Лазарь Кеплер Ларс

Глава 88

Люми шагнула под душ, задернула штору и вздрогнула всем телом, когда по коже полилась горячая вода.

Ей вспомнилось, как Лоран, с сигаретой во рту, сидел голый на ее кровати и бренчал на гитаре.

Струи воды ударяли в лицо, в стены душевой и шторку.

Люми начала согреваться, мускулы расслаблялись после многочасового напряжения.

Сквозь стену донесся скрежет; Люми немного отвела штору и посмотрела на дверную ручку.

Кожей ощутила прохладный воздух.

Капли конденсата мелким бисером усыпали раковину и унитаз.

После душа она сварит спагетти, откроет банку песто и, может быть, выпьет полбокала вина, а потом ляжет спать.

Люми намылила подмышки, грудь и между ног.

Пена стекала по животу и ногам и исчезала в стоке.

От влаги белая занавеска стала полупрозрачной.

Деревянный шкафчик под раковиной казался темной тенью.

Как будто человек присел на корточки.

Люми смотрела на черный блеск под решеткой и думала про отца. Почему он до сих пор не дал о себе знать?

Запрокинув голову, Люми предоставила воде литься по лицу и затекать в уши.

Ей казалось, что сквозь глухой грохот воды до нее доносятся голоса, какие-то мужчины кричат от боли.

Люми стерла воду с глаз, сплюнула и снова взглянула на дрожащую занавеску, на тень под раковиной.

Это всего лишь шкафчик.

Люми потянулась за шампунем, и тут свет в ванной снова мигнул.

Замерцал, стал тусклым, а потом и вовсе погас.

У Люми тяжело забилось сердце.

Она выключила воду, отвела штору и прислушалась.

Слышно только, как на коврик падают капли.

В темноте Люми быстро вытерлась, достала из шкафчика пистолет, сняла с предохранителя, нашарила ручку с замком и осторожно открыла дверь в раздевалку.

Дверь отворилась, едва слышно скрипнув петлями.

В раздевалке тоже было темно.

Люми нашарила свою сумку, торопливо оделась и снова взяла пистолет.

Пригнувшись, она беззвучно пересекла раздевалку, открыла дверь и выглянула.

На всем первом этаже было темно, как в гробу.

Люми прислушалась. Ей показалось, что наверху кто-то ходит.

Ведя рукой по стене, Люми добралась до щитка, открыла дверцу и провела пальцами по предохранителям и защите от замыкания.

Все рычажки повернуты, как положено.

Вырубить здесь электричество невозможно. Если только пригнать экскаватор и копать наугад, пока не наткнешься на кабель.

Люми обернулась.

Между дверями пробивался серый свет.

Он шел со второго этажа.

На лестнице послышались шаги.

На пол упала неверная тень.

Люми быстро прижалась к стене и подняла пистолет: она не успеет вернуться в раздевалку незамеченной.

Кофта на спине промокла там, где натекло с волос, коже стало холодно.

Оказывается, это спускался Ринус – с фонариком в одной руке и пистолетом в другой.

– Я здесь, – сказала она в темноту и направила пистолет в пол.

– Люми? – В голосе Ринуса слышалась настороженность, но не страх.

– Я проверила пробки. Предохранители не перегорели, все в порядке.

Они снова поднялись по лестнице и вернулись в караульную. Монитор, подключенный к камерам слежения, погас.

Пока Ринус перемещался между окнами, Люми открыла деревянный ящик и поменяла пистолет на “G-36 Kurz”. Хороший автомат, с которым легко управляться в тесном пространстве. Люми быстро вставила магазин, а еще два рассовала по карманам на штанинах.

– Так. К югу – полное отключение энергии, – констатировал Ринус и отложил бинокль. – Темно и в Мархезе, и в Верте.

– Честно сказать, я немного испугалась, – призналась Люми. – Я была в душе, и вдруг все стало черным-черно.

– Надо на будущее устроить резервную подстанцию.

– Ага. – Люми занялась зоной номер пять.

В прицел она рассмотрела соседский хутор с автобусом. Все окна были темными. Быстрее обычного она проверила пастбища, канаву и забор, после чего переместилась к другому окну.

Люми направила прибор ночного видения вниз и медленно прошлась по тянувшейся вокруг пастбища грунтовой дороге от сарая до закрытого шлагбаума.

Вдруг Люми замерла.

Она засекла какое-то движение. И среагировала, прежде чем успела осознать, что именно зарегистрировало зрение.

Люми прошлась взглядом по пустой дорожке от конечного до исходного пункта и обратно.

Метров за двести до шлагбаума она стала рассматривать дорогу еще внимательнее.

В канаве что-то есть. Трава шевелится.

Люми выдохнула: из канавы вынырнул черный кот и припустил по дорожке.

– Электричество должны скоро включить, – сказал Ринус у нее за спиной.

– Будем надеяться.

Тревожная система автоматически переключилась на питание от батарей и продержится двое суток, но из строя вышли камеры слежения, и гидравлическая дверь без электричества не работает.

Люми снова опустила прибор ночного видения, рассмотрела заброшенный дом, кусты и старую садовую мебель, дверь и забитые досками окна, отставший от стены желоб и бочку с дождевой водой.

По площадке перед домом несло сухие листья.

Люми уже хотела было проверить дорогу до шоссе, как вдруг увидела, что шлагбаум отведен в сторону.

– Ринус! – позвала она.

По хребту прошел мороз.

В прибор ночного видения она увидела, что к дому приближается машина с погашенными фарами.

– Машина, – продолжила она. – Какая-то машина с выключенными фарами проехала шлагбаум.

Люми не могла различить лица водителя. Ринус уже стоял рядом; он забрал прибор и коротко констатировал:

– Это Юрек Вальтер.

– Мы еще не знаем.

– Люми, худшее началось. Проверь, где твоя сумка, тебе предстоит бежать, – распорядился Ринус и быстро надел бронежилет.

Глава 89

Они услышали звук мотора: машина с выключенными фарами приближалась к сараю. Вальтер каким-то образом обнаружил их укрытие и повредил подстанцию возле Верта, чтобы лишить их электричества.

Люми зачернила лицо и вытерла руки тряпкой, надела камуфляжную ветровку и переобулась в тяжелые спортивные ботинки из фторопласта. Не спуская с машины глаз, она поставила плечевой упор для автомата и закрепила на планке Пикатинни ночной прицел.

Ринус в приглушенном свете фонарика быстро двигался возле ящиков с боеприпасами. Свет выхватывал край коробки с натовскими патронами, слабо поблескивали медные острия.

Они столько раз отрабатывали самые разные сценарии! Люми знала, что она должна взять рюкзак и спускаться в подземный ход, но Юрек явно хотел, чтобы они видели его приближение. Не факт, что он в машине. Может, он стоит где-нибудь поодаль и при помощи тепловизора наблюдает, как разворачиваются события. Ждет, когда Люми выскочит из убежища, как кролик из норы.

Ринус достал пластмассовый ящик с магазинами, заряженными разными комбинациями трассирующих, бронебойных и реальных боеприпасов, и унес его с собой к окну.

Такие магазины прозрачны, чтобы все боеприпасы были на виду, но у Ринуса имелась собственная система маркировки, позволявшая определять патроны в полной темноте кончиками пальцев.

Машина медленно приближалась, причем шла по гравийной площадке так, что Ринусу и Люми, чтобы прицелиться, пришлось бы свеситься из окошка.

– Сколько их может быть? – спросила Люми.

– Думаю, двое.

– Но мы говорили, что справимся с восемью.

Ринус отогнул пластиковый чехол и протащил деревянный ящик по полу.

– Настоящие проблемы возникнут, только если он вздумает поджечь дом. Но твой отец говорил, что это маловероятно, ведь Юрек хочет захватить тебя живой.

Ринус достал три шашки взрывчатки, вытащил нож, разрезал шашку надвое, прямо в предохранительной бумаге, и вытер нож о штаны.

От свежего разреза слабо потянуло аммиаком.

Из коробки поменьше Ринус достал четыре русских взрывателя с мощными детонаторами, бросил обертку на пол.

– Вряд ли он попытается форсировать дверь внизу… в Нидерландах достать взрывчатку или гранаты нелегко.

– Думаешь, у него с собой лестница?

– Не знаю, он что-нибудь придумает. – Ринус выключил фонарик. – Я на его месте, чтобы проникнуть сюда, выбрал бы пожарный выход… и исходил бы из того, что он охраняется и заминирован.

– Да.

Ринус решил заминировать не саму дверь, а часть коридора. Пошарив в темноте, он отвел занавеску, торопливо прошагал мимо лестницы и скрипучей двери. Снова включил фонарик, подбежал к спальне Люми и поставил сумку на пол.

Взглянул на заколоченный пожарный выход в конце коридора, прикинул длину лестницы и порядок действий.

Прямо за дверью Люми он серебристым скотчем закрепил целый ящик взрывчатки примерно в метре над полом.

Из коридора мину не видно, а мощность у нее такая, что взрыв снесет половину второго этажа.

Ринус вдавил детонатор в серую взрывчатку, снял с противоположной стены картину, изображавшую каких-то святых, закрепил на картине нейлоновую нить и вернул ее на место. Нить он протянул поперек коридора, наискось к мине, и закрепил на головке взрывателя. Потом Ринус снял всю конструкцию с предохранителя и осторожно отодвинулся.

Если стоять неподвижно, направляя свет фонарика под определенным углом, то заметишь блеск прозрачной нити.

Обнаружить растяжку по-другому невозможно.

Пробираться по коридору следовало очень медленно, дециметр за дециметром.

Когда человек ощутит, как нить натянулась на ноге, будет уже поздно.

Достаточно трех сантиметров, чтобы чека выдернулась и произошел взрыв.

Такую же ловушку Ринус устроил возле комнаты Йоны: приладил взрывчатку возле огнетушителя на стене, а нитку протянул через коридор, внизу продев ее в рым-болт в плинтусе.

Ринус задом дошел до кухни, где устроил фальшивую ловушку, натянув нить сантиметрах в двадцати над полом и закрепив ее в стоящем у двери мешке с пустыми бутылками.

На обезвреживание фальшивки тоже уйдет какое-то время.

Пятясь дальше, Ринус закрыл скрипучую дверь в коридор, глянул на лестницу, ведущую вниз, быстро закрепил пол-ящика взрывчатки на высоте головы, вдавил детонатор, натянул нить между чекой и дверной ручкой, после чего вытянул предохранитель.

Выключив фонарик, Ринус вернулся в караульную. Юрек исключительно опытен, но обезвредить целый комплект растяжек в коридоре – это даже не полчаса.

– Он объезжает сарай, – вполголоса доложила Люми. Было слышно, как камешки постукивают по днищу автомобиля.

Люми сдвинулась к другому окну, чтобы не потерять машину из виду. Машина замедлила ход и остановилась у дверей гаража, по-прежнему под таким углом, чтобы ее нельзя было обстрелять из окошка.

– Остановился, – сказала Люми.

С ее места получалось рассмотреть только небольшую часть заднего бампера и багажник.

– Что он делает?

– Не вижу. Машина просто стоит, не видно, за рулем он или уже нет.

Ринус вставил другой магазин – тот, что был крест-накрест помечен красным скотчем. Каждый десятый патрон в нем был с фосфором и при стрельбе оставлял в темноте светящийся след.

Мотор работал на холостом ходу, машина тихо урчала.

Поскрипывала на ветру гаражная дверь.

Люми еще раз осмотрела окрестности. По площадке каталась пустая бутылка из-под моющего средства. Над оградой с колючей проволокой дрожали голые ветки.

Машину переключили на “нейтралку”.

Какая-то птица взлетела, хлопая крыльями, и унеслась вдаль.

Облачко выхлопных газов ширилось, ветер относил его к пастбищам.

Машина сдала задом на метр и остановилась, мотор продолжал работать.

Он хочет, чтобы мы это видели, подумала Люми.

Водитель вдруг переключил передачу и сорвался с места так, что из-под задних колес полетели камешки. Послышался грохот – машина въехала прямо в двери гаража; удар, скрежет – автомобиль врезался в обшитую железом стену и остановился.

Мотор стих.

Грохнуло еще раз: дверь гаража слетела с петель, упала на землю и перевернулась.

Люми быстро подбежала к одной из бойниц. В гараже было темно и тихо. Люми ощутила запах металла и бензина.

– Отойди, – велел Ринус и подошел к соседней бойнице.

Он бесшумно выставил наружу дуло автомата, направил его вниз и несколько секунд подождал, после чего нагнулся и посмотрел в прицел ночного видения.

В темном салоне машины над водительским местом виднелись очертания головы.

Ринус машинально положил палец на спусковой крючок, но стрелять под таким углом было невозможно.

– Что там? – спросила Люми, вставая рядом с ним.

– Не знаю.

Ринус переместился к дальней бойнице, выставил дуло и посмотрел в прицел. Правое крыло отвалилось и валялось на полу гаража. Дворник слабо мотался взад-вперед, хотя стекло вылетело.

Ринус снова положил палец на спусковой крючок и случайно задел дулом стену бойницы, скрежетнув металлом.

Он медленно направил дуло вниз, на водительское сиденье, и рассмотрел руку, лежавшую на руле.

В прицел он проследил ряд белых пуговиц на окровавленной рубашке до самого воротничка и золотой цепочки на шее.

А потом увидел лицо.

Патрик.

Он был ранен, но жив. Кровь стекала из носа на губы. Очки куда-то делись, и Патрик медленно смаргивал.

Ринус помнил, что не говорил Патрику, куда собирается. Сказал только, что уезжает по делам службы, но уж точно не упоминал, что уходит в подполье вместе с Йоной и Люми.

Но Патрик знал о существовании сарая уже давно. В стране подняли голову правые популисты, и его, иудея и гомосексуалиста, начали преследовать навязчивые страхи. Когда дело приняло совсем скверный оборот, Ринус привез Патрика сюда, чтобы тот почувствовал себя защищенным, чтобы понял: если все станет совсем плохо, они с Ринусом знают, что делать.

Глава 90

От страха у Ринуса заколотилось сердце; прицел задрожал. Секунды уходили. Патрик приоткрыл рот, как во сне.

Держа палец на спусковом крючке, Ринус начал выискивать Юрека, проверил салон машины, темное заднее сиденье и пространство возле машины.

Под машиной пульсировала темнота.

Пол казался мокрым.

Передняя шина была в грязи, изогнутые осколки фар лежали, будто ракушки на пляже.

Вдруг машина сделалась ослепительно белой, и Ринус инстинктивно отвернулся.

Вспышка так и стояла в темноте у него перед глазами.

Люми перемещалась между окошками, чтобы держать подходы под контролем.

Ринус заглянул в прицел сбоку и увидел, что вокруг машины по стенам мечется свет – тревожный, будто пойманная птица.

Как будто что-то горело.

Ринус быстро передвинулся к другой бойнице и посмотрел вниз. Из бензобака машины свисал горящий лоскут.

– Патрик! – закричал Ринус. – Выбирайся из машины!

Он бросился к первой бойнице и в скачущем свете увидел, что Патрик открыл измученные глаза.

– Патрик! Машина сейчас взорвется. Уходи из гаража, выбирайся же…

Взрыв был похож на два громких удара. Гараж заполыхал. Обрывки жести и стеклянные осколки швырнуло в потолок и вынесло на площадку.

Ринус, спотыкаясь, отступил назад.

Языки пламени уже пробивались через бойницы.

Из гаража доносился грохот, детали дождем сыпались на пол. Гудело запыхавшееся пламя.

– Патрик остался в машине? – испуганно спросила Люми.

Ринус кивнул и посмотрел на нее странно безжизненным взглядом, после чего стал закрывать бойницы, одну за другой.

Люми перебежала к другой зоне и открыла окошко. В двух местах перед сараем полыхало оранжевое пламя, дававшее маслянистый черный дым.

– Он поджег старые шины!

Люми нацепила легкий рюкзак. Юрек наверняка пытается отвлечь их внимание или обмануть тепловизоры.

“Очень скоро он проникнет сюда”, подумала Люми и переместилась к следующей зоне.

Чего он ждет?

В языках пламени от горящей покрышки она разглядела, что барабана комбайна в канаве больше нет. Желтая луговая трава вырвана, и через всю гравийную площадку тянется наискось глубокая борозда.

Из коридора со стороны спален донесся грохот, от которого сарай содрогнулся до основания.

Ринус повесил на пояс несколько ручных гранат.

Снова что-то грохнуло. Несколько секунд стояла тишина, а потом раздались новые удары и завыла сигнализация возле пожарного выхода.

– Он вошел, да? – спросила Люми, хотя и так уже все поняла.

В кровь плеснула адреналиновая волна, и мозг заработал с небывалой отчетливостью. Юрек использовал барабан комбайна как лестницу. Поднялся по нему, выломал дверь и проник в сарай.

– Идем со мной, – попросила Люми.

Но Ринус отвернулся и выключил сигнализацию. Снова повисла пугающая тишина, а в следующий момент со стороны кухни донеслось звяканье бутылок. Юрек обезвредил две первые растяжки и всего за несколько секунд прошел фальшивую.

– Спасибо за все, – прошептала Люми.

Ринус, стоя спиной, кивнул сам себе, потом повернулся к ней и посмотрел в глаза; улыбнуться он даже не пытался. Люми отвела занавеску, заметила взрывчатку, приклеенную скотчем к двери, и заторопилась вниз по лестнице.

Едва она ушла, Ринус быстро соорудил последнюю растяжку, возле занавески, протянул нить в метре от пола, вывернул предохранитель, попятился и занял позицию.

Послышался скрежет, и с тихим скрипом открылась дверь в коридор.

Взрыва не последовало.