Бессмертный огонь Мари Аннетт

Широ присоединился к Эми и опустил Сусаноо на землю. Одежда бога бури была обгоревшей и изорванной, рана пересекала его тело от бедра до противоположного плеча. Широ прислонил его к стволу, Сусаноо закряхтел от боли и приоткрыл глаза.

— Инари, — прохрипел он. — Что произошло?

Присев перед Кунитсуками, Широ взглянул на Эми и покачал головой.

— Изанаги сбежал с Нубоко.

Сусаноо прижал голову к коре.

— Будь он проклят, — но в словах не было силы, не было запала. Он посмотрел на кровавую метку на груди Юмея. — Кто дал ему ки?

— Его дайтэнгу, — ответил Широ, кивнув на призрачное тело Сабуро.

— Хорошо, — пробормотал Сусаноо. — Твоя ки или Эми убила бы его в таком состоянии.

Эми опустилась на колени рядом с ним.

— Ты будешь в порядке, Сусаноо?

Он издал подтверждающий звук без слов. Она прижала ладони к бедрам, пальцы впились в ноги. Так близко. Они были так близко к победе над Изанаги, к копью, но Широ все испортил. Он предал все, из-за чего они боролись и страдали, только чтобы продлить жизнь Эми на пару бессмысленных дней.

Слезы жалили глаза, и она зажмурилась, жалея, что промахнулась, что не попала в сердце Изанаги. Если бы она убила Аматсуками, а не ранила, она бы не рассчитывала в этом на Широ.

Он сделал свой выбор, он имел на это право, но она боялась, что цена была слишком высока.

* * *

Эми смотрела на стену пустым взглядом, едва замечая боль в руке.

Нанако рядом с ней промывала порезы на запястье Эми, оставленные каппа. Эми сидела на стуле в большой купальне, на ней было только полотенце и растущее количество бинтов, Нанако по очереди промывала и перевязывала ее раны.

Юмей был без сознания, а Сусаноо — слишком слабым, чтобы принять облик дракона, и они смогли лишь идти пешком. Храм Шираюри был самым близким убежищем, но долгий путь все же был пыткой для их уставшей израненной группы. Широ нес Юмея, Сусаноо хромал сам, Эми плелась последней, едва переставляя утомленные ноги.

Фуджимото и Нанако восприняли их потрепанный вид с удивительным спокойствием. Они уже были снаружи и смотрели на угасающие столбы дыма, который было видно за мили от места.

— Как только подлатаем тебя, — сказала Нанако, разбивая тяжелую тишину, — я займусь едой. Уверена, вы все голодны.

Эми кивнула, Нанако промывала порезы у плеча Эми. Она пыталась использовать силу Аматэрасу для исцеления, но не смогла заставить магию работать. Может, она просто слишком устала. Широ и Фуджимото где-то в храме обрабатывали раны Сусаноо и Юмея. Широ пережил сражение без ран.

Нанако закрепила последнюю полоску бинта.

— Вот так. Теперь расслабься, посиди здесь, а я посмотрю, как распутать твои волосы. В этот раз еще хуже, чем в прошлый, когда ты пришла, выглядя как уличная кошка.

Мико нашла гребень и села на край ванны за Эми. Она выбрала прядь и начала умелыми взмахами расправляться с колтунами. Несколько минут она работала тихо, распутывала волосы от концов к корням по прядям, закрепила расчесанную часть заколкой и приступила к остальным волосам.

— Хочешь поговорить об этом?

Эми вздрогнула от необычно нежного тона Нанако. Ее нижняя губа задрожала от желания заплакать. Она так устала. Все тело болело. Но глубокая боль в сердце была хуже всего.

Она открыла рот, не зная, что собирается сказать, а потом слова полились из нее лепетом со слезами. Словно сломали дамбу, все ее эмоции вырвались, она рассказывала все, что держала внутри с самого начала, все, что не могла разделить ни с кем — от заигрываний Широ и ее растущих чувств к нему до ее признания ему прошлой ночью и его реакции. И о том, что он сделал в бою против Изанаги.

— Он мог все там закончить, — ее плечи содрогались от всхлипов, искажающих ее слова. — Зачем он спас меня? Он ушел от меня. Я рассказала ему о своих чувствах, а он ушел. Зачем он развернулся и спас меня, рискуя всем миром?

Нанако боролась с упрямым колтуном, пока Эми пыталась взять себя в руки.

— Не знаю, почему он сделал такой выбор, — сказала Нанако через пару минут. — Может, он знает то, чего не знаем мы. В мифах и сказаниях об Инари он описывается хитрым лисом, беспечным, но не глупым.

Эми всхлипнула, вытащила салфетку из коробки на столе и вытерла глаза. Инари был хитрым и мудрым, но был ли таким Широ?

— В любом случае, — продолжила Нанако, — что сделано, то сделано. Может, он даже не решал. Порой это не выбор. Ты видишь, что в опасности твой любимый, и просто реагируешь.

— Но у него нет ко мне таких чувств, — прошептала Эми, по щекам потекло еще больше слез. Она прижала к лицу новую салфетку. — Он обещал меня больше не трогать.

Нанако фыркнула и потянула сильнее за волосы Эми.

— Это меня не удивляет. Не знаю, как ёкаи, но ни один мужчина не хотел бы слышать от возлюбленной, что его прикосновение оскверняет ее.

Эми чуть не выронила салфетку, пальцы вдруг онемели. Это он услышал, когда она сказала, что рискует с ним своей чистотой? Что она думала, что он оскверняет ее?

— Но… но он знал, что его… что наша… близость для меня опасна.

— Его реакция показывает, что тут у вас разошлись взгляды. После того, как ты это сказала, почему он не ушел? Почему продолжил идти за тобой, зная, что он вызывает у тебя такие запутанные чувства? Я подозреваю, что его чувства к тебе не изменились. Он это сегодня ясно показал.

Эми прижала к вискам кончики пальцев.

«Я не понимал, что у тебя такие чувства».

Почему его удивили ее чувства, ее внутренний конфликт? Он знал, что близость для нее запрещена, но она не останавливала его… Она прикусила губу. Он неправильно ее понял?

Нанако собрала еще несколько прядей волос Эми и расчесала концы.

— Моя бабушка была выдающейся каннуши. Как ты знаешь, женщины редко бывают каннуши, и моя бабушка была удивительной. За несколько лет до ее смерти я была помолвлена, пыталась сохранять равновесие между личной жизнью и жизнью мико.

При упоминании брака Эми попыталась оглянуться, но Нанако повернула ее голову на место и продолжила расчесывать ее волосы.

— Я отправилась проведать бабушку за день до свадьбы. Я переживала из-за того, как смогу любить избранника и быть ему хорошей женой, но при этом быть верной своей ками, сохранять макото но кокоро. Я была на взводе и спросила у нее, как это совместить. Она не ответила. Вместо этого она вывела меня наружу, где сохэи оставили мишени для стрел. Она взяла лук и стрелу и отдала их мне. «Попади в цель», — сказала она мне. Но когда я натянула тетиву, она схватила меня сзади за локоть, остановила меня на половине натяжения. Я сказала ей, что не могу так попасть по мишени. Она согласилась и сказала, что лук — это мои обязательства. Я спросила: «Перед избранником или как мико?». Она спросила в ответ: «Что воплощает стрела?». Я сказала ей, что не знаю. Она окинула меня взглядом, а потом отпустила мой локоть. И она сказала, что стрела, это не избранник или долг мико, а я. Я натянула тетиву и спросила, что тогда представляет мишень. Бабушка посмотрела на меня и пошла прочь, — Нанако провела гребнем по волосам Эми. — На следующий день я вышла замуж, мы провели пятнадцать чудесных лет вместе, а потом он умер.

— Сожалею, — прошептала Эми, она не ожидала, что Нанако была счастливо замужем. — И тебе пришлось стать мико?

— Все не так, — Нанако отложила гребень и белой лентой связала волосы Эми за шеей, а потом пригладила хвост. — Вот, мы закончили.

Эми поднялась со стула, размяла затекшие мышцы, повернулась к Нанако, хмурясь от смятения.

— Что воплощала мишень?

— Стрела представляла меня, — улыбнулась Нанако. — Как и мишень.

Без дальнейших объяснений мико покинула ванную, оставив Эми стоять в полотенце, растерянную еще сильнее, чем раньше.

* * *

Во сне она слышала голос Широ.

Она ворочалась, запутывалась в одеялах на ее футоне, почти проснулась, но снова погрузилась в сон. Он шептал слова, которые она не могла разобрать, обрывки спутывались с воспоминаниями того, что он говорил ей.

— Ты передо мной в долгу, Аматэрасу.

Его голос гудел в ее ушах, она почти видела, как он сидит, скрестив ноги, перед ней, его лицо было странно скрыто серебряным сиянием.

— О чем ты просишь, Инари? — ответ прозвучал голосом Эми, но она не говорила.

— Я не прошу, — его тон стал опасным. — Я говорю, что ты сделаешь.

— Ты мне не указ, Кунитсуками.

— Ты в долгу. Если ты откажешься отплатить долг, я заберу его менее приятным способом. Ты и твои подданные не смогут больше мирно ходить по этому миру.

Эми повернула голову на подушке, дрожа от злости в словах Широ. Жар неприятно пульсировал в груди, но он не отпускал ее.

Во сне она зло зашипела в ответ на его угрозу.

— Я должна спуститься в солнцестояние. Моя сила нужна, чтобы остановить Изанами, и я не могу передать камигакари много сил, удержав свой дух в стороне. Мне придется завершить схождение.

— Я не говорю, что ты не можешь спуститься. Я говорю, что ты дождешься последнего момента, когда уже не будет разницы.

— Задержка в пару минут или часов ничего не изменит. Эми умрет в день солнцестояния. Прости, но такова ее судьба.

Его глаза сияли серебряным светом, мерцающим на его лице.

— Я никогда не верил в судьбу.

— Почему ты так упрямишься? — в ее голосе появился гнев. — Даже если Эми выживет, она состарится, не успеешь ты и глазом моргнуть.

— Дело не во мне.

— А в чем?

Он стиснул зубы.

— Твоя сила не уничтожит ее мгновенно. Дай ей шанс увидеть это до конца. Она столько страдала, чтобы защитить будущее, которое она не увидит. Дай ей хотя бы увидеть победу.

— А если мы проиграем?

Он надменно ухмыльнулся.

— Я не собираюсь проигрывать.

Она издала недовольный звук.

— Ладно. Я дождусь последнего момента.

Он кивнул.

— Дай Эми пожить как можно дольше.

— И ты расскажешь то, что я поведала тебе, другим Кунитсуками?

— Да.

— Очисти разум, охраняй сердце, Инари. Нельзя позволять чувствам ослабить себя.

— Это мое дело, а не твое, Аматэрасу.

Она вздохнула.

— Наступит ли день, когда наша дружба будет исцелена?

— Зависит от тебя, Аматэрасу. Помни о своем обещании в солнцестояние, — он встал, серебряное сияние угасло. Тьма и тишина наполнили ее сон.

Глаза Эми открылись, она резко проснулась. Сила, неприятно жаркая под кожей, пульсировала в ее метке камигакари. Она отбросила одеяла в сторону и свернула футон, рассеянно замерла. Голос Широ звучал в ее голове, она вытащила хаори из шкафа и накинула поверх кимоно для сна. Открыв дверь спальни, она поспешила к выходу, сунула босые ноги в сандалии и вышла наружу.

Сильно падал снег. Жаркий пульс в ее груди почти пропал, но она побежала по знакомому пути, пересекла мост, попала в каменный двор, где фонарь висел со столбика перед маленьким залом поклонений.

Эми взбежала по ступенькам. Здание было разрушено несколько недель назад после первого столкновения с Изанами, пока что вернули только основы, стены были временными досками, крыша была плоской. Схватившись за дверь, она открыла ее и увидела тьму внутри.

Подняв фонарь со столбика у порога, Эми прошла внутрь. Почти весь изначальный пол сохранили, некоторые места были сломаны. В дальней части комнаты стоял маленький одинокий храм из гладкого дерева, резко отличающийся от грубых стен. Круглое зеркало стояло на маленьком возвышении в середине, отражало свет.

Больше никого в комнате не было.

Тяжело дыша, Эми подошла к зеркалу, шинтаю, через который Аматэрасу могла передавать силу в этот мир. Оно было новым, Изанами разбила старое.

Эми коснулась пальцами стекла. Гладкая поверхность была холодной, без силы.

Но тот серебряный свет на лице Широ и жар в метке камигакари… Она отошла от зеркала и огляделась. Это был сон, или Широ как-то связался с Аматэрасу через шинтай, как это сделала Эми пару недель назад? Аматэрасу было сложно поддерживать связь с Эми, магия тянулась через миры, истощала богиню и ее подданных, которые помогали ей из Такамахары. Как Широ сделал это?

Эми опустилась и провела пальцами по полу. Она подняла руку, кончики пальцев покрывала темная сажа. Она подняла фонарь и увидела тусклые линии на досках, размазанные, словно кто-то спешно пытался их стереть.

Круг. Широ нарисовал круг, использовал магию для связи с Аматэрасу, Эми о таком и подумать не могла.

«Он божество, Эми. Не думаю, что ты это видишь», — раздались в голове слова Катсуо, она покачала головой, чтобы отогнать их. Воспоминания Широ вернулись. Теперь он был свободен от проклятия оненджу, к нему вернулась вечность навыков и знаний. Большая часть его прошлого я вернулась, и между ним с Эми росла пропасть, непреодолимая брешь возраста и силы.

Кем он был сейчас? Не совсем Инари, не таким она его видела в воспоминаниях Аматэрасу и Юмея. Но он уже и не был ее Широ. Он быстро развивался, и она не успевала за ним. Его перемены между прошлым и нынешним собой стали не такими ярко выраженными, как было в начале. Он незаметно переходил от одного к другому. Граница между Широ и Инари продолжала стираться… пока она не пропадет.

Она сжала губы, чтобы они не дрожали. Скоро он уже не будет нуждаться в ней. Скоро вернутся его сила и уверенность Кунитсуками в полном объеме.

И скоро она уйдет из этого мира. Но, может, она успеет увидеть конец солнцестояния, увидеть спасенный… или разрушенный мир.

Глава 20:

— Прошу, стойте смирно, госпожа.

Эми пыталась держать руки ровно, три взрослых мико тянули за слои кимоно, окутывая ее, шепчась между собой, делая поправки.

— Думаю, этот воротник не очень хорош, — сказала одна из них, отойдя и осмотрев Эми с головы до пят. — Может, лучше сливовый?

Другие две согласились, Эми опустила плечи, а они снимали слои, чтобы поменять воротник на сливовый. Внутри Эми закипало раздражение, но она боролась с ним и не давала проступить на лице. Не важно, какого цвета будет ее воротник. Не важно, будет она в шелках или лохмотьях.

Ничто не имело значения, ведь в день солнцестояния миру придет конец. Копье получил Изанаги. Ничто не мешало Изанами открыть Мост к Небесам. А за последние полтора дня Эми ничего не сделала, чтобы изменить это.

До их отъезда из храма Шираюри Сусаноо отправился сам, чтобы сообщить Сарутахико и Узумэ, что им не удалось забрать копье. Без полета на драконе Нанако отвезла Эми, Широ и Юмея в Шион, и это было забавно. Хоть Юмей изображал бесстрашие, оказалось, что с машинами он не ладит. Эми не знала, было ли дело в движении машины или клаустрофобии, но Широ много раз угрожал Тэнгу, чтобы тот не вышел из автомобиля, пока тот был в движении. Если бы не раны, Юмей мог бы попробовать сделать это. Поездка хотя бы была недолгой.

Юмей теперь остался в переоборудованном здании склада у земель храма, окруженный своими карасу и быстро исцеляющийся. Широ остался с ним, защищая его, пока он уязвим.

Удивительно, как изменились роли. Когда она впервые встретила Широ и Юмея, Тэнгу был намного сильнее. Он много раз спасал Широ и охранял кицунэ, пока тот был ранен. С одним витком оненджу Широ был примерно равным Юмею, но теперь Широ защищал Юмея.

Пока Сусаноо искал Кунитсуками, а Широ охранял исцеляющегося Тэнгу, Эми попала в водоворот приготовлений к солнцестоянию. Очищающие ритуалы, церемонии благословения, личные приготовления поглощали ее свободное время. Ее искупали, поухаживали за ее ресницами и ногтями, натерли так, что ее кожа сияла, покрытая лосьонами и пудрой, и ей было смешно, что ее старались сделать красивее. Она сомневалась, что неровные ногти оскорбили бы спустившуюся Аматэрасу, но все не слушали ее возражения.

Этим днем она оказалась в комнате, где под нее подгоняли наряд для солнцестояния. Она наденет прекрасное многослойное фиолетовое кимоно утром двадцатого для процессии по землям и церемонии, что шла за ним следом.

Старшие мико суетились вокруг нее, заканчивали наряд, а Эми с трудом управляла эмоциями, злясь из-за своей слабости, бесполезности. Почему она просто стояла здесь? Изанами уничтожит мир через несколько дней. Почему никто ничего не делал?

Она спрашивала у Широ, что им делать дальше, но он просто сказал, что они будут ждать возвращения Сусаноо. В ее загадочном сне Аматэрасу упоминала, что Широ должен что-то рассказать другим Кунитсуками, но он избегал вопросов Эми так умело, что она сдалась. Он хранил секреты, и она не знала, что чувствовать насчет этого.

— Что за шум? — спросила мико, громко цокнув языком. — Бегать по залу очищения, как по игровой площадке. Как можно?

Эми прогнала тревогу и посмотрела на дверь, за которой было слышно спешные шаги и тревожные голоса. Зал обычно был тихим, как склеп.

Шаги прогремели, без стука открылась дверь. Сохэй почти ввалился внутрь, его лицо было белым, как снег.

— Госпожа, — выдохнул он. — Вам… нужно идти.

— Что такое? — спросила она.

— Во дворе… гуджи Ишида в храме, и… прошу, идемте, — он развернулся и побежал, махая ей руками.

Она встревожилась и побежала за ним, проклиная тяжелые слои кимоно и распущенные волосы. У нее даже не было офуда. То, что так сильно напугало сохэя, она бы хотела встретить со своей магией.

Он вел ее по коридорам почти бегом, тревожно оглядываясь, чтобы убедиться, что она идет за ним. Когда они прибыли в вестибюль, Эми увидела там толпу людей. Каннуши, сохэи и мико жались у закрытых дверей, словно хотели выглянуть наружу, но боялись коснуться тонкого барьера между ними и тем, что ждало снаружи.

— Кто они…

— Это же не могут быть…

— Почему они здесь…

— Разойдитесь для камигакари! — сообщил ведущий ее сохэй.

Толпа вздрогнула так, словно их били током, удивительно быстро люди прижались к стенам, открывая проход. Ее лакированные деревянные сандалии громко стучали во внезапной тишине. Эми прошла за сохэем к двойным дверям, ближайшие каннуши открыли их.

Солнечный свет пролился в полумрак комнаты, ослепляя ее. Когда Эми смогла видеть, перед ней предстал двор, и трепещущее сердце замерло. Мгновение она не могла даже дышать. А потом, выпрямившись, она пересекла порог, во рту пересохло. Она быстро считала.

Трое Кунитсуками и семнадцать ёкаев стояли во дворе.

Они ждали тремя идеальными рядами, за каждым Кунитсуками была вереница подданных. Сусаноо стоял справа, его сине-серое одеяние было лучше, чем раньше. Шесть незнакомых ёкаев выстроились за ним, четверо мужчин и две женщины. Узумэ в роскошном зеленом кимоно с золотой мерцающей вышивкой ждала слева с шестью своими подданными.

Сарутахико стоял в центе. Он был выше всех, с широкими плечами и крепким телосложением. Лидер Кунитсуками только физическим присутствием подавлял всех во дворе. Его длинные каштаново-черные волосы были собраны высоко на затылке, его величественное одеяние оттенков черного и бронзы могло бы затмить любого императора. Пять ёкаев стояли в шаге от их лорда, оставив за ним пустое место, словно кого-то не хватало в их рядах.

Эми держалась спокойно, хотя сила трещала в воздухе, ауры ёкаев шипели так сильно, что она ощущала вкус их ки. Человеческие слуги храма жались в дверях зданий вокруг двора, а те, кто был снаружи, собрались в углах, словно большое количество могло защитить их. Они знали, что в храм пришли не смертные.

Люди задерживали дыхание, пока Эми спускалась по ступенькам и одна приближалась к Сарутахико. Мысленно паникуя насчет того, как низко ей нужно поклониться, она остановилась в нескольких шагах от них и взглянула на Узумэ. Кунитсуками Дерева улыбнулась, ее масляно-желтые глаза весело сияли.

Эми прижала ладони бедрам и низко поклонилась Сарутахико. Может, ей стоило опуститься на колени, как она сделала для Сусаноо и Тсукиёми, но, хотя она была человеком, а он божеством, она была еще и представителем Аматэрасу в этом мире. Так что она выбрала самый низкий поклон на ногах.

К ее потрясению, Сарутахико склонился так же низко, и Эми покраснела. Они одновременно выпрямились, она пыталась быстро вспомнить уроки этикета, чтобы понять, как она должна ответить.

— Камигакари Кимура, — его невероятно низкий голос, казалось, гудел в камнях под ее ногами, исходя при этом и от него. — Для меня большая честь встретить ту, что освободила меня и моих Кунитсуками от плена.

Ее лицо все еще пылало, Эми еще раз быстро поклонилась.

— Прошу, примите приглашение в храм Шион, храм Аматэрасу, Аматсуками Ветра.

— Приглашение принято, — ответил Сарутахико. — Нужно многое обсудить. Где, интересно, мое заблудшее дитя огня?

— Дитя? — донесся голос Широ. — Твое восприятие возраста исказилось, старик.

Эми повернула вправо. Широ сидел на изогнутом краю крыши ближайшего здания, уперев руку в приподнятое колено. Все во дворе посмотрели на него, он поднялся, лениво потянулся и соскочил с крыши на камни двора.

— Мое выражение, — негромко сказал Сарутахико, — относится к характеру, а не возрасту, Инари.

Широ прошел по двору и остановился рядом с Эми, оценивая Сарутахико взглядом. Кунитсуками Гор смотрел в ответ с нечитаемым выражением лица. Оказавшись среди своих товарищей-богов и с Эми в ее красивом кимоно, Широ был одет хуже всех в свой обычной косодэ без рукавов и черных хакама.

Эми смотрела то на Широ, то на Сарутахико. Встреча с двумя другими Кунитсуками заставляла Широ замирать, но их лидер не пошатнул его уверенность.

Узумэ тихо рассмеялась.

— Актеры. Эми, дитя, мы можем пройти в здание? Как и сказал мой муж, обсудить нужно многое, а времени мало.

— Конечно, — сказала Эми, почти сбиваясь из-за скорости. — Прошу, сюда.

Широ и остальные пошли за ней, она возвращалась по своему пути. Когда она добралась до входа в зал, толпа зрителей пропала, осталось несколько смелых сохэев и каннуши на страже.

Она поманила каннуши, пересекая вестибюль, и, когда он подошел к ней, Эми шепнула:

— Прошу, немедленно подготовьте угощения.

— Да, госпожа, — он громко сглотнул. — Это правда…

— Да. Прошу, уберите из здания всех ненужных, сообщите гуджи и пригласите его к нам в большой зал переговоров.

Каннуши поклонился и поспешил прочь.

Пятнадцать минут спустя Эми сидела во главе блестящего стола в самой большой и роскошной комнате здания. Узумэ и Сарутахико устроились с одной стороны, Широ — с другой. Сусаноо сел у другого конца стола, напротив Эми. Ишида был рядом с ней, его лицо было бледным, но он неплохо держался, несмотря на необычность их гостей. Он даже хотел занять место во главе стола, но одним взглядом Сарутахико отогнал его.

Подчиненные трех Кунитсуками были в комнате с ними, большая часть стояла вдоль стен и безмолвно ждала. Позади Сусаноо и Узумэ сидели их заместители, верные подданные и помощники. Широ, конечно, был без подчиненных, а Сарутахико тоже сидел один.

— Итак, — сказал Широ раньше, чем Эми смогла понять, как начать встречу. — Почему вы так долго?

Его вопрос был адресован Сусаноо, тот нахмурился.

— Мы собирали подчиненных.

— Я думал, ты сделал это, как только получил обратно меч.

— Я смог тогда только найти своего заместителя. Мои подчиненные были широко рассеяны и…

Дверь комнаты со стуком отъехала. Юмей стоял на пороге. Он посмотрел на стол, на ряд подчиненных у стены, а потом закрыл дверь и прошел в комнату. Эми думала, что он займет пустое место рядом с Широ, но он пошел к другой стороне стола.

Он опустился на колени на место за Сарутахико, место заместителя Кунитсуками.

Эми смотрела на Тэнгу. Он был заместителем Сарутахико? Почему он не упоминал этого раньше? Она вспомнила, как сильно он хотел найти пропавших Кунитсуками, хотя остальные ёкаи при этом не выглядели сильно встревоженными.

— Ты опоздал, — прошептал Сарутахико. — Рад встрече, друг. Давно не виделись.

Юмей склонил голову в быстром поклоне.

— Больше века.

— Может, в будущем нам стоит встречаться чаще.

— Если нам повезет насладиться будущим, — резко заявил Сусаноо. — Солнцестояние через пять дней, и Изанами без сопротивления откроет Мост.

Сарутахико кивнул.

— Вы с Инари не смогли забрать Амэ-но-Нубоко, и я уверен, что у Изанами есть все для открытия Моста. Остается только попытаться убить ее до солнцестояния.

— Она будет хорошо скрыта и защищена, — возразил Сусаноо. — При нападении на нее придется уничтожить и Изанаги, скорее всего, первым. Как показала наша последняя встреча, расклад не в нашу пользу.

— Эми ранила его, — сообщил им Юмей. — Удар в грудь. Не смертельный, но он будет ослаблен.

— Но все равно он — опасный враг. Даже один он сможет задержать нас достаточно, чтобы Изанами сбежала. Конечно, если мы ее найдем.

— Мы уже знаем, где ее искать, — отметил Широ, и все удивленно посмотрели на него. Он добавил. — В солнцестояние.

Глаза Сусаноо потемнели.

— Ожидание до солнцестояния — глупость, которую нам нужно избегать любой ценой.

— Наоборот, — Широ уперся локтем в стол. — Думаю, эта глупость нам и нужна.

Сусаноо зарычал.

— Что за дурацкие…

Жест Сарутахико прервал гневную тираду Сусаноо.

— Что ты предлагаешь, Инари?

Медленная ухмылка растянула его губы, в ней Эми видела скорее Инари, чем Широ.

— Допустим, мы убьем Изанами до солнцестояния. Даже получим Нубоко. Этого ведь мы хотим? — он склонил голову в сторону. — Кто из вас вызовется добровольно охранять копье всю свою вечную жизнь?

Узумэ нахмурилась.

— «Добровольно» — не лучшее слово, Инари, мы будем обязаны защищать Амэ-но-Нубоко от Изанами.

— Вечно? — он вскинул брови. — Хоть что-то в историях любого мира смогли защищать вечно? Это невозможно. Она заберет копье. Или оставит копье, но пустит своих подданных по всем дорогам Моста, пока не найдет верную. У нее сотни и тысячи лет, чтобы это сделать.

Эми заерзала, Сарутахико и Узумэ переглянулись.

— Хоть это неприятно, — сказал Сарутахико, — но это единственный вариант. Пока Изанами хочет спуститься в этот мир, мы должны выступить против нее.

— Знаете, что интересно? — Широ посмотрел на потолок, словно очарованный мыслью. — Когда Аматэрасу отдала камигакари первый приказ, она могла бы приказать Эми отыскать копье и спрятать от Изанами. Или могла приказать убить Изанами. Уверен, Эми нашла бы способ.

Он поднял запястье и тряхнул им, словно оненджу все еще сверкали там.

— Она могла сказать Эми, кто я, и приказать освободить меня, чтобы я мог выполнить эти задания. Но она этого не сделала. Она приказала Эми найти и освободить четверых Кунитсуками. Всех нас. Зачем?

— Потому что нужны все мы, чтобы выступить против Изанами и Изанаги, — рявкнул Сусаноо.

Широ пожал плечами.

— Убийство Изанами — не решение. Как и защита Нубоко. Это только отложит проблему. Нельзя так победить. Как победить в войне против бессмертного неразрушимого врага?

— Никак. Пока противник не оставит затею.

— Мы не сможем поверить, что Изанами вдруг изменится. Война не закончится, — глаза Широ сияли, как сталь. — И Изанами сможет победить. Этого не избежать. Мы можем помешать ей в это солнцестояние и в тысячу других, мы устанем, и она перехитрит нас, а потом пройдет по Мосту.

— Хочешь сказать, что мы должны сдаться неминуемому, Инари? — тихо спросила Узумэ.

— Нет, — огонь присоединился к стали в его взгляде. — Я говорю, что мы должны навсегда с этим покончить.

Все в комнате притихли.

— Расскажи, как, — приказал Сарутахико.

— Изанами нельзя уничтожить навсегда. Но из Такамахары сюда лишь один путь, и его… — его улыбка была хищной и холодной. — Его можно уничтожить.

— Уничтожить Мост к Небесам? — выдохнула Узумэ.