Ветра Камино Гришэм Джон

— Ник тоже дружил с Нельсоном, и мы были вместе, когда увидели труп, — объяснил Брюс почти извиняющимся тоном, хотя на самом деле ему было безразлично одобрение Линдси. Он ведь ей платил.

Они прошли за Линдси в ее кабинет. Ник жадно впитывал все, что видел вокруг, хотя смотреть было, в общем, не на что. Дизайнеру, который обустраивал это место, похоже, строго приказали не вносить в интерьер ни цвета, ни теплоты.

Они сели за небольшой столик для совещаний и налили себе кофе. Брюс не хотел тратить время на болтовню, поэтому, когда Линдси поинтересовалась планами Ника после университета, перебил:

— Послушайте, может, обойдемся без светских бесед? У вас есть новости, у меня есть новости. Давайте сразу к делу.

— Конечно, — улыбнулась она и, взяв папку с отчетом, поправила очки. — Мы наладили контакт с тремя домами престарелых в провинциальном Кентукки. Одним из них владеет «Фишбэк», вторым — «Граттин», третьим — «Пэк-Лайн-ретайермент». Как вы знаете, «Фишбэк» и «Граттин» — частные компании с удручающей историей злоупотреблений. «Пэк-Лайн» — худшая из публичных. Подробнее о них позднее. Мы начали с Флоры, штат Кентукки, — это захолустный городишко с населением в три тысячи человек, — и вскоре завербовали пару помощниц. Первой стала Вера Старк, сотрудница «Глинн-Вэлли», которым владеет «Фишбэк». Я занялась Верой сама и со временем перетянула ее на нашу сторону. Она предоставила нам имена пациентов с запущенной деменцией, тех, кто ни на что не реагирует. Как выяснилось, сотрудники называют их «овощами», наряду с другими нелестными прозвищами. После имен пациентов я уговорила ее узнать, какие питательные вещества и медикаменты подаются им через трубку. Поскольку в доме престарелых постоянно не хватает рук, Вера вызвалась сама кормить больных, что никого не удивило. Обычно шприцы заправляются в аптечной службе, а потом выдаются дежурным, но охрана там работает из рук вон плохо, правила и регламенты соблюдаются не всегда. Вера стащила новый шприц, принесла его мне, а я заказала коробку таких же. Мы наполнили наш шприц той же питательной смесью, и Вера подменила им настоящий. За две недели она вынесла примерно три десятка шприцев от четырех пациентов, предоставив нам более чем достаточно материала для анализов. Вывод: пациентам не вводят ничего подозрительного, по крайней мере в «Глинн-Вэлли». Насколько известно Вере, лекарства дают одновременно со смесью три-четыре раза в день. Еще она отметила, что за «овощами» ухаживают гораздо лучше, чем за остальными пациентами. Им дают больше калорий и воды, чаще стирают постельное белье, переворачивают их каждый час и так далее. В общем, стараются, чтобы они протянули подольше.

Тем временем мой коллега Джампер «обрабатывал» молодую женщину Бриттани Болтон, санитарку в «Доме покоя» на противоположном конце города. Это заведение принадлежит фирме «Граттин». Ситуация с Бриттани значительно усложнилась, потому что она планировала стать главным свидетелем в деле о жестоком обращении с пациентами. Кажется, она видела, как один из сотрудников насиловал девушку, у которой уже очень давно зафиксировали смерть мозга. Бриттани утверждала, что та беременна, и скорее всего, была права. Бриттани также подменяла шприцы и принесла нам более сорока образцов от семи разных пациентов. Сотрудники нашей лаборатории здесь, в Вашингтоне, обнаружили в шприцах обычную смесь питательных веществ и лекарств от давления, диабета, деменции, тромбов, препараты для загустения и разжижения крови — короче, все, что только можно представить. Плюс витамины. Однако потом они нашли нечто, что не сумели опознать. Загадочное вещество — не питательное и не лекарственное. И оно всплыло во всех сорока образцах из «Дома покоя». Наши эксперты проводили один тест за другим, но безрезультатно. Поэтому Джампер снова обратился к Бриттани и сказал, что нам надо попасть в аптеку.

Для этого требовалось время, и я переключилась на третье учреждение — дом престарелых, принадлежащий «Пэк-Лайн». Он находится в еще большей глубинке, в часе езды от Флоры. Наладила контакт с двадцатилетним молодым отцом семейства, работавшим за тринадцать долларов в час. Поскольку «Пэк-Лайн» — публичная компания, зарплаты там чуть выше. Ему нужны были деньги, и он согласился сотрудничать. В итоге мы получили образцы от пяти «овощей», и все оказались в пределах нормы. Ничего подозрительного.

И снова к Бриттани. Она вызвалась работать в две смены, чтобы находиться ночью одной на этаже. Мы дали ей список всех медикаментов и витаминов, которые идентифицировали в лаборатории, и она выучила его, хотя и так знала большинство лекарств наизусть. Бриттани удалось освоиться в аптечной службе, не вызывая подозрений, и она поняла, что может выносить оттуда некоторые безрецептурные препараты — аспирин, леденцы от кашля, пластыри и прочее, — буквально когда пожелает. Она заявила начальнице, что из-за нехватки сотрудников готова научиться делать смесь с лекарствами для кормления, и вскоре сумела вынести оттуда баночку с так называемым витамином Е3 — ничем не примечательными капсулами, похожими на любую другую пищевую добавку. Не знаю, насколько вы в них разбираетесь, но витамина Е3 не существует. В лаборатории забили тревогу и провели все возможные тесты. Как выяснилось, это малоизвестный препарат флаксацилл, который даже не появлялся в продаже. Он нигде не одобрен, потому что никто не пытался подать заявки. Его случайно получили в какой-то китайской лаборатории двадцать лет назад и с тех пор протестировали только на горстке «подопытных кроликов». Испытания сразу прекратили, когда стало ясно, что он вызывает рвоту и потерю зрения.

— Да уж, даже производителям лекарств пришлось бы попотеть, чтобы продать такое средство, — усмехнулся Брюс.

— Насколько я понимаю, он довольно просто синтезируется, и выпускают его лишь по запросу.

— Для чего он? — спросил он.

— Поддерживает сердцебиение, но слабое и только в тех, у кого уже практически наступила смерть мозга. Стимулирует продолговатый мозг — нижнюю половину ствола мозга, которая соединяется со спинным и контролирует бессознательные функции вроде дыхания, пульса, глотания, кровяного давления. Немаловажная вещь.

— А еще «отвечает» за рвоту, поэтому такой побочный эффект, — добавил Ник.

— Верно.

— И никто не узнает, что пациенты ослепли, потому что они не могут открыть глаза? — спросил Брюс.

— Именно.

— Значит, Нельсон, что-то пронюхал, — заявил Ник.

— Естественно. Он знал об этом препарате, а источником такой информации мог быть только инсайдер, кто-то со связями в «Граттин».

— Говорил же, — буркнул Ник себе под нос и с самодовольной усмешкой бросил быстрый взгляд на Брюса. Тому только и оставалось, что покачать головой.

— А что случилось с Бриттани? — спросил Брюс.

Линдси внимательно посмотрела на него и медленно глотнула кофе.

— А вы знаете, что с ней случилось?

— Да. Вопрос только в том, собирались ли вы мне об этом рассказать.

— Да, собиралась. Она мертва.

— Передозировка опиума, по сообщению в местной газете. Вы этому верите?

— Нет, не особенно. Ситуация усложнилась, и это еще не конец. Мы вышли из игры, но новые подробности продолжают появляться. Вероятно, в аптечной службе была камера наблюдения, которую Бриттани не заметила. Кто-то увидел, что она крадет витамин Е3 и другие лекарства. Может, обезболивающие таблетки. Это нам не известно. Там хранится немало сильных препаратов, но обычно их держат под замком. Если Бриттани и выносила оттуда опиоиды, мы об этом не знали. В доме престарелых не одна камера наблюдения, однако следить за ними практически некому. Сотрудник Джеррард, весьма непростой человек, имел доступ к камерам и обратил внимание, что Бриттани внезапно заинтересовалась аптечной службой. Судя по всему, Джеррард многое замечает. Записи с камеры он сохранил для дальнейшего шантажа. Они с Бриттани не выносили друг друга. Вскоре после этого она застала Джеррада в палате с беременной пациенткой, и они страшно разругались. Бриттани обвинила его в беременности несчастной девушки и пригрозила, что расскажет адвокату. Он обвинил ее в воровстве лекарств и заявил, что у него есть доказательства на видео. Джеррард показал запись директору, и Бриттани сразу уволили. Через два дня беременная девушка умерла «от осложнений». Бриттани не сомневалась, что Джеррард ввел ей смертельную смесь из лекарств. Ее тело тут же отослали к матери в Огайо и быстро похоронили. Иск оказался похоронен вместе с ним. Компании стало известно, что Бриттани взяла Е3, хотя наши исследования тогда еще продолжались и мы не знали, что это за препарат. И она тоже. Джампер посоветовал Бриттани ненадолго уехать из города, и мы даже предложили помочь ей в этом. Она как раз обдумывала отъезд, когда внезапно умерла.

— От чего?

— В прошлую субботу напилась в баре, там было много посетителей, видимо, ей подмешали что-то в пиво. Тело Бриттани нашли в канаве за баром. Официальная причина: передозировка оксикодона, во что сложно поверить, поскольку Бриттани пила и общалась с друзьями, а не глотала обезболивающие в туалете. Полагаю, кто-то подхватил ее, когда она теряла сознание, ввел огромную дозу и бросил умирать.

— Те же люди, что убили Нельсона, — произнес Ник.

Линдси утвердительно кивнула, но промолчала.

— Получается, мы в какой-то степени ответственны за ее смерть, — заметил Брюс.

— Не согласна, — возразила Линдси. — Не более чем за смерть Нельсона. Убийцы в панике и пытаются скрыть свои грязные секреты. Они выяснили, что Бриттани ворует капсулы Е3, и не могли закрывать на это глаза. Знали, что Нельсону все известно, и хотели заставить его замолчать.

— Уж простите, — сказал Брюс, — но я все-таки чувствую долю ответственности. Вы уверяли меня, будто не нарушаете законов.

— Слушайте, Брюс, наше ремесло часто вынуждает работать в серой зоне. Мы не крали Е3, а одолжили его и потом отнесли обратно.

Брюс раздраженно выдохнул, встал и прошелся по комнате. Ему было не по себе. Линдси наблюдала за ним с напряженной, но уверенной улыбкой, словно ее эта ситуация вовсе не волновала. Она ждала, когда он примет неизбежное и успокоится.

Вскоре Брюс сказал:

— Простите, Линдси, но это не аргумент. Обе девушки умерли из-за нашего, как вы выражаетесь, «внедрения».

— Наши руки чисты, — ответила она все с той же невозмутимостью. — Пациентка «Покоя» уже много лет не подавала признаков жизни. Если ее изнасиловали и она забеременела, то это сложно повесить на нас. Что касается Бриттани, мы не имеем никакого отношения к ее убийству.

— Как вы можете так говорить? Отношение самое непосредственное! Вы сказали, что Бриттани убили из-за пузырька с секретным лекарством, которое, как теперь выяснилось, ревностно охраняется. А «одолжила» она его по вашему указанию. И получала с вас за это деньги. Да мы же впутались по полной программе.

— Она прокололась, Брюс. Джампер неоднократно предупреждал ее о камерах наблюдения, особенно тех, что поблизости от аптечной службы. Бриттани засветилась на видео…

— В тот момент, когда крала для вас, для нас! Ник, скажи что-нибудь.

Ник пожал плечами и поднял руки, изображая, будто сдается.

— Я просто студент и конкретно сейчас очень хотел бы оказаться за партой. Что я тут делаю?

— Ну спасибо, — усмехнулся Брюс.

— Обращайся.

Линдси, желая взять разговор под контроль, продолжила:

— Ни во что мы не впутались, потому что не совершили никакого преступления, и события в Кентукки никак нельзя связать с нами. Как я пообещала вам в самом начале, мы очень осторожны и знаем, что делаем. С Бриттани была проведена вся необходимая работа. Она просто не увидела камеру наблюдения.

— Так давайте заявим, что Бриттани сама виновата в своей смерти.

— Если бы она заметила камеру, то, скорее всего, осталась бы в живых.

— Не верится, что это происходит в действительности.

Брюс стоял около окна, глядя на улицу между пластинами жалюзи, и говорил через плечо.

— Ее смерть расследуют? — спросил Ник, кашлянув.

— Да, вроде того. Вскрытие сделали, но я не знаю результатов. Если найдут следы клубных наркотиков, то поймут, что все не так просто.

— Клубных наркотиков? — удивился Брюс.

Ник объяснил:

— Руфи, бутират, экстази, витамин К — обычный арсенал насильника из бара.

— По словам Джампера, ходят слухи, будто Бриттани видели возле бара с неизвестным. На местную полицию в самой глуши Кентукки надежды мало.

— Ну, нашим делом рулит полиция штата Флорида, — заметил Ник, — но и та даже с ручника пока не снялась.

— Мы не имеем никакого отношения к смерти Бриттани, — заявила Линдси.

— Вы уже это говорили, — произнес Брюс, по-прежнему глядя в окно. — Кого вы пытаетесь убедить?

— Знаете, Брюс, я несколько озадачена вашим тоном и отношением. Мы работаем в серой зоне, нам часто приходится ходить по грани. Но мне ли напоминать вам о том, где находились вы сами три года назад, когда наша фирма с вами познакомилась? О краденых рукописях? Вы настолько далеко перешли грань, что серая зона вовсе скрылась из виду.

— А что случилось три года назад? — спросил Ник.

— Не твое дело! — крикнул Брюс.

— Я просто поинтересовался.

Брюс резко развернулся и сделал несколько шагов к Линдси. Гневно глядя на нее, он поднял руку и отчеканил:

— С этого момента вы уволены. Закрывайте дело, сдачи не надо. Ваша контора больше пальцем не пошевелит ни от моего имени, ни от имени родственников Нельсона Керра. Пришлите мне письмо о расторжении договора.

— Бросьте, Брюс!

— Ник, мы уходим.

Ник вскочил и вслед за ним вышел из кабинета. Линдси Уит поднесла к губам чашку с кофе.

4

Все семь минут, что ехали до отеля, оба молчали. Они вошли, пересекли холл и направились прямо к бару. Заказали кофе, хотя на самом деле хотели выпить. Ник сдерживался, понимая, что Брюс должен заговорить первым.

Когда перед ними поставили кофе, оба его проигнорировали. Наконец Брюс потер глаза и спросил:

— Думаешь, я погорячился?

— Нет. Что-то мне в ней не понравилось. Возникло ощущение, что она всегда будет недоговаривать.

— Нам она больше не нужна, Ник. Отчасти поэтому я и ушел. Мы знаем название компании и название их секретного препарата, со мной на связь вышел информатор Нельсона. Мы ничего не сказали мисс Линдси про тайные сообщения. Мысль была, но, к счастью, мы промолчали. Она бы, пожалуй, все испортила или еще кого-нибудь подставила под удар. Скорее всего меня. Три года назад из-за них чуть не пострадала Мерсер.

— Почему же ты их нанял?

— Из-за результатов. Они нашли препарат, Ник. Кому еще это бы удалось? Полиции Флориды? Увальням из Кентукки? Даже ФБР не справилось бы, потому что федералы вынуждены играть по правилам.

— Так ты мне расскажешь, на что она намекала?

— Расскажу частично, но если кому-нибудь хоть одно слово выболтаешь, лишу тебя скидки для сотрудников.

— Да там всего двадцать процентов. У «Барнс энд Ноубл» сорок.

— Не могу об этом говорить за кофе. Надо выпить.

— Мне тоже.

Брюс сходил к бару и вернулся с двумя бутылками пива. Отхлебнув, он причмокнул и начал:

— Помнишь, года четыре назад из Принстона украли рукописи Фицджеральда?

— Конечно. Столько крика было. За рукописи заплатили выкуп — и вор их вернул.

— В общем и целом, да. Украденное сокровище попало к нам на остров. Это долгая история.

— Такое я готов слушать вечно.

5

В обычное время Камино каждый год пробуждался к жизни в середине марта, когда во Флориду на весенние каникулы приезжали толпы студентов. Они заполняли все пляжные отели, квартиры и летние домики, пили, танцевали и веселились на берегу океана, потому что им было по девятнадцать лет и они устали от усердной учебы. Платил за все папочка. Папочке говорили, что это просто неотъемлемая часть студенческой жизни. Да папочка и сам, пожалуй, в свое время целую неделю точно так же гулял пьяный и обгоревший.

Однако остров еще зализывал раны, поэтому веселье перенеслось дальше на юг. Несколько отелей все же открылись, но повсюду велись ремонтные работы. Последнее, что помогло бы ускорить строительство — это двадцать пять тысяч юнцов, прохлаждающихся на улицах. Остров спокойно дал понять, что пока не принимает отдыхающих. Приезжайте в следующем году, и мы будем готовы.

Как только Университет Миссисипи отпустил Мерсер и Томаса на волю, они посадили в машину пса и отправились на остров. Ларри уже закончил ремонтировать коттедж, и Мерсер не терпелось на неделю забыть о занятиях. Еще она предвкушала первую встречу с читателями, поскольку «Лео» испортил предыдущую. Несколько недель Брюс настаивал на том, чтобы устроить «грандиозный авторский вечер», и не желал слушать никаких возражений. Недавно вышло издание «Тессы» в мягкой обложке, и Мерсер подписалась на еще один изнурительный летний тур, чтобы поднять продажи. Брюс убеждал, чтобы первой остановкой оказались «Книги Залива», и уговорил издательство взять на себя половину расходов.

Вечеринка началась в субботу днем с барбекю и выступления местного блюграсс-ансамбля на улице и тротуаре перед магазином. Жителям острова хотелось веселья, и толпа собралась большая, причем новые люди все продолжали подходить. В три часа Мерсер заняла свое место на первом этаже за столом, уставленным стопками книг, и стала привлекать поклонников своего таланта.

Она дружелюбно щебетала, позировала для десятков фотографий и селфи, расписалась на множестве книг в мягкой обложке и нескольких в твердой, подержала на руках пару младенцев и подписала гипс на чьей-то сломанной руке. Мерсер отвечала на вопросы людей, уверявших, что они были знакомы с Тессой, дала короткое интервью местной газете и, в общем, наслаждалась ролью известной писательницы, к которой стоит очередь из фанатов — такая длинная, что даже не помещается в магазине.

Когда Брюс не развлекал толпу и не подбирал другие книги для привилегированных клиентов, он вместе с Томасом и Бобом Коббом сидел на балконе, потягивая текилу. Ближе к вечеру музыка сменилась на регги, воздух был напоен ее приятными звуками и смехом. В пять часов подъехал фургончик с «Устрицами от Бенни», и команда взялась открывать их в переулке. Еще неожиданно появились две бочки пива и привлекли его любителей.

На дворе была весна, погода стояла идеальная.

В шесть часов Мерсер переместилась на второй этаж, где для ее чтения расставили сотню складных стульев. Три года назад, во время короткого первого творческого отпуска, она посетила несколько чтений в этом же самом зале и сейчас невольно вспомнила прежние нотки зависти к писателям, которые публиковались, ездили по стране, продавали огромные тиражи и привлекали толпы поклонников. А теперь ее очередь стоять на пьедестале.

Ли и Майра сидели в первом ряду, как всегда; сегодня они сияли улыбками, будто гордые бабушки. Ли, казалось, готова была заплакать. Рядом расположились Эми Слейтер, автор вампирской саги, вместе с мужем и тремя детьми. Энди Адам стоял в углу с банкой газировки без сахара и тоже улыбался Мерсер. Поэт Джей Арклруд с кислым видом сидел во втором ряду; как обычно, возникло ощущение, словно он не на своем месте. Мерсер не сомневалась, что Брюс угрозами вынудил его появиться. Последняя книга Джея, тоненькое собрание невразумительных верлибров, по всей стране продалась в количестве всего тысячи экземпляров. Из них половину купили в «Книгах Залива». Если Брюс просил об услуге, Джей не мог ему отказать.

В старые добрые времена, до урагана «Лео», в магазине устраивали по несколько встреч с писателями каждую неделю. Некоторые авторы были популярны, имели немало поклонников, и устроить ажиотаж было легко. Но еще появлялись дебютанты или середнячки, они отчаянно хотели продаваться лучше, и таким Брюс гарантировал аншлаг. Собирал он людей разными способами: зазывал, уговаривал, очаровывал и чуть ли не за руку приводил своих друзей и постоянных клиентов. Для него небольшая толпа означала сокрушительное поражение, которого он просто не мог вынести.

А он был решительно настроен способствовать успеху Мерсер Манн. Брюс восхищался ею как писательницей, обожал как человека и с ней мечтал сделать то, чего ему еще никогда в полной мере не удавалось раньше — превратить ее в звезду художественной литературы, которая будет одновременно сражать критиков и продавать огромные тиражи. Он, Брюс Кэйбл, хотел стоять за успехом Мерсер. Об этом не знал никто, даже Ноэль, хотя той и было известно, как он благоволит Мерсер. Талант у нее имелся, но вот насчет энергии и амбиций у него были сомнения.

Мерсер улыбнулась Брюсу и Томасу, сидевшим около дальней стены, и начала свою речь. Она, как всегда, счастлива была вернуться сюда, и ее очень впечатлила стойкость Камино. С прошлого визита миновало полгода, и то, как быстро остров восстанавливается, восхитило ее. Мерсер поблагодарила тысячи волонтеров и сотни некоммерческих организаций, которые поспешили на помощь. Потом переменила тему и заговорила о том, как проводила здесь лето — каждый год, начиная с семилетнего возраста и до девятнадцати лет, она приезжала к своей обожаемой бабушке Тессе. Родители были в разводе. Мать болела. Целых девять месяцев в году Мерсер мучилась дома, в Мемфисе, с отцом, которому была совершенно не интересна. Она умоляла его отпустить ее жить к Тессе насовсем, но он не соглашался.

Томас смотрел и слушал с безмерной гордостью. Прошлым летом он сопровождал Мерсер в туре, в котором было тридцать четыре остановки, и слышал эти истории как минимум столько же раз. Что его восхищало, так это ее преображение. Мерсер никогда не была робкой, но из живенького лектора, спустя полчаса уже не знавшего, о чем еще поговорить, она превратилась в опытную рассказчицу, способную повторить одну и ту же историю трижды в разных выражениях — и каждый раз вызывать у аудитории слезы. К концу тура ее не желали отпускать со сцены даже после часового выступления.

А еще Томас знал тайну, которая вскоре должна была раскрыться. Мерсер вовсю работала над следующей книгой. Она закончила уже половину, и текст был великолепный — определенно лучшее из всего, до сих пор ею написанного. Брюс, конечно, за бокалом уже пытался выяснить что-нибудь о новом романе, но Мерсер предупредила Томаса, что так будет. Поэтому он признался лишь, что Мерсер над чем-то работает, но с ним не делится.

Мерсер начала отвечать на вопросы из зала, а когда стало очевидно, что их хватит на многие часы, Брюс свернул мероприятие, заявив в половине восьмого, что ей надо поужинать. Он поблагодарил Мерсер, обнял ее и заставил пообещать, что она скоро вернется с новым романом. Слушатели поднялись с мест, громко аплодируя. На щеках Ли и Майры блестели слезы.

6

Друзья все вместе пешком отправились в Марчбэнкс-Хаус — за четыре долгих квартала от магазина. Ноэль было более-менее интересно на первых пятистах автограф-сессиях, но она давно уже на них не ходила, так что теперь хлопотала в кухне и на веранде, ожидая гостей. Все направились прямо к бару, и она вместе с Брюсом стала разливать напитки. Энди Адам допил очередную диетическую газировку, обнял Мерсер и ушел. После пары бокалов Ноэль призвала гостей к порядку и рассадила по местам.

На секунду Брюса захлестнуло воспоминание о том, как в прошлом августе его маленькая литературная компания собралась за этим же самым столом. Это были последние их посиделки до урагана «Лео»; его друг Нельсон Керр расположился рядом, по левую руку от Брюса, и как будто наслаждался вечером. Через двадцать четыре часа его не стало.

Это был день Мерсер, и все разговоры велись вокруг нее, хотя она уже порядком устала от постоянного внимания. Уже подали салаты и разлили вино. Весенний воздух посвежел, и Брюс включил наружный обогреватель. Шли часы, все продолжали оживленно болтать друг с другом.

После десерта Брюс внезапно поднялся с места и, утянув за собой Ноэль, взял ее за руки.

— Прошу внимания. У меня важное объявление. Завтра вечером, ровно в шесть часов, вы приглашены на свадьбу на пляже. Делайте что хотите, но присутствие обязательно и не обсуждается.

— А кто женится-то, черт возьми? — воскликнула Майра.

— Мы.

— Давно пора.

— Подожди. Понимаете, много лет назад мы с Ноэль уже поженились на юге Франции. Мы гуляли по милой деревушке под Авиньоном, зашли в прекрасную церковь, которой было пять веков. Ее красота настолько нас тронула, что мы решили просто взять и пожениться. Так и сделали. Без священника, без всяких документов. Ничего официального. Придумали клятвы и объявили себя мужем и женой. Получается, последние двадцать лет мы…

— Жили во грехе, — усмехнулась Майра.

— Вроде того. Спасибо. А теперь у нас есть нужные документы, мы позовем настоящего пастора, и все будет по правилам. Поклянемся друг другу в вечной любви и верности.

Слово «верность» поразило присутствующих. Все открыли рты от удивления, кое-кто даже ахнул. Значит, открытый брак настала пора закрыть? Неужели Брюс Кэйбл, опытный ловелас и легендарный охотник до одиноких гастролирующих писательниц, наконец повзрослел? А Ноэль закончила с французом по ту сторону океана?

Майра, которая уже порядочно набралась, продолжала выступать:

— Как ты сказал, «верность»?

Остальные выдохнули; послышались неловкие смешки.

— Да.

— Так я и подумала.

— Ну, Майра! — укорила ее Ли.

Боб Кобб посмотрел на Майру и провел указательным пальцем по горлу: «Заткнись!»

Помогло.

— Мы не сомневаемся, что вы все придете. Свадьба на пляже, так что обуваться не обязательно. И, пожалуйста, без подарков.

7

Праздничный шатер с едой и напитками установили недалеко от главного пирса, который перестроили и торжественно открыли, перерезав ленточку, всего неделю назад. На открытие тогда явилась половина жителей острова, политики несколько часов толкали речи. Новый пирс был долгожданным символом того, что знаменитая двенадцатимильная полоса белого песка наконец-то чиста и готова к светлому будущему.

В шатре работала за двойную ставку пара продавцов из книжного магазина — они разливали шампанское; из скрытых колонок доносились мягкие звуки джаза, а два официанта разносили на подносах свежие сырые устрицы и маринованные креветки на шпажках. Всего гостей собралось около пятидесяти, и каждый гордился тем, что его позвали. Родственников не было, одни друзья. Родители Ноэль развелись много лет назад. Отец Брюса умер, а мать жила в Атланте — не так уж далеко, однако иметь с ней дело было себе дороже. Брюс довольно тепло общался с сестрой, но она не могла выкроить время на такую внезапную свадьбу.

Ноэль выглядела потрясающе в белой льняной брючной двойке с подвернутыми до середины икры штанинами. Брюс, верный себе, был в новеньком белом легком костюме с шортами вместо брюк. Оба босые. В шесть тридцать, когда солнечный свет начал тускнеть, все собрались в полукруг около кромки воды. Для проведения ритуала они позвали местного молодого пресвитерианского пастора, который еще школьником подрабатывал в книжном магазине. Тоже босой, он поприветствовал гостей и прочитал молитву, а затем — стих из Второго Послания к Тимофею. Брюс и Ноэль произнесли заранее написанные клятвы, суть их заключалась в том, что они подтверждают свои любовь и преданность, а также обещают начать новую жизнь, в которой будут абсолютно верны друг другу.

Вся церемония заняла четверть часа, и, когда их объявили мужем и женой, Брюс показал гостям лист бумаги — брачный сертификат — как доказательство того, что теперь их отношения оформлены должным образом.

После чего присутствующие вернулись в шатер к шампанскому и устрицам.

8

Второй желтый конверт прибыл с почтой во вторник. Брюс долго разглядывал его. Обратного адреса нет. Его имя и адрес магазина — на заранее напечатанном клейком ярлыке. И, что примечательно, датированная вчерашним днем марка из почтового отделения Санта-Розы, которое находилось через улицу.

— Значит, он был здесь, — пробормотал Брюс себе под нос. — Скорее всего, и в магазине тоже.

Он хотел сфотографировать конверт, но потом отказался от этой идеи. Взломать можно абсолютно все, так? Если злодеи наблюдали за ним и подслушивали с помощью каких-то технологий, слишком сложных для его понимания, то, пожалуй, и украсть фотографии с телефона тоже могли бы.

Брюс медленно открыл конверт и достал оттуда сложенный лист бумаги того же желтого цвета. Отпечатанное послание гласило:

«КРАСИВАЯ ЦЕРЕМОНИЯ В ВОСКРЕСЕНЬЕ НА ПЛЯЖЕ.

ТВОЯ ЖЕНА КРАСАВИЦА. ПОЗДРАВЛЯЮ.

БУМАЖНЫЕ ПИСЬМА, ЭЛЕКТРОННЫЕ — ВСЕ ОСТАВЛЯЕТ СЛЕД.

ЗА КАЖДЫМ ТВОИМ ШАГОМ СЛЕДЯТ СЕРЬЕЗНЫЕ ЛЮДИ.

ОНИ УБИЛИ НЕЛЬСОНА, ОНИ УБИЛИ БРИТТАНИ.

ОНИ В ОТЧАЯНИИ.

ЧАТ BULLETTBEEP, ЗАВТРА В ТРИ ЧАСА ДНЯ. БУДЕШЬ 88DOGMAN.

ДО СВЯЗИ!

HOODEENEE36».

Брюс был уверен, что за все сорок семь лет жизни никогда не чувствовал, что за ним шпионят, следят или наблюдают, особенно люди, не разделявшие его интересов. Он вышел из магазина, что делал как минимум четыре раза за день, и зашагал по тротуару вдоль Мэйн-стрит, буквально кожей ощущая, как чьи-то взгляды сверлят ему спину. Брюс расправил плечи и пошел нарочито уверенно, стараясь не озираться по сторонам, и через пятьдесят ярдов обозвал себя идиотом. Какая кому польза следить за тем, как он идет по Мэйн-стрит Санта-Розы, штат Флорида?

Брюс нырнул в любимый винный бар и заказал бокал розового. Сел за столик в углу, спиной к двери, и углубился в изучение своих записей. Почему «этот человек» упомянул Ноэль? Хотел припугнуть его? Звучало определенно как угроза. Кто «он» — друг или враг? Ведь никто, кроме друзей Брюса, не имел понятия про свадьбу. Откуда «ему» было знать, ко скольки приходить на пляж? Брюс не упоминал о церемонии ни в письмах, ни в смс. И как «он» мог подобраться так близко к Ноэль, чтобы рассмотреть, что она «красавица»? Внимание Брюса было полностью занято невестой и всем происходящим, и он ни разу даже не взглянул на людей, гулявших по пляжу. Там всегда кто-нибудь находился, хотя в прохладный мартовский вечер желающих было немного. Брюс не мог вспомнить, чтобы кого-нибудь видел.

Если кто-то прослушивал его звонки и читал электронную почту, то как давно это продолжалось? Брюс подумал, что впервые он связался с Элейн Шелби по телефону. Она сразу предупредила, что электронной почтой пользоваться не нужно. После этого он полетел в Вашингтон и лично встретился с Линдси Уит. Мог ли кто-нибудь прознать, что он нанял частную охранную фирму, чтобы найти убийц Нельсона? Предположение казалось сомнительным, но разве для современных технологий есть нечто невозможное?

Брюс размышлял и анализировал, исписывая целые страницы бесполезными заметками. Заказал еще один бокал розового, но тот, как и первый, к сожалению, не помог.

9

Когда Ник уезжал на учебу, любимой сотрудницей Брюса была Джейд. Тридцатилетняя Джейд имела два диплома, двух маленьких детей и работала на полставки. Она еще не решила, с какой профессией связать жизнь, и пока ее полностью устраивал гибкий график, предлагаемый Брюсом. Джейд была техногиком с болезненным пристрастием к соцсетям, знала все самые популярные и новые приложения и подумывала о том, чтобы поступить в аспирантуру для изучения информатики. Брюс попросил ее без лишних технических подробностей описать ему, как происходит общение в анонимных чатах. Приврал, будто они упоминаются в последней книге Нельсона и он хочет проверить этот фрагмент на точность. Вероятность того, что Джейд когда-нибудь прочитает роман, была крайне мала.

Она уселась у него в офисе и начала рассказывать:

— BulletBeep — просто приватный чат, зарегистрированный в Болгарии. Таких много. Обычно их все регистрируют в Восточной Европе, потому что законы об охране личной информации там более строгие. CrazyGhost — из Венгрии. За полчаса я нашла три десятка подобных сайтов. Все законные, стоят денег, большинство — примерно двадцать баксов за месяц.

— А их можно взломать? — спросил Брюс.

— Если за тобой кто-то следит, ему будет очень трудно прочитать сообщения на таком сайте.

— Почему? Предположим, мой компьютер взломали и читают мою почту. Если я войду в свой аккаунт и открою BulletBeep или как там его, они же увидят, правильно?

— Увидят, но не всё. С того момента, как ты оплачиваешь абонемент и становишься «участником», за неимением лучшего термина, твои сообщения оказываются зашифрованы и защищены. Иначе такие сайты не смогли бы работать. Они должны гарантировать полную анонимность.

— А они популярны?

— Кто знает? Все засекречено. В смысле, я ими никогда не пользовалась и не знаю никого, кто бы пользовался, но так ведь я мужу не изменяю, оружие не продаю и вообще не делаю ничего из того, что Нельсон описывал в своих романах.

— Спасибо.

Джейд вышла; Брюсу оставалось только ждать. И еще ждать. Ровно в три часа одну минуту он открыл BullettBeep, заполнил все согласно инструкциям на сайте, заплатил кредиткой (которую, как он подозревал, тоже отслеживали) и запостил приветственное сообщение от имени 88DogMan. Эти глупые прозвища ему уже надоели.

«Привет, HooDeeNee36. Я тут».

«Добрый день. Как супружеская жизнь?»

«Так же, как раньше. Зачем ты упоминаешь мою жену? Мне это не нравится».

«Не надо было. Прости».

«Ты друг или враг? Я не пойму».

«Бриттани убили. Стал бы враг говорить тебе об этом?»

«Да, если бы хотел напугать».

«Правильно, тебе надо бояться. И мне тоже. Могу я предложить, где вам провести медовый месяц?»

«Давай».

«В Нью-Йорке. Я буду там по делу на следующей неделе. Придется встретиться лицом к лицу. Нужно о многом поговорить».

«О чем? И к чему все это идет? Какая цель?»

«Ты хочешь узнать, кто убил Нельсона?»

«Только если больше никто не пострадает, включая меня. Я могу прямо сейчас все бросить».

«Не надо. Они не бросят. Они не хотят, чтобы книгу напечатали».

«Они — это «Граттин», да?»

Последовала долгая пауза. Брюс ждал, вглядываясь в экран. Глубоко вдохнул, побарабанил пальцами по столу рядом с клавиатурой. И вот, наконец:

«У меня чуть инфаркт не случился».

«Прости, я не нарочно. Слушай, кое-что я знаю».

«Это понятно».

«И еще меня достали чаты и дурацкие прозвища. Мы можем встретиться и поговорить серьезно?»

«Нью-Йорк, следующая неделя, медовый месяц. Я буду там по делам».

«Выбери отель».

«Лоуэлл» на Шестьдесят третьей улице. Я тебя найду».

10

За два дня и две ночи в «Лоуэлле» с Брюсом так никто и не связался, и он мысленно брюзжал на цены в отелях Манхэттена и уже подумывал уехать. Да еще Ноэль от скуки принялась ходить по магазинам. Скука скукой, а цены были заоблачные, и в номере уже начали расти горы коробок. Брюс пообедал с редактором Нельсона, выпил с агентом, поболтался в паре своих любимых книжных магазинов, но все равно находиться в городе ему надоело.

На третий день, когда Ноэль пила кофе в баре отеля, около ее столика остановилась привлекательная брюнетка.

— Вы ведь Ноэль, так? — спросила она.

В том, как прозвучало «так», угадывался акцент северной Флориды.

— Да.

Брюнетка протянула ей маленький желтый конверт:

— Пожалуйста, передайте Брюсу. — И она сразу ушла.

Он прочитал послание:

«Встретимся в баре на втором этаже отеля «Пенинсула» на Пятьдесят пятой улице в три тридцать дня. Буду одна».

Они явились заранее. В баре было пусто и темно. Ноэль заняла столик возле стойки, заказала сельтерской воды и стала читать новостной журнал. Брюс сел около задней стены, спиной к зеркалам, чтобы иметь полный обзор. В три тридцать в бар модельной походкой зашла та самая брюнетка, заметила, что они сидят порознь, приблизилась к столику Брюса и села. Не протягивая руки, она представилась:

— Дэниэль.

— Также известная как Дэни? — спокойно произнес Брюс.

Незнакомка ахнула, не сумев скрыть изумления, плечи поникли, притворные наглость и уверенность исчезли. Она фальшиво улыбнулась и осмотрелась по сторонам. Идеальные зубы, высокие скулы, очаровательные карие глаза. Многовато ботокса между бровями, но, в общем, хорошенькая: высокая, стройная, с ног до головы в дизайнерских вещах. Очень стильная.

— Откуда вы знаете?

— Долгая история, одна из множества. Я Брюс. Мы не ожидали увидеть женщину.

— Простите, что разочаровала. Слушайте, мне было бы спокойнее где-нибудь подальше от людей. У меня номер на четвертом этаже.

— Я не пойду к вам в номер, потому что не знаю, что там обнаружу.

— Ничего.

— Считайте, что я поверил. Мы с Ноэль будем рады пригласить вас к себе — мы сняли номер на шестом.

— Хорошо.

В лифте они ехали с тремя незнакомцами, так что не проронили ни слова, и только когда надежно укрылись в номере, смогли наконец расслабиться, сев за маленький кофейный столик.

— Что ж, — несколько театрально начал Брюс, — я Брюс Кэйбл, продавец книг из городка на острове Камино, штат Флорида. Это Ноэль, моя жена, непревзойденный импортер антиквариата с юга Франции. А вы?