Лазарь Кеплер Ларс
В разбитое окно с гулом врывался ветер.
После перелеска Йона влетел в Эйндховен.
Небо на востоке немного посветлело, город светился в остатках ночи.
Мимо мелькали темные кирпичные фасады.
Йона быстро приближался к перекрестку; на светофоре горел красный, какая-то машина остановилась, справа приближался автобус.
Йона загудел, проскочил мимо ждавшего автомобиля, выехал на перекресток, пролетел перед автобусом, услышал, как тот тормозит и грохочет прямо за ним.
Через три полосы Йона свернул на Вестдийк, пересек канал и выскочил на полосу для автобусов.
Мимо проносились большие современные здания.
Обе полосы перед Йоной заняли автомобиль доставки и две легковые машины.
Они двигались слишком медленно.
Застарелая мигрень взорвалась болью в глазнице. Это было только предвестье, но Йона вильнул, вырулил на встречную полосу – и лишь после этого снова обрел контроль.
Он нажал на гудок, но машинам некуда было деться.
Йона свернул на красную велосипедную дорожку и объехал их с внутренней стороны, сбив при этом урну для мусора – в зеркало заднего вида он видел, как она катится, переворачиваясь, и разбивает витрину.
Машина снова выскочила на полосу, шины загудели, когда она переваливала бордюр, и завизжали, когда Йона круто свернул направо, на площадь Восемнадцатого сентября.
Может быть, все это уже не имеет смысла.
Йона пересек пешеходный переход, притормозил, прямо через встречную полосу свернул налево и оказался на привокзальной площади.
С земли с шумом взлетели голуби.
Вокзал Эйндховена – приземистое здание со стеклянным фасадом. Хостел уже недалеко.
Для утренних электричек было еще слишком рано. Немногочисленные пассажиры прохаживались за стеклянными дверями.
Рядом со стойкой с бесплатными газетами стоял коленями на картонке нищий.
Йона свернул, проехал мимо ожидающих клиентов такси и остановился.
Осколки сыпались с его одежды, когда он вылез из машины и побежал к хостелу.
Йона искал взглядом любое подходящее оружие.
В арке вокзала, у желтых билетных автоматов, стоял полицейский. Наклонившись вперед, он поедал бутерброд из пакетика.
Йона свернул к нему. Полицейский был мужчиной средних лет, со светлыми бакенбардами и белесыми ресницами.
На землю падали обрывки салатных листьев.
Йона быстро зашел полицейскому за спину. Протянув руку, он расстегнул ремень и рывком вытащил пистолет из кобуры.
Полицейский обернулся, не успев дожевать. В нагрудном кармане виднелись солнечные очки.
– Интерпол. Чрезвычайная ситуация, – объяснил Йона и бросил взгляд на хостел.
Он уже сделал шаг в сторону, как полицейский вцепился ему в куртку. Йона обернулся и оттолкнул его. Полицейский ударился головой о стену, и бутерброд упал на землю.
– Речь о спасении жизни!
Полицейский отстегнул дубинку и замахнулся; Йона поймал его за руку, однако дубинка все же попала ему по щеке.
Йона схватил полицейского за плечо, резко повернул и опрокинул на спину. Полицейский хотел подняться, но Йона пнул его под колено.
Полицейский завопил.
Йона забрал его рацию и побежал к хостелу, огибая забитую велопарковку; рацию он зашвырнул на низенькую крышу обменного пункта.
Подбегая к дверям хостела, он проверил пистолет.
Магазин содержал восемь или девять патронов.
Все еще слыша крики полицейского, Йона широкими шагами вошел в хостел.
Было раннее утро, но человек двадцать ребят уже торчали в лобби и баре.
Йона опустил пистолет дулом в пол.
Два лифта не работали, третий стоял на восьмом этаже – там, где номер Люми.
От боли у Йоны перед глазами заплясали молнии. Он открыл дверь на лестницу и побежал наверх.
Шаги эхом отдавались у него за спиной.
С пульсирующей болью в висках Йона вошел в коридор восьмого этажа. Мышцы ног свело от напряжения, рубашка на спине промокла от пота.
Йона быстро прошагал по коридору, завернул за угол и опрокинул стенд с брошюрами о студенческих программах хостела.
– Wacht even[29].
На пути у Йоны возник молодой человек, указывавший на пол: пусть Йона соберет брошюры.
Йона оттолкнул его и двинулся вперед. Их увидел другой юнец, стоявший в дверном проеме. Он что-то агрессивно заговорил, но замолчал, когда Йона направил пистолет ему в лицо.
Послышался мелодичный звон.
Йона добежал до номера Люми.
Замок был взломан, номер пуст.
Кровать нетронута, сумка стоит на стуле.
Мусорная корзина перевернута.
Сердце у Йоны билось уже где-то в горле.
Он торопливо вышел из номера, завернул за угол – и увидел в конце коридора бледные глаза Вальтера.
Перекинув веревку через плечо, Юрек тащил в открытый лифт что-то большое, завернутое в пластик.
Свет бра отражался в неподвижном протезе.
Йона вскинул пистолет, но Вальтер уже исчез.
Йона бросился к лифту и услышал звонок: двери закрылись. Йона надавил на кнопку вызова, но лифт уже пошел верх.
Он остановился на верхнем, двадцать четвертом этаже.
Йона бросился на лестницу и побежал наверх.
Он знал, что Юрек может свернуть Люми шею в любой момент, но ему этого недостаточно. У Вальтера другие планы.
Много лет назад Йоне удалось поймать Вальтера, и с тех пор между ними повис мрак особого рода.
Юрек провел в изоляторе большую часть жизни.
Каждый день он думал о том, как втопчет Йону в землю.
Отнимет у врага всех, кого тот любит, и похоронит их заживо.
Йона всю жизнь положит на поиски их могил, но кончит тем, что повесится в одиночестве.
Так Юрек представлял себе месть.
Вероятно, он собирался похитить Люми и зарыть ее где-нибудь. На это толкал его инстинкт, так выглядел в его глазах порядок.
Но теперь, когда Йона настиг его в гостинице, Вальтер быстро изменил план. Как он сделал и тогда, с Дисой, думал Йона, взбегая по лестнице.
Глава 94
Йона пробежал последнюю, узкую лестницу, которая вела на крышу. Открыл дверь, повел пистолетом вправо и влево, проверяя углы, и вышел в холод.
Утреннее солнце осветило широко раскинувшийся город. Внизу поблескивали стекло и металл.
Бoльшую часть крыши занимала черная постройка посредине: верхняя лестничная клетка и машинное отделение лифтов.
Йона прижался спиной к стене, он все еще не отдышался.
Крышу покрывал ряд отшлифованных камней, по ним, как на пляже, тянулись узкие деревянные мостки.
Йона огляделся и сделал несколько шагов.
Никого.
Ржавые болты удерживали на месте мачту с красной лампочкой. По трубе стекала струйка белого птичьего помета.
Йона успел подумать, что его обманули, что надо вернуться вниз – и тут увидел след в песке у дальней двери.
По крыше тащили что-то тяжелое.
Вскинув пистолет, Йона побежал вдоль стены машинного отделения, камешки сыпались из-под ног. Он направил оружие за угол и успел мельком увидеть Юрека, после чего тот исчез за следующим выступом.
Юрек завернул Люми в промышленный целлофан. Йона не знал, может ли она дышать, жива ли еще. Юрек обмотал целлофан толстой веревкой и соорудил упряжь, которую надел себе на плечо и так потащил девушку за собой.
Йона бросился за ними.
С шорохом осыпались камешки.
Йона снова перешел на мостки, пробежал вдоль длинной стороны машинного отделения и оказался за целым рядом серых спутниковых антенн.
Восходящее солнце светило в спину, и Йона видел собственную тень, протянувшуюся по светлым камням.
Далеко впереди, между вентиляционной шахтой и большой панелью солнечной батареи, Юрек тащил Люми к краю крыши.
От веревки оторвался клочок грязного пластика, и его унесло ветром.
Йона не знал, вооружен ли Юрек.
Где-то внизу послышалась сирена.
Йона быстро переместился в сторону, чтобы определить линию огня.
Утренние лучи ударили в солнечную панель, и она ослепительно засверкала.
Юрек тенью исчез за отраженным светом.
Йона остановился, держа пистолет обеими руками и целясь мимо ослепительных лучей в маленький силуэт.
– Юрек! – крикнул он.
Мушка дрожала; Йона еще отступил в сторону, обошел мучительно яркий отсвет и выстрелил, как только увидел Вальтера.
Он трижды нажал на спусковой крючок и трижды попал Юреку в спину. Над городом прокатился грохот выстрелов. Юрека мотнуло вперед; он обернулся и вытащил пистолет Люми.
Йона выстрелил еще трижды, прямо ему в грудь.
Юрек уронил пистолет в зазор между досками мостков, повернулся и потащил Люми дальше – к краю крыши.
Наверное, в сарае Ринуса он прихватил бронежилет.
Йона приближался к нему.
Вальтер зашел за вентиляционную шахту. За решеткой вертелись пять больших лопастей.
Йона снова увидел его; он прицелился и выстрелил Юреку в бедро. Пуля прошла навылет, сзади брызнула кровь, капли сверкнули в потоке солнечного света.
Йона приближался, с оружием наизготовку и пальцем на спусковом крючке. Юрека он видел только в проблески между трубами и вентиляционными шахтами.
Люми уже задыхалась; Йона видел, как она давится, как у нее посинели губы, а глаза почти вылезли из орбит.
Потные волосы прилипли к лицу под пластиком.
Мигрень стрельнула в глазницу, и Йона чуть не упал.
Юрек поднял Люми и захромал к низкой ограде крыши.
Так вот таков его новый план.
Йоне снова суждено опоздать.
Юрек хочет, чтобы он умолял, угрожал – а потом увидел, как дочь падает с крыши.
Йона обогнул вентиляционную шахту, прицелился и выстрелил Юреку в другую ногу. Поля прошла колено навылет.
Люми повалилась вниз, на круглую черепицу крыши. Юрек качнулся в сторону, осел на бок, перекатился на живот и попытался поднять голову.
Йона бросился вперед, продолжая целиться в Юрека. Он оттащил Люми и сорвал пластик с ее лица. Услышал, как она втягивает воздух и кашляет, приставил пистолет к голове Юрека и нажал на спуск.
Пистолет щелкнул. Потом щелкнул еще раз.
Йона вытащил магазин.
Пусто.
Приближался вертолет, завыли сирены.
На улице перед гостиницей собралась толпа. Люди, задрав головы, снимали происходящее на телефоны.
Йона вернулся к Люми, быстро развязал веревку и сорвал пластик.
Она будет жить.
Юрек сел, привалившись спиной к трубе. Протез отстегнулся и повис на ремнях у бедра.
Юрек выломал из мостков длинную занозистую доску.
Йона ощутил, как внутри у него с ревом разгорается пламя; сейчас произойдет то, чему суждено произойти. Таща за собой длинную веревку, он подошел к Юреку и скрутил петлю.
Юрек, глядя на него своими светлыми глазами, выпустил доску из рук. Морщинистое лицо не выражало ни боли, ни гнева.
Йона расширил петлю. Он видел, что у Юрека вот-вот случится циркуляторный шок из-за потери крови.
– Я и так мертвец, – сказал Юрек, но все же попытался отодвинуть петлю.
Йона поймал его руку и сломал в локте. Юрек застонал, взглянул на него и облизал губы.
– Если смотреть в бездну, бездна посмотрит на тебя, – проговорил он и сделал бессмысленную попытку увернуться от петли.
Со второй попытки Йона накинул веревку ему на шею и стал затягивать; Юрек захрипел.
– Хватит, папа, не надо, – выдохнула Люми у Йоны за спиной.
Йона подошел к задней части солнечной панели и обвязал свободный конец веревки вокруг толстого столба.
Треск вертолета стал ближе.
Йона потащил веревку с Юреком к краю крыши. Протез какое-то время волокся следом, но потом оторвался. Юрек напрягал шею, кашлял, пытался вдохнуть.
– Папа, что ты делаешь? – испуганно спросила Люми. – Полиция уже едет. Он просидит в тюрьме до конца своей жизни…
Йона рывком поставил Юрека на ноги. Тот был почти без сознания и еле держался. Кровь из ран стекалась ему на ботинки.
Вокзал внизу поблескивал, как исцарапанный медный лист.
На лестничной клетке послышались голоса.
Юрек дернул сломанной рукой.
Йона сделал шаг назад и взглянул ему в глаза.
Странное чувство.
Юрек словно искал чего-то во взгляде Йоны или пытался увидеть свое отражение в его зрачках.
Люми плакала, отвернувшись.
Юрек пошатнулся и что-то прошептал; в ту же секунду Йона обеими руками толкнул его в грудь, перебросив через ограждение крыши.
Люми закричала.
Веревка быстро пробежала по гладким камням крыши, с тонким пением натянулась. Где-то внизу разбилось окно, крупные осколки полетели на зевак, столпившихся на тротуаре. Солнечная панель дернулась, и огромная стеклянная поверхность треснула.
Йона быстро шагнул на лестницу, оттолкнул охранника и стал спускаться на двадцатый этаж. Крики он услышал, еще не войдя в коридор. Дверь одного из сьютов открылась, и оттуда вывалилась женщина в линялых джинсах и лифчике.
Йона прошел мимо нее в номер и запер за собой дверь.
Окно было разбито, на ковролине и кровати сверкали осколки.
За окном медленно покачивался Юрек.
Мертвый, со сломанными позвонками.
Кровь вытекала из глубокой борозды от веревки.
Йона стоял перед ним, глядя в тощее морщинистое лицо и светлые глаза.
Тело снова качнулось в разбитое окно номера.
Оставшиеся в раме осколки вывалились, зазвенели по оконному отливу.
На Йону навалилась усталость, после ужасной борьбы наступили мрачные сумерки.
Юрек Вальтер мертв.
Он больше не вернется.
Тело медленно покачивалось, иногда вплывая в номер. Кровь из ран капала с ног, оставляла седы на ковре и углах рамы.
Йона не знал, как долго он смотрел на Вальтера. Наконец у него за спиной лязгнул замок.
В номер вошла Люми и тихо заговорила с отцом: им надо отсюда выйти.
Йона смотрел на грубую руку Вальтера, на грязные ногти, предплечье и окровавленный рукав.
– Все кончено, папа, – прошептала Люми.
– Да, – ответил Йона и взглянул в бледные глаза Юрека.
Приобняв отца, Люми повела его с собой прочь из номера, мимо охранника с мастер-ключом и дожидавшихся в коридоре полицейских.
Глава 95
В полудреме Валерия вспоминала короткую встречу с Сагой – перед тем как пришла та медсестра, чтобы дать ей еще морфина.
Состояние Пеллерины ухудшилось, вернулась аритмия. Дефибриллятора оказалось недостаточно.
У бледной Саги под глазами залегли темные тени, она так волновалась, что еле могла устоять на месте.
С почти маниакальным упорством она то и дело убирала волосы с лица и требовала, чтобы Валерия снова и снова пересказывала их с Пеллериной разговоры.
Валерия еще раз описала, как они с Пеллериной все время переговаривались, и заверила, что девочке не было страшно в гробу.
– Мы как будто держались за руки, – прибавила она, чтобы утешить Сагу.
Сага кивнула, но слушала она явно с трудом.
Обнаружив, что ей дали одеяло, но не получив ответа от Пеллерины, Валерия решила, что их тюремщики поверили ей. Она взяла на себя всю вину, заявив, что ради дозы героина пошла бы на все. Валерия была уверена, что хозяева оставили Пеллерину в доме, но на самом деле девочка не отвечала, потому что потеряла сознание.
Медсестра с косичками и серебряным колечком в брови дала Валерии еще морфина.
Сага хотела остаться подольше, но она слишком нервничала, чтобы сидеть на месте, поэтому поспешила назад, в операционное отделение.
Руки и ноги теперь болели не так сильно, но зато в палате как будто сгустились сумерки – от морфина у Валерии сжались зрачки.
Все стало размытым, словно на предметы накинули темно-серую вуаль.
Вокруг лампочек образовались зубчатые кольца, похожие на огромные латунные шестеренки.
Медсестра, стоя у кровати, проверяла температуру и давление.
Валерия больше не могла разглядеть ее лица – оно потемнело и пошло полосами.
По телу разлилось тепло, руки и ноги приятно покалывало.
Медсестра, нагнувшись, стала что-то объяснять ей; Валерия отметила, что пластмассовые пуговицы на белой рубашке немного пожелтели. Валерия понимала все, что ей говорят, и даже хотела задать уточняющие вопросы, но потом забыла про них.
Веки отяжелели.
Полицейские у дверей палаты наконец прекратили обсуждать футбол.
Когда Валерия очнулась и открыла глаза, то все равно почти ничего не видела.
Новая медсестра проверяла кардиограф и капельницу. Валерия не знала, сколько времени проспала.
Она попыталась сфокусировать взгляд. Увидела, как прозрачный инфузионный раствор блестящими каплями скатывается по трубке.
Все снова раздвоилось, и Валерия закрыла глаза; около нее хлопотала медсестра. Валерия уже почти спала, когда раздался звонок.
– Телефон, – вяло пробормотала она и открыла глаза.
Медсестра взяла с тумбочки телефон и передала ей. Валерия не могла разглядеть номер на дисплее, но все-таки приняла звонок.
– Валерия, – еле слышно ответила она.
– Это я, – сказал Йона. – Как ты?
– Йона?
– Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо. Немного под морфином, но…
– А Пеллерина?
– Ей хуже… сердце бьется слишком быстро… очень страшно.
– Ты говорила с Сагой?
Читать бесплатно другие книги:
