Все дороги ведут к тебе Резник Юлия

- Конечно, па! А чего тянуть?

- Ну... И как? Маме понравился наш с тобой план? - спросил Александр у сына, как будто она не находилась в этой же комнате.

- Конечно! Как он мог не понравиться?!

Вот ей бы Сашкину уверенность!

- Я вообще-то здесь. Саш, пойди, посмотри, накрыли ли завтрак, мне с папой нужно поговорить.

Ребенок понятливо кивнул и, ухмыляясь, покосившись на родителей, скрылся из виду.

- Чалый, ты...

- Тсс...

Александр подошел к жене и прижал твердые пальцы к ее губам. Лия замерла.

- Ты можешь хоть раз не спорить, а просто сделать так, как я попросил?

Лия нервно сглотнул, отвела голову, избавляясь от прикосновений бывшего мужа, обхватила предплечья ладонями.

- И что это даст? - спросила хрипло.

- Передышку. Это нам даст передышку.

Лия обернулась. Он смотрел на нее темными усталыми глазами. В них не было раздражения, не было злости. Только безграничная усталость человека, который слишком многое нес на своих плечах. И теперь он ПРОСИЛ о передышке. Лия прикрыла глаза:

- Хорошо... Куда... едем-то?

- В Италию. Врачи сказали, что менять климат кардинально ни тебе, ни Сашке не следует. Так что, выбор был небольшой.

- Но у меня ведь нет визы! - забеспокоилась Лия.

- Уже есть, - усмехнулся Чалый.

Она потупилась. Как, должно быть, ему тяжело договариваться с ней каждый раз, зная, что всегда может поступить по-своему. Как, должно быть, ему тяжело себя заставлять...

- Когда едем?

- Рейс рано утром. Завтра.

Италия встречала их теплым бризом и ласковым июньским солнцем. Чалый снял виллу, расположенную возле небольшой рыбацкой деревушки, у самой границы с Тосканой. В этом месте царила удивительная атмосфера. Подставив лицо нежным лучам итальянского солнца, вдыхая терпкий аромат кипарисов и моря, Лия чувствовала, как ее сердце до краев наполняют легкость и умиротворение.

- Нравится?

Чалый так тихо к ней подобрался! Раньше Лия наверняка бы вздрогнула, но теперь... наполненная совершенно необъяснимым покоем, она только лишь улыбнулась:

- Очень. Спасибо тебе... Нам и правда нужен был этот отдых.

- Вот и отдыхай. Выбрось все плохое из головы. Не думай ни о чем, не вспоминай...

Лия задумчиво кивнула, соглашаясь с таким подходом, и снова отвернулась к морю. Они стояли на открытом балконе, наблюдая за тем, как у самой кромки воды их сын запускает воздушного змея. Прав был Александр. Если выбросить мысли из головы, если не давать памяти шансов... То можно было бы даже почувствовать счастье... Она только сейчас поняла, как смертельно устала от того, что не могла прекратить анализировать их ситуацию ни на секунду...

- Знаешь... Здесь это так легко сделать! А дома совершенно не получалось. Я мечтала впасть в летаргический сон, лишь бы не думать... лишь бы не знать.

Чалый отвел взгляд от Сашки. Аккуратно взял жену за руку, привлекая к себе её внимание:

- Я хочу, чтобы ты знала, что я сожалею, - голос Александра был тихим, а взгляд, как будто пылал. - И прощения я не прошу только лишь потому, что это ничего для нас не решит. В первую очередь, я сам себя не прощу. И всегда, как бы потом у нас ни сложилось, всю последующую жизнь... Это будет со мной. Но, знай... Если бы время можно было повернуть вспять, я бы себя убил, но с тобой бы такого не сделал. Себя бы убил...

Лия тяжело выдохнула, но легче не стало. Его слова... Его чертовы слова, которые ничего не должны были значить... На самом деле означали так много! И так больно было от них... Больно за них! За то, что не уберегли! За то, что не случилось... А отпустить не смогли.

- А без убийств... мы обойтись не могли?

Чалый отрицательно качнул головой:

- Не вышло бы. Бог ревности требовал жертв.

- Ты сумасшедший, - резюмировала Лия, не удивляясь уже ничему.

- Может быть. Может быть...

После этого их разговора стало намного легче, хотя о прощении речи даже не шло. Они купались в соленом море, бродили по небольшим деревенским базарчикам, устраивали себе автомобильные экскурсии. А вечерами... Лия готовила пойманную Чалым и Сашкой рыбу и о чем-то мечтала.

- До десерта дожили только самые стойкие! - заметил Александр, возвращаясь на террасу с полной миской ароматной клубники.

Лия, читающая книгу в тусклом свете садового фонаря, вскинула голову:

- Уснул?

- Без задних ног отрубился.

- Тебя это не беспокоит? - озабоченно спросила она.

- Беспокоит? Да ты что? Он устал просто, а ну, сколько впечатлений! Весь день на ногах.

Нерешительно кивнув головой (в конце концов, и ее порядком утомила поездка в океанариум), Лия все же заметила:

- Все равно, Саш, нам нужно еще раз попробовать...

Пальцы Чалого дрогнули, и от этого пробка из бутылки шампанского, которую он как раз открывал, вылетела с громким хлопком. Сделав вид, что ее не услышал, Александр разлил вино по бокалам и протянул жене.

- Это то, которое нам посоветовал Марио.

- Саш... Да, плевать мне на это вино. Ты лучше пообещай, что мы повторим процедуру ЭКО по приезду.

- Это ничего не даст.

- Почему? - насторожилась Лия.

- Потому что в человеке что самое важное? Правильно... Душа! А ЭКО - бездушная процедура.

Вот хорошо, что она успела проглотить клубнику! Иначе бы точно подавилась. Ну и ну...

- Что ты хочешь этим сказать?

- Что без любви такие вещи не делаются.

Если бы его лицо не было таким серьезным, Лия бы рассмеялась. Не истерически. А именно потому, что ей было ужасно смешно.

- Ты шутишь? - уточнила на всякий случай она.

- А разве похоже?

Лия отвела взгляд. Схватилась за полный бокал, чтобы чем-то занять руки. С тех пор, как она бросила курить, с этим были вечные проблемы...

- Я пойду, искупаюсь... - прерывая нависшее за столом молчание, произнес Александр. Стащил футболку и, как был, в шортах, спустился по ступеням веранды. Только тогда Лия выдохнула. Отставила от себя вино, нервно вскочила. Нет, он не мог намекать на ЭТО. Или... напротив, мог? Убегая прочь от себя, Лия вернулась в дом. Закрыла на защелку дверь спальни, подошла к распахнутому настежь окну. В лунном свете Чалого было видно достаточно хорошо. Он плавал недалеко от берега, вспарывая водную гладь мощными гребками.

Чтобы заставить собственные мысли заткнуться, Лия сходила в ванную. Обмылась, нанесла увлажняющий крем... Тенью проскользнула в комнату сына и замерла. Саша сладко спал на огромной кровати. Его сон ничего не тревожило, а жизнь ничего больше не омрачало. И чтобы так было и дальше... она готова пойти на все, что угодно. На все...

Когда она вошла в спальню Чалого, тот уже лежал в кровати. В комнате царил полумрак, лишь в изголовье горел ночник, отбрасывая причудливые тени на стены. Завидев жену, Чалый дернулся. Натянул чуть повыше простыню, укрывающую бедра, и безмолвно уставился на Лию. Не потому, что у него не было слов. Просто, наверное, впервые в жизни он побоялся те озвучить.

- Ты голый там? - спросила она.

Александр медленно кивнул.

- Хорошо...

Неторопливо Лия подошла к кровати, и также неспешно на нее опустилась. Склонила голову, расстегивая маленькие пуговки на своей рубашке...

- Что ты... - голос Чалого вконец осип. Он едва ворочал языком, наблюдая за ее действиями.

- Я не знаю! - в отчаянии закричала Лия. - Не знаю... - добавила шепотом. - Вот... даже пуговицы не поддаются. Даже чертовы пуговицы...

- У тебя просто руки дрожат, - откашлялся Чалый. - Можно... я сам? Если ты этого хочешь, можно я сам?

Лия медленно опустила веки. Качнула головой, облизала пересохшие губы:

- Только выключи свет...

Он послушно щелкнул выключателем. И впервые ее коснулся. Сначала шеи, потом ключиц... Предплечий и хрупких рук. Ухватил за запястье, прижался раскрытым ртом к месту, где судорожно бился пульс.

- Не бойся. Я никогда тебя не обижу. Никогда больше, маленькая...

Лия всхлипнула. Уткнулась лицом в чаловский затылок, отсекая от себя прошлое, как лезвия лунного света отсекали от себя тьму. Прошлое перестало существовать, а будущего у них просто не было... Осталось здесь и сейчас. В этот самый момент.

Чалый медленно вскинул голову. Глаза, привыкшие к полутьме, поймали взгляд Лии, и больше не отпустили... Она смотрела на бывшего мужа, как кобра на дудочку заклинателя змей, не смея даже пошевелиться. Он ее гипнотизировал прорвой своих невозможных глаз. Он усыплял все ее тревоги. А они рвались... рвались в диком страхе на волю.

- Лия... - шептал и манил, расставляя капканы...

Ее тело охватила дрожь. И даже самой себе она не смогла бы ответить, что стало ее причиной. Коктейль эмоций взорвался в мозгу. Это был неконтролируемый ужас, но, в то же время (и этого не стоило отрицать), внутри нее разгоралось желание. Соглашаясь на гормональную терапию, Лия даже не представляла, какую злую шутку та с ней сыграет. Теперь, напитанное эстрогенами под завязку, ее тело жаждало ласки. Она всхлипнула и первая потянулась к мужчине.

С мучительным стоном, ознаменовавшим радость ее капитуляции, Чалый впервые коснулся любимых губ. Медленно, не спеша. Не позволяя собственной алчности вырваться из-под контроля. Чуть помедлил... Толкнулся языком в ее рот, неторопливо лаская, слизывая ее вкус. Едва касаясь, провел пальцами по лицу, запрокинул голову, зарываясь руками во все еще влажные, после душа, волосы... Лия тихонько вздохнула, и его словно током ударило. Настолько знакомым был этот звук. Ей нравилось то, что он делал. Теперь Чалый в этом не сомневался. Руки двинулись вниз по хрупкому телу, а в голове билось только одно: «Тормози, Саня... Не жадничай!». И только благодаря этому он хоть как-то держался...

Мелкие пуговицы... Подрагивающими пальцами, одна за одной. В то время как Лия практически не шевелится. Только грудь под его руками вздымается часто-часто, выдавая ее с головой.

- Красавица... Красавица моя.

Утверждение довольно сомнительное. От ее форм ничего не осталось, и даже несколько набранных килограммов абсолютно ничем ей не помогли. Однако, судя по всему, Чалому она нравилась даже такая... Он сжал пальцами ее темно-коричневые соски и по очереди втянул их в рот. Придавил языком, куснул... Подхватил ее руками под попку и как можно более плавно опустил на постель.

- Ты в порядке?

- Не знаю...

Лия не врала. Эмоции разрывали ее на куски. Она не могла им дать определения, и не могла описать. Она даже не была уверена, что не убежала бы, если бы не преследовала цель забеременеть. Слишком много всего в ней было понамешано. Чувств и эмоций, страхов и недоверия...

Вдоволь наигравшись с грудью Лии, Чалый спустился ниже. Раздвинул ее одеревеневшие ноги, сместился к краю и накрыл ртом ее раскаленную плоть. Лию повело. Гормоны тому виной, или многолетнее воздержание, но... в момент, когда губы Чалого втянули ее клитор в свой жаркий плен, она забыла обо всем на свете. Все исчезло. Абсолютно все... Существовал только его влажный рот, который возносил ее в небо все выше. Мышцы на ногах мелко подрагивали, пальцы сминали... царапали простыни, бедра раскачивались, безропотно подчинившись ритму, заданному его языком. Лия была так близко... Но Чалый не довел ее до конца:

- Сейчас, сейчас, маленькая... Давай вместе... Так надо...

Она разочарованно застонала, но спустя буквально секунду удовольствие вернулось с прежней силой. Он прижался крупной головкой к ее промежности и медленно-медленно толкнулся внутрь. Зашипел. Это было невероятно. Так круто, что Александр мог и не выдержать. Лия взяла его в тесный плен своего тела, и он чувствовал, как мелкими хаотичными судорогами в ней зарождается оргазм. Чалый успел забыть, как это - дарить удовольствие любимой женщине. Забыл, что это настолько запредельно, что никакое собственное удовольствие не сравнится. Эта тонкая грань, которая, становясь все тоньше и тоньше, в конце концов исчезнет совсем. И тогда... Ее оглушительный предоргазменный крик станет сигналом и для его освобождения:

- Я люблю тебя, маленькая. Я так сильно тебя люблю.

Глава 26

Он задыхался. Его накрыло так, что все остальное перестало существовать. Лишь ее крик под потолком. Лишь ее пряный вкус на губах... Контроля не было. Он испарился. Чалый понимал, что должен был выйти, скатиться с нее, снять свою тяжесть, но... стоило ему только пошевелиться, как с мучительным стоном он снова толкнулся внутрь. Выписывая бедрами восьмерки, толчок за толчком... Туда, где все раскалено от его движений, туда, где все под завязку наполнено им. Где так влажно, что в такт ее сокращениям его семя сочится наружу...

Горло пересохло, воздух со свистом врывался в легкие. Так и умереть можно... В его-то годы! Какая сладкая смерть... Лия пошевелилась. Опираясь на предплечье, Чалый выскользнул из жены и скатился в сторону, но все же... не мог заставить себя ее отпустить до конца. Прижал рукой к своему боку. Успокаивающе провел по телу, которое мелко-мелко подрагивало под его пальцами. Ей было хорошо!

- Мне нужно в душ, - задыхаясь, проговорила Лия.

- Нет.

- Почему? -  Чалый чувствовал, что слова даются жене с большим трудом. Видимо, не только он не был готов к случившемуся душевному армагеддону.

- Лежи смирно. Беременей... - его широкая ладонь полностью накрыла низ ее живота. А губы, не удержавшись, коснулись виска. Влажного от испарины. Девочка... Его маленькая нежная девочка... Лия затихла на секунду, но потом ее дрожь вернулась с прежней силой.

- Эй... Малыш... ты чего?

- Не знаю, - клацая зубами, прохрипела Лия.

Чалый обнял жену, натянул на них повыше одеяло, щелкнул пультом, выключая кондиционер.

- Ну же, моя славная... Успокаивайся, все хорошо...

Ей не сразу удалось взять себя в руки... Лия даже плакала, уткнувшись (о, боги!) лицом в ладонь Чалого. Слишком сильно на нее подействовало все, что произошло. Слишком мощно. Она не была к такому готова. К чему именно - объяснить не могла, но совершенно точно не была готова...Такой вот парадокс. Скорее всего, конечно, Лия просто не ожидала, что ее удовольствие будет настолько сильным... Сокрушительным. Ставящим на колени. Перед ним... Тем, кого еще недавно она так отчаянно ненавидела. Не представляла, что такое вообще возможно. Казалось бы, как? Как могло предать собственное тело? А вот получилось... И теперь, как с этим жить?! Ей гораздо бы проще было просто терпеть. Стиснуть зубы и терпеть ради сына... Это было бы оправдано и логично. В то время как произошедшее не поддавалось абсолютно никакому объяснению. Лия чувствовала себя преданной. Преданной самой собой. Ей было так горько из-за собственного малодушия. Она так сильно себя винила! И даже за то, что он увидел ее слезы. За слабость... За то, что не смогла ему противостоять! Никогда не могла, и не научилась...

Лия затихла ближе к утру. У него затекло все тело, но Александр не смел пошевелиться. Ему казалось, что он растворился в Лие. Что его самого не осталось. Что вместе с собственной спермой он сам перетек в ее тело... В душу проник! А потому... вся она, будто раскрытая книга... перед ним. Для него... Эмоции захлестывали. Боль... страх... непонимание... Черт, да он и сам не понимал, как будет жить, если она уйдет. Если... ему ничего не останется, кроме как ее отпустить. Он не знал!

Осторожно поднялся с постели. Плеснул в лицо водой из-под крана. Уставился в зеркало на собственное отражение и со стоном опустил голову. Как ее удержать? Чем?! Он старался. Видит Бог, он прикладывал все усилия, но чувствовал, что бьется головой о глухие стены. Может быть, именно так сама Лия чувствовала себя в браке с ним?

Чалый закрутил кран и вышел из комнаты. Солнце мягким свечением окутывало горы, еще немного, и через огромные панорамные окна гостиной свет зальет все кругом... Свет будет повсюду. Его не будет только в душе. Без нее... ничего не будет.

- Привет, па...

Чалый оглянулся. Сонный Сашка стоял на пороге комнаты, беззаботно почесывая впалый живот. Сердце замерло от любви огромной, невероятной силы. Он сделал сына случайно, методом тыка, не осознавая даже, как это - быть отцом. Как это - нести ответственность за маленького человека, подчинив ему все свои интересы... Его вложение было настолько минимальным, а дивиденды - такими огромными, что он до сих пор удивлялся, как так вообще получилось. Как он обрел свое личное чудо? За какие заслуги оно было ему даровано? И почему теперь кто-то свыше решил, что может его отобрать?!

- Привет, Сань... Ты чего в такую рань подхватился?

- Пить захотел... Ты... не знаешь, где мама? - ребенок задорно вскинул бровь, тем самым наглядно демонстрируя отцу, что не такой он уже и ребенок. Чалый криво улыбнулся, хотя не испытывал никакого веселья. Напротив, от пришедшей в голову мысли хотелось завыть, но... Он не имел больше права молчать.

- Знаю...

- Вы помирились, да? Мама тебя и в правду простила...

Он был такой счастливый! Такой воодушевленный их мнимым примирением с Лией...

- Нет, Сашка... Боюсь, что мне далеко до прощения.

- Почему? - нет, веселье еще не покинуло его глаза... его просто медленно вытесняла тревога. Сашка как будто почувствовал, что им с отцом предстоит не самый легкий разговор.

- Ты уже в курсе, что я выдумал болезнь Лии, чтобы хоть как-то объяснить тебе ее исчезновение. Но, если так разобраться, это выдумка лишь отчасти. Лия действительно больна. У нее расстройство пищевого поведения... Что-то по типу анорексии. Ты, должно быть, слышал о таком, - Чалый сделал паузу и, только дождавшись кивка сына, продолжил, - но ты не знаешь, почему я так поступил... Почему отобрал тебя у матери.

Мальчик кивнул. Опустил взгляд к полу. Пошевелил пальцами на ногах, будто бы нарочно оттягивая время.

- Так почему? - наконец не выдержал он. И Чалый вдруг запоздало подумал о том, что понятия не имеет, как объяснить двенадцатилетнему мальчику все, что случилось. Разве он сможет понять? А простить? И достоин ли Александр прощения?

- Лия хотела уйти от меня. А я... не смог ее отпустить достойно.

- Я ничего не понимаю, - растерянно потряс головой ребенок.

- Я ей мстил. Запретив ей с тобой встречаться, я ей мстил.

- За что?

- За то, в чем, как оказалось, я был и сам виноват. За нелюбовь. За ее нелюбовь ко мне.

Саша растерянно кивнул. Открыл рот, чтобы что-то сказать, но не произнес ни звука. Отошел к окну, повернувшись к отцу спиной.

- А мне... Мне ты тоже за что-то мстил?

- Нет! - Александр двумя стремительными шагами преодолел комнату и, обняв сына за плечи, прижал его к собственному боку. - Я не хотел твоей боли... Просто... ярость... она затуманила мозг, понимаешь? Этому нет оправданий. И я не оправдываюсь, не думай...

- Тогда... что же ты делаешь?

- Каюсь. Я каюсь перед тобой, сынок.

И снова в комнате воцарилась тишина. Такая страшная в своей наполненности невысказанным.

- Как прежде перед мамой?

- Да.

- Но она тебя не простила?

- Нет.

- Тогда почему она с тобой? - Сашкин голос зазвенел. Впервые с начала их нелегкого разговора. До этого он мужественно держался. Его сынок...

- Ты знаешь, что наши поиски донора не увенчались успехом... - начал издалека Александр.

- И?

- Я решил, что мы можем... можем его получить, если родим тебе брата... Или сестру.

- Кого получить? - едва слышно переспросил ребенок.

- Донора. Когда у нас родится малыш, его пуповинная кровь станет отличным донорским материалом для тебя. Самым лучшим материалом из всех возможных.

Губы Сашки задрожали, но он их упрямо сжал. Один в один, как это делала Лия. Их сын был очень... очень на нее похож.

- Получается, что если бы не моя болезнь, то ты никогда бы не позволил нам встретиться?

Чалый стиснул зубы, но все же кивнул. Он не хотел обманывать сына. И не хотел обманываться сам. Удивляло же его совсем другое. Точность, с которой Сашка отделял важное от второстепенного. Формулировки, которыми он оперировал, вопросы, которые задавал...

- Я не знаю, Саша. Это очень сложный вопрос. Но не буду врать, что осознание собственной вины ко мне пришло лишь недавно. Раньше... я вообще старался об этом не думать.

Сашка кивнул. Отступил от отца на шаг. Отстранился.

- Мне это не надо. Мне не надо... не надо этих жертв...

- Саша...

- Мне не нужен донор такой ценой. Если ты поступил с ней действительно так ужасно, как говоришь...

- Именно так я и сделал, только какое отношение это имеет...

Сашка не дал отцу договорить:

- Я не хочу, чтобы мама была с тобой... из-за меня. Не хочу... Должно быть, ты и правда совершил что-то ужасное. Иначе... иначе мама бы тебя непременно простила!

- Сашка, сынок...

- Я не хочу, чтобы она была с тобой! - заорал Сашка. - Или ты меня не слышишь?! Держись от мамы подальше, понял?! Держись от нее подальше! Иначе... иначе я убью тебя! Убью!

В пылу ссоры они не заметили появления Лии. Очнулись лишь только тогда, когда за ее спиной, дребезжа стеклянными витражами, резко захлопнулась дверь.

- Мама...

- Что здесь происходит?

- Я ему все рассказал.

Глаза Лии потрясенно расширились:

- Зачем? Господи боже... Зачем?!  Сынок...

- Я хочу вернуться домой. С мамой...

- Мы ведь уже проходили это, Сашка... Я просто хотел быть честным с тобой до конца...

- Кому нужна эта правда?! - взорвалась Лия. - Ему двенадцать лет!

- Я не маленький!

- Правда нужна нам всем. Я задолжал ее. Тебе и Саше.

Лия подошла к сыну. Обхватила его лицо ладонями:

- Сашенька... Мальчик мой...

- Ты не будешь жить с ним, только лишь из-за меня. Не будешь!

- Но... Саша!

- Я сказал! Если он сделал так, что ты не можешь его простить... то мы уедем!

- Но... все не так, слышишь?! Да, поначалу... простить было нелегко... но сейчас я не злюсь. Это сложно объяснить. - Лия бросила на Чалого отчаянный взгляд поверх головы сына, - мы... я... очень любила твоего папу. Не знаю, что он тебе рассказал, и зачем, но... не думаю, что папа и сам до конца понимает ситуацию правильно.

Чалый застыл. Распрямил руки по швам. Сглотнул. Сердце, что есть силы, ударило по ребрам.

- И чего же он не понимает? - недоверчиво нахмурился Сашка.

- Твоя болезнь... переживания о тебе, они нас сблизили. Заставили на многое посмотреть иначе, увидеть друг в друге то, чего мы раньше не замечали. Так что я... не стала бы утверждать, что мы... вместе только из-за тебя.

- Ты ведь не врешь мне? - на последнем слове Сашкин голос сломался.

Лия покачала головой и еще крепче обняла сына:

- Нет. Мы с папой запутались. Сделали много ошибок. Не только он один, но и я... Однако сейчас мы хотели бы попробовать заново.

- И родить ребенка?

- Да... Но не потому, что тебе нужен донор!

- А почему же?

- Потому что мы с папой всегда хотели много детей.

Ответив на последний вопрос, Лия подняла голову к потолку, словно боялась, что за подобную ложь тот обрушится им прямо на головы. Но ничего такого не произошло. Сашка лишь сильнее сжал руки у нее на талии, а Чалый отошел к стене. Лия не знала, о чем он думает, даже предположить не могла. В последнее время его поступки не поддавались никакому логическому объяснению. Невозможно было просчитать, что еще взбредет ему в голову. Сегодня, с какого-то перепугу, он решил все выложить Сашке, а завтра... Что он придумает завтра?! Как ей вообще жить? Как ей... теперь?

- Что ты имела в виду, когда говорила об ошибках, которые совершила? - много позже, когда они остались наедине, спросил Чалый.

Лия задумчиво пожала плечами. Перевела взгляд на Сашку, который вместе с инструктором пытался покорить парусную доску. Получалось у него с каждым разом все лучше, наверное, это в отца. У самой Лии с координацией дело обстояло довольно туго.

- Их было много, Саша... Всех не упомнишь. Я ведь не одного тебя виню в том, что случилось. И с себя ответственности не снимаю.

- Ты ни в чем...

Невесело улыбнувшись, Лия поймала взгляд бывшего мужа, и его пылкая речь оборвалась на полуслове.

- Саша-Саша... Человечество давным-давно разделилось на своих и чужих... И, знаешь, предателей всегда убивали. Всегда. Под любыми звездами, богами и флагами. В этом есть что-то животное, правда? Мне ведь тоже много раз хотелось вырвать сердце из твоей груди... Но ты опередил. У тебя были средства и силы. У меня - нет. Кто из нас виноват в случившемся? Ты, потому что поддался безумию? Или я, потому что его недооценила? Теперь уже все равно. Наши чувства... наши души разорены. Ничего нет... Ничего. Лишь вина осталась. И будет всегда.

Глава 27

Температура у Сашки поднялась к вечеру того же дня. И это могло быть все, что угодно, но Лия как-то сразу поняла... На этот раз болезнь действительно вернулась. Паника. Такая, что встряска после секса с Чалым детским лепетом показалась... А тут!

- Не паникуй! Мы еще ничего не знаем.

Лия перевела на Чалого расфокусированный полубезумный взгляд и медленно кивнула. Он выругался под нос, схватил телефон, принялся кому-то звонить, отдавать приказания. Собранный. Понимающий, что делать дальше. В отличие от нее самой...

- Лия, собери чемоданы... Самолет будет готов, как только утрясут все формальности.

- Самолет? - тупо переспросила женщина.

Александр посмотрел на нее. Остановился. Свернул на несколько секунд свою кипучую деятельность. Подошел вплотную.

- Не бойся, маленькая. Ты только не бойся, ладно? Я все улажу...

Она кивнула. Он все уладит. Уладит. Если это и было кому-то под силу, то только ему...

Сборы помогли отвлечься. Она складывала в огромный чемодан Сашкины вещи и что-то ему рассказывала. А он улыбался в ответ. Широко... Он улыбался...

Дорога... Бесконечная, долгая. Лие хотелось выйти из машины, чтобы подтолкнуть ту, заставляя двигаться быстрее, хотя они и без того ехали на максимально позволенной скорости. От безумства ее спасала рука Чалого. Сильная. Загорелая. С непонятно откуда взявшимися мозолями. В тот момент его рука была для неё единственной константой. Спасательным кругом, удерживающим на плаву. Она забыла... из памяти стерлось, как эти руки её ломали.

- Лия, присядь... Нам придется подождать еще минут сорок. Саша, ты как?

- Нормально. Зря ты этот кипиш устроил... - буркнул мальчик, откидываясь на спинку кожаного кресла в зале ожидания аэропорта.

- Зря - не зря... А лучше перестраховаться.

Кивнув, потому что хоть как-то должна была отреагировать на слова Чалого, Лия нервно осмотрелась по сторонам. Они находились в VIP-зале. Здесь не было шума и толкотни. Здесь все располагало к приятному времяпрепровождению. Но она не могла расслабиться. То и дело сжимала руки в кулаки и бросала на сына пытливые взгляды. Незаметные, как ей казалось.

Спустя пару минут входная дверь распахнулась. Представитель аэропорта подошел к Чалому и о чем-то с ним заговорил, экспрессивно размахивая руками. Александр внимательно выслушал собеседника. Не задумываясь, кивнул и вернулся на свое место.

- Что он хотел? - равнодушно спросила Лия.

- Спрашивал позволения на то, чтобы к нам присоединились другие ожидающие, - ответил Чалый, вытянув шею. Лия тоже скосила взгляд. В предусмотрительно открытую дверь зала въехала инвалидная коляска, которую толкала вперед уставшая неулыбчивая женщина чуть постарше Лии. Неловко оглядевшись, она изменила траекторию движения коляски, чтобы «припарковаться» у соседнего дивана.