Ветра Камино Гришэм Джон

— Дэниэль Ноддин, Хьюстон, штат Техас, и у меня очень много вопросов.

— У меня тоже, — сказал Брюс. — Как вы узнали про нашу свадьбу на пляже?

Она тепло улыбнулась, и Брюс почти растаял.

— Была на острове с подругой — просто хотела провести несколько дней у моря. Поближе посмотреть на вас и ваши владения. В книжном магазине мы случайно услышали разговор про церемонию, так что просто решили пройти мимо. Городок маленький, сами понимаете, люди слишком много болтают.

— Естественно, — кивнула Ноэль.

— Простите. Я не хотела вас пугать. Упомянула только для того, чтобы вы отнеслись к моему письму серьезно.

— Еще как серьезно, — произнес Брюс. — Мы тут не в игры играем.

— Разумеется, нет. Как вы узнали, что меня зовут Дэни?

— Когда полиция осмотрела вещи Нельсона, мы их тоже перетряхнули. Не нашли почти ничего. Вероятно, бо`льшая часть его заметок и исследований надежно зашифрованы на компьютере. Но обнаружилось три блокнота со всякими разрозненными каракулями. Про лучший дайвинг на Бермудах, про рестораны Санта-Фе. Трехстраничная идея романа, неудачная, ни во что не вылилась. Несколько телефонных номеров — полиция их все проверила, но не выяснила ничего полезного. И прочее в этом духе. Еще там четыре раза упоминалось имя «Дэниэль», а иногда и «Дэни». Как я понял, вы с ним познакомились в Сан-Антонио.

Она с удивлением покачала головой.

— Да.

— Полиция не обратила на это внимания. Странно.

— Как идет расследование?

— Пока еще идет, но они почти ничего не нашли. Кто-нибудь будет кофе?

Ноэль кивнула.

— С удовольствием, — сказала Дэни.

Брюс отошел к телефону и заказал обслуживание в номер. Ноэль тихо обратилась к новой знакомой:

— Часто бываете в городе?

— Дважды в год. Всегда одно и то же — хожу по магазинам, на бродвейские шоу, посещаю один-два новых ресторана. Обычно с подругами из Хьюстона.

Было очевидно, что Дэни жила в достатке и имела высокие запросы. Ноэль решила, что ей максимум лет сорок.

— Так, и на чем мы остановились? — произнес Брюс, снова устроившись на диване.

— Что вы знаете про «Граттин»? — спросила Дэни.

— Ну, все, что можно вычитать про компанию, которая упорно старается ничего о себе не раскрывать. Общее представление о структуре, объемы продаж, количество подконтрольных учреждений, пару имен больших шишек и кучу всего нелестного в прессе по теме жестокого обращения в домах престарелых. Складывается впечатление, что компании нравится наживать себе проблемы.

— Ей нравится зарабатывать деньги, и у нее это очень хорошо получается. Вам о чем-нибудь говорит имя Кен Рид?

— Это его компания. Он генеральный директор и председатель совета.

— Когда Кену было около сорока лет, его отец погиб в авиакатастрофе, и он унаследовал сеть дешевых домов престарелых в Техасе и Оклахоме. Кен научился вести дела, обновил заведения и начал расширяться. Ему всегда хватало амбиций. Сейчас Кену шестьдесят два года, он богат, но до сих пор трудится по семь дней в неделю.

— Вы на него работаете?

— Я с ним сплю. Я — жена номер три. Сначала была по совместительству секретаршей, ассистенткой и любовницей. Потом Кен устал от жены номер два, и я получила серьезное повышение. Теперь он ищет четвертую. Этот человек не способен насытиться ни деньгами, ни женщинами. Он только и рад, что я убралась из города. Наш брак никогда не был здоровым, и скоро ему придет конец.

— «Форбс» оценил его состояние в шестьсот миллионов.

— Правды никто не знает. Кен прячет понемногу то здесь, то там, закапывает в офшорах, прогоняет деньги через целый лабиринт корпораций. Трясется за сохранность своих тайн и с налогами жульничает как черт. Он не из типичных богатых техасцев, которым только дай похвастаться деньгами. Всегда найдется кто-то богаче, поэтому Кен не играет в такие игры.

— Почему вашему браку скоро придет конец?

Дэни улыбнулась:

— Времени не хватит рассказать.

— Вы сами об этом упомянули. Можем сменить тему.

Она посмотрела на Брюса, и хотя взгляд ее красивых глаз казался мягким, но где-то в их глубине промелькнула ярость.

— В двадцать лет меня взяли секретаршей в компанию в Талсе, владевшую несколькими домами престарелых. Кен купил эту компанию и однажды там появился. Он меня заметил, в основном потому, что одним глазом всегда смотрит на женщин. Я получила повышение, которого не заслуживала, и перевод в Абилин; там меня еще раз «внезапно» повысили и вручили билет в один конец в Хьюстон, где находился главный офис компании. Тогда она еще называлась «Уэст-Абилин кэр», а потом слилась с «Граттин», и это название Кену больше понравилось. Его имя не фигурирует нигде, кроме документов на машины и землю, и то не на всех. В общем, когда я появилась в Хьюстоне, он меня уже ждал. Предложил должность старшей ассистентки с хорошей зарплатой, и вскоре у нас закрутилось. Так мы прожили лет пять. Затем Кен откупился от второй жены, и я стала номером три. Это было четырнадцать лет назад. Я упорно трудилась, относилась к делу серьезно, выучила про компанию абсолютно все и, кстати, о многом хотела бы забыть. От технического прогресса тоже не отставала. Со временем Кен начал волноваться, что я владею информацией, и заставил уйти с работы, чтобы убрать меня из офиса. Сидеть дома мне совсем не нравилось; я отказалась заводить с ним детей, что оказалось мудрым решением, и настаивала на том, чтобы заниматься полезным делом. Сначала Кен возражал, но в итоге разрешил. Вернувшись к работе, я выяснила, что он завел в Далласе новую подружку. Я не удивилась — Кен никогда не переставал развратничать. И поэтому собралась поиграть в его игры сама. Не то чтобы у нас был совсем открытый брак, но это единственное, что помогло мне не сойти с ума.

Брюс покосился на Ноэль, однако та его проигнорировала. Фраза «открытый брак» вызывала определенные ассоциации.

— И вы познакомились с Нельсоном? — спросил Брюс.

Дэни обворожительно улыбнулась собственным воспоминаниям.

— Да. Он мне очень понравился. Вы наверняка прочитали его последний роман.

— Прочитал, отредактировал и продал.

— В общем, дорогие мои, там все правда, и речь идет про «Граттин» и местное секретное лекарство. Когда я собралась настучать, донести, обличить — называйте как хотите, — то решила пойти к Нельсону Керру. Мне попалось интервью, в котором он рассказывал, как работает над книгами, изучает информацию об аферах и прочих заговорах. Я связалась с ним, мы встретились, сразу нашли общий язык — и у нас начались отношения.

— Молодчина, Нельсон, — усмехнулся Брюс.

— Ну же, Брюс! — укорила его Ноэль.

— Все нормально, — сказала Дэни. — Мы очень тепло относились друг к другу. И я чувствую себя виноватой в его смерти. Если бы мы не познакомились, Нельсон сейчас был бы жив.

— Вы пропустили несколько глав, — заметил Брюс.

Раздался стук в дверь; он открыл, впустил портье, и тот расставил на столе кофейный сервиз. Брюс расписался в чеке и запер дверь, а Ноэль разлила кофе по чашкам.

На какое-то время они замолчали, занявшись сахаром и сливками. Вскоре Дэни произнесла:

— Вопрос. Можно ли остановить публикацию?

— Нет, — ответил он. — Тут они прокололись. Не знали, что к моменту убийства Нельсон уже закончил роман. Я продал книгу, она выйдет в следующем году — и станет большим событием. Если мы сумеем доказать, что Нельсона убили из-за нее, спрос будет такой, что только успевай печатать. А у меня вопрос для вас. Откуда они узнали про Нельсона и его изыскания?

— Он поехал в Китай и нашел лабораторию. Я говорила, что этого делать нельзя, просила, чтобы не копал слишком глубоко. Советовала просто взять сюжет, раздуть до фантастичности и сочинить роман. Но ему этого было мало. Нельсон хотел выяснить все самые грязные подробности. И вот где-то в преступном мире пошел слух, что Нельсон Керр, автор популярных детективов, пишет про дома престарелых и загадочное лекарство.

— Китайская лаборатория имеет какое-нибудь отношение к его смерти?

— Сомневаюсь. Это огромный фармацевтический узел, который синтезирует самые разные нелегальные и полулегальные вещества. Они плевать хотели на всю эту историю, им не грозят ни уголовная, ни юридическая ответственность. Они производят фентанил и даже мет. Что вам известно о препарате?

Брюс театральным жестом вынул из кармана пластиковый пакетик и бросил его на стол. В пакете лежали три прозрачные капсулы, наполненные коричневой субстанцией.

— Любуйтесь, таинственный витамин Е3. Одна доза — и будете тикать, как часы. Вот только зрение откажет и желудок вывернет наизнанку.

Дэни уставилась на капсулы, раскрыв рот от изумления. Брюс и Ноэль смотрели, как она храбро пытается сохранять сдержанность, хотя мысли бешено мечутся в голове.

— Я еще ни разу не видела само лекарство, — призналась она, глубоко вздохнув. — Как вы умудрились добыть его?

— Долгая история, которую нет смысла сейчас рассказывать. Но у «Граттин» триста домов в пятнадцати штатах, капсулы транспортируют и используют много людей. Выкрасть несколько штук было не особенно сложно.

— А как вы узнали про побочные эффекты?

— Протестировали вещество в лаборатории высшего уровня, где его идентифицировали как флаксацилл. Мы проделали кое-какую работу, Дэни.

— Я заметила. Случайно, не во Флоре, штат Кентукки?

— Да. С помощью Бриттани, которой больше нет с нами. Вы чувствуете себя виноватой в смерти Нельсона. Мы — в смерти Бриттани.

— Бриттани убили те же люди, что и Нельсона.

— Из «Граттин»?

— Да. Уверена, что Кен Рид и его окружение запаниковали, услышав, что санитарка из Флоры, которая получает десять долларов в час, стащила упаковку Е3.

— И часто они вообще убивают людей? — спросила Ноэль.

Дэни постаралась успокоиться, глотнув кофе. Аккуратно поставила чашку обратно на столик и глубоко вздохнула.

— Эти мерзавцы — всего их четверо — начинали как приличные люди. Их испортила любовь к деньгам. Они стали зарабатывать миллионы и придумали, как заработать еще больше. Предоставляют низкокачественные услуги по высокой цене, а платят налогоплательщики. Если существует какой-то способ обставить «Медикэр», «Медикейд», соцстрахование, суд, оборонщиков, да кого угодно, то они знают этот способ. Убивали ли они раньше? Вероятно, но пока доказать не удавалось. Лет десять назад в Небраске умер при подозрительных обстоятельствах федеральный инспектор по качеству мясной продукции. Одна из офшорных корпораций Рида владела несколькими мясоперерабатывающими заводами на Среднем Западе — толкала низкосортную говядину и свинину сетям фастфуда, поставщикам школьного питания, даже Вооруженным силам. Инспектор нанес им неожиданный визит и нашел множество нарушений. Заставил остановить производство на двух заводах. Люди Рида бросились в Вашингтон, построили там политиков, которых они проплачивают, и заставили вновь запустить заводы. Инспектор не отступил, опять возвращался с проверками. Закрывал заводы опять и опять. В конце концов, однажды ночью он разбился насмерть на безлюдной дороге.

— Кто эти четверо? — спросил Брюс.

— Кен Рид, его двоюродный брат Отис Рид, юрист; еще Лу Слейдер, главный по безопасности и даче взяток; и бухгалтер Сид Шенно. Больше всего опасаться нужно Слейдера. Он бывший сотрудник ФБР и армейский рейнджер, хитрец и интриган, и всегда носит с собой оружие. Под его контролем вся система безопасности, по крайней мере в штаб-квартире. В домах престарелых с этим попроще — жаль тратить деньги. Слейдер занимается и политическими вопросами — раздает крупные суммы политикам официально и регулирующим органам — из-под полы. «Граттин» работает на общенациональном уровне, поэтому приходится задабривать немалое количество инспекторов и бюрократов. Гораздо дешевле давать взятки, чем предлагать качественный сервис.

— Значит, все решения принимают эти четверо?

— Вовсе нет. Кен — диктатор. Остальные трое — подхалимы. Делают, что он велит, выставляют его в лучшем свете, никогда ему не перечат. Кен требует абсолютной преданности.

— Есть среди них слабое звено? — спросил Брюс.

— Сомневаюсь, хотя до сих пор они не оказывались в опасности. Кен платит им целое состояние, жаловаться им не на что. Думаю, любой из троих за него под пулю подставится.

— Кто из них самый молодой?

— Сид Шенно, ему лет сорок пять — счастливо женат, пятеро детей. Убежденный баптист, бывший деревенский житель откуда-то из окрестностей Уэйко. Насколько я помню, зарплата у него примерно миллион баксов в год. За эти деньги можно купить немалую преданность.

— У вас есть доступ к подобной информации? — спросила Ноэль.

— Они не знают, как много мне известно. Когда я работала старшей ассистенткой Кена, была в курсе практически всего. Это стало его тревожить, и я заметила. Их компьютеры и системы мне хорошо знакомы: я ничего не взламываю, однако все равно вижу многое, что они хотели бы скрыть.

— И по-прежнему получаете зарплату?

— Числюсь вице-президентом по маркетингу, которого у нас практически нет. В этом бизнесе реклама не нужна.

— Они вас подозревают?

— Нет. Если бы у них возникло подозрение, что я говорила с Нельсоном, меня бы здесь сейчас не было.

Они помолчали, пытаясь осознать сказанное.

— А теперь мне пора исчезнуть, — тихо произнесла Дэни. — Нельсона убили в августе, и с тех пор Кен совсем иначе ко мне относится. Вряд ли он чувствует вину за убийство, и, как я уже говорила, не думаю, что он меня подозревает. Но он до безумия боится разоблачения. Конечно, флаксацилл — не незаконный препарат, и он действительно продлевает жизнь, но Кен опасается, что начнется масштабное федеральное расследование аферы с «Медикэр», а это чревато уголовной ответственностью. И только представьте все иски, которые подадут семьи десятков тысяч жертв, чьи страдания продлил препарат. И ни одна страховая компания не придет «Граттин» на помощь, не станет разгребать последствия их махинаций. Мне надо смываться, пока я еще могу это сделать. Ненавижу компанию и презираю большинство людей, которые там работают. Мне хочется начать новую жизнь.

— Как вы планируете этого добиться? — спросила Ноэль.

— Нельсон обещал мне половину гонорара от книги. На словах, разумеется. Вообще, обещание он дал в постели. Но для меня оно все равно имеет силу.

Брюс покачал головой:

— Будет непросто получить эти деньги от его наследников. Будь Нельсон жив, сдержал бы обещание, однако я не уверен, что судья и его душеприказчица поступят так же. Кроме того, вы ведь не можете подать в суд так, чтобы это осталось незамеченным.

— Я тоже об этом подумала. Вы что-нибудь знаете о том, что полагается информаторам?

— Я простой продавец книг из маленького городка.

— В этом я сомневаюсь. Мне нужна помощь. Я не могу рассказать все сама, поскольку главный преступник — мой муж. Да, закон не запрещает женатым людям доносить друг на друга, но я просто не могу этого сделать.

— Разведитесь, — посоветовала Ноэль. — По-моему, вы вполне готовы.

— Я планирую, но все не так просто. Сейчас Кен на развод не согласится. Он слишком подозрительный и боится, что мои адвокаты начнут копаться в его темных делишках. Так или иначе, мешает брачный контракт, который я подписала, можно сказать, под давлением. По нему мне полагается один миллион, и больше ничего. Пожалуй, его можно оспорить на основе чистого капитала Кена, но это будет чудовищных масштабов тяжба, и продлится она годы. А еще есть страх. Это ведь по-настоящему опасные люди. Я просто хочу выбраться на свободу.

Впервые за всю беседу голос Дэни дрогнул, но она сразу взяла себя в руки, мило улыбнулась им и сделала глоток кофе.

— А о каких суммах мы говорим? — спросила Ноэль. — Насколько прибыльна эта гигантская афера, которая тянется уже..?

— Не менее двадцати лет.

— Значит, за последние двадцать лет сколько денег «Граттин» заработала на витамине Е3?

— А вы прочитали роман Нельсона?

— Только половину.

— Он упоминает цифру в двести миллионов дополнительных выплат по программе «Медикэр» — каждый год, — произнес Брюс.

Дэни улыбнулась и кивнула.

— Я бы сказала, похоже на правду. Помните, что точных цифр никто не знает, потому что невозможно установить, на какое конкретно время препарат продлевает жизнь. Кто-то протянет лишние полгода, а кто-то — целых три.

— Всего получается четыре миллиарда, — сказала Ноэль.

— Плюс-минус. И ни одна жертва не пожалуется. План гениальный — пока его не раскроют. Интуиция мне подсказывает, что Кен Рид, пожалуй, готов свернуть все это дело. Он заработал уже достаточно и наверняка ощущает угрозу.

— Из-за книги Нельсона? — уточнил Брюс.

— Да, а теперь еще и из-за пропавших капсул. Ему всего-то и нужно, что щелкнуть пальцами — и Е3 исчезнет без следа. Никто о нем не узнает. Персонал и так понятия не имеет, что это за лекарство. Пациенты начнут умирать, но этому никто не удивится. Их бедным семьям станет только легче. Никто не будет задавать вопросов.

Дэни бросила взгляд на часы и, казалось, удивилась, что сидит тут так долго.

— Мне надо идти. Подруги ждут. Можно вам кое-что предложить? — Она открыла свою вместительную сумочку и достала оттуда две небольшие коробки. — Это дешевые мобильники, купила их в хьюстонском «Уолмарте». Давайте звонить с них только друг другу, ладно?

— Хорошо, — кивнул Брюс. — Когда мы поговорим снова?

— Скоро. Стены буквально сжимаются, я хочу освободиться от этих людей.

Дэни поднялась и пожала им руки. Брюс проводил ее до порога, закрыл дверь и рухнул на диван. Потер глаза, а потом, зажмурившись, положил руку на лоб. Ноэль нашла в мини-баре бутылку воды и налила в два стакана.

— Ты спрашивал себя, зачем это делаешь? — произнесла она. — Было бы так легко поехать домой, покончить с этой маленькой историей, и пусть полиция занимается своим делом — или не занимается, — и просто забыть про Нельсона. Почему мы чувствуем, что должны расследовать его убийство? Ты же сам часто повторяешь, что он тебе не брат.

— Всего-то раз пять в день, — возразил Брюс. — Слушай, Ноэль, мне ведь не нужно тебе объяснять, что так не может продолжаться. Я не хочу жить, вечно оглядываясь. Представь, что мы будем постоянно думать о том, что кто-то прослушивает наши телефоны и читает электронную почту? Я устал мучиться бессонницей, мне надоело трепать себе нервы, гадая, кто убил Нельсона.

— Ты не можешь просто бросить это дело?

— Нет. Я — его литературный душеприказчик, в следующем году выходит роман. Мне еще очень долго придется иметь дело и с этой, и с остальными его книгами.

— Понимаю. Однако никто не назначал тебя его личной ищейкой.

— Согласен, и я совершил ошибку, когда нанял ту вашингтонскую фирму и так крепко впутался в эту историю.

— Что сделано, то сделано. Но что дальше?

— Едем в Вашингтон.

11

Такси, в которое они сели около «Лоуэлла», доставило их на Пенсильванский вокзал, а не в аэропорт Ла-Гуардиа. Места, забронированные в самолете, остались пустовать — взамен они купили билеты на поезд «Асела-экспресс» и через три часа прибыли на вашингтонский Юнион-Стейшн, где снова нашли такси для долгого переезда к аэропорту имени Даллеса. В начале второго они вошли в непримечательное здание неподалеку от аэропорта. Линдси Уит уже ждала. К ним присоединилась Элейн Шелби, и они все вместе проследовали в переговорную. Общались подчеркнуто вежливо. Три недели назад Брюс в гневе выскочил из этого самого здания, едва не волоча за собой Ника.

Брюс отдал им какой-то документ.

— Это ваше письмо о расторжении контракта. Я его не подписал.

— Отлично, — сказала Линдси с благодушной улыбкой. — Будем рады продолжить с вами сотрудничество.

— Это пока под вопросом. Нам нужна помощь, а вы, разумеется, уже получили оплату.

— Да.

— Но у нас есть одно весьма важное условие. Вы не станете никуда «внедряться» и плести любые другие интриги для сбора информации, не уведомив сначала меня. Это не обсуждается.

Линдси посмотрела на Элейн, а потом снова на Брюса.

— Обычно мы не даем такого обещания, потому что позднее оно может связать нам руки. Видите ли, Брюс, мы не всегда знаем, куда заведут нас поиски истины. Мы часто бываем вынуждены проявлять гибкость и импровизировать.

— А еще — подвергать людей опасности. Например, Бриттани. Три года назад вы едва не подставили под удар Мерсер. Или вы мне обещаете, или я ухожу. Опять.

— Ладно, ладно. Даем вам слово, — сказала Элейн.

Все с облегчением вздохнули, а потом Брюс продолжил:

— Мы встретились с информатором, и он подтвердил истинность всех наших подозрений относительно Нельсона, «Граттин» и использования флаксацилла, или Е3. В цифрах Нельсон тоже почти не ошибся — примерно по две сотни миллионов в год последние двадцать лет. Виновные отчаянно жаждут помешать выходу «Пульса» поэтому убили Нельсона. И Бриттани Болтон.

Линдси слушала, кивая, словно именно этого и ожидала.

— Ладно, расскажите нам все.

12

Когда Брюс замолчал, Элейн произнесла:

— Вы нарочно повторяете «информатор», чтобы не приходилось говорить «он». Значит, не желаете упоминать пол. Но, будь это мужчина, вы не сочли бы это проблемой. Очевидно, что информатор — женщина.

Они с Линдси обменялись довольными улыбками. Какие мы умные.

Ноэль думала о том же.

— Да, это женщина, — сказал Брюс. — Бывшая помощница Кена Рида, а сейчас — его третья жена. Она много знает, но не хочет обличать его, потому что они еще не разведены. К тому же ей страшно. Вы не должны разглашать эту информацию, пока я не позволю.

— Она считает, что нужно поторопиться, — добавила Ноэль. — Компания может просто перестать использовать препарат — и никто не заметит разницы.

— Вы наняли нас не выводить компанию на чистую воду, а искать убийцу Нельсона, так? — уточнила Линдси.

— Да.

— Вопрос вот в чем: ведет ли одно к другому? — сказала Элейн. — Ответить мы не можем, но у нас есть черновой план, который мы составили еще до… расторжения контракта.

— Поделитесь с нами? — спросил Брюс.

— Он предусматривает обращение в ФБР, — ответила Линдси.

— У нас есть контакты на высоких уровнях Бюро, — объяснила Элейн. — И если мы убедим их в реальности громадной аферы с «Медикэр», то, думаю, они вцепятся в дело руками и ногами, особенно учитывая наши уникальные обстоятельства.

— Они будут в восторге, — произнесла Линдси. — Мне нужно только сделать три телефонных звонка.

Элейн бросила взгляд на часы.

— Умираю с голоду. Вы уже обедали?

— Нет. Хорошая идея, — сказал Брюс.

Линдси поднялась и замахала рукой в сторону двери:

— Идите есть. Принесите мне сэндвич. А я пока позвоню.

13

По рекомендации Линдси они переночевали в отеле «Уиллард» на Пенсильвания-авеню. На следующее утро была прекрасная весенняя погода, и Ноэль с Брюсом к этому времени провели вне дома уже на неделю больше, чем планировали. Прогулявшись пешком пять кварталов до главного входа в здание имени Эдгара Гувера, они встретились с Элейн и Линдси. Сразу за порогом им пришлось пройти через рамку, их сфотографировали, проверили удостоверения личности и попросили встать перед крошечной камерой для сканирования черт лица. Когда наконец можно было двигаться дальше, их встретили две серьезные молодые женщины и проводили в конференц-зал на третьем этаже.

— А с кем мы будем говорить? — обратилась Линдси к одной из них.

— С мистером Деллинджером, — ответила та и вышла, закрыв за собой дверь.

Брюс и Ноэль понятия не имели, кто такой этот Деллинджер, но Линдси и Элейн определенно знали его. Линдси произнесла:

— Замдиректора… дело нешуточное.

Через несколько минут в комнату влетел Деллинджер с группой из пяти ассистентов. Все были в черных костюмах, черных ботинках, белых рубашках и разных, но одинаково блеклых галстуках. Они представились, однако в суматохе имена тут же слились в одно. Деллинджер указал на стол, и все расселись вокруг него. Пока секретарша разносила кофе, Элейн и Деллинджер обсуждали былые деньки и старых друзей в Бюро, но, как только за ней закрылась дверь, Деллинджер посмотрел на Брюса.

— Мистер Кэйбл, спасибо, что связались с нами. Соболезную по поводу кончины вашего друга, Нельсона Керра. — Было приятно услышать это, хотя в его словах не звучало ни намека на душевное участие.

Деллинджер повернулся направо и кивнул мистеру Паркхиллу. Тот, взяв в руки стопку бумаг, сразу приступил к делу.

— Я тоже хотел бы вас поблагодарить. Эта афера с «Медикэр» по своим масштабам не имеет аналогов в истории, и без вас мы бы никогда о ней не узнали.

Брюс кивнул; его уже стала утомлять их благодарность.

Паркхилл продолжил:

— Вчера вечером мы хорошенько поработали и подтвердили бо`льшую часть вашей информации. Планируем начать немедленно, с нижних уровней. Выберем несколько санитаров и медсестер в разных филиалах, достанем образцы. Действовать будем тихо, в Хьюстоне ничего не заподозрят. Проследим, откуда берется препарат, по каким каналам идут поставки. Флаксацилл — не одобренное вещество, поэтому его использование в такой широкомасштабной схеме наверняка повлекло за собой тысячи нарушений. Одно это уже способно потопить компанию. В какой-то момент мы заявимся к ним в офис, скрутим зачинщиков и приберем к рукам всю их документацию.

— А что с убийством Нельсона? — спросил Брюс.

— Раскрыть его будет непросто. Как только мы их повяжем, выставим обвинения, привлечем к суду и так далее, мы начнем давить и предлагать сделки. Обычно кто-нибудь да поддается, желая спасти собственную шкуру. Особенно перспективным нам кажется Сид Шенно — все-таки у него пятеро детей. В общем, разберемся, когда до этого дойдет. Мы знаем, как нужно обращаться с богатыми преступниками, которым не хочется попасть в тюрьму и потерять все свои игрушки. При этом надо помнить, что компанией, судя по всему, управляют грамотно, крепкой рукой, и владелец — не из слабаков. Такие могут и не заговорить.

— Разумеется, мистер Кэйбл, — произнес Деллинджер, — все это — сугубо конфиденциальные сведения.

— Конечно. Кому бы я рассказал?

— Вы планируете еще общаться со своим информатором?

— Возможно. Не знаю. А нужно?

— Нам бы очень пригодилось его имя.

— Не могу вам его назвать без согласия самого информатора.

— Справедливо. И еще, мы хотели бы задать вам несколько вопросов и записать ответы на пленку, если не возражаете.

— Жду не дождусь. Можно, я задам вопрос?

— Да, — кивнул Деллинджер.

— Судя по всему, это заказное убийство, значит, расследование должно быть федеральным.

— Скорее всего.

— Тогда можете вы сделать так, чтобы им занялось отделение ФБР штата Флорида?

— Уже сделано.

— Спасибо.

— Это вам спасибо, мистер Кэйбл.

Двое в костюмах вышли с Деллинджером, а Брюс и Ноэль следующие три часа отвечали на вопросы Паркхилла про Нельсона Керра, его смерть, книги, наследство и откровения Дэни Ноддин, все еще безымянного информатора. В полдень, когда их наконец отпустили, они, ни теряя ни минуты, отправились по Пенсильвания-авеню к Пятнадцатой улице и ресторану «Олд-Эббитт гриль», где неторопливо и с удовольствием пообедали в компании Линдси и Элейн.

Глава девятая

Спецоперация

1

В каждом из заведений фирмы «Граттин» должен был быть собственный дипломированный медицинский работник, но низкая зарплата и жалкий соцпакет гарантировали постоянную нехватку рук на всех уровнях. В доме престарелых на Мэдисон-роуд Лори Тигью исполняла эту роль, а также еще в двух местах, трудясь по пятнадцать часов в день без оплаты сверхурочных.

Они проследовали за ней до богадельни за чертой городка Мармадьюк, штат Арканзас, дали несколько минут добраться до своего крошечного кабинета, а потом ввалились, размахивая значками.

— ФБР, — хором сказали оба.

Один из них жестом приказал Лори сесть, а другой закрыл дверь. Одеты они были одинаково: в свободные брюки-хаки, темно-синие блейзеры, белые рубашки без галстуков, словно ожидали, что неприметная одежда поможет им избежать внимания. Но как они ни старались выглядеть проще, для этой глухой местности все-таки казались слишком нарядными.

Лори рухнула в свое тесное кресло около захламленного стола и попыталась заговорить. Агент Румке поднял руку и остановил ее.

— Мы бы предпочли, чтобы никто не знал, что мы здесь. Мы пришли с миром, хотя у нас есть ордер на ваш арест.

Агент Риттер вынул пачку документов, бросил их на стол и сказал:

— Вы обвиняетесь в распространении запрещенного контролируемого вещества, известного как флаксацилл. Слышали о таком?

Лори проигнорировала бумаги и покачала головой. Нет.

— Кто у вас главный? — спросил Румке.

— Сейчас никто. Начальники тут надолго не задерживаются.

— Неудивительно. Слушайте, мы не шутим о секретности. В общем, если кто-нибудь спросит, просто скажите, что мы бухгалтеры из главного офиса, просматриваем отчетность. Понятно?

— Да. Вы меня арестуете?

— Пока нет. Мы собираемся предложить вам сделку, которая убережет вас от тюрьмы, а всю историю — от огласки. Желаете нас выслушать?

— У меня есть выбор? — Лори взяла салфетку и промокнула глаза.

— Можете послать нас куда подальше, после чего мы наденем на вас наручники и отвезем в тюрьму в Джонсборо. А оттуда уже будете звонить адвокату и просить вытащить вас из нее.

Страницы: «« « ... 7891011121314 » »»