Ветра Камино Гришэм Джон

Глава десятая

Шторм

1

Первая неделя июня принесла на остров сильную жару, и долгие светлые дни наконец провозгласили наступление лета. С того вечера, как на Камино обрушился ураган, прошло десять месяцев, расчистка закончилась, и дни были наполнены успокаивающим шумом цепных пил, автоматических молотков, дизельных моторов, а также деловыми выкриками строителей. Бригады работали подолгу, даже по две смены, спеша отремонтировать и обновить коттеджи, рестораны, торговые центры, церкви и множество домов в глубине острова. Большинство мелких прибрежных отелей и мотелей были готовы принять гостей, но до открытия более крупных гостиниц, в которых от урагана «Лео» пострадали сотни номеров, оставались еще месяцы. Мусор с пляжей убрали, размытые бухточки укрепили тоннами перевезенного песка. Многие частные мостики были восстановлены, к тому же появилось два новых муниципальных пирса, они выдавались далеко в воду, привлекая обычный контингент — одиноких рыбаков.

А еще июнь принес с собой Ника Саттона, который только что выпустился из Уэйк-Форест с новеньким блестящим дипломом по английской литературе, но без каких-либо перспектив постоянной работы. Не то чтобы он вообще ее искал. Его задумка, если это можно было так назвать, заключалась в том, чтобы провести лето так же, как и три предыдущих, — присматривать за домом бабушки и дедушки, продавать по паре-тройке книг, много читать, а еще убивать время на пляже и работать над своим загаром. Когда Ника прижимали, особенно Брюс, который привязался к пареньку, но сомневался в его мотивации, он высказывал расплывчатые мысли о магистратуре. На нее можно было бы получить стипендию и целых два года писать, продолжая наслаждаться университетской жизнью. Еще более расплывчатым был его план создания дебютного романа.

И вообще, Ник не стеснялся напомнить Брюсу, что уж он-то не в том положении, чтобы давать советы по поводу карьеры. Когда Брюс бросил учебу в Обернском университете, ему было двадцать три года и он еще считался младшекурсником.

Каждый день Ник проводил долгие часы, погрузившись в подробности новостных сюжетов и драм, которые начались со смерти его старого друга Нельсона Керра и теперь постоянно развивались и множились. Он читал все, что появлялось в Сети, аккуратно пронумеровывал и складывал в папку со своим исследованием. Сохранял каждую запись каждого выпуска новостей. Перерывал Интернет в поисках любого обрывка информации, все записывал и за последние полгода накопил поистине энциклопедические знания о предмете.

Каждое утро, около десяти часов, вместо того чтобы заступить на смену и заняться делами за прилавком «Книг Залива», Ник врывался в кабинет Брюса с последней новостью. А после полного отчета обычно добавлял что-нибудь вроде:

— И это все — твоих рук дело, Брюс. Это все ты.

Брюс протестовал, возражая, что не имеет никакого отношения к поступку информатора — Дэниэль Ноддин. И никакого отношения к аресту Карен Шарбоннет, подробности которого еще не были обнародованы.

— Ладно, — не унимался Ник, — но ведь это же ты отыскал чудодейственное лекарство и вывел «Граттин» на чистую воду? Если бы ты не рискнул и не нанял ту фирму из Даллеса, мы бы никогда все это не узнали. «Граттин» продолжала бы накачивать стариков витамином E3 и обдирать налогоплательщиков.

Эта шуточная пикировка повторялась каждое утро, и Брюса она вовсе не раздражала. Ежедневно получать сводку новостей от Ника было удобно и просто. Прошло совсем немного времени, и Ник проговорился, что, пожалуй, напишет книгу обо всем случившемся. Вот только на тот момент сюжету недоставало развязки.

К середине июня одиннадцати членам высшего руководства «Граттин» предъявили обвинения, арестовали их и притащили в суд на первичную явку. Четверо так и остались сидеть за решеткой из-за неподъемной суммы залога. Несколько десятков руководителей и менеджеров находились под следствием. Дело уже обернулось настоящей золотой жилой для хьюстонских адвокатов.

Кена Рида заключили под стражу, сочтя риск побега слишком высоким, и лишили возможности выйти на свободу под залог. Трем его самолетам запретили подниматься в воздух. Роскошную яхту пришвартовали на стоянке береговой охраны. Дорогие автомобили закрыли в гараже. Дом в Хьюстоне, где жила Дэни, пока никто не тронул, но три других особняка были заперты на цепь. Как минимум шесть офшорных банковских счетов Рида оказались заморожены.

Также ФБР, явно перестаравшись, арестовало около полусотни медработников, фармацевтов, менеджеров и даже санитаров за распространение витамина Е3. По большей части от них ожидали, что они дадут показания против начальства и отделаются лишь штрафами. Эксперты по правовым вопросам, выступавшие по телевизору, предполагали, что правительство приняло излишне геройскую позу и поигрывает мускулами, желая привлечь внимание общественности к масштабам аферы.

У самой компании «Граттин» не оставалось выхода, кроме как обанкротиться, и для защиты ее сорока тысяч пациентов экстренно назначили официального представителя. От банкротства компания была очень далека, как вскоре и выяснил представитель — хьюстонская юридическая фирма, взвалившая на себя это дело за сотню тысяч долларов в месяц. Закрома «Граттин» были доверху набиты наличностью, а долгов компания почти не имела. Желая остаться в игре, представитель убедил суд по делам о банкротстве в том, что его помощь необходима для управления компанией, и консультанты по юридическим вопросам сочли это заявление справедливым. Все члены правления либо находились за решеткой, либо вышли под залог и сидели под домашним арестом.

Витамин Е3 немедленно изъяли из обращения. Регулирующие органы пятнадцати штатов, словно внезапно пробудившись, пристально следили — вместе с толпой журналистов, ФБР, Управлением по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов и кто знает какими еще правительственными учреждениями — за резким ростом числа смертей среди пациентов с запущенной деменцией в домах престарелых, принадлежавших «Граттин». Юристы из телевизора хором заявили, что это явное доказательство эффективности препарата. Если бы не страшные побочные эффекты, то шума и вовсе поднимать не следовало бы.

Специалисты по деликтному праву, взбудораженные запахом свежей крови, не испугались банкротства, энергично бросились в атаку и вскоре уже громогласно призывали потерпевших с рекламных щитов и экранов утренних ток-шоу. На следующий день в дюжине штатов были зарегистрированы групповые иски. Телевизионные эксперты, используя метод научного тыка, прогнозировали появление до двухсот тысяч потенциальных истцов.

Федеральный суд штата Огайо предъявил Дэвиду Хиггинботаму, Карен Шарбоннет и Мэтью Данну обвинение в убийствах Линды Хиггинботам и Джейсона Джордана при отягчающих обстоятельствах. Дэвида взяли под стражу, а Шарбоннет и Данн сопротивлялись экстрадиции. Семья Джейсона Джордана подала двадцатипятимиллионный иск о гибели в результате неправомерных действий против всех троих обвиняемых. По сообщению «Дэйтон дейли ньюс», заработанный упорным трудом чистый капитал Хиггса оценивался примерно в пятнадцать миллионов долларов. Его адвокат, в карманы которого в следующие десять лет должна была перекочевать львиная доля этих денег, поклялся отражать все обвинения до последнего.

Рик Паттерсон на смертном одре признался в убийстве доктора Рами Хайаза, известного в Милуоки пластического хирурга, который враждовал со своими бывшими партнерами из-за патента на некое медицинское оборудование. Доктора Хайаза убили на парковке перед торговым центром, замаскировав происшедшее под угон автомобиля — ограбили, выстрелили в голову и оставили умирать. Его «мазерати» был обнаружен через два дня в одной из подпольных автомастерских злачной части города. Целых четыре года полиция не находила никаких веских улик, не помогло даже обещание внушительного вознаграждения. Рик признался, что это было их с напарницей первое убийство. Прокурор Милуоки созвал пресс-конференцию и объявил о полномасштабном расследовании, поклявшись добиться правосудия для доктора Хайаза.

Поскольку проблемы с законом у Карен Шарбоннет все множились, ее продолжали держать в изоляторе неизвестной тюрьмы где-то в районе Лос-Анджелеса. Карен ни с кем не разговаривала, даже с охранниками. Наняла опытного адвоката, уникального в своей области тем, что он игнорировал СМИ и терпеть не мог пресс-конференций. Но остановить лавину интереса было сложно. Ее история оказалась слишком сенсационной, чтобы пройти мимо, а привлекательный снимок из полицейского досье — фактически единственная доступная фотография Карен — украшал обложку каждого бульварного журнала.

Ник собирал их все. Ни одного не пропустил.

Однажды утром он объявил, что Дэниэль Ноддин обратилась в хьюстонский суд с заявлением о разводе. Она наняла модную адвокатшу из Нью-Йорка, известную своим умением разбираться в перекошенных на одну сторону брачных соглашениях. Кое-где сообщалось, что Кен Рид как до, так и во время их четырнадцатилетнего брака припрятывал в офшорах деньги, на которые теперь можно было справедливо заявить права. Защитница Дэниэль планировала отхватить от них кусок.

На литературном фронте тоже происходило немало событий — шумная история о смерти Нельсона и ее предполагаемой связи с «Пульсом» вывела количество предзаказов книги на новую орбиту. Издательство «Саймон энд Шустер» объявило о переносе даты выхода в печать на более раннее число, пятнадцатое октября, как раз к началу праздничного сезона, а также о том, что увеличивает первый тираж со ста до пятисот тысяч экземпляров и планирует увеличить еще.

2

Решение принимали в Вашингтоне, в министерстве юстиции. Требовалось определить, какое из трех потенциальных обвинений в убийстве имело наибольший вес. По понятным причинам каждый из трех прокуроров хотел первым разобраться с Карен Шарбоннет. Генеральный прокурор дал им по полчаса на то, чтобы изложить свои аргументы.

Начал Западный Огайо, потом выступил Южный Висконсин.

Речь прокурора из Северного округа Флориды прозвучала наиболее убедительно. У него было не только доказательство того, что Карен побывала дома у покойного — отпечаток одного пальца, — но также и свидетель, видевший, как поздним вечером в разгар шторма она побрела в направлении этого самого дома. А еще — телефонный звонок свидетелю, во время которого Нильсон Керр подтвердил ее присутствие там приблизительно в момент его смерти.

Все три дела основывались на предсмертных признаниях Рика Паттерсона, что вызвало бы огромные трудности с доказательствами в суде, но во Флориде Шарбоннет, по крайней мере, совершила убийство сама. В Огайо и Висконсине она действовала как сообщница.

Еще одним фактором была ситуация во Флориде со смертной казнью. Местный федеральный прокурор с гордостью озвучил статистику, не оставлявшую и тени сомнения, что присяжные в его штате гораздо чаще выносят смертный приговор, чем в Огайо. А Висконсин вообще отменил смертную казнь в 1853 году.

После двухчасовой беседы Генеральный прокурор, у которого были дела поважнее, постановил, что Флорида начнет первой.

На следующий день Карен Шарбоннет прямым коммерческим рейсом переправили из Лос-Анджелеса в Джексонвилл. Подробности ее тайной поездки каким-то образом просочились в прессу, и аэропорт Джексонвилла просто кишел журналистами. Сопровождавшие Шарбоннет перешли на план Б и ускользнули через боковую дверь, но одна камера их все-таки поймала. Появилось пятисекундное видео, на нем крупные мужчины в костюмах ведут закованную в наручники женщину — ее лицо скрыто козырьком бейсболки и большими солнцезащитными очками — и торопливо заталкивают в фургон.

Брюс посмотрел его у себя в офисе, конечно же, в компании Ника. Юридические консультанты из новостей придерживались мнения, что суд над Карен состоится не менее чем через год. С ее соответчиками — Кеном Ридом, с которым она никогда не встречалась, и Мэтью Данном, которого хорошо знала, — разберутся позднее. Из всех обвинений, выдвинутых Риду, федеральное в убийстве при отягчающих обстоятельствах было, бесспорно, самым серьезным. Один из экспертов предсказал, что Данн, посредник, пойдет на сделку, чтобы спасти свою шкуру, и заложит и Рида, и Шарбоннет.

— А ты, Брюс, оказался в самом эпицентре урагана, — усмехнулся Ник.

— Иди, работай!

3

Два дня прошли без всяких новостей. Ник немного затосковал по сенсациям, но однажды вечером встрепенулся, наткнувшись на сообщение из сельской глубинки Кентукки. Полиция небольшого городка Флора закрыла расследование гибели Бриттани Болтон, объявив, что причиной смерти стала обычная передозировка опиоидов. Они не нашли ни надежных свидетелей исчезновения, ни следов преступного умысла. Семья погибшей слишком сильно горевала, чтобы давать комментарии прессе.

4

Примерно раз в месяц Брюс звонил Полли Макканн, которая следила из Калифорнии за непредсказуемыми событиями последних нескольких месяцев. Хотя она и радовалась вестям о том, что убийцы ее брата, возможно, все-таки будут найдены и ответят перед судом, но ее совсем не воодушевляла перспектива затяжного уголовного процесса на Восточном Побережье.

Недавно к Полли обратился хорошо зарекомендовавший себя юрист из Флориды и предложил подать огромный иск о смерти в результате противоправных действий против Кена Рида и остальных. Он проделал впечатляющую подготовительную работу и даже прилетел в Калифорнию, чтобы встретиться с ней, ее мужем и их личным адвокатом. Юрист не сомневался, что глубина карманов Рида позволяет требовать весомой компенсации, и иск о причинении смерти получит приоритет над всеми другими гражданскими делами. Он предложил начать с суммы в пятьдесят миллионов долларов, от которых сам получит двадцать процентов, если дело урегулируется внесудебно, и тридцать, если дойдет до суда. Иск не следует предъявлять до завершения уголовного процесса, и если Рид будет признан виновным, то им будет несложно доказать свою правоту.

Настоящий профи. Резюме у него было впечатляющее, правда, немного хвастливое, но на Полли и ее мужа оно произвело впечатление. Она спросила у Брюса совета, как поступить.

Тот скромно заявил, что, несмотря на хаос, который сейчас творится у него в жизни, он мало знает о юриспруденции и совсем не хочет узнавать больше. Однако, если бы это его брат стал жертвой заказного убийства, оплаченного миллиардером-аферистом, то он, черт возьми, постарался бы выжать из виновного столько крови, сколько сумеет. Брюс согласился выяснить что-нибудь об этом юристе из Флориды и проверить его репутацию.

В завершение разговора Полли сообщила, что они с мужем собираются на недельку приехать на остров, чтобы отпраздновать Четвертое июля. Ей нужно встретиться с адвокатом по наследству и все такое. Брюс с радостью предложил им гостевую комнату наверху.

5

Однажды безмятежным пятничным утром в конце июня Брюсу позвонил агент Ван Клив из Джексонвилла и попросил о встрече. Он был готов приехать к вечеру и, может, выпить пива в нерабочие часы. Ему хотелось, чтобы Боб Кобб тоже присутствовал, если будет такая возможность. Брюс удивился, что его вообще включили в обсуждение, поскольку за предыдущие месяцы мало что слышал. Он предложил отправиться в устричную «Кёрлис» на «счастливый час».

Боб редко отказывался выпить после обеда — или даже еще пораньше. Ник прослышал о встрече и решительно заявил, что тоже придет. Они втроем заняли столик на веранде «Кёрлис», у кромки зеленого берега, и начали с кувшина пива. Была пятница, остров устал от очередной долгой недели строительства, воздух был теплым, но не липким, и люди приготовились хорошенько отдохнуть.

Однажды Брюс встречался с Ван Кливом, но Боб провел с ним больше времени. Агент явился в шортах и парусиновых туфлях и был почти неотличим от местной публики. В половине шестого его работа закончилась, и начался отдых.

Боб представил Ника как местного приятеля, но подколки по поводу его безделья оставил при себе. Пока Ван Клив окидывал взглядом посетителей, они налили ему пива. Брюс заметил, что на нем нет обручального кольца. Поймав проходившего мимо официанта, они заказали вареные креветки и еще кувшин пива.

Ван Клив, приняв серьезный вид, произнес:

— В общем, новости такие. Как вы знаете, у Карен был подельник, человек по фамилии Паттерсон, и она думала, что убила его. Но он продержался какое-то время и даже сумел заговорить. Раскололся о трех заказных убийствах, в том числе об убийстве Нельсона Керра. Четвертое мы еще расследуем. Нам удалось вытянуть из Паттерсона кое-какие факты, пока он десять дней в прямом смысле умирал у нас на глазах. Сломанная шея, огнестрельные ранения… Жуть. Короче, за то, чтобы убрать Керра, им заплатил четыре миллиона Кен Рид через посредника — некоего Мэтью Данна. Они приехали сюда вдвоем, сняли жилье неподалеку от «Хилтона» и стали следить за Нельсоном, планируя атаку. С ураганом им повезло. У них появился шанс нажать на курок тогда, когда никто ни на кого не смотрел. Карен пробралась к Нельсону домой, ударила по голове и вытащила на улицу во время шторма, а все остальное вы знаете.

— Простите, а что было орудием убийства? — поинтересовался Ник.

— Одна из его клюшек для гольфа, скорее всего айрон номер семь.

Ник усмехнулся и вскинул руки, как бы в ответ на их щедрые аплодисменты.

— Это как понимать? — спросил Ван Клив.

Боб молча покачал головой.

— На следующий день после убийства, присматривая за трупом, мы трое беседовали о смысле жизни, — принялся объяснять Брюс. — Наш Ник, который читает слишком много криминальных романов, сказал, что та женщина не селилась в «Хилтоне», а скорее всего сняла жилье неподалеку вместе с сообщниками, что она была знакома с Нельсоном и поэтому сумела навязаться к нему домой. Женщина не приносила орудия убийства, а воспользовалась тем, что нашла в доме.

— Если точнее, семеркой айронов, — добавил Ник. — Я прочитал об этом в романе Скотта Туроу.

Ван Клив был впечатлен.

— Ну и ну… Ты работу не ищешь?

— Еще как ищет, — усмехнулся Боб.

— Пожалуйста, наймите его, — сказал Брюс. — Он только что из университета.

— И работаю за небольшой оклад. Вон, у Брюса спросите.

Они от души посмеялись и долили себе пива. Официант принес креветки и высыпал половину на клетчатую скатерть — это была своего рода местная традиция.

— Но как они выбрались с острова? — спросил Брюс.

— Этого мы, пожалуй, никогда не узнаем.

— Значит, Паттерсон точно помер? — спросил Боб.

— Да. Больше никаких ему заказных убийств.

— И Ингрид тоже! — воскликнул Боб, поднимая кружку. — Ваше здоровье!

Они еще посмеялись, выпили, послушали, как на сцене настраивается кантри-ансамбль, посмотрели, как появляются и уходят посетительницы.

Ник повернулся к Ван Кливу и спросил:

— А как вы думаете, когда ее отдадут под суд?

Тот с досадой покачал головой:

— Кто знает? Адвокаты и судьи. Может, и через пару лет. Она, вероятно, даже заключит сделку и избежит суда.

— Ой, мне так хочется, чтобы был суд! — признался Ник. — Мечтаю увидеть, как наш Боб сидит на скамье свидетелей и рассказывает присяжным, что провел райский уик-энд с хорошенькой киллершей, которая чуть позднее прикончила его близкого друга. Вот это будет представление.

Боб улыбнулся:

— Присяжные будут у меня с рук кормиться. А ее адвокатам меня не достать.

— Ты не можешь давать показания, Боб, — заметил Брюс, — ты же сидел.

— Почему это?

Брюс посмотрел на Ван Клива — единственного из присутствующих, у кого было юридическое образование.

— Ну, ранее судимых не любят вызывать в свидетели, — объяснил тот. — Сомневаются в достоверности их показаний. Но так бывает не всегда.

— Мои слова достовернее, чем слова этой сумасшедшей, — заявил Боб. — Я хочу дать показания, глядя ей в лицо.

— Значит, тебя даже в Лос-Анджелес вызывали, чтобы повидать ее в тюрьме? Ты обязан нам все рассказать, Боб.

— Ладно, но закажите еще пива.

Брюс помахал рукой официанту, а Боб принялся рассказывать. Постепенно его художественный талант уступил место юмору, и скоро они опять хохотали.

Когда закончились креветки, уже почти стемнело, но веселье продолжалось — они раздобыли меню и стали обсуждать улов дня. Неожиданно к столу подошла молодая блондинка в обтягивающих шортах и футболке. Все головы повернулись в ее сторону; музыка будто замерла, когда она остановилась рядом с Ван Кливом, взяла его за руку и чмокнула в щеку.

— Привет, милая, — произнес он, быстро вставая. — Простите, друзья, но мне пора. Это моя подруга Фелисия.

Она одарила безупречной сияющей улыбкой Брюса, Боба и Ника, которые были слишком изумлены, чтобы говорить. Они заулыбались в ответ, и Брюс уже собрался попросить ее присоединиться к ним, но тут Ван Клив добавил:

— Отлично посидели. Спасибо за выпивку. По пути заплачу за последний кувшин.

И они непринужденно двинулись к выходу с террасы, а все взгляды по-прежнему были прикованы к джинсовым шортам.

— С каких это пор агенты ФБР пользуются спросом у девчонок? — спросил Боб, когда наконец пришел в себя.

— Ну, Боб, он лет на двадцать моложе тебя.

— Да уж, впечатляет, — сказал Ник, все еще глядя им вслед. — Пожалуй, я все же пойду наниматься в Бюро.

— Отставить, ребята! — скомандовал Брюс. — Кто-нибудь хочет есть? Плачу, конечно, я, а не Ван Клив. Будете тако с рыбой?

Музыка снова набрала темп, в заведение стекалось все больше посетителей. Когда официант принес тарелку рыбных тако, заказали еще кувшин пива. За ужином принялись вспоминать — с куда бо`льшим юмором, чем сами от себя ожидали, — страшные первые часы после шторма и все, что произошло во дворе у Нельсона. Посмеялись, вспомнив старину Хоппи Дердена, единственного в Санта-Розе спеца по убийствам и одновременно по ограблениям банков. Как он уставился на Нельсона, почесывая затылок, а потом обмотал место преступления таким количеством желтой ленты, что можно было бы остановить марш протеста. Посмеялись над собой — когда, как шайка мародеров, удирали с тающим мясом и пиццей, прихватив еще и лучшее из алкогольных запасов Нельсона, на его шикарном «БМВ». Вспомнили капитана Батлера из полиции штата, который вышагивал по месту преступления в своих остроносых ботинках с таким видом, будто вот-вот кого-нибудь арестует, но при этом не нашел ни одной полезной зацепки. Интересно, сообщило ему вообще ФБР, что убийца сидит за решеткой в Джексонвилле? Потом заказали еще пива.

Боб и Ник договорились не отвечать на звонки женщин, а Ноэль уехала из города, так что трое друзей могли пойти вразнос. Им необходимо было повеселиться от души, погудеть всю ночь — столько времени миновало, и они устали нести на плечах эту ношу.

Нику было двадцать два года, и он имел типичную для молодежи привычку каждые десять минут проверять телефон. В пятнадцать минут двенадцатого тот завибрировал. Ник вытащил его из кармана, посмотрел на экран и, усмехнувшись, покачал головой.

— Ох ты ж!

— Что там? — спросил Боб.

— Настал сезон ураганов. Две недели назад. Один уже и имя получил — «Бьюфорд».

— «Бьюфорд»? Паршивое имя для урагана.

— Разве ты не то же самое говорил про «Лео»? — заметил Брюс.

Ник поднял телефон и показал им красное пятно где-то на дальнем востоке Атлантики.

— Предполагаемого пути нет? — поинтересовался Брюс.

— Слишком рано, — ответил Ник.

— Где он? — спросил Боб.

— В двух сотнях миль к западу от Кабо-Верде.

Брюс на секунду замер, наклонив голову.

— Кажется, «Лео» тоже пришел оттуда?

— Ага.

И они заказали еще пива.