Все дороги ведут к тебе Резник Юлия

- Здравствуйте...

Лия сглотнула, но все же нашла в себе силы кивнуть в ответ.

- Добрый день.

- Надеюсь, мы вам не слишком помешаем. Просто... Катеньке тяжело в общем зале, и...

- Никаких проблем. Мы... рады помочь, - пробормотала Лия.

Она посмотрела на девочку. Наверняка красивую. С огромными голубыми глазами, которые на исхудалом лице казались какими-то совершенно инопланетными. Улыбнулась ободряюще, через силу.

- Мы не просто так путешествуем... Вы не подумайте, что я бы стала таскать больного ребенка... Катеньке сделали операцию, а теперь мы возвращаемся домой.

Кивнув, в отсутствие слов, Лия перевела взгляд на Сашку. Жестом, знакомым каждой матери, потрогала его лоб. Она никогда не была равнодушной, просто... сейчас в ней было слишком много собственной боли. И не хотелось усугублять ту историями из жизни посторонних по сути людей. Но, очевидно, женщине нужно было выговориться, потому как она продолжила свой рассказ:

- Сложная операция, тяжелая. Единственный шанс выжить... А Катенька у меня одна, понимаете? Я для нее... Я все, что хочешь... Всем миром деньги собирали на операцию. Муж не помогал... Ушел. Я где-то читала, что так происходит в большинстве случаев, я его не виню...

Лия сосредоточила взгляд на женщине. Игнорировать ее рассказ и дальше не было никакой возможности. Чалый тоже время от времени поглядывал на неожиданную попутчицу, но, как и Лия, молчал.

- Надеюсь, сейчас уже все позади... - нашлась та с ответом.

- Да, я тоже на это надеюсь... Нам бы, конечно, не мешало пройти курс лечения до конца, но... Деньги. Проклятые деньги... Как много от них зависит. Едва ли не все.

Телефон Чалого зазвонил, и через несколько минут их пригласили на посадку. Сам перелет Лия помнила плохо. Они о чем-то болтали с Сашкой, что-то планировали на будущий год... Смеялись, вспоминая случаи из его детства, которые, на удивление, тот очень хорошо помнил, а после приземления сразу же поехали в больницу.

Лия была слабым звеном в их команде. Она поняла это сразу. Когда неутешительные результаты анализов ее ребенка попали на стол к врачам... Чалый не дрогнул. Мужался и Сашка. Одна она... одна она едва сдерживала подступающую истерику. Сглатывала собравшийся в горле ком, но на смену ему тут же подкатывал следующий. Закупоривал ей гортань. Перекрывал кислород. Отнимал голос. Лия пыталась вздохнуть, но из груди вырывались лишь хрипы. Ничего хуже ей не доводилось испытывать. Никогда. Чалому даже пришлось вызвать в больницу Реутова. Но и он оказался бессильным.

- Поедем домой, отдохнешь, - увещевал жену Чалый после ухода ее психотерапевта.

- Нет. Об этом не может идти и речи...

- Лия, пойми... Эта болезнь долгоиграющая...

- Я никуда не уеду! Меня и так не было рядом, когда я так сильно была нужна!

Чалый дрогнул. Неуверенно кивнул головой, сделав шаг назад. Отвернулся. Опустил голову:

- Хорошо... Если ты хочешь, пусть будет так.

Александр провел с ними еще пару часов, но удостоверившись, что ситуация находится под контролем, был вынужден отлучиться. Оставшись наедине с прикорнувшим сыном, Лия обхватила себя за плечи руками и слепо уставилась вдаль. Она бы никому не призналась, как чувствовала себя в отсутствие Чалого. Она была жива... Ее органы исправно функционировали, а на деле казалось, что работают они только лишь наполовину. А другая половина каждого была парализована...

- Здравствуйте! - в палату ворвалась шумная пухленькая женщина, - вы мамочка, я правильно понимаю?

- Так и есть...

- Тогда заполните бумаги, будьте любезны...

- Какие бумаги?

- Да, вот... Для оформления. Столько писанины. Кошмар! Врачам работать некогда... Это - согласие на обработку персональных данных, а это...

- Я поняла. Только у меня ручки нет...

- Вот! Возьмите... Я попозже тогда зайду. Заберу...

Лия кивнула и принялась заполнять документы. Руки немного дрожали, отчего буквы выходили неровными, хотя в школе ее почерк всегда хвалили. Надо же... Она никогда не думала, что этих бумажек так много! Не помнила, чтобы она когда-нибудь заполняла их в таком количестве. Или... Это только у тяжелобольных так? Поставив кривую подпись на последнем документе, Лия отложила бумаги в сторону и пошла к сыну. Давно разуверившаяся в боге и его милости, она молила небо о снисхождении. И, пожалуй, это было единственным, что ей оставалось.

Через некоторое время их покой нарушила все та же шустрая медсестра. Провожаемая ее сочувствующим взглядом, Лия стряхнула со щек слезы и вернула документы. Бегло те просмотрев, девушка участливо похлопала ее по руке и снова куда-то убежала. Мучаясь от безделья и неизвестности, Лия прилегла на неразобранный диван и практически сразу же провалилась в спасительный сон. А проснулась ближе к утру, когда Чалый вернулся, принеся за собой запах утренней свежести и стаканчики с кофе.

- Ты почему так поздно? - шепнула она, поглядывая на часы, которые показывали пять утра.

- Нужно было разгрестись с работой... Если нам придется уехать в Германию, то... В общем, лучше все подготовить заранее.

Лия задумчиво кивнула. Порой она завидовала умению Чалого все просчитывать наперед. В то время как сама она разваливалась на части, он... Он был бодр и полон сил. А может, так только казалось. Однако, как бы то ни было, Александру удавалось держать ситуацию под контролем. Его деловая хватка нисколько не ослабла, он работал в своем привычном режиме, не позволяя проблемам сбавить свой темп, и вместе с тем Чалый практически неотлучно находился рядом с ними. Как ему это удавалось? Загадка, которую Лия и не пыталась постичь. Она вообще старалась поменьше о нем думать. Ее порядком пугало, что только рядом с ним натянутые до предела струны ее души хоть немного ослабевали.

- Будешь кофе?

- Давай...

- Как он?

- Спит. Температурит. Ничего нового.

Чалый кивнул головой и осмотрелся:

- Я в душ... А ты ложись, поспи еще...

- После кофе? - удивилась Лия.

- Почему бы и нет? Здесь все равно нечем заняться.

Глядя, как за бывшим мужем закрылась дверь в крохотную ванную, Лия поплелась к дивану, разложила тот, постелила простыню. Он отлучился всего на несколько минут, и все ее страхи вернулись. А может, они и не уходили никуда, и теперь становились все ярче, разливаясь холодом за грудиной. Тело охватила нервная дрожь. Мелкая и противная.

Из ванной Чалый вышел в одних трусах. Капельки влаги блестели в жестких волосках, покрывающих его тело. Он всегда вытирался кое-как - отстраненно подумала Лия.

- Ложись. Тебе тоже нужно поспать, - шепнула она.

Александр послушно опустился на диван и растер лицо. Отвел руки, поймал ее взгляд... Лия сглотнула. Чалый устал. Очень сильно устал. Почти умер. Изнеможение плескалось в глубине его глаз, наливало веки свинцом, углубляло морщины... Но все равно он не выглядел изнуренным или готовым сдаться. Упрямым, суровым, жестким... Каким угодно, но только не побежденным. И все это вкупе заставляло ее чувствовать яркую болезненную вину за собственную слабость.

- Поспи... - зачем-то повторила она, отводя взгляд, - я... все равно уже не усну.

Чалый все же задремал и проспал без малого два часа. А разбудил его неожиданно ранний приход Сашкиного лечащего врача. Сердце Лии бабахнуло о грудину и подпрыгнуло куда-то к горлу...

- Что-то случилось? - спросил Чалый, свешивая ноги с постели.

Леонид Николаевич как-то странно покосился на Лию, переступил с ноги на ногу и, поправив очки, наконец, пояснил:

- Гхм... Ничего серьезного не произошло. Обычное недоразумение при оформлении документов...

- Я сделала ошибку? - забеспокоилась Лия, вскакивая, - извините, просто... я никогда раньше их не заполняла, и...

- Нет-нет... Дело не в этом.

И снова смущенный взгляд, который никак не вязался с этим солидным мужчиной. Профессором! Асом своего дела, который сейчас выглядел так, будто они застукали его, по меньшей мере, со спущенными штанами... Он откашлялся и, наконец, выдавил из себя:

- Насколько я понимаю, вы вообще не имели права их заполнять...

- Как это... - начала Лия, но осеклась. Закусила щеку, нервным жестом поправила волосы. Прикрыла на несколько мгновений глаза, пряча все, что всколыхнулось в душе. Осела на диван, неловко пробормотала:

- Да... да, конечно. Извините... Я... не подумала.

- За что ты извиняешься?! - вскочил Чалый, и надо заметить, даже в трусах он выглядел довольно... уверенно. В отличие от нее...

- Я, пожалуй, пойду, - вовремя сориентировался Леонид Николаевич, - просто имейте в виду, что нужно будет заполнить документы заново.

Не глядя на доктора, Лия кивнула и еще ниже опустила взгляд.

- Лия...

- Не говори ничего... Пожалуйста, не говори...

- Я... Я... пойду сейчас, и...

- Что? - вскинула голову женщина, - наорешь на персонал за то, что они делают свою работу, как надо?

- Ты Сашкина мать!

- А где это написано, Чалый? Где это, мать твою, написано?! Ты... стер меня. Стер из его жизни, будто меня и не было. Ты меня просто стер...

- Лия...

- Не надо. Не говори ничего, - повторила она свою просьбу, отходя к окну. И ведь знала же, как обстоят дела... Знала! А больно все равно было. Так больно! Словами не передать...

Глава 28

Состояние Саши не было критическим, но, тем не менее, расслабиться они не могли. Их жизни теперь вращались вокруг больницы. Лия всей душой ненавидела каждый проведенный там день и... постепенно втягивалась. Привыкала к их новой реальности. Привыкала к капельницам и уколам, к обходам и осмотрам... К бесконечной веренице людей в белых халатах и присутствию Чалого. Нет, он и раньше незримой тенью маячил у нее за спиной, они сталкивались в коридорах и комнатах его огромного дома, порой даже вместе обедали, но теперь... Это было совсем по-другому. На десяти квадратных метрах довольно тесной палаты. День и ночь... Рука об руку, потому что без его руки... она бы не выстояла.

Да, это было совсем по-другому... Новая реальность, созданная давящими белыми стенами, новый Чалый. Они никогда столько не разговаривали. Никогда... А чем еще заняться, когда время, казалось бы, застыло? Чем заполнить его давящую тишину? Разговорами. Бесконечными разговорами...

- Мама, как ты считаешь... На кого я похож?

- На папу, наверное. Глаза, брови, нос.... Только губы мои. А мне они от отца достались... Я вообще в папину породу.

- Папа, а ты?

- Я? - Чалый оторвался от документов, которые просматривал, и несколько растерянно уставился на сына.

- Да. Ты на кого похож?

- Понятия не имею. Не на мать, точно. А отца я и не видел никогда.

Лия удивленно уставилась на бывшего мужа. Она не знала, что он был наполовину сиротой. Удивительно, но не знала.

- Это плохо, - резюмировал ребенок.

- Как есть... - пожал плечами Александр.

Они вернулись к этому разговору вечером, когда ребенок, измотанный дневными процедурами, уснул.

- Ты никогда мне не рассказывал о своей семье, - заметила Лия, взбивая подушку. Сегодня впервые на Сашкином теле появились крохотные гематомы. Чтобы не думать об этом, она и затеяла весь этот разговор.

- А не о чем рассказывать. Не было у меня семьи. Мать с отчимом сами по себе, а я - где-то вне зоны их интересов. Да плевать, если честно... Случись по-другому, ничего бы толкового из меня не вышло. А так... рано зубы появились и понимание жизни.

- Отчим... Он тебя обижал?

Чалый дернул кончиком губы. Лия подумала, что он промолчит, но этого не случилось.

- Бил как сидорову козу. Но я быстро научился давать ему отпор.

- Насколько быстро? - сглотнула Лия.

- Лет с четырнадцати он меня уже побаивался, - криво улыбнулся Чалый, отложил с колен ноутбук и прилег рядом.

- Как ты себя чувствуешь?

- Нормально...

- Тебя не тошнит? Грудь не болит?

Он медленно занес руку и погладил ее сосок через одежду. Лия затаила дыхание. С той ночи, проведенной с ним... С той самой ночи... она старалась не думать о случившемся. Ее мозг слал тревожные депеши «Не вникай! Убьет!», и она безоговорочно следовала его рекомендациям. Облизнув губы, Лия отвела взгляд в сторону. Покосилась на стоящие на тумбочке тюльпаны, которые Чалый теперь приносил каждый день и молча расставлял по вазам. Сглотнула.

- Нет... Нет. Ничего такого.

- Когда у тебя должны пойти месячные?

Взгляд Лии снова метнулся к бывшему мужу. Он всегда был очень прямым. Всегда...

- Я не помню, - растерянно развела руками женщина, -  с этими событиями... все вылетело из головы.

- Уже прошло три недели, Лия. Если ты беременна... - его рука сместилась чуть ниже и полностью накрыла низ ее живота, - то это уже известно. Нам нужно сходить к врачу.

- А Сашка? - Лия закусила губу и села на кровати, сложив ноги по-турецки. - Я не хотела бы его оставлять. Мы могли бы сделать обычный тест...

- Нет, - покачал головой Александр, - нам нужно нормально тебя обследовать.

Чалый говорил правильные, разумные вещи, но Лия не слышала доводов бывшего мужа.

- Я не хочу оставлять Сашу! - заметила жестко.

- Твое обследование не займет много времени...

- Чалый, ты... Ты разве не видел его синяки?!  - вспылила... даже голос невольно повысила, не думая о спящем ребенке. Но Александр знал, как ее успокоить. Опираясь на предплечье одной руки, пальцами второй накрыл ее губы:

- Не рычи. Когда не можешь укусить - не рычи.

И все. Куда только ее гонор делся. Она бессильно опустилась на подушки и даже ничего не сказала, когда Чалый прижал ее тело к себе... Пусть так.

К гинекологу они попали не сразу. Сашке стало хуже, и два дня Лия с Александром не отходили от сына. Он неважно себя чувствовал, температура скакала, носом шла кровь... На время им пришлось забыть о своих планах. Вообще обо всем забыть... Лие казалось, что она и себя не помнила. Совсем. Только Сашка. Только его боль, которую хотелось взять на себя.

- Поешь...

- Не хочу, - покачала головой равнодушно.

- Поешь, Лия. Тебе нужны силы.

Сжав губы, Лия схватилась за ложку. Демонстративно сунула ее в рот и тут же вскочила. Едва добежала до туалета, где ее долго рвало. И, конечно, все это время Чалый находился рядом. Без сил Лия прислонилась лбом к прохладной стене. Александр смочил в холодной воде полотенце для рук и обтер ее, покрытое липкой испариной, тело. Погладил по волосам.

- Все будет хорошо, моя маленькая. Все будет хорошо...

Он ее убивал своей уверенностью и заботой. Он ее выводил из себя! Иногда Лие хотелось встряхнуть бывшего мужа или надавать ему пощёчин. Заорать, что есть мочи: «Эй! Ты вообще человек или робот?! Где спрятаны твои чувства? И есть ли они в принципе?!» Но, конечно, она подавляла в себе эти порывы. И ведь осознавала, что несправедлива к нему... Понимала, что если бы он дал слабину, если бы, как и она сама, скатился в истерику... или опустил руки, как бы сделали большинство отцов на его месте, она бы просто не выстояла. Отлично понимала... И злилась от этого еще сильней.

Как так случилось, что он стал ее точкой опоры? Центром притяжения, вокруг которого курсировали ее обломки? Когда это произошло? Когда...

В медицинский центр они приехали раньше назначенного времени. Как VIP-клиентов их, конечно, проводили в отельный кабинет и предложили напитки, но... Врач был все еще занят. На большом плазменном телевизоре, висящем на стене, шла какая-то передача, звук был едва слышным, но в абсолютной тишине комнаты и этого было достаточно.

- Как известно, официально предвыборная кампания еще даже не стартовала. Что, впрочем, не мешает делать рейтинги будущим политикам уже сегодня. Так, совсем недавно, сеть всколыхнул пост матери тринадцатилетней онкобольной девочки, в котором та благодарила за спасение жизни ребенка... кого бы вы думали? Великого и ужасного Александра Чалого.

Лия повернулась к бывшему мужу. Тот сидел в расслабленной позе на красном кожаном диване и медленно перебирал в руках листья раскидистого фикуса, стоящего на небольшом столике. Но его цепкий прищуренный взгляд выдавал, что происходящее на экране не прошло мимо его внимания. Лия могла бы поспорить, что ему не понравилось услышанное. Совсем.

- Напомню, что владелец «ЛК-менеджмент», входящий в десятку богатейших людей страны, по версии журнала Forbs, уже выдвигал свою кандидатуру на выборах, однако в последний момент был вынужден сойти с предвыборной гонки. Многие связывали это решение со скандальным разводом Чалого. Но, как бы то ни было, сейчас похоже, что тот решил вернуться...

- Ты решил баллотироваться? - растерянно моргнула Лия.

- Да бред это все...

- И помощь девочке?

Чалый поднялся со своего места. Дернул запястьем, взглянул на часы и, не глядя на Лию, ответил:

- Ну, девчонке помог. Помнишь, из аэропорта? Там и денег-то надо было всего ничего. Не велико дело.

Он стоял в свете, льющемся из окна. Напряженный, мощный, неравнодушный... Неравнодушный... он?

- Лия Марсовна, Александр Александрович, извините, что заставили вас ждать...

- Все в порядке, мы приехали раньше.

Марина Владимировна улыбнулась и уселась за стол:

- Чем могу помочь? Какие-то жалобы?

- Нет. Нам нужно убедиться в том, что беременность наступила.

Лия закашлялась. Вот так... Запросто. Что беременность наступила. Да... Это врачи ничего не умели, в себе же Чалый явно не сомневался.

Марина Владимировна перевел взгляд на пациентку и несколько растерянно уточнила:

- Но... после последней процедуры...

- Все изменилось. Никаких процедур больше.

- Эээ... Правильно ли я понимаю, что... эээ... вы решили пойти традиционным путем?

- Именно так.

Чалый не давал вставить Лие и слова. Да она и не горела желанием говорить. Равнодушно наблюдала за смутившейся докторицей, скрестив пальцы на обеих руках.

- Вы делали тест... или?

- Нет. Мы решили действовать наверняка.

- Верно решили! - хлопнула по столу Марина Владимировна и проворно вскочила, - ну, что я могу вам сказать... Вероятность зачатия довольно невелика, учитывая все нюансы, но и исключать ее... не вижу смысла.

Конечно, женщина! Не стоит сомневаться в Чалом... Эта мысль, пришедшая к Лие в голову, была довольно смешной. И она бы рассмеялась, если бы не стресс... А так... её хватило лишь на кривую улыбку.

- Вот баночка, вот тест... Вперед!

- Послушайте, в баночку мы и дома могли, только это же несерьезно!

- Почему? - явно удивилась Марина Владимировна, - результаты теста достоверны в девяноста восьми процентах случаев. А уж если все подтвердиться... Тогда и УЗИ не грех сделать. Так, что?

Лия пожала плечами и пошлепала к туалету. Чалый двинулся вслед за ней.

- Не смей! - одернула бывшего мужа Лия. - Я не стану при тебе мочиться.

Чалый стиснул зубы, играя желваками. Лия упрямо вздернула подбородок.

- Скажешь, когда закончишь. Я войду.

Спорить с ним дальше не имело смысла. Удалось отвоевать немного пространства - и ладно. Закрывшись в туалете, Лия проделала все необходимые манипуляции и, как завороженная, уставилась на тест. Даже тонкая вторая полоска, если верить инструкции, означала, что беременность наступила, но... Полоска на ее тесте была четкой и совершенно однозначной. Беременна... Она снова беременна...

- Лия, у тебе все в порядке?

- Нет, - шепнула, открывая дверь, - мне кажется, я сейчас упаду...

Она еще даже не договорила, а сильные руки Чалого подхватили ее и прижали к себе. Марина Владимировна засуетилась:

- Сюда, вот... На кушетку.

Но Александр не спешил выпускать жену из рук. Он гладил ее по волосам, зарывался в них носом, терся лицом...

- Я беременна, Саша... Я, правда, беременна.

- Я знаю...

- Откуда? - на какое-то мгновение Лия оторвалась от его груди и заглянула в его пылающие глаза.

- Это Сашку я кое-как делал... А здесь... вложил все свое мастерство, всю... любовь.

Лия всхлипнула истерично, влажно, давясь слезами и смехом, попыталась что-то сказать и снова рассмеялась, сквозь слезы:

- Я буду очень... очень смеяться, если там окажется двойня...

- А мы проверим, маленькая... Прямо сейчас.

Глава 29

Что-то происходило. Она чувствовала, она знала... Даже несмотря на то, что болезнь Сашки прогрессировала с каждым днем, отчего все другое вообще отошло на второй план и перестало иметь значение. А тут... обратила внимание.

- Саша... ты мне скажи, как долго еще ты будешь пытаться усидеть на двух стульях?! Ты же знаешь, так не бывает. Ж*па треснет, не боишься?

Лия замерла посреди коридора, прислушиваясь к словам Глеба. Стакан с молоком, который она перегрела, жег пальцы, и женщина осторожно поставила тот на пол.

- Ты знаешь, какой у меня план.

- Так посвяти в него остальных! Определись, ты к умным или к красивым, мать твою! Ну, что мне тебя учить? Все хотят, чтобы ты озвучил свои условия.

- Мне сейчас не до этого.

- И как долго ты планируешь позволять им с тобой играть? Хотя бы прессу заткни, ишь, как распустились, шакалы...

- Да н*срать...

В глубине чаловского кабинета что-то звякнуло, открылась и закрылась дверь бара. Пьют они там, или что?

- Саша, выборы на носу... Пора договариваться, давно уже нужно наглядно продемонстрировать, кого мы поддерживаем. Например, твои «Ладошки»... Прекрасный медиаповод. Почему нет?

- Я не планировал быть на этом мероприятии. К тому же... Ты в курсе, что это не для пиара.

- Я-то в курсе, но логику улавливаю слабо. Твой благотворительный фонд добавит рейтинга, и...

- Мне не нужны рейтинги, Глеб. Я не лезу в политику. В публичную политику... - уточнил Чалый. -  А «Ладошки»... В общем, не для пиара они. Закрыли тему...

- Твою мать, - выругался Глеб, и на секунду все стихло, - может быть, ты все же появишься на аукционе? Пригласишь Гладких, чтоб уже все разжали булки... Пофоткаетесь там, поулыбаетесь... Твоя поддержка придаст кампании Лёни большего веса... И, наконец, все расставит по своим местам.

- Что за «Ладошки»? - спросила Лия, подхватывая стакан и заходя в комнату.

Чалый резко обернулся.

- Тебе нехорошо? Ты чего не спишь?

- Молока захотелось, - отмахнулась женщина, - так, что за «Ладошки»? О каком аукционе идет речь?

- Твой муженек ударился в филантропию, - отчего-то нахмурился Глеб, - «Ладошки» - организованный им фонд, который на днях проводит большой аукцион.

Лия перевела взгляд на бывшего мужа. Молча на него уставилась. Иногда ей казалось, что он никогда не перестанет ее удивлять. Женщину охватило странное чувство. Двойственное и непонятное. С одной стороны, живя бок о бок с Александром, она не могла мысленно не возвращаться в прошлое, со щемящей тоской угадывая в Чалом такие знакомые, такие родные черты... С другой стороны, ей казалось, что она совершенно его не знала, и только лишь сейчас начала постигать. Так уж вышло, что Лие запомнились его самые худшие, самые неприглядные стороны, она нисколько не сомневалась, что в аду черти побоятся подойти к его сковородке... И это знание почему-то напрочь перечеркнуло другое, все то, что на нее постепенно вываливалось теперь... Рядом с ним. Их прошлая счастливая жизнь, затерявшаяся на задворках памяти, их чувства, которым они своими же руками переломали хребты. Фантомная мучительная боль о том, что было и чего не стало... Часть души, которую она ампутировала вместе с любовью к Чалому, сейчас воскресла и потянулась к нему.

- Тебе нужно там быть, ведь так? - спросила у бывшего мужа.

- Нет... нет, это совсем не обязательно. Сашка болен, и...

- Не ты ли мне говорил, что наша жизнь не заканчивается в его палате?

Лия знала, что приперла Чалого к стенке. Он решил, что ей ни в коем случае нельзя зацикливаться на болезни сына. Александр всеми силами пытался ее растормошить, заставить думать о чем-то еще, кроме его прогрессирующего состояния. Думать о беременности... и скором рождении дочек. Он вытаскивал ее в парк и ходил с ней на курсы для будущих мам, он притащил несколько каталогов с элитными товарами для младенцев и заставил ее выбирать девочкам одежду и мебель, споря до хрипоты относительно того, стоит ли их одевать одинаково. И Лия прекрасно понимала, что вряд ли цвет дочкиных платьев имел для него такое уж принципиальное значение. Чалый просто пытался ее отвлечь... Он старался сделать все, чтобы ее беременность протекала... нормально. Как у любой другой будущей мамочки. Александр делал для этого все...  А потому, наверное, ей тоже захотелось ему помочь. Поддержать. Как он ее поддерживал все это время.

- Хм... - не нашелся с ответом мужчина.

- Думаю, Глеб прав, и нам стоит пойти.

- Нам? - осторожно уточнил Чалый.

Лия пожала плечами:

- Почему бы и нет? Или... у тебя есть другая спутница?

- Что?! Бред какой... Ты как скажешь! - покрутил у виска Александр.

- Вот и хорошо. Сашке немного получше, думаю... ничего страшного не произойдет, если мы отлучимся ненадолго. Да и прав Глеб. Тебе давно пора закрыть им всем рты.

Лия никак не прокомментировала изумление, мелькнувшее в глазах Чалого. Да, она была подавлена, её душа разрывалась на части, видя страдания сына, но... Она не была глухой и слепой. Не могла не знать, как оживились недруги Чалого, подключив к своим грязным играм все более-менее авторитетные СМИ. Совершенно невольно Лия стала главным поводом для всяческих вбросов и инсинуаций вокруг имени бывшего мужа. И если бы они теперь не были в одной лодке, возможно, это дало бы ей шансы для начала новой битвы за сына, но... Все давно изменилось. Давно...

- Вот! Слова жены, достойной мужа! Чалый, ты хоть женщину свою послушай, раз мои слова тебе по боку.

- Ты, правда, этого хочешь? - игнорируя болтовню друга, переспросил Чалый.

- Конечно. Тысячу лет не надевала красивого платья...

Лия, конечно, утрировала. Чалый это понимал. До рези в глазах вглядывался в ее лицо, пытаясь объяснить хотя бы себе, что означали ее слова, и не мог... Не мог понять. Они жили вместе, но как будто бы порознь. С виду цельные, а внутри - покрытые пустотами... Семья, но когда ночь опускалась, каждый уходил в свою комнату, в пустоту... В одиночество. Как, почему, зачем? Разве с ходу ответишь? Он даже живота ее не видел. И не касался. Хотя... какой там живот? Худенькая, как тростинка. Такая худенькая... А ведь внутри его дети... Девочка... и еще одна девочка... Господи!

- Ладно... Тогда в пятницу. К семи... Будешь готова?

- Угу...

Лия отпила молоко, облизала «усы» и неспешно вернулась в комнату. Сердце Чалого грохотало, как сумасшедшее. Он растер грудь и, опустившись в кресло, потянулся к стакану. Но Глеб успел раньше:

- Еще чего. Тебе нельзя, Чалый. Не дури.

Александр вскинул взгляд. Кивнул головой и бесцельно посмотрел на окно, в которое билось кленовая ветка. Начало ноября. Через четыре дня Лие стукнет тридцать три...