Призрак ночи Герритсен Тесс

– Вы имеете в виду госпожу Бранку?

– Да. Шарлотта не отвечала на звонки и электронные письма, а Донну это совершенно не интересовало. Она будто бы отказывалась верить, что случилась беда.

– Но вы чувствовали неладное?

– Меня напрягало, что Шарлотта так и не ответила на мои письма.

– Зачем вы хотели связаться с ней?

– У меня было несколько вопросов.

– О чем? – Детектив смотрит в упор, и его глаза прямо-таки пронизывают меня насквозь.

Я отвожу взгляд:

– Об этом доме. О парочке незначительных… э-э-э… проблем.

– Разве госпожа Бранка не могла ответить на эти вопросы?

– Нет, думаю, она не смогла бы. Для этого нужно пожить здесь. – Он молчит, и я чувствую, что должна продолжать. – Ночью раздавались какие-то странные звуки, будто происходило нечто необъяснимое. Интересно, Шарлотта тоже их слышала?

– Вы сказали, что сюда кто-то вломился несколько недель назад. Как вы думаете, есть ли связь между этим взломом и теми звуками, которые вы слышали?

– Нет. Не думаю.

– Вы так говорите, потому что госпожа Нильсон тоже сообщала о подобном происшествии?

– Да, я слышала об этом от местных полицейских. Они решили, что в дом влез какой-то подросток, – вероятно, он подумал, что здесь никто не живет. И в моем случае, возможно, произошло то же самое.

Детектив подается вперед и сверлит меня лазерно-острым взглядом:

– Знаете ли вы того, кто мог бы сюда проникнуть в ваше отсутствие? Если не считать безымянного подростка.

– Нет. Но раз вторжение повторилось, может быть, это сделал один и тот же человек?

– Мы должны рассмотреть все варианты.

«Все варианты». Я перевожу взгляд с одного детектива на другого, и их молчание беспокоит меня все больше и больше.

– Что же все-таки случилось с Шарлоттой? – восклицаю я. – Я знаю, что ее обнаружили в море, но как она погибла?

– Мы можем лишь сказать, что расследуем убийство.

У меня звонит мобильный, однако я и не думаю смотреть на дисплей, чтобы понять, кто звонит; я жду, когда включится автоответчик, и не отворачиваюсь от детективов.

– У нее были синяки? – не успокаиваюсь я. – Оставил ли убийца следы на ее теле?

– Почему вы спрашиваете, мэм? – интересуется Вон.

– Я просто пытаюсь понять, почему вы уверены, что это убийство. Откуда вы знаете, – может, она просто выпала из лодки и утонула?

– В ее легких не было морской воды. Она погибла еще до того, как ее тело оказалось в воде.

– Но все равно это могло произойти случайно. Допустим, она упала на камни. Ударилась головой и…

– Ничего случайного тут нет. Ее задушили.

Он наблюдает за тем, как я воспринимаю информацию; наверняка задается вопросом: а вдруг я не выдержу этой подробности и ему придется иметь дело с истеричкой? Однако я сижу совершенно спокойно и раздумываю о том, что он сказал. Мне хочется узнать гораздо больше. Были ли у нее переломы? И синяки – синяки, оставленные реальными руками реального человека. Способна ли эктоплазма убить женщину?

«Мог ли это сделать капитан Броуди?»

Я смотрю вниз, на свое левое запястье. Еще недавно там красовался синяк. Я обнаружила его наутро после первого любовного свидания с призраком. А может, я сама себе стиснула руку – чего не бывает, когда бредешь по лестнице, спотыкаясь в пьяном угаре? Ведь напивалась я не единожды. Так мог ли этот синяк служить свидетельством того, что призрак способен причинить настоящий вред живым людям?

– Вторгался ли к вам кто-то еще после той ночи, когда вы позвонили в полицию Такер-Коува? – спрашивает детектив Перри.

Я качаю головой:

– Нет.

– Кто-нибудь звонил вам, как-нибудь докучал?

– Нет.

– Со слов госпожи Бранки мы знаем, что недавно здесь работали плотники.

– Да, в башенке и на вдовьей дорожке. Ремонт уже закончен.

– Насколько хорошо вы знаете плотников?

– Я видела Неда и Билли почти каждый день в течение нескольких недель, так что, могу сказать, мы неплохо знакомы.

– Подолгу ли вы с ними беседовали?

– Я использовала их как подопытных кроликов. – Я смеюсь, увидев выражение лица Вона: его бровь поехала вверх. – Я пишу кулинарные книги. Сейчас я работаю над книгой о традиционных блюдах Новой Англии и испытываю разные рецепты. Билли с Недом всегда с удовольствием снимали пробу.

– Кто-либо из них хоть когда-нибудь вселял в вас чувство неловкости?

– Нет. Я доверяла им и позволяла входить в дом даже в мое отсутствие.

– У них был ключ?

– Они знали, где его взять. Я всегда оставляла для них ключ сверху за дверным косяком.

– Значит, кто-то из них мог сделать дубликат этого ключа.

Я недоуменно качаю головой:

– Почему вы о них расспрашиваете?

– Они работали в этом доме, когда здесь жила госпожа Нильсон.

– Вы уверены, что действительно знаете Билли и Неда?

– А вы, мэм?

Я умолкаю. И правда, хорошо ли все мы знаем друг друга?

– Они никогда не давали повода не доверять им, – отвечаю я. – Да и Билли совсем еще ребенок.

– Ему двадцать, – возражает Перри.

Как странно, что они уже осведомились насчет возраста Билли! Теперь и я в курсе, сколько ему лет. Им не надо указывать на очевидное: да, двадцатилетний мужчина способен совершить насилие. Я вспоминаю маффины, жаркое и пироги, которыми потчевала плотников. Ох, как загорались глаза Билли каждый раз, когда я являлась к ним с угощением на пробу! Неужели я кормила чудовище?

– А другой плотник? Что вам известно о мистере Хаскелле?

Глаза детектива непроницаемы, нельзя понять, о чем он думает, однако его вопросы заставляют меня ступить на зыбкую почву. Мы вдруг перестаем говорить о безликих взломщиках и переключаемся на тех, кого я знаю и люблю.

– Известно-то мне немногое – например, что он великолепный плотник. Оглянитесь вокруг, посмотрите, какую красоту он сотворил. Нед рассказывал, что начал работать у Шербруков много лет назад: он был мастером у тетки хозяина.

– Речь идет о покойной Авроре Шербрук?

– Да. Неужели вы полагаете, что Шербруки захотели бы иметь дело с Недом Хаскеллом, если бы возникли какие-нибудь проблемы? Да ведь он не только плотник. Он еще и признанный художник. В местной галерее выставлены его деревянные птицы.

– Мы об этом слышали, – невозмутимо отвечает Перри.

– Вам следует взглянуть на его работы. Некоторые из них продаются даже в бостонских галереях. – Я перевожу взгляд с одного детектива на другого. – Он художник, – повторяю я, словно это автоматически исключает Неда из списка подозреваемых.

Конечно, ведь художники созидают, а не разрушают! Они никого не убивают.

– Говорил ли мистер Хаскелл о чем-нибудь таком, что обеспокоило вас? Показалось вам неуместным или заставило понервничать?

Я ощущаю перемену в ходе нашей беседы. Оба детектива слегка подаются вперед и внимательно вглядываются в меня.

– Почему вы спрашиваете о Неде?

– Это обычные вопросы.

– Они не кажутся мне обычными.

– Прошу вас, ответьте.

– Ну что ж. Нед Хаскелл ни разу ничем меня не стеснил. И ни разу не напугал. Он мне нравится, и я доверяла ему настолько, чтобы пускать в дом. А теперь скажите: почему вы уделяете ему столько внимания?

– Мы исследуем каждую зацепку. Это наша работа.

– А разве Нед в чем-то провинился?

– Без комментариев, – отвечает Вон, и этот ответ говорит о многом. Он закрывает записную книжку. – Мы свяжемся с вами, если у нас возникнут другие вопросы. А пока вот что: вы все еще оставляете ключ за косяком сверху?

– Он и сейчас там. Я просто не подумала, что его надо убрать.

– Рекомендую немедленно сделать это. И запирайтесь на засов, когда вы дома. Я заметил, что он у вас есть.

Мужчины направляются к двери. Я иду за ними – на многие мои вопросы ответа по-прежнему нет.

– А что с машиной Шарлотты? – спрашиваю я. – У нее ведь была машина, верно? Вы уже нашли ее?

– Нет.

– Значит, убийца угнал ее.

– Мы не в курсе, где она. Вероятно, уже за пределами штата. А может, лежит на дне какого-нибудь озера.

– Тогда это мог быть угон, да? Кто-то украл машину, а тело владелицы выбросил в море. – Я слышу отчаянные нотки в собственном голосе. – К примеру, на нее напали, когда она выезжала из городка. А не здесь, не в этом доме.

Детектив Вон останавливается на веранде и смотрит на меня загадочно-холодным взглядом.

– Заприте дверь, госпожа Коллетт, – лаконично произносит он.

И это первое, что я делаю после отъезда полиции. Я задвигаю засов и прохожу по дому, проверяя, все ли окна плотно закрыты. Грозовые тучи, наливавшиеся свинцом всю вторую половину дня, наконец-то разверзлись под раскаты грома. Остановившись у окна, выходящего на море, я наблюдаю, как хлещет по стеклам дождь. Сам воздух вокруг кажется напряженным и опасным, и, взглянув на свои предплечья, я замечаю, что волоски на коже встали дыбом. Молния располосовала небосвод – и почти одновременно весь дом сотрясается от оглушительного грохота.

Вот-вот вырубится электричество.

Я беру в руки свой мобильный, чтобы понять, много ли осталось заряда в батарее и протянет ли он всю ночь без зарядки. И только сейчас вижу голосовое сообщение и вспоминаю, что пропустила звонок во время разговора с детективами.

Сообщение зазвучало – и я вздрагиваю, услышав голос Неда Хаскелла: «Эйва, вероятно, вы кое-что узнаете обо мне, но на самом деле это неправда. Все неправда! Поверьте, я не сделал ничего дурного и хочу, чтобы вы помнили об этом. История эта не завершилась, до конца еще очень далеко. Но я ничего не могу с этим поделать».

Я в нерешительности смотрю на телефон: должна ли я уведомить полицию об этом сообщении? Или так я нарушу доверие Неда? Почему он выбрал именно меня, чтобы сказать это?

Стрела молнии пронзает море. Я отшатываюсь от окна, ощущая, как ответные раскаты грома отзываются в моих костях, словно моя грудная клетка – грохочущий барабан. Сообщение Неда встревожило меня, и под звуки бушующего шторма я снова обхожу дом с проверкой: все ли окна и двери заперты?

В эту ночь я не могу уснуть.

Молния раскалывает тьму, рокочет гром, а я бодрствую на кровати, где спала погибшая женщина. Я вспоминаю все, о чем мы говорили с Недом Хаскеллом, и словно серия слайдов проплывает у меня в голове. Вот Нед стоит на вдовьей дорожке, поднимая топор, и мышцы напрягаются на его предплечьях. Вот он широко улыбается мне, когда я ставлю перед ним тарелку с говяжьим жарким. Я думаю о том, что обычно лежит в ящике с плотницкими инструментами – все эти острые лезвия, тиски, отвертки – и как приспособления для обработки дерева запросто можно использовать в других целях.

А потом я вспоминаю о вернисаже в галерее – как робко улыбался Нед, стоя возле своих причудливых птиц. Неужели человек, создающий такие великолепные вещи, может схватить женщину за горло и лишить жизни?

– Не бойся.

Я поднимаю глаза и вздрагиваю, услышав этот голос. Вспышка далекой молнии озаряет комнату, и все черты его лица врезаются мне в память… Черные кудри, такие же непокорные, как бьющиеся о берег волны. Лицо, словно высеченное из гранита. Однако сегодня я вижу совсем другого капитана Броуди – он не таков, каким его изобразил художник на портрете, висящем в зале исторического общества. Я замечаю усталость в его глазах. Этот мужчина слишком долго был в море, его утомили ветра и ненастья, и теперь он хочет одного – добраться до тихой пристани.

Протянув руку, я дотрагиваюсь до многодневной щетины на его подбородке. «Значит, именно таким застала тебя смерть», – думаю я. Ты был измучен многочасовой вахтой у штурвала, твой корабль – истерзан океаном, а экипаж – смыт волнами за борт. Как бы мне хотелось стать тихой пристанью, которую ты ищешь, но, разумеется, я опоздала на полтора века.

– Спи крепко, дорогая Эйва. Нынче ночью я постою на страже.

– Я скучала по тебе.

Он прижимается губами к моей голове, и я чувствую его теплое дыхание на своих волосах. Дыхание живого человека.

– Когда ты очень нуждаешься во мне – я здесь. И я буду здесь всегда.

Он устраивается на кровати возле меня, и матрас проседает под тяжестью его тела. Каким образом этот мужчина может быть вымышленным, если я чувствую, как обнимают меня его руки, как его китель касается моей щеки?

– Сегодня ты другой, – шепчу я. – Такой добрый. Такой нежный.

– Я тот, кем ты хочешь меня видеть.

– Но кто ты на самом деле? Кто он – настоящий капитан Броуди?

– Как и все мужчины, я одновременно хороший и плохой. Добрый и жестокий.

Он обхватывает мой подбородок своей обветренной рукой; сегодня она дарит лишь утешение, однако эта же рука сжимала хлыст, этими пальцами были стянуты мои запястья.

– Откуда я могу узнать, какой мужчина явится мне?

– А разве не этого ты желаешь – разве не стремишься ты к неожиданности?

– Иногда ты пугаешь меня.

– Потому что веду тебя в опасные места. Предлагаю тебе заглянуть в бездну. Я провоцирую тебя на первый шаг, а затем – на следующий. – Он гладит меня по лицу – нежно, словно ласкает ребенка. – Но только не сегодня.

– А что будет сегодня?

– Этой ночью ты будешь спать. И не станешь бояться, – шепчет он. – Я никому не позволю причинить тебе вред.

И я засыпаю в его объятиях, которые дарят мне покой и безопасность.

21

На следующий день об этом говорит весь городок. Первый раз я слышу ошеломляющую новость в «Виллидж фуд март»; этот магазинчик настолько мал, что приходится таскать с собой тяжелую корзинку, поскольку тележка попросту не проедет по слишком узким рядам. Я стою в отделе овощей, изучая скудный ассортимент зеленого салата («айсберг» и «ромэн»), помидоров («бычье сердце» и черри) и петрушки (одна лишь кудрявая). Пусть Такер-Коув – настоящий летний рай, однако снабжение здесь так себе, и, поскольку вчера я не успела ничего купить на еженедельном фермерском рынке, придется довольствоваться тем, что есть. Нагнувшись, чтобы выбрать из ящика красные картофелины, я слышу, как в соседнем ряду сплетничают две женщины.

– …И к нему домой наведалась полиция с ордером на обыск, представляешь? Нэнси видела три полицейские машины возле дома.

– О боже! Ты ведь не думаешь, что он на самом деле ее убил?

– Его еще не арестовали, но, наверное, это всего-навсего вопрос времени. В конце концов, была же история с другой девушкой! Тогда все считали, что это его рук дело.

Я вытягиваю шею, пытаясь выглянуть из-за прилавка. Ага, вот они стоят, две женщины, немолодые, седовласые; их корзинки все еще пусты, – видимо, сплетни занимают их куда больше, чем покупки.

– Но ведь так ничего и не доказали.

– Однако теперь кажется, что прошлая история похожа на правду, ты согласна? Раз уж полиция так им заинтересовалась. Да и та старуха, у которой он работал много лет назад, там, на холме… Я все думала: отчего она на самом деле померла?..

Они двинулись дальше, к бумажным товарам, а я невольно увязалась за ними, чтобы услышать продолжение разговора. Останавливаюсь возле полки с туалетной бумагой, делая вид, что никак не могу выбрать нужную марку. Всего-то два варианта – сложная дилемма!

– Да разве тут угадаешь? – вздыхает одна из женщин. – Он всегда казался таким милым. Подумать только, наш пастор заказывал ему новые скамьи! И работает-то он с такими острыми инструментами…

Они явно говорят о Неде Хаскелле.

Я оплачиваю покупки и выхожу на улицу, к своей машине; меня очень тревожит эта подслушанная беседа. Наверняка у полиции есть причины интересоваться Недом. Дамы из магазина говорили о какой-то другой девушке. Разве ее тоже убили?

Офис «Бранка. Продажа и управление недвижимостью» находится на этой же улице. Если кто-то и держит руку на пульсе в этом городке, так это точно риелтор. Донна все знает.

Как обычно, она сидит за своим рабочим столом, прижимая телефон к уху. Она поднимает глаза и тут же опускает голову, чтобы не встречаться со мной взглядом.

– Нет, разумеется, я не в курсе, – бормочет она в трубку. – Он всегда был достаточно надежным. На него никто не жаловался. Послушайте, можно, я вам перезвоню? Ко мне в офис пришли. – Она вешает трубку и неохотно поворачивается ко мне.

– Это правда? – спрашиваю я. – Насчет Неда?

– Кто вам сказал?

– Я слышала, как две женщины обсуждали это в продуктовом магазине. Они говорили о том, что полиция утром обыскала его дом.

Донна вздыхает:

– Черт возьми, в этом городке слишком много сплетничают!

– Значит, это правда.

– Его еще не арестовали. И несправедливо считать, что он виновен в чем-то.

– Я вовсе так не считаю, Донна. Нед мне нравится. Но я слышала, как они говорили о другой девушке. Вроде был какой-то случай, еще до Шарлотты.

– Это не более чем слухи.

– Кто эта девушка?

– Доказать ничего не смогли.

Я подаюсь вперед и оказываюсь практически лицом к лицу с управляющей.

– Вы сдали мне дом. Несколько недель Нед работал прямо над моей спальней. Так что я должна знать, опасен ли он. Кто эта девушка?

Донна сжала губы. Маска дружелюбного риелтора исчезла, уступив место выражению тревоги. Еще бы ей не волноваться, если она скрыла от меня важную деталь: в одном доме со мной, возможно, находился убийца!

– Всего-навсего туристка, – говорит Донна. Будто бы от этого жертва становится менее значимой! – Да и случилось это шесть или семь лет назад. Она снимала домик на Коричном пляже и вдруг пропала.

– Так же как Шарлотта.

– Однако тело Лорел так и не нашли. Большинство жителей решили, что она пошла поплавать и утонула, но вопросы остались. И слухи тоже.

– Говорили о Неде?

Она кивнула:

– Он работал в домике по соседству, ремонтировал ванную.

– Вряд ли это можно счесть причиной для подозрений.

– У него были ключи от ее дома.

Я смотрю на Донну:

– Что?

– Нед заявил, что нашел их на Коричном пляже, где обычно собирал коряги для скульптур. Риелтор, которая сдала дом Лорел, заметила ключи на приборной панели Недова грузовичка и узнала брелок своего агентства. У полиции против Хаскелла есть единственная улика – ключи пропавшей женщины, а также факт, что он работал в соседнем домике. Тело ее так и не обнаружили. И в домике не было никаких следов насилия. Никто так и не понял, было ли вообще преступление.

– Но теперь совершено убийство. Убили Шарлотту. И Нед работал прямо там, в ее доме. В моем доме.

– Но это не я его наняла. Это Артур Шербрук. Он настоял на том, чтобы Нед занимался ремонтом.

– Почему именно Нед?

– Потому что он знает дом гораздо лучше многих. Нед работал по заказу тетушки господина Шербрука, когда она еще жила там.

– А вот и еще одна сплетня, которую я сегодня слышала. Остались ли вопросы касательно обстоятельств смерти самой тетушки?

– Авроры Шербрук? Вовсе нет. Она была стара.

– Дамы из магазина, кажется, считают, что Нед имел какое-то отношение к смерти тетушки.

– Господи! Ну до чего любят сплетничать в этом городе! – Донна, кажется, наконец-то немного расслабилась. Она откинулась на спинку кресла. – Эйва, я знаю Неда Хаскелла всю жизнь. Да, я слышала, что о нем говорят. Я знаю, что некоторые люди просто-напросто отказываются давать ему работу. Но я никогда не считала его опасным. И я до сих пор не верю в его виновность.

Да и я не верю, но все равно, выходя из офиса Донны, размышляю о том, насколько близка я была к тому, чтобы стать очередной Шарлоттой, очередной Лорел. Я вспоминаю, как Нед размахивал молотком в моей башенке и как древесная пыль покрывала его одежду. У него достаточно сил, чтобы задушить женщину, но способен ли убийца создавать таких чудесных, причудливых птиц из дерева? Возможно, я не сумела заметить в них что-то мрачное – признак того, что в их создателе таится чудовище. Но разве не живет чудовище в каждом из нас? Со своим, например, я прекрасно знакома.

Я сажусь в машину и, не успев еще защелкнуть ремень безопасности, слышу звонок своего мобильного.

Это Мейв.

– Мне нужно с вами увидеться, – говорит она.

– Может, встретимся на следующей неделе?

– Сегодня днем. Я как раз еду в Такер-Коув.

– С чего такая спешка?

– Дело в Вахте Броуди. Вам нужно съезжать оттуда, Эйва. Как можно скорее.

Мейв задержалась у меня на веранде, словно набираясь смелости перед входом в дом. Она нервно осматривает прихожую за моей спиной и в конце концов переступает порог; пока мы идем в «морскую» комнату, гостья продолжает осматриваться, словно пугливая лань, которая с ужасом ждет, что в нее вот-вот вонзятся чьи-то коварные зубы и когти. Даже когда она усаживается в «ушастое» кресло, нервное напряжение никуда не уходит – она все еще чувствует себя на враждебной территории.

Из своей наплечной сумки Мейв достает толстую папку и кладет ее на журнальный столик:

– Вот что мне удалось разузнать. Но вероятно, это еще не полная информация.

– О капитане Броуди?

– О женщинах, которые жили в этом доме до вас.

Я открываю папку. На первой странице некролог – копия газетной вырезки от 3 января 1901 года: «Мисс Юджиния Холландер, 58 лет, умерла дома после падения с лестницы».

– Она погибла здесь, в этом доме, – поясняет Мейв.

– В газете написано, что это несчастный случай.

– Логично предположить именно это, верно? Зимняя ночь, холод, мрак. И эта лестница в башенку наверняка была плохо освещена.

Последняя фраза заставляет меня поднять глаза:

– Это случилось на лестнице в башенку?

– Прочтите полицейский отчет.

Я переворачиваю страницу и обнаруживаю написанный от руки отчет полицейского из Такер-Коува, Эдварда К. Биллингса. У него превосходный почерк – и это благодаря тем временам, когда в школах занимались чистописанием. Несмотря на плохое качество копии, отчет прекрасно читается.

Покойная дама, пятидесяти восьми лет, никогда не была замужем и жила одна. До этого происшествия она находилась в добром здравии, если верить ее племяннице миссис Хелен Колкорд. Миссис Колкорд в последний раз виделась со своей тетушкой вчера вечером, когда мисс Холландер, пребывая в великолепном настроении, плотно поужинала.

Следующим утром, примерно в четверть восьмого, прибыла горничная, мисс Джейн Стьюбен, которая удивилась, что мисс Холландер, вопреки своему обыкновению, не спустилась к завтраку. Поднявшись на второй этаж, мисс Стьюбен обнаружила, что дверь на лестницу, ведущую в башенку, открыта, а также нашла у подножия лестницы тело упавшей мисс Холландер.

Я замерла, вспоминая ночи, когда капитан Броуди вел меня наверх по этой самой лестнице при свете свечей. Подумала о том, насколько крутые и узкие там ступени и как легко можно сломать шею, если упасть вниз головой. Что же делала Юджиния Холландер на этой лестнице в ночь своей гибели?

Вдруг что-то (или кто-то) увлекло ее в башенку – так же как меня?

Я снова перевожу взгляд на четкий почерк полицейского Биллингса. Разумеется, он заключил, что смерть женщины – чистой воды несчастный случай. А что же еще? Покойная жила одна, из дома ничего не пропало, да и признаков вторжения не обнаружено.

Я смотрю на Мейв:

– В ее смерти нет ничего подозрительного. Так посчитала полиция. Зачем вы показываете мне это?

– Я искала более подробную информацию о погибшей и обнаружила ее фото.

Я еще раз переворачиваю страницу. Черно-белая фотография очаровательной юной леди с изогнутыми бровями и каскадом темных волос.

– Фотографию сделали, когда ей было девятнадцать лет. Красивая девушка, правда? – спрашивает Мейв.

– Да.

– Ее имя неоднократно упоминается в колонках светской хроники того времени в связи с несколькими завидными женихами. В двадцать два года она была помолвлена с сыном богатого коммерсанта. В качестве свадебного подарка получила от отца Вахту Броуди – здесь молодая пара планировала жить после свадьбы. Однако этот брак так и не состоялся. За день до назначенной церемонии Юджиния разорвала помолвку. Она решила остаться старой девой и жить в этом доме одна. До конца своих дней.

Мейв ожидает от меня ответа, но я не знаю, что сказать. Я просто всматриваюсь в фотографию девятнадцатилетней Юджинии – красавицы, так и не вышедшей замуж. И прожившей всю жизнь в доме, где поселилась я.

– Это странно, как вы думаете? – спрашивает Мейв. – Все эти годы она провела здесь одна.

– Не каждая женщина хочет выйти замуж. Не всем это необходимо.

Некоторое время Мейв изучающе смотрит на меня, однако она охотница за привидениями, а не специалист по чтению мыслей. Мейв и представить себе не может, что происходит по ночам в этом доме. В этой башенке. Она кивает на папку:

– А теперь взгляните еще на одну женщину, которая жила в этом доме.

Страницы: «« « ... 678910111213 » »»