к насосной на опушке. Ход он прорыл под кучами старого мусора и разрушенными бараками.

Полицейские с помощью собак-ищеек реконструировали путь, которым сбежал Юрек: через лес вдоль окраины карьера до садовых участков в Смедбю.

Сага стояла на коленях рядом с мертвым отцом. Время стало огромной зияющей дырой. Сага не сознавала, как бригада штурмует бараки, как проверяет комнаты. Бойцы спускались по лестницам, осматривали проходы, взламывали железные двери бомбоубежища.

Там никого не было.

Ни Юрека, ни Бобра, ни Валерии.

Больше убежищ там не оказалось, техники не пропустили ни одного помещения.

Штурмовики даже просверлили бетонный пол, но под ним не оказалось ничего, кроме песка.

Чтобы одурачить Сагу, Юрек держал ее отца там же, где его брат держал предыдущих жертв.

И никто до сих пор не знает, где настоящая берлога Юрека.

Свет люминесцентных ламп почти отвесно падал Саге на лицо. В волосах застряла сухая хвоя. Капли пота сливались в ручейки, струились по щекам.

Вошла медсестра. Она представилась и попросила Натана оставить их одних: Саге следовало ввести транквилизатор, чтобы она могла немного поспать.

Натан поднялся, осторожно обнял Сагу за плечи и вышел.

Пока медсестра готовила шприц со стезолидом, Сага снова подумала про веки: что они прозрачные и человек никогда не теряет бдительности.

– Мне надо…

Она замолчала и медленно поднялась со стула, отвела руку медсестры и покинула кабинет.

Так, с пледом на плечах, Сага и вышла из отделения скорой помощи. По утреннему холоду она прошла мимо огромных зданий и покинула территорию больницы.

Сага знала, что делать. Ей следовало сделать это уже давно. Забрать Пеллерину, уехать из Швеции и где-нибудь затаиться.

Дворец Карлберг сиял белизной в утреннем свете, когда Сага шла по мосту над железнодорожными путями. У широкой лестницы дворца Сага потеряла плед, но не заметила этого.

Камуфляж в серых пятнах потемнел от крови на рукавах и груди.

Сага сидела, держа отца в объятиях и прижимая его голову к сердцу, пока не подбежала бригада “скорой”.

По небольшому мосту Экелундсбрун она вышла к Стадсхагену. Дальше тянулись улицы Кунгсхольм-странд и Пер-Улоф-Халльманс-гата.

Сага позвонила в домофон, но никто не ответил. Она хотела позвонить еще раз, но передумала.

Зачем она вообще сюда пришла?

Пеллерина нигде не будет в такой безопасности, как здесь, в этой квартире.

С ней не случится ничего страшного.

Саге просто хотелось обнять ее, услышать мудрые слова сестры, ощутить ее любовь.

Она сдержала слезы и вытащила пистолет. Проверила магазин и механизм.

И пошла к полицейскому управлению.

У нее всего одна задача, зато срочная. Надо заново обрести твердость, выследить Юрека и убить его.

Глава 66

Йона отложил прибор ночного видения и выглянул в окно. Свет на соседском хуторе не горел, но вдали бледно светилась полоска неба. Туман, висевший в воздухе, рассеивал городское освещение.

Казалось, весь Верт объят пламенем.

В другом углу погруженной во мрак комнаты Ринус сменил зону наблюдения, подтащил стул к окну и открыл люк.

Люми стояла перед монитором.

Она два дня не разговаривала с Йоной, не смотрела на него, а на вопросы отвечала односложно.

Йона медленно осмотрел в прицел траву под старым автобусом, передние колеса, поднял прицел к фарам, лобовому стеклу и в завершение проверил плоскую крышу.

Звездное небо угадывалось, словно сквозь полотно.

Йона вспомнил, как они прятались от Юрека в Наттавааре. Вспомнил, как он учил дочь действовать, если произойдет худшее.

Они тогда сблизились.

Ему вспомнилось ясное черное небо, вспомнилось, как он учил Люми ориентироваться по звездам.

В Северном полушарии всегда можно определить направление по Полярной звезде.

Она расположена прямо к северу от наблюдателя и, в отличие от других звезд, не меняет положения из-за вращения Земли.

– Ты еще можешь найти Полярную звезду? – спросил он.

Люми не ответила.

– Люми?

– Что?

– Смотришь на самый кончик хвоста Малой Медведицы, а потом…

– Какая мне разница, – перебила она.

– Большая.

Йона снова взялся за прицел ночного видения и шаг за шагом проверил свой сектор. Они не могут позволить себе небрежности, вообразить, что ничего не случится.

Вчера в одной из газет Йона прочитал о крупной операции, которую провела полиция к югу от Стокгольма, но газета не писала, что послужило поводом для операции. Йона уже сбился со счета. Сколько раз он искал сообщения от Натана? Какой-нибудь неподтвержденный слух в вечерней газете о том, что во время полицейской операции был убит серийный убийца, личность которого пока не установлена.

Но никто ни о чем подобном не писал, и Йона продолжал считать, что Юрек Вальтер все еще жив.

Он должен защищать Люми, но, если шведская полиция не сумеет остановить Вальтера в ближайшее же время, ему, Йоне, придется вернуться, чтобы защитить Валерию.

Сколько еще это может продолжаться?

Йона годами собирал сведения о Вальтере. Он даже заказал перевод писем его отца из Ленинска в Новосибирск.

Вадим Леванов был инженером-ракетостроителем, интересовался космическими исследованиями. Йона помнил письмо, в котором речь шла об американце Джордже Эйбелле, который открыл Туманность Медузы.

Туманность Медузы входит в созвездие Близнецов.

В то время полагали, что туманность – остатки взрыва сверхновой, но на самом деле Туманность Медузы – планетарная туманность, газ, который выбрасывают в процессе своего существования красные гиганты.

Йона вспомнил, какой восторг излучало письмо Леванова, где он объяснял, что созвездие Близнецов вскоре изменится, потому что у туманностей такого типа очень короткий жизненный цикл – всего миллион лет.

Йона переместился к зоне номер три, открыл окошко и прошелся взглядом от телемачты до лиственной рощи.

– Папа, в прошлый раз ты поступил правильно. – Люми тяжело вздохнула. – У Юрека был сообщник… вот почему семья Самюэля Менделя исчезла, хотя Юрек сидел в изоляторе. Сейчас мы знаем, что виновен именно он. И я понимаю, что… что ты спас нам с мамой жизнь, оборвав все связи с нами.

Йона дал дочери время собраться с мыслями, рассматривая рощицу, в которую вел потайной ход. Ветром в рощу занесло пакет, и он застрял в ветках.

– Но какой ценой, – продолжала Люми. – Мама изменилась, разучилась радоваться… для нее жизнь остановилась… Я была ребенком, я приспособилась, забыла тебя.

Йона проверял опушку рощи. На земле лежал ковш погрузчика. Йона задержался на нем взглядом: ковш – хорошее укрытие для снайпера.

– Ты меня слушаешь?

– Да.

Йона отложил бинокль, закрыл окошко, повернулся и взглянул Люми в глаза, блестевшие в темноте. Когда русые волосы падали дочери на лоб, она становилась копией Суммы.

– Иногда я злилась, что у меня нет папы. Сейчас все по-другому, но в то время матери-одиночки встречались не так часто… и у нас не было ни одной твоей фотографии – как я могла это объяснить?

– Все это было необходимо.

– По-твоему, необходимо, – вставила Люми.

– Верно.

– Ты хоть попытайся представить себе, что я чувствую. Ты звонишь, требуешь, чтобы я все бросила и… черт, зря я так говорю. Но мы здесь только потому, что ты вбил себе в голову, что Юрек жив. Может, ты и на этот раз прав – мы пока не знаем, – но обстоятельства изменились, я взрослая и сама принимаю решения.

– Верно, – тихо заметил Йона.

Люми отошла от монитора и встала перед отцом, обхватив себя за плечи.

– Жизнь ведь состоит не только из попыток выжить, но и из самой жизни. Я знаю, что наговорила всякого, потому что злилась, знаю, что ты боишься за меня, что все это ради меня же. Конечно, я не такая уж неблагодарная, хотя я не так уверена, что Юрек восстал из мертвых.

– Он восстал.

– Окей, но все-таки… надо же когда-нибудь принять решение. Как мне жить с этими страхами?

– А если ты погибнешь? Если он доберется до тебя?

– Значит, так тому и быть, – ответила Люми, глядя Йоне в глаза.

– Я никогда не такое не соглашусь.

Люми вздохнула и вернулась к монитору.

Ринус сидел неподвижно, наблюдая в бинокль за свой зоной. Он не понимал по-шведски, но все же решил держаться в сторонке.

Йона открыл окошко зоны номер два и оглядел поля в направлении Эйнховена. Теплица была так далеко, что казалась блестящей точкой. Йона взял прицел ночного видения и в него рассмотрел теплицу. Излучающий свет слиток золота. Несмотря на максимальное фокусное расстояние, разглядеть темные образования за стеклом было невозможно: то ли просто растения, то ли там кто-то стоит.

Йона понимал, что не может удерживать здесь Люми против ее воли. Можно попробовать убедить ее, но решение будет принимать она.