Ветра Камино Гришэм Джон

— Не хотелось бы до этого доводить. Я не совершила ничего плохого.

— Это будут решать присяжные, если дело дойдет до них, — заметил Риттер. — Однако сделка, которую мы готовы предложить, позволит вам избежать присяжных, судов, адвокатов и репортеров. Даже мужу можете не рассказывать.

— Пожалуй, такая сделка мне по душе. Что такое флаксацилл?

— Запрещенный препарат, его производят в Китае и отправляют к нам в страну почтовой службой США. Мы полагаем, что в вашей компании его обычно называют витамином Е3. Приходилось о таком слышать?

— Конечно.

— Кому его дают?

— Пациентам с прогрессирующей деменцией. Мне нужен адвокат?

— Только если хотите отправиться в тюрьму. План такой. Вы сотрудничаете с нами и помогаете найти источник препарата. Раскрываете информацию о своем работодателе, и если все пройдет по плану, обвинение против вас будет отклонено.

— А что станет с моим работодателем?

— Вам это важно?

— Нет.

— Это хорошо, потому что ему до вас дела нет. Расследование широкомасштабное, оно ведется в пятнадцати штатах и раскроет крупное мошенничество с фондами «Медикэр». Вероятно, ваш работодатель выкарабкается — а может, и нет. На вашем месте я бы перестал беспокоиться о компании и занялся собственными проблемами.

— Мой брат работает адвокатом в Джонсборо.

— Мы в курсе. Он специализируется на банкротстве и ни черта не смыслит в уголовном праве.

Лори внимательно посмотрела на Румке, а потом на Риттера. Оба выглядели примерно лет на тридцать, держались нагло и уверенно, и они знали все, а она — ничего. Они были вольны застегнуть у нее на запястьях наручники и вывести через парадную дверь на глазах у всех пациентов и коллег. К тому же дома Лори ждали четверо детей, старшему из которых было одиннадцать лет, и от мысли, что их мать посадят в тюрьму, у нее перехватило дыхание. По щекам потекли слезы.

На следующий день в обеденный перерыв Лори зашла в аптечную службу и взяла бутылочку с капсулами Е3. Поболтав с фармацевтом, она выяснила, что витамины и добавки привозят раз в неделю по ночам со склада компании в Техасе, а контролируемые вещества доставляются утром по средам лично курьером из Литл-Рок.

Румке и Риттер поочередно наносили визиты Лори Тигью, чтобы забрать доказательства. Они развернулись еще в одиннадцати домах престарелых по всему северо-восточному Арканзасу. Оперативная группа разрабатывала сотню домов фирмы «Граттин» в пятнадцати штатах, и за первый месяц в главный офис в Хьюстоне не просочилось ни слова.

2

Одноразовый телефон зазвонил впервые за неделю, и Брюс удалился к себе в кабинет, чтобы поговорить с Дэни. Она находилась в Хьюстоне — прогуливала занятие по йоге и ждала подругу в кафе. Главной новостью было то, что накануне Дэни беседовала с адвокатом по разводам, и первая встреча прошла хорошо. Она не спешила подавать заявление, хотя ей осточертело жить под одной крышей с Кеном Ридом, который почти не бывал дома. Самым сложным вопросом оставался выбор стратегии. Хватит у нее смелости обвинить Кена в измене? Ведь чтобы доказать ее, придется пройти через ад, и разбирательство рискует стать долгим и грязным. Дэни не знала. Если все пойдет по плану, Рида и его компанию скоро захлестнет поток самых разных судебных исков, как гражданских, так и уголовных.

Брюс мало что знал о расследовании ФБР и понятия не имел, когда ожидать важных новостей. Агент из Вашингтона звонил раз в неделю с пятиминутным отчетом, но это была пустая трата времени.

— Я очень за вас волнуюсь, Брюс, — произнесла Дэни. — Вы в таком уязвимом положении — сидите там в своем крохотном магазинчике, где вас кто угодно может найти.

— И что они сделают? Пристрелят меня посреди улицы? Какая Риду и его сотрудникам выгода охотиться за мной? Публикацию им не остановить. Они уже попытались провернуть подобное с Нельсоном, и чем дольше я об этом размышляю, тем глупее кажется идея. Он писал книгу с абсолютно выдуманным сюжетом. Рид прослышал про это и всполошился: мол, люди, прочитав роман, предположат, будто в нем речь идет про «Граттин», и их афера с «Медикэр» раскроется. Странная логика, а?

— Нет. Рид не знал, что книга художественная. Думал, Нельсон пишет обличительный материал, реальную историю о его компании.

— И все-таки его убийство не принесло им никакой выгоды. Книга была уже написана.

— Это жуткие люди, Брюс. И они в панике. По-моему, Кен чувствует, как почва уходит у него из-под ног.

— Дэни, я поменял телефоны и адреса электронной почты и по-прежнему осторожничаю — это, кстати, утомляет. В субботу мы уезжаем на месяц на Мартас-Винъярд. Ноэль хочет сменить обстановку, а тут, в магазине, все равно тишина. Остров мертв. Со мной все будет хорошо. А с вами?

— Нормально. Просто будьте на связи.

Брюс нажал отбой и долго смотрел на телефон. Если бы не свежие брачные клятвы, он был бы совсем не прочь снова увидеться с Дэни.

Молодчина, Нельсон.

3

Рано или поздно, как говорят в этом ремесле, удача повернется к тебе лицом.

Снайпер забрался на четверть мили в гору по густому лесу без всякого намека на тропу. Идеальное место было скрыто в древесной кроне. Они с напарницей прошлись здесь четыре часа назад и теперь знали местность. Он отыскал свой «насест» — толстый белый дуб с низко склоненными ветвями, — поднялся по нему на сорок футов и выглянул из-за верхушек остальных деревьев. Внизу, на расстоянии трехсот восьмидесяти ярдов виднелась дверь, выходившая в патио просторного и безвкусного загородного дома, который принадлежал мистеру Хиггинботаму, директору крупнейшей фирмы по укладке асфальта в западном Огайо.

Тот отправился с приятелями в Лас-Вегас играть в казино — такую поездку он совершал несколько раз в год. Но сейчас Хиггс был уверен, что, пока он в отъезде, его юная вторая жена водит домой одного из своих бывших. Снайпер не был знаком с Хиггсом и не узнал бы его в лицо. Контракт они заключили через надежного посредника. Хиггс нанял опытных сыщиков, те установили прослушку и передали ему ужасную весть о том, что свидание запланировано на половину пятого, сегодня, после того, как уйдет домработница.

Надежно устроившись между стволом и веткой, снайпер медленно открыл футляр и начал собирать винтовку — красавицу военного образца, за которую он отдал двадцать тысяч долларов. В его ремесле никогда не бывало много оружия. Он еще ни разу не пользовался ею в полевых условиях, хотя после бесчисленных часов на стрельбище был уверен, что сможет попасть во что угодно с расстояния в пятьсот ярдов. Он поправил прицел, примерился к двери патио и вставил три патрона, надеясь, что использует только два. И за каждый дадут по миллиону долларов.

Дом находился на отшибе, на мощеной проселочной дороге, без единого соседа в обозримом пространстве. Двор ломился от «игрушек», которыми окружают себя богачи, — там были и большой голубой бассейн странной формы, и теннисный корт, и отдельный гараж, где стояла коллекция ретроавтомобилей Хиггса, и конюшня с лошадьми его супруги. Дети гостили у первой жены на другом конце округа.

В четыре сорок пополудни на дороге появился черный «порше-каррера», притормозил и свернул на подъездную дорожку. Снайпер стиснул свое оружие. Водитель припарковался позади дома так, чтобы его автомобиль не было видно с дороги — идеальные условия для снайпера, который внимательно наблюдал за ним в прицел. Ромео вышел из машины — стройный, одетый в джинсы мужчина тридцати пяти лет с густыми светлыми волосами. Он миновал патио стремительно, как человек, который спешит поймать счастливый случай, помедлил около двери, бросив по сторонам абсолютно ненужный, но все-таки нервный взгляд, а потом шагнул в дверь дома.

4:41. Сколько времени им понадобится? При обычных обстоятельствах спешить было бы некуда, но они решились на адюльтер, так что не могли мешкать. Хорошая разминка, затем к делу, немного постельных разговоров, возможно, сигарета после секса. Он поспорил сам с собой, что они управятся менее чем за сорок минут.

И проиграл. В 5:28, через сорок семь минут после появления в доме, Ромео вышел, закрыл за собой дверь — Джульетты нигде не было видно — и уже чуть медленнее и вальяжнее направился к своей машине. Когда он коснулся дверцы, снайпер нажал на спусковой крючок. Почти в ту же самую долю секунды шестимиллиметровая пуля из винтовки двести сорок третьего калибра вонзилась в голову цели чуть выше левого уха и проделала зияющую дыру с правой стороны, вынеся с собой бо`льшую часть головного мозга. Кровь и серое вещество брызнули на окна и двери автомобиля; цель рухнула на землю.

Снайпер извлек гильзу из патронника, перезарядил винтовку и навел прицел на дверь. Расстояние и густой лес не позволяли ему понять, слышала ли миссис Хиггинботам выстрел, но он подозревал, что слышала. В окнах гостиной мелькнул силуэт. Через несколько мгновений хозяйка, приоткрыв дверь патио, уставилась в щелку на жуткую картину возле «порше».

Что делают в подобных ситуациях? Позвать на помощь означало вызвать скандал, который резко изменит ее жизнь, и точно не в лучшую сторону. Полиция завалит ее вопросами, ответов на которые нет. Муж, пожалуй, изобьет, а потом наймет всех до единого адвокатов в городе, лишь бы убедиться, что она осталась на улице без денег.

Как же поступить бедной девушке? Она не имела понятия, мысли путались.

Было очевидно, что ее любовник мертв. Или он все-таки дышал? Она приняла судьбоносное решение выбежать, посмотреть на него, а потом уже придумывать следующий ход. Но до следующего хода дело не дошло. Она открыла дверь, сделала шаг, и снайпер выстрелил. Через мгновение пуля ударила ей в зубы и так сильно толкнула в голову, что она ударилась о кирпичную стену возле двери. На девушке был коротенький белый халат, черные стринги и больше ничего, и снайпер, окидывая ее взглядом через прицел, подумал: «Какая жалость». Загорелая, подтянутая, ни грамма лишнего жира. Ее фатальной ошибкой стала жажда запретного секса, хотя она и представить не могла, что погибнет из-за этого.

Снайпер быстро отсоединил прицел, скрутил ствол; несколько точных движений — и винтовка снова оказалась в футляре. Он привязал его к спине и начал спускаться с дерева. Торопиться было некуда. Трупы еще долго никто не обнаружит. У них с напарницей были планы — вкусно поужинать в ресторане «Ребрышки у Харви» в центре Дейтона через пару часов. За шампанским и изысканными винами они обсудят свои идеальные убийства и поднимут тост за двухмиллионный гонорар. Утром проверят газеты на предмет жуткой новости, может, с парой цитат безутешного Хиггса, который пришлет из Лас-Вегаса свой потрясенный комментарий к этим хладнокровным убийствам, а потом расстанутся на несколько месяцев до следующего заказа.

Но все изменила гнилая ветка. Для бывшего спецназовца, который славился ловкостью, по крайней мере, в старые времена это была серьезная ошибка, хотя он не запомнил ее и не успел проанализировать, потому что стремительно полетел вниз — головой вперед. Не за что ухватиться, некогда сгруппироваться перед жестким приземлением; через секунду он ударился лбом о твердую землю, и его шея треснула с такой силой, что он понял — это конец. Снайпер потерял сознание и, когда снова открыл глаза, не имел представления, который час. Было темно. Он хотел взглянуть на наручные часы, но не сумел поднять рук. Ничего не шевелилось. Боль в шее была столь невыносимой, что хотелось кричать. Вместо этого он подавил стон, снова и снова. Снайпер лежал на спине; нижняя половина тела скрючилась в странном положении, которое ему хотелось переменить, но ничего, ни одна проклятая мышца не двигалась. За исключением легких, которые напрягались изо всех сил. Футляра с винтовкой нигде не было. Сотовый лежал в заднем кармане, но дотянуться до него — и вообще ни до чего — снайпер не мог.

Раньше, когда он носил настоящую форму и выслеживал врагов по всему миру, у него всегда лежала в кармане пилюля цианида, чтобы можно было быстро покончить с собой, если потребует ситуация. Теперь же, закрыв глаза, он с тоской подумал о заветной таблетке. Ему не хотелось умирать вот так.

Даже если она найдет его, от перемещения станет только хуже. Его позвоночник раздавлен.

4

Она услышала стоны раньше, чем набрела на него. Рухнула на колени и посмотрела напарнику в лицо.

— Что случилось? — прошипела она.

— Я упал, — прохрипел он. — Шея.

— Ты их уложил?

— Да, обоих. А потом упал.

— Какого черта?

— Прости.

— Я слышала сирены в той стороне. Надо двигать.

— Я парализован. Не могу пошевелиться.

— Чепуха, Рик. Я вытащу тебя отсюда.

Он закрыл глаза и застонал еще громче. Она встала и обошла дерево, напрягла зрение, пытаясь увидеть дом, но ничего не получалось. Подсвечивая себе маленьким лазерным фонариком, нашла футляр с винтовкой и помедлила, думая, что с ним делать. Если она возьмет его и ее поймают, это конец.

А с ним что делать? Дурак умудрился сломать себе шею. Тащить его целую милю по густым зарослям означало еще усугубить нервные повреждения. Эту азбучную истину она помнила со времен подготовки.

Из-за собственной глупости он оказался на волоске от поимки. Но ее не поймают. И гонорар в два миллиона делить не придется. Вдалеке раздался вой сирены.

Она вернулась, встала возле него и посмотрела вниз. Открыв глаза, Рик увидел, как она достает из кармана маленький пистолет.

— Нет, Карен, нет.

Ствол смотрел ему в лоб.

— Нет, умоляю.

И она выстрелила дважды.

5

Сказать, что Рика Паттерсона нашли полумертвым, означало бы сильно приукрасить его состояние. Раскрошенный позвоночник, два огнестрельных ранения в голову, половина крови растеклась по земле вокруг, пульс — двадцать восемь, диастолическое давление — сорок… Врачи скорой целый час возились с ним под деревом, пока не стабилизировали настолько, чтобы можно было на вертолете доставить его в больницу Цинциннати, где он одиннадцать часов провел на операционном столе. Двое суток спустя его состояние все еще оставалось критическим.

И он пока еще был не Риком Паттерсоном. Не установили ни имя, ни адрес, ни номер телефона — ничего. Детектив из полиции штата Огайо получил ордер на обыск и взял отпечатки с части пальцев, пока подозреваемый боролся за жизнь на аппарате искусственной вентиляции легких. Наконец их удалось сопоставить с данными некоего Рика Паттерсона, ветерана армии США из Такомы, штат Вашингтон. Его брат заявил, что тот работает в частной охранной фирме. Баллистическая экспертиза вскоре заключила, что это его винтовка ответственна за кровавое побоище в патио Хиггса, а вот два выстрела в голову были сделаны из пистолета с пулями более мелкого калибра. Всю территорию вокруг того места, где снайпера нашли, прочесали, но усилия оказались почти напрасными — нашли лишь пару смазанных следов сапог и несколько отметин от шин.

Полиция долго билась над этой таинственной историей. Смерть миссис Хиггинботам и ее любовника Джейсона Джордана была разгадана, но кто выстрелил в Паттерсона и скрылся? И зачем? Кто нанял его для убийства? Мистер Хиггс уже находился под следствием.

Несколько дней Паттерсон отказывался умирать. Он цеплялся за жизнь с помощью аппаратов, сильных лекарств и такого упорства, какое врачам редко доводилось видеть.

А на девятый день он заговорил.

6

Боб Кобб только что вернулся с долгой прогулки по пляжу и наливал холодное пиво в ледяную кружку, намереваясь отдохнуть около бассейна, как вдруг зазвонил телефон. Это был агент Ван Клив из отделения ФБР в Джексонвилле. Боб познакомился с ним месяцем ранее, когда тот начал выискивать информацию на острове.

Ван Клив спросил, не может ли Боб заехать к ним завтра. Поскольку их офис находился в центре Джексонвилла и как минимум в часе езды, Боб засомневался. В последнее время он начал писать, но как обычно, отставал от графика, и ему совсем не хотелось тратить целый день на ФБР.

— Дело весьма важное, — заметил Ван Клив. — И нам нужно обсудить его здесь.

Боб знал, что, если станет упрямиться, все равно ничего не добьется, так что с неохотой согласился изменить все свое расписание в угоду ФБР.

Он явился ровно в десять часов утра и вслед за Ван Кливом прошел в маленькую комнатку с большими экранами на трех стенах. Ван Клив выглядел взволнованным, словно ему не терпелось поделиться найденной зацепкой. Приглушая свет, он сказал:

— У меня есть для вас пара-тройка видео.

Первое, цветное, было снято на крохотную камеру, расположенную внутри прицела снайперской винтовки.

— Это случилось две недели назад поблизости от Дейтона, штат Огайо, — рассказывал Ван Клив. — Парень, выходивший из «порше», — любовник, а не муж, и он пробирается в дом тайком, чтобы по-быстрому переспать с чужой женой. Муженек улетел в Лас-Вегас с приятелями, но оставил вместо себя киллера. Любовник заходит в дом, сорок семь минут они танцуют танго, а потом начинается веселье. Вот он — шагает за порог, идет к своей машине. Бах! Снайпер, который залег почти в четырех сотнях ярдов от него, сносит ему полголовы. Проходит двадцать шесть секунд, дамочка решает проверить, как он, и — бах! — прощается с половиной лица.

— Круто, — сказал Боб.

— Я знал, что вы оцените.

— Могу я спросить, как эта запись у вас оказалась?

— Снайпер был — и пока остается — придурком, которому по какой-то неизвестной причине вздумалось запечатлеть пару своих лучших выступлений. Сомневаюсь, что он планировал запостить их на «Фейсбук», но вполне вероятно, что мужу хотел показать. Глупый поступок. Эта история наделала шуму в западном Огайо. Не слышали?

— Нет, наверное, пропустил.

На другом экране появилась первая страница «Дейтон дейли ньюс»; заголовок жирным шрифтом гласил: «Жена и любовник стали жертвами заказного убийства». Под ним располагались большие фотографии двух жертв и одна, поменьше, Хиггса — мужа.

Ван Клив продолжил:

— Снайпер сидел на дереве, но, расправившись с мишенями, почему-то упал и сломал позвоночник. Он не мог пошевелиться и потому получил от сообщника две пули в голову — так добивают умирающее животное. Закон джунглей. Местная полиция и ФБР поступили умно и решили не болтать о снайпере, который, похоже, профессионал. Стреляет он метко, черт побери, только вот лазает неважно. В общем, в прессе о нем пока не проскочило ни слова.

Ван Клив нажал кнопку, и началось еще одно видео.

— А вот сейчас будет самое интересное. Снайпер пока жив, и четыре дня назад он заговорил.

На экране появился Рик Паттерсон. Он лежал на больничной койке, подключенный к аппарату искусственной вентиляции легких: голова туго обмотана белой марлей, повсюду трубки и провода, рядом — пятеро мрачных мужчин в темных костюмах.

— Это он, его адвокат, федеральный прокурор, федеральный судья и двое агентов ФБР, — пояснил Ван Клив, поставив видео на паузу. По другую сторону койки стояли двое врачей в медицинской одежде. Широкоугольная камера находилась у изножья кровати, и сцену, которую она воспроизводила, было трудно осознать.

— Никто не ожидает, что Паттерсон выживет, — продолжил Ван Клив. — У него в мозгу два небольших, но постоянных кровотечения, и врачи, похоже, не могут их остановить. Даже если он выкарабкается, его жизнь, можно сказать, кончена. Паттерсон это знает. И потому говорит — точнее, общается. Ясное дело, со всеми трубками и прочей дрянью во рту разговаривать он не может, но зато начал немного чувствовать руки. Он кое-как пишет, а еще кряхтит в знак согласия. Среди всех этих проводов один подключен к устройству аудиозаписи. Аудио сохраняется в офисе федерального прокурора на противоположном конце города. Разумеется, он не в том состоянии, чтобы отвечать на вопросы, но это была его идея. Он целеустремленный. Врачи сначала возражали, но они уже вынесли ему смертный приговор, так что, по сути, какая разница?

Было слышно, как судья разъясняет пациенту какие-то основные законодательные принципы. Тот держал в руке черный маркер и неуклюже водил им по белой доске, которая лежала у него поперек живота.

Федеральный прокурор наклонился чуть ниже и произнес:

— Сейчас, мистер Паттерсон, я задам вам несколько вопросов, все они были одобрены вашим адвокатом. Пожалуйста, не торопитесь. Мы никуда не спешим.

«Не спешим», — мысленно повторил Боб. Два активных кровотечения в мозгу и сломанная шея — тут каждая минута может стать последней.

— Вы участвовали в планировании и исполнении убийств Линды Хиггинботам и Джейсона Джордана?

Паттерсон написал слово «да», и федеральный прокурор озвучил его для протокола.

— Это вы убили их обоих?

«Да».

— И вам заплатили за эти убийства?

«Да».

— Сколько?

«Два».

— Два миллиона долларов?

«Да».

— Кто заплатил вам за эти убийства?

Наступила долгая пауза; Паттерсон медленно выводил слова: «Не знаю». Его адвокат произнес:

— Он говорит, что не знает.

— Хорошо, обсудим это позднее. Вы действовали в одиночку?

«Нет».

— Сколько всего вас было?

«Двое».

— Как зовут вашего сообщника?

Не колеблясь ни секунды, Паттерсон написал имя: «Карен Шарбоннет».

— А где был этот человек во время убийств?

Ответа не последовало.

Ван Клив произнес:

— Тут он затихает минут на пять, и все думают, будто он окочурился. Потом собирается с силами и признается, что напарница находилась неподалеку и нашла его на земле. Вместо того чтобы помочь, она попыталась его прикончить. Двумя выстрелами в голову. Ладно, хватит об этом. Вот следующее видео может вас заинтересовать. Это запись из тренажерного зала премиум-класса в Лагуна-Бич. Разумеется, мы держим его под наблюдением.

На экране появились восемь женщин, стоявших в два ряда по четверо; они вертелись и потели в такт громкой музыке и пронзительным командам своего инструктора. Все были молоды и хороши собой, со стройными телами, покрытыми калифорнийским загаром. Камера выхватила крупным планом одну из них — женщину с короткими рыжими волосами.

— Ух ты! Я бы узнал это тело где угодно, — усмехнулся Боб.

— Полагаю, вы называли ее Ингрид, — сказал Ван Клив. — Настоящее имя — Карен Шарбоннет, была армейским рейнджером, наемным убийцей, напарницей Рика Паттерсона.

— Была?

— Да, мы ее повязали. После того как Паттерсон доложил на нее, мы взяли след и три дня наблюдали. Она что-то заподозрила и попыталась смотаться. Схватили ее в аэропорту Лос-Анджелеса, когда она садилась на рейс до Токио, по немецкому паспорту, одному из как минимум шести, которыми она пользовалась.

Ван Клив нажал кнопку и вывел на экран фото из полицейского досье.

— Короткие рыжие волосы — отличный ход, действенный, но глаза никогда не врут. Это точно она. Сказала что-нибудь?

— Нет. А мы еще не сообщили ей про Рика. Она думает, будто бросила его мертвым в лесу, не в курсе, что мы его нашли, и уж точно понятия не имеет, что он способен общаться.

— Много вы выяснили о ней? — спросил Боб.

— Ну, как я уже сказал, дело движется медленно, потому что Паттерсон еле цепляется за жизнь. Говорит, они работали в команде лет пять, выполняли заказные убийства высшего класса. За заказ Хиггинботама им отстегнули два миллиона. Мы отследили ее банковские счета — у нее их с десяток не менее чем в четырех странах. Два дня назад деньги прибыли в Сент-Китс. Два миллиона баксов.

— А про Нельсона Керра что-нибудь узнали?

— Пока нет. Вчера Паттерсон еще говорил.

— Заставьте его говорить побыстрее.

— Сожалею, но он, кажется, слабеет.

7

На обратном пути из Джексонвилла Боб, повинуясь порыву, свернул с девяносто пятой магистрали и поехал в международный аэропорт, где купил билет. Он вылетел в Ньюарк, пересел на рейс до Бостона, а после — на небольшой местный аэробус до Мартас-Винъярд. Через семь часов после взлета Боб оказался на земле и позвонил Брюсу на сотовый. Брюс удивился звонку.

— Что тебя сюда привело? — спросил он.

— Ты меня приглашал, помнишь? Во сколько ужин?

Брюс не помнил, чтобы приглашал Боба, но сразу сообразил: что-то случилось.

— Встретимся в баре отеля «Сидней» в Эдгартауне через час.

Вскоре Брюс сидел один в баре и ждал. Вошел Боб с ухмылкой от уха до уха, и они заказали выпить. Боб произнес:

— Ты не поверишь, кого задержало ФБР.

— Рассказывай.

— Ингрид. Настоящее имя — Карен Шарбоннет, живет в Лагуна-Бич, штат Калифорния.

Брюс едва не потерял дар речи от изумления и, отведя взгляд, покачал головой. Когда принесли напитки, он надолго припал к бокалу вина, а потом наконец сказал:

— Я тебя слушаю.

8

Они внимательно наблюдали, как он остановил свой огромный внедорожник на одной из парковок, расположенных по периметру парка, открыл багажник и вытащил большую спортивную сумку, набитую всевозможным детским бейсбольным снаряжением. Его сопровождал сын Форд, одиннадцатилетняя звезда спорта — на нем была бейсбольная форма, а в руках — сумка с таким количеством экипировки, какого не было сорок лет назад ни у одного профессионала.

Они неторопливо двинулись по проходу между двумя полями — одна из тысячи маленьких семейных команд, готовых к игре в эту идеальную для бейсбола субботу.

Сид был не тренером «Рейдеров», а скорее менеджером по экипировке. Они нашли свою скамейку, поздоровались с сокомандниками и тренерами и стали спокойно ожидать, когда работники стадиона расчистят поле и обновят меловые линии. До начала игры оставался еще час, и мальчики перекидывались мячами в дальней части поля, а тренеры и отцы спорили о вчерашнем проигрыше «Астроса» «Кардиналам».

Четверо агентов ФБР, все одетые неформально, как отцы игроков, подобрались ближе.

Вскоре Сид встал и направился к лотку с напитками. Купив газировки, он пошел с ней на другое поле, где велась игра, остановился у сетчатой ограды и принялся оценивающе наблюдать за будущим противником. Вот тогда-то к нему и приблизился незнакомец, протянул визитную карточку и сказал так тихо, чтобы больше никто не услышал:

— Росс Мэйфилд, ФБР.

Сид взял карточку, внимательно ее изучил и, глядя на поле, спросил:

— Рад знакомству. Чем могу помочь?

— Нам нужно поговорить, и чем раньше, тем лучше.

— О чем?

— О «Граттин», о флаксацилле, о мошенничестве с «Медикэр», вероятно, даже о Нельсоне Керре. Тем для беседы достаточно. Вокруг вас раскинулась огромная сеть, Сид, и она стремительно стягивается. У нас полно доказательств. Вам грозит лет сорок в тюрьме — или даже больше.

Его словно ударили кулаком в живот, и он даже глаза прикрыл, однако постарался не подавать виду. Ссутулился слегка, но, как позднее рассказывали агенты, выдержал этот страшный момент на удивление стойко.

— Мне понадобится адвокат?

— Да, возможно, несколько. Позвоните им, и давайте договоримся о встрече в ближайшие сорок восемь часов.

— А если я решу этого не делать?

— Не глупите, Сид. Мы получим ордер и вышибем вам дверь в три часа ночи. Это слегка расстроит вашу жену и пятерых детей, да и соседи все увидят. И еще, Сид — мы все слышим. Одно слово Кену Риду или кому-то из остальных, и эта удачная возможность мгновенно испарится. Поняли? Пора позаботиться о собственной шкуре. Риду конец, и у компании тоже едва ли есть будущее.

Сид стиснул зубы и кивнул.

— Двадцать четыре часа, — сказал Мэйфилд. — Я хочу, чтобы вы или ваши адвокаты связались со мной в течение двадцати четырех часов, ясно? А через сорок восемь мы встретимся.

Сид продолжал кивать.

Рано утром в воскресенье, после бессонной ночи, Сид Шенно приехал в офис своего адвоката в Беллере, престижном районе на краю разросшегося Хьюстона. Ф. Макс Дарден, юрист, был известным специалистом по экономическим преступлениям и никогда не слышал ни о Кене Риде, ни о его компании. Целых два часа Сид Шенно рассказывал ему абсолютно все, что ему было известно о «Граттин», о Риде, управлении компанией и применении витамина E3, или флаксацилла. О Нельсоне Керре, по его словам, он ничего не знал.

В одиннадцать ровно прибыли агент Росс Мэйфилд и трое его коллег, теперь уже одетых в привычные черные костюмы, и Ф. Макс провел всех в конференц-зал своего роскошного офиса. Пока секретарша разносила кофе и пончики, мужчины обменивались общими фразами в вялой попытке разрядить атмосферу.

Когда она ушла, адвокат взял беседу в свои руки.

— Полагаю, вы здесь, чтобы предложить моему клиенту какую-то сделку.

— Верно, — сказал Мэйфилд. — Мы сотрудничаем с федеральным прокурором в Хьюстоне и планируем привлечь к суду бо`льшую часть высшего руководства компании «Граттин», в том числе мистера Шенно. Мы уверены, что долгие годы ваш клиент участвовал в масштабном мошенничестве с программами «Медикэр» и «Медикейд», и ему неминуемо будет предъявлено обвинение, как и многим другим сотрудникам компании.

— А как бы вы описали это мошенничество? — спросил Ф. Макс, хотя уже знал основные подробности.

— В нем замешан медикамент флаксацилл, более известный в компании как витамин E3. Он зарегистрирован, но не одобрен, поскольку наносит вред здоровью. Его случайно открыли в китайской лаборатории примерно двадцать лет назад, и поначалу думали, будто он обладает огромным потенциалом, поскольку способен продлевать жизнь, поддерживая работу сердца. Но оказалось, что он эффективен лишь для пациентов, у которых уже отключились все функции мозга, к тому же вызывает слепоту, наступающую почти мгновенно. Каким-то образом руководство «Граттин» узнало об этом препарате и заключило с китайской лабораторией сделку. За последние двадцать лет они скормили свой чудодейственный витамин десяткам тысяч пациентов с деменцией, заставляя их прожить несколько лишних месяцев.

— Значит, это лекарство все-таки продлевает жизнь? — уточнил Ф. Макс с напускным удивлением.

— У тяжелораненых или пациентов с последней стадией деменции. И не забывайте про слепоту. Сомневаюсь, что вы станете просить присяжных поверить, что это действительно полезное лекарство.

— Я сам разберусь, что мне делать с присяжными, мистер Мэйфилд.

— В этом я уверен, и мы, пожалуй, предоставим вам эту возможность. Мы здесь не для того, чтобы препираться и вести переговоры. Убежден, что в зале суда вы настоящий профессионал, мистер Дарден, но скажу прямо — вам нечем крыть.

Сид разрядил обстановку вопросом:

— Так что за сделка?

Мэйфилд глотнул кофе, не сводя пристального взгляда с адвоката, потом поставил чашку и обратился к Сиду:

— Для начала, вы станете информатором. У вас будет примерно две недели на то, чтобы принести нам документы. Нам нужен маршрут оплаты за препарат. Куда уходят деньги, какие суммы? И на какой период? Кто занимается передачей денег китайской лаборатории? Это бухгалтерия, вы в ней смыслите. Еще нам необходимы имена других директоров или высших руководителей, которые одобряли использование вещества или знали о нем. На втором этапе мы получим обвинительные заключения и произведем аресты. Все будет тщательно скоординировано, поскольку есть очевидный риск, что Кен Рид сбежит. Пока мы обнаружили три корпоративных самолета и три дома за пределами США. Сначала арестуют вас — мы сделаем это тихо и незаметно, никто не узнает. А на следующий день пошлем отряд спецназа, и они устроят грандиозный спектакль. Третий этап: вы дадите изобличительные показания, сделаете под присягой все письменные заявления, какие нам понадобятся, и приготовитесь быть свидетелем в суде, при необходимости. Мы заключим сделку о признании вины и попросим у судьи снисхождения.

— Какой степени снисхождения? — спросил Сид.

— Никаких штрафов, максимум полгода тюрьмы, домашний арест.

Сид выслушал все это со смиренным видом. Дни его славы миновали, но он не жаловался. Денег в банке лежало достаточно, и времени на то, чтобы построить новое будущее, хватало. Жена и дети не бросят его, переживут позор и забудут о нем. В конце концов, это Техас, где о прошлом часто не помнят, если сумеешь склеить обломки и заработать еще денег. И даже порой восхищаются теми, кто преступил закон. И если уж признаться честно, Сид не испытывал никакой преданности Кену Риду и его ближайшему окружению. Большинство из них были женаты в третий раз и вели образ жизни, отвратительный убеждениям Сида. День, когда он выйдет за порог «Граттин» и никогда больше не оглянется, станет для него счастливым.

— А почему бы нам не договориться об иммунитете? — спросил адвокат. — Мне будет намного спокойнее, если мой клиент окажется вовсе избавлен от судебного преследования. Он так же может сотрудничать с вами, и вы получите то, что хотите.

— В этом деле иммунитета не дадут никому. Приказ из Вашингтона.

9

По настоянию ФБР — и после предложения покрыть расходы — Боб Кобб вылетел из Бостона в Лос-Анджелес. В аэропорту за таможней его встретили два агента, отвезли в свое управление на бульваре Уилшир, провели в никак не обозначенную комнату на третьем этаже и представили агенту Баскину, сиявшему улыбкой. До победы было рукой подать, и, казалось, все это чувствовали. Баскин пригласил Боба в небольшой конференц-зал на противоположной стороне коридора, где ожидал эксперт-техник. На широком экране появилась четкая картинка — это было знакомое Бобу изображение бедного старины Рика Паттерсона, который все никак не мог умереть.

— Я так понимаю, нечто подобное вы уже видели, — произнес Баскин.

— Да, в Джексонвилле, — ответил Боб.

— Так вот, у нас есть еще. Снято два дня назад.

Вокруг койки собрались все те же пятеро белых мужчин; пиджаки были сняты, а на лицах читалась усталость от бесконечных допросов. Прокурор держал в руках блокнот и, склонив голову, говорил свидетелю/пациенту:

— Мистер Паттерсон, пятого августа прошлого года на острове Камино, штат Флорида, был убит писатель Нельсон Керр. Вы как-то связаны с его смертью?

Мучительная пауза, а потом слабое и скрипучее:

— Да.

— Это вы убили Нельсона Керра?

— Нет.

— Это сделала ваша напарница Карен Шарбоннет?

— Да.

— Это случилось в разгар мощного урагана?

— Да.

— Мистер Керр умер от множественных ударов тупым предметом по голове, так?

— Да.

— Вы знаете, какое орудие использовалось для убийства?

— Да.

Последовало долгое молчание, потом адвокат наклонился почти к губам больного. Паттерсон со стоном что-то пробормотал. Адвокат шепотом повторил услышанное прокурору.

— Орудием убийства была клюшка для гольфа? — спросил тот.

— Да.